Катарина Начать сначала

Глава 1. Бездарная попаданка

*****

Я сидела за широким дубовым столом, заваленном эскизами, баночками с красками и шкатулками, полными самоцветов и держала в руках почти готовый амулет-оберег для благополучных родов. Его я готовила для себя. Сейчас, находясь на девятом месяце беременности, я вкладывала в свои изделия не только магию, но и частичку своей души.

Оттого каждое движение было наполнено особой бережностью.

Осторожно, стараясь не испортить почти готовое украшение, я провела мягкой замшевой тряпицей по гладкой поверхности лунного камня, вправленного в филигранную оправу из белого серебра.

— Ну вот, почти готово, — довольно прошептала. — Осталось только заговорить.

Но сил практически не осталось.

Устало откинувшись на спинку стула, положила ладони на круглый, тугой живот. Ребёнок тут же отозвался, толкнув меня пяткой, а может быть и локтем, куда-то под ребра.

Улыбнувшись, с нежностью погладила выступающий бугорок.

В последние недели я часто ловила себя на мысли, что ещё никогда прежде я не была так спокойна. Тяготы положения: отеки, тяжесть в ногах и вечная одышка, которая была присуща только нам — обычным женщинам, ну или человечкам, как было принято называть нас в этом чуждом для меня мире, отступали перед этим особым чувством абсолютного умиротворения.

Вскинув голову, обвела взглядом небольшое, но уютное помещение. Это была моя личная комната - мастерская, убежище, где я пряталась от внешнего мира и куда редко кто заходил без спроса.

Здесь пахло воском, сушеными травами и металлом.

И именно этот запах заставил меня вернуться к работе.

Но уже сустя пару минут я закончила с полировкой и взяла в руки тончайшую кисточку. На оправу нужно было нанести руны, но не резаком, а специальным составом из серебряной пыли и нескольких капель собственной крови.

Сосредоточившись, прикусила губу и сделала крошечный укол иглой в палец. Затем выдавила каплю на блюдце и смешала её с порошком. Всё это время мои руки дрожали, но не от страха, а от того предвкушения, которое знакомо каждому творцу.

Мир сузился до кончика кисти и гладкой поверхности металла.

Я выводила руну за руной, шептала древние заклинания и отправляла просьбы к богиням-покровительницам рожениц. Магия струилась от моих пальцев, от сердца, от ребёнка под ним, и тонкой струйкой вливалась в будущий амулет.

Сам же камень охотно отзывался на мою магию тихим, ровным свечением.

Всё то время пока я была занята оберегом, в комнате царила идеальная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечи и моим мерным дыханием. Закончив последний завиток, я подула на кулон, заставляя серебро засиять чище. Чувство удовлетворения разлилось по телу сладкой истомой. Вот оно, счастье. Делать то, что любишь, чувствуя под сердцем новую жизнь.

— Ну как тебе? — спросила я у живота, поднося кулон к свету свечи. Но внутри всё было тихо, малышка, видимо, тоже залюбовалась. Я тихо, счастливо рассмеялась.

Идиллия лопнула, как мыльный пузырь, от резкого стука в дверь.

— Госпожа! — голос служанки Лиззи был взволнованным до визгливости.

Я вздрогнула от неожиданности и едва не испортила покрытие на кулоне. Тихо выругавшись, бережно отложила амулет в сторону и обернулась к двери.

— Войди, Лиззи, — произнесла, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Дверь в тот же момент распахнулась. Молоденькая служанка, запыхавшаяся от быстрого бега по лестнице, присела в неловком книксене.

— Госпожа... там... госпожа Верея... свекровь ваша... — Лиззи замялась, переводя дух. — Велела вам немедленно явиться в малую гостиную. Сказала, что дело очень и очень срочное.

От её слов внутри меня что-то оборвалось. Спокойствие, которое я выстраивала часами, рассыпалось в прах. Кровь зашумела в ушах, а сердце пропустило удар и забилось где-то в районе горла.

Верея. Моя бездушная свекровь. Мой враг и мучитель.

С того самого дня, как я переступила порог этого дома в роли жены её сына, между нами началась самая что ни на есть холодная война. Свекровь считала меня выскочкой. Чужачкой. Бездарной иномирянкой. Позором семьи. Верея терпела меня лишь потому, что Дарк — мой муж, души не чаял во мне.

Но терпение свекрови было похоже на тонкий лед: красиво, но в любой момент может треснуть и утянуть на дно.

