Катализ: Предел текучести

Катализ: Предел текучести

Место: Закрытый симуляционный полигон Учебного центра «Арго», сектор «Ад». Помещение, воссоздающее руины городских окраин. В воздухе висит мелкая пыль от разрушенного бетона и сладковато-приторный запах горелой плоти.
Время: 21:47. Официальные занятия завершены. Это «особая» ночная тренировка по протоколу «Катализ».

Действующие лица:

Ксандр Ван Хейс, инструктор. Введён препарат «Панцирь». Физическая боль подавлена, агрессия и холодная ярость — усилены. Неуязвим.

Райна Рейн, курсант-испытуемый. Модифицирована по программе «Золотое Руно» доктора Шу. Ускоренная регенерация, гипертрофированные рефлексы, сверхсила. Пиковое состояние.

Наблюдатели: Полковник Зейн Карвер (за бронированным стеклом на вышке) и доктор Мария Шу (за мониторами с биометрией в соседней кабине).

…

Тело горгона — трёхметрового гибрида с кожей, напоминающей потрескавшийся асфальт, — ещё дёргалось в судорогах, когда Райна опустила окровавленный тесак. Ядро, которое она вырезала из его грудины по методу «быстрое обезвреживание», пульсировало у её ног.

Нарушение приказа было тотальным.

Ксандр приказал взять существо живым для изучения тактики.

Тишину в симуляторе разорвал звук, похожий на рык раскалённого двигателя. Ксандр сошёл с наблюдательной платформы. Шаги не стучали — продавливали бетонную крошку пола. «Панцирь» делал его движения чуть механическими, лишёнными естественной инерции, будто внутри него работал титановый каркас.

— Рейн, — его голос был лишён тональности, чистый, низкочастотный гул. — Ты только что уничтожила ценный актив. Твоя импульсивность — дефект. Его нужно устранить.

Райна не отворачивалась от трупа. Дышала глубоко, ровно, её лёгкие, усиленные нанопротеинами Шу, работали как кузнечные мехи. Адреналин не затуманивал сознание — он затачивал его.
— Он смотрел на меня, Ван Хейс. Смотрел понимающе. Как будто знал, что я такое. Твои протоколы устарели. Они не для нас.

— «Нас»? — Ксандр остановился в метре от неё. Его повреждённый глаз, обычно мёртвый, излучал холодное биолюминесцентное свечение — побочный эффект «Панциря». — Ты всё ещё думаешь, что мы с тобой одно и то же? Я теперь снова инструмент системы. Ты — её ошибка. И я сейчас это исправлю.

Он двинулся. Не с разбега, а с места, нарушая физику. Кулак, летевший в висок Райны, свистел, как снаряд.

Девушка не уклонилась. Встретила удар раскрытой ладонью.

Звук был не человеческий. Не хруст кости, а глухой, металлический ГДЫЫЫММ, будто столкнулись две бамперные плиты. Ударная волна разнесла пыль по кругу. Райна проползла по полу метр, оставив борозды в бетоне каблуками сапог.

Кости в её запястье сместились, порвались связки. И тут же — щемящий зуд, жар под кожей.

Заживление.

За три секунды кисть снова была в рабочем состоянии. Рейн сжала кулак, наслаждаясь этим ощущением — болью, которая была лишь кратким сигналом, а не наказанием.

— Слабый удар, инструктор, — она выплюнула на пол слюну с розоватым оттенком — лопнули капилляры в десне, уже затягиваясь. — «Панцирь» делает тебя прочным. Но не быстрым.

Ярость в Ксандре была ледяной, всепоглощающей.

Он ринулся в атаку.

Это был не бой в человеческом понимании. А столкновение двух биомеханизмов.

Его локоть, нацеленный ей в горло, девушка парировала предплечьем — ещё один глухой стук. Ван Хейс тут же перешёл в захват, пытаясь сломать руку в локте. Хруст, щелчки — и мышцы Райны напряглись, сухожилия, усиленные волокнами, выдержали. Она рванулась на себя, и они оба рухнули на пол, подняв тучу пыли, в пяти метрах от мёртвого горгона.

Ксандр пытался придушить её. Пальцы впивались в шею, давя с силой гидравлического пресса. Кожа синела, трахея сжималась.

Райна не паниковала. Упиралась подбородком, давая пространство, и била его коленом в пах с силой, способной расколоть бетонный блок. Он даже не ахнул. «Панцирь» заблокировал боль. Но физический импульс заставил его ослабить хватку на долю секунды.

Этого хватило.

Девушка вывернулась, и впилась в его лицо, большие пальцы целились в глаза. Он поймал её запястья, и началась борьба на износ — титаническое, немое противоборство, где мышцы вздувались буграми, а суставы трещали под запредельной нагрузкой, лишь чтобы мгновенно восстановиться.

Они катались по пыльному полу, ломая друг другу рёбра (хруст, как упавшая ветка, и тут же — внутренний жар регенерации), разбивая лица в кровавое месиво (нос Райны расплющился, заливая губы тёплым и солёным, и через два вдоха уже был цел. Скула Ксандра треснула под её ударом, но не провалилась, а будто «затянулась» изнутри тёмной, быстро твердеющей субстанцией).

Они не могли причинить друг другу непоправимого ущерба.

Каждая рана была посланием.

Каждое заживление — насмешкой.

И в этой безысходной, цикличной ярости что-то переключилось. Агрессия, не находящая выхода в уничтожении, изменила вектор. Стала жгучей, животной, невыносимой.

Ксандр, в очередной раз оказавшись сверху, вжал её голову в пол. Его окровавленное лицо было так близко.
— Ты… неисправима, — он выдохнул, дыхание пахло железом и химической горечью «Панциря».
— А ты… пустой, — прошипела она, её губы скользнули по его разбитой скуле, слизывая тёмную, почти чёрную кровь.

Вкус был отравленным, возбуждающим.

Ван Хейс не поцеловал её. Впился в её губы. Очередной акт агрессии, захвата. Его язык грубо проник в её рот, а её зубы в ответ сомкнулись на его нижней губе, разрывая плоть. Ещё одна рана, которая затянется через минуту.

Руки Райны, ещё секунду назад пытавшиеся вырвать ему горло, вцепились в разорванную куртку, не отталкивая, а притягивая его мощные бёдра к себе. Он почувствовал её готовность через грубую ткань брюк — влажную, обжигающую.

Одежда разрывалась. Не изящно, а с сухим треском укреплённых нитей. Его ремень с тяжёлой пряжкой со звоном упал на пол. Её нательное бельё, высокотехнологичная ткань, порвалась под его пальцами, как паутина. Не было нежности, прелюдии. Была только ярость, ищущая новый выход.