Катастрофа боевого факультета

Глава 1

Незнакомец держал меня за талию и явно не собирался отпускать.

Секунду назад я врезалась в него посреди двора. Пыталась обойти лужу, смотрела под ноги, подбирала юбку, и вдруг оказалась носом перед чужой грудью, а мужские руки сомкнулись у меня на поясе. Он подхватил меня прежде, чем я успела упасть. Только падать я перестала, а он все еще держал.

Я подняла голову.

Высокий, темноволосый, с резкими скулами. Глаза с вертикальными зрачками и красноватым отблеском в глубине выдавали в нем дракона. А ехидная улыбка выдавала того, кто точно знает, что красив, и умеет этим пользоваться.

— Отпусти.

— Зачем?

Склонив голову набок, он не торопясь оглядывал меня. Сверху вниз, затем снизу вверх, а потом вообще задержался в вырезе платья. Столичная мода требовала глубокого декольте и открытых плеч, а дурацкие воротники под горло там не носили. В академии бытовой магии так ходили все, и никто не пялился. А здесь я чувствовала себя голой.

— Потому что мы не знакомы, — процедила я.

— Это легко исправить. — Его ладони на моей талии будто стали горячее. — Риан. Видишь, рыжая, уже познакомились.

— Отпусти меня, Риан.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя. — Он чуть сжал пальцы. — Скажи еще раз.

— Ты глухой?

— Нет. Просто любопытный. Откуда ты такая взялась? Я тут всех знаю, а тебя не видел.

— Только приехала.

— Вот оно что. — Его улыбка стала шире. — Добро пожаловать. Тебе тут понравится.

— Понравится еще больше, когда ты меня отпустишь.

— Сомневаюсь.

С крыльца донесся женский вопль:

— Где этот ублюдок?! Я знаю, что он здесь!

Риан даже не вздрогнул. Глянул через мое плечо, приподнял бровь и снова посмотрел на меня. Весело, без тени беспокойства.

— Рыжая, солнце мое, мне нужна маленькая услуга.

— Какая еще услуга?

Его пальцы скользнули вверх по моему боку.

— Подержи кое-что для меня.

— Что?..

Его ладонь нырнула за вырез платья, мазнула по коже, и что-то холодное и угловатое провалилось мне за край корсета, прямо между грудей. Я охнула и дернулась, но нахал уже убрал руку.

— Вернусь за ним. И за тобой тоже, пожалуй, —подмигнул он и направился прочь.

Двери главного корпуса распахнулись, и на крыльцо вылетела растрепанная девица в расстегнутом пиджаке и перекошенной юбке. В руке она сжимала туфлю на каблуке.

— Риан! — взвизгнула она. — Стой!

Не останавливаясь, он обернулся и раскинул руки:

— Лина, солнышко! Скучала? Я тоже. Но у меня дела, ты же понимаешь.

— Верни!

— Что именно? — Он картинно нахмурился. — Твое сердце? Невинность? Прости, это безвозвратно.

Туфля просвистела мимо его головы. Он даже не пригнулся, просто шагнул в сторону и послал Лине воздушный поцелуй.

— Обожаю тебя злую. Приходи вечером, помиримся.

И скрылся за углом, воспользовавшись тем, что она опустила взгляд, чтобы посмотреть под ноги. Впрочем, предосторожность ей не помогла — споткнулась все равно.

Неуклюже скатившись по ступеням, девица завертела головой и увидела меня.

— Ты! Куда он пошел?!

Я молча указала в противоположную сторону.

Она взвыла и рванула туда, босиком по грязи, в расстегнутом пиджаке. Похоже, ей было плевать, как она выглядит.

А я осталась стоять посреди двора с краденым добром за корсетом и с именем вора в голове. И совершенно не понимая, как я в это вляпалась.

Пять минут. Я провела тут пять минут.

Двери открылись снова. На крыльцо вышла пожилая женщина с седым пучком на затылке и в очках в тонкой оправе. Темное закрытое платье доходило ей до пят. Она проводила взглядом девицу, поджала губы и посмотрела на меня.

А потом ко мне и направилась, причем с очень недовольным видом.

Шла медленно, а каблуки так громко и пугающе стучали по камням, выступающим над грязью, что мне хватило времени запаниковать как следует.

Она видела. Она точно откуда-то наблюдала и видела, как Риан держал меня за талию, как его рука скользнула мне в декольте, как я стояла столбом и позволяла ему творить непонятно что.

Сейчас она подойдет и велит расстегнуть платье. Найдет эту штуку. И что я скажу? Что незнакомый дракон засунул мне что-то в корсет, а я не сопротивлялась? Очень убедительно. Меня перевели сюда как редкий талант, одну на тысячу, надежду и гордость, а я в первые же минуты стала соучастницей кражи.

Две недели назад я и представить не могла, что окажусь здесь.

Две недели назад я была обычной адепткой столичной академии бытовой магии. Зелья, домашние чары и основы артефакторики, все тихое, мирное и предсказуемое. Никаких драконов, никаких замков в лесу и уж точно никаких ворованных вещей за корсетом. Я собиралась окончить учебу, устроиться экономкой в приличный дом, накопить денег и лет через десять открыть собственную лавку. Скучно, спокойно и безопасно — именно так, как я хотела.