— Срочное дело? — уже не скрывая тревоги в голосе, переспросила я, чувствуя, как ребенок внутри тоже забеспокоился, заворочался. Я машинально погладила по животу, успокаивая и себя, и его. — Она не сказала, какое?

— Никак нет, — Лиззи испуганно захлопала глазками. — Только велели поторопиться. Лицо у них... хмурое.

"Хмурое это ещё мягко сказано", — подумала я.

У Вереи всегда было лицо, будто она лимон без сахара съела, стоило ей только взглянуть на меня.

Страх подкатил к горлу липкой волной. Что на этот раз? Чем я могла не угодить ей? Может, Дарк нажаловался, что я слишком много времени провожу в мастерской? Или свекрови не понравился цвет лент, которые я купила на прошлой неделе для детской? Или... Или.. Или..

Этих "или" было так много, что голова шла кругом. Я старалась вести себя как можно тише, чтобы не привлекать к себе её внимания, но, кажется, это лишь усиливало ее раздражение.

Руки, которые всего минуту назад так уверенно творили магию, вдруг задрожали. Пальцы похолодели. Я попыталась встать, но тяжелое тело слушалось плохо. Пришлось опереться руками о стол.

— Хорошо, Лиззи, иди... скажи, что я сейчас буду, — голос предательски дрогнул.

Служанка выскочила за дверь.

Я же перевела взгляд на оберег. Для меня, в прошлом обычного человека, это был красивый, сильный амулет. Но для них, высокородных драконов, которые являлись обладателями сильного магического потенциала, это был всего лишь обычный, ничего незначащий предмет. Драконы рождались с магией, она текла в их жилах, как кровь. А я… я так и осталась для них бесполезной, бездарной попаданкой...

Глава 2 Когда привычная жизнь рушится во второй раз...

Коридор, ведущий в малую гостиную, никогда еще не казался мне таким длинным.

Да и ноги словно налились свинцом, а живот вдруг стал невыносимо тяжелым. Я старалась дышать ровно, уговаривая себя, что ничего страшного не случится. Просто разговор. Просто очередная порция недовольства. Я выдержу. Я всегда выдерживала.

Дверь в гостиную была приоткрыта. Изнутри доносился запах сухих духов — лаванда и что-то терпкое, старое, как сама Верея. Я замерла на пороге, собираясь с духом, и только когда дыхание выравнялось, толкнула дверь от себя.

Малая гостиная сияла. Здесь все дышало богатством и властью рода Матьен. Стены, обитые темно-бордовым штофом с золотым тиснением, огромный камин из черного мрамора, в котором весело потрескивали дрова. Тяжелые дубовые кресла с резными подлокотниками, инкрустированные перламутром, люстра из горного хрусталя...

В этом доме все кричало о достатке.

Сама Верея стояла у камина, опершись рукой о мраморную полку. Даже в домашней обстановке она выглядела так, будто собралась на прием во дворец. Темно-изумрудное платье с глухим воротом и длинными, расшитыми золотой нитью рукавами струилось по ее сухопарой фигуре до самого пола. Ткань была тяжелой, благородной. Судя по всему, это был настоящий иллирийский шелк, который стоил целое состояние. Корсаж туго зашнурован, талия тонкая, несмотря на возраст.

Я всегда поражалась тому, как Верея носила свой возраст, как корону: с достоинством и вызовом.

При моем появлении женщина медленно повернула голову.

И я в очередной раз поежилась под ее взглядом.

Лицо свекрови было красивым.

Но красивым той холодной, пугающей красотой, которая не греет, а обжигает. Острый, чуть хищный нос, высокие скулы, тонкие губы, всегда поджатые так, будто она только что попробовала что-то кислое. Глаза светло-серые, почти стальные, с цепким, колючим взглядом, который, казалось, видел меня насквозь. Седые волосы были убраны в сложную высокую прическу, открывающую длинную, тонкую шею, унизанную жемчугом. Изумруды в ушах вторили цвету платья. Она была величественна. И беспощадна.

— Явилась, — голос Вереи прозвучал как удар хлыста.

Я сделала несколько шагов вперед, придерживая живот рукой. Присесть бы, но в кресла меня никто не приглашал. Поэтому, я остановилась посереди комнаты, как провинившаяся школьница.

— Вы звали, госпожа Матьена? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она окинула меня взглядом с головы до ног. От моих растрепанных волос, которые я не успела прибрать после мастерской, до стоптанных домашних туфель. Взгляд ее задержался на моем огромном животе, и в нем мелькнуло что-то… нехорошее. Брезгливое.

— Звала, — отрезала она. — И не смей называть меня "госпожа Матьена". Ты ведь тоже носишь нашу фамилию. Для тебя я мать.

Я промолчала. Спорить бесполезно. Матерью она мне не была никогда.

Верея отвернулась к камину, взяла с полки какую-то безделушку, повертела в пальцах и бросила обратно. Звук удара фарфора о мрамор прозвучал как выстрел.

— Я вызывала лекаря, — сказала она, не глядя на меня. — Старого Эгберта, который принимал роды у всех женщин нашего рода последние сорок лет.

Сердце мое тревожно стукнуло. Лекарь? Зачем? У меня своя повитуха, которой я доверяю…

— И? — осторожно спросила я.

Верея резко развернулась. Глаза ее сверкнули такой злобой, что я невольно сделала шаг назад.

— Он изучил твою кровь и подтвердил, что у тебя будет девочка, — выплюнула она это слово, словно ругательство. — Дев-чон-ка.

Последний слог она растянула, вкладывая в него все свое презрение.

— Я… — начала я, но она не дала мне и рта раскрыть.

— Молчать! — рявкнула Верея. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала, ничтожество? Ты, приблудная иномирянка, которой выпала честь войти в наш древний род, не смогла выполнить единственную свою функцию! Нам нужен наследник! Мальчик! Продолжатель магии! А ты носишь в себе пустое место, которое через двадцать лет уйдет в чужой род и унесет с собой часть нашей силы!

Каждое ее слово било меня под дых. Ребенок внутри заворочался, словно тоже чувствовал эту агрессию. Я прижала ладонь к животу, пытаясь защитить его хотя бы так.

— Я не виновата, что… — прошептала я.

— Ты во всем виновата! — перебила свекровь. Она сделала шаг ко мне. — Слабая кровь, вот что это такое. Ничего удивительного. Мой сын, мой глупый мальчик, зачем он только поддался твоим чарам?

Она говорила и говорила, а я стояла и чувствовала, как мир рушится. Я ждала ребенка. Я любила его уже сейчас, всем сердцем. Мне было все равно, кто родится. Но для нее… для них я была лишь инкубатором. И инкубатор дал бракованный результат.

— Дарк будет разочарован, — прошипела Верея, и в голосе ее зазвучало злорадство. — Он так хотел сына. Так хотел наследника, которому сможет передать свои знания. А ты…

Она замолчала, отошла к креслу и медленно, величественно опустилась в него. И в этой паузе было больше угрозы, чем в ее крике.

— Впрочем, — сказала она вдруг совсем другим тоном. Спокойным. Деловитым. — У Дарка будет наследник. И очень скоро.

Я подняла на нее глаза, не понимая.

— Что? — выдохнула я.

Верея посмотрела на меня с таким выражением, с каким кошка смотрит на загнанную в угол мышь.

— У моего сына есть… другая женщина, — она изогнула тонкую бровь. — Из хорошей семьи. С сильной магией крови. Которая сейчас тоже ждет ребенка.

Мир покачнулся. Я схватилась за спинку ближайшего кресла, чтобы не упасть. В ушах зашумело.

— Нет… — прошептала я. — Вы лжете. Дарк не мог так со мной поступить…

— Мог, милая, — Верея даже улыбнулась. Холодной, торжествующей улыбкой. — Мужчины берут свое там, где не получают дома. Ты вечно сидишь в своей мастерской, копаешься в камушках, ноешь о своих чувствах. А ему нужна была женщина. Настоящая. Драконица. Которая подарит ему сына.

Я зажмурилась, пытаясь не дать слезам хлынуть наружу. Дарк. Мой муж. Который клялся мне в любви, который гладил мой живот по вечерам, который говорил, что я его единственная…

Глава 3 Виной всему лунный камень

Я с трудом добрела до своей комнаты.

Ноги подкосились сразу же, стоило мне закрыть дверь за собой. Я сползла по косяку прямо на пол, не в силах сделать больше ни шагу. Комната, а по совместительству моя мастерска, кружилась перед глазами.

Мне с трудом удалось сконцентрировать взгляд на незаконченном обереге.

Лунный камень мягко мерцал в свете догорающих свечей, руны, нанесенные моей кровью, поблескивали серебром. Всего полчаса назад я сидела здесь, счастливая, умиротворенная, чувствуя под сердцем тепло нашей с Дарком дочери.

Нашей.

Теперь это слово жглось.

Я зажала ладонью рот, чтобы не закричать. Слезы хлынули с новой силой. Я давилась ими, пытаясь дышать, но грудь сдавило так, будто на ней сидела сама Верея.