А потом взорвался котел.

Не мой, а моей соседки Милли, милой растяпы, которая вечно путала ингредиенты. Я сто раз говорила ей проверять рецепт дважды. Сто раз говорила преподавателю, что Милли лучше сажать подальше от огня. Но никто же не слушал!

Пламя рвануло к потолку и готово было тут же обрушиться на застывшую Милли. Преподаватель побежал к ней, но было видно — не успевал. Я подняла руку. Не думая, просто подняла. Огонь замер в воздухе, качнулся и втянулся мне в ладонь.

Боевая магия. У бытовички. У тихой и незаметной меня.

Потом были целители, измерения и бесконечные вопросы.

«Одна на тысячу». «Редчайший случай». «Уникальное сочетание»…

Куратор вручил мне документы о переводе в боевую академию, а моего мнения никто и не спрашивал.

Экипаж трясся по разбитой дороге три часа. Лес стоял стеной, ели смыкались так плотно, что неба не было видно. Пахло хвоей и чем-то звериным.

— Боевая академия находится в отдаленной местности, — выдал куратор на прощание. — Так безопаснее для окружающих.

Глава 2

— Идем, — приказала женщина, развернулась и устремилась обратно в замок так, будто за ней гнались.

Я едва поспевала. Каблуки ее строгих ботинок стучали по каменному полу, эхо разносилось под сводами коридоров академии, а я лишь старалась не поскользнуться и не думать о том, что лежало у меня в корсете.

Не получалось.

Эта штука была холодной и твердой, с острыми гранями. При каждом шаге она чуть сдвигалась — и каждый раз я вспоминала его пальцы на своей коже и его голос.

«Вернусь за ним. И за тобой тоже».

Самонадеянный ящер.

— Сюда.

Провожатая толкнула тяжелую дубовую дверь. За ней тянулся длинный коридор из темного камня. Желтые светильники отбрасывали дрожащие тени, где-то капала вода. Ничего общего с просторными светлыми коридорами столичной академии, где пахло лавандой и стояли вазы с цветами.

Здесь пахло дымом и сыростью. Очаровательно.

Мы остановились у двери с позеленевшей табличкой «Канцелярия. Прием студентов».

— Ждите здесь.

Она скрылась внутри, и я осталась одна.

Коридор был пуст. Может, достать эту штуку и хотя бы посмотреть? Выбросить в ближайшую щель и притвориться, что ничего не было?

Дверь распахнулась.

— Заходите.

Я вздрогнула и поспешила последовать приказу.

Канцелярия выглядела именно так, как должна выглядеть самая ужасная канцелярия в мире. Три стола стояли в ряд, на них громоздились горы бумаг, до самого потолка тянулись полки. За столами сидели три женщины: седая, которая меня привела (на ее столе стояла табличка с именем Марта), полная брюнетка с добродушным лицом и молодая блондинка с завитыми локонами, которая смотрела в окно так, будто там показывали что-то интересное.

— Садитесь, — сказала Марта. — Документы.

Я села, стараясь двигаться осторожно, и достала из сумки бумаги.

Марта взяла верхний лист.

— Эстель Вирен. Перевод из... — ее брови поползли вверх, — из столичной академии бытовой магии?

— Да.

— Хм.

Она переглянулась с коллегами. Брюнетка отложила перо и уставилась на меня с любопытством.

— Редкий случай. Я за пятнадцать лет такое второй раз вижу.

Мне хотелось спросить, что случилось в первый раз, но я прикусила язык.

— Заполняйте. — Марта положила передо мной стопку бланков. Их было много. Очень много. — Все поля. Разборчив и без помарок.

Я взяла перо. Имя. Возраст. Место рождения. Причина перевода. Вывела: «Спонтанное проявление боевой магии». Звучало почти прилично. Не «сожрала чужой огонь и напугала всю аудиторию», а вот так, официально.

Дверь за моей спиной грохнула о стену.

— Дамы!

Этот голос я узнала сразу. Низкий, с хрипотцой, теплый и насмешливый.

Я вжалась в стул.

— Риан! — Тон Марты изменился до неузнаваемости. Строгость исчезла, и появилось что-то подозрительно похожее на умиление. — Опять ты. Спасся?

— Соскучился, Марта. Ты же знаешь, я не могу долго без тебя.

Я не оборачивалась. Смотрела в бланк так, будто от того, насколько разборчиво я напишу имя матери, зависела судьба империи.

— По Марте соскучился? — Слова брюнетки были почти игривыми. — Или по Иви?

— По всем вам. Разве я могу выбрать между такими красавицами?

Он прошел мимо меня, остановился у стола блондинки и облокотился на край с такой непринужденностью, будто это был его личный кабинет.

— Иви, ты что-то сделала с волосами?

— Риан… — Блондинка зарделась.

— Нет, я серьезно. Они сияют. Какое-то особое заклинание? Или природный дар?

— Риан, мы