— Тише, тише, — шептала я сквозь рыдания, гладя живот. — Прости меня, девочка моя. Прости.

Малышка ворочалась, толкалась, словно чувствовала мою боль и пыталась успокоить единственным доступным ей способом. И от этого хотелось выть еще громче.

Сколько я так просидела, прислонившись спиной к холодному дереву, я не знаю. Может, минуту. Может, час. И лишь когда свечи почти догорели, а комната погрузилась в полумрак, я заставила себя подняться.

Надо собираться.

Завтра на рассвете экипаж. Верея не шутит. Если я не выйду сама, меня выставят силой. Я слишком хорошо знала свекровь. Она не остановится ни перед чем.

Подойдя к шкафу, достала дорожный саквояж. Кожаный, потертый, словно из моей прошлой жизни. Той жизни, которая закончилась два года назад, когда я впервые увидела Дарка.

Я попала сюда случайно.

В моем мире я была обычным ювелиром. Не магом, не избранной, а просто девушкой, которая любила возиться с камнями и металлом. У меня была маленькая мастерская в старом центре города, несколько постоянных клиентов, кошка Муся и мечта когда-нибудь поехать учиться в Италию.

А потом случился тот дурацкий эксперимент с лунным камнем.

Я нашла его на блошином рынке. Странный, мутный кабошон, который мерцал изнутри, стоило на него упасть лучу света. Продавец, старая цыганка с бельмом на глазу, сказала, что камень "помнит дорогу домой". Я рассмеялась, купила его за копейки и принесла в мастерскую.

В ту ночь была гроза.

Я сидела допоздна, пытаясь подобрать оправу для этого странного камня, и когда в очередной раз сверкнула молния, камень вспыхнул.

Я потеряла сознание, а очнулась уже в лесу.

В мире драконов.

Под проливным дождем, в одной легкой рубашке, босая и перепуганная до смерти.

Я думала, что умерла. Или сошла с ума. Я бродила по лесу несколько часов, пока не выбилась из сил, и уже приготовилась умереть под каким-нибудь кустом от холода и отчаяния.

Но появился он.

Дарк.

Огромный черный дракон рухнул с неба прямо передо мной, подняв тучу брызг и земли. Я закричала от ужаса, зажмурилась и решила, что вот, сейчас меня точно сожрут.

А когда открыла глаза, передо мной стоял уже не дракон, а мужчина.

Высокий, широкоплечий, с мокрыми черными волосами, прилипшими к лицу. Глаза у него были цвета расплавленного золота. Это были первые драконьи глаза, которые я увидела в этом мире. Он смотрел на меня так, будто я была привидением.

— Ты кто? — спросил он хрипло.

— К-катарина, — простучала я зубами.

Он снял с себя плащ, накинул мне на плечи и подхватил на руки, будто я ничего не весила.

— Пошли, Катарина, — сказал он просто. — Сегодня ты не умрёшь.

Я прижималась к его груди, вдыхала запах дождя и озона, и впервые за эту ночь мне стало тепло.

Дура. Глупая, наивная дура.

Я влюбилась в него в ту же секунду. А он... он, наверное, просто пожалел замерзающего зверька, которого нашел в лесу.

Я швырнула саквояж на кровать и принялась кидать в него вещи, не глядя. Белье, платья, теплые чулки. Потом подошла к шкатулке с украшениями.

Верея сказала не брать украшения рода.

А у меня своих нет. Только те безделушки, что я сделала сама. Мои первые работы, еще неумелые, но от всего сердца. Простенькие колечки с сердоликом, кулончики с кошачьим глазом, серьги-обереги, которые я сплела из бисера и серебряной проволоки.

И обручальное кольцо.

Тонкий ободок из белого золота с крошечным бриллиантом. Дарк надел его мне на палец в храме, глядя в глаза своими золотыми глазищами, и сказал: Ты моя. Навсегда.

Я посмотрела на кольцо. Медленно сняла с пальца. Положила на столик.

Пусть остается. Это тоже их рода.

Руки дрожали, когда я запаковывала инструменты. Мои любимые щипчики, молоточки, напильнички. Запас серебра и меди. Несколько самоцветов в мешочках. Без этого я не могла. Это моя сила. Мое дыхание. Единственное, что у меня осталось.

В какой-то момент я поймала себя на том, что глажу лунный камень в недоделанном кулоне.

— Прости, — прошептала я камню. — Не успела.

Я завернула кулон в замшу и убрала в саквояж. Заберу с собой. Может, доделаю там. Если там вообще можно будет дышать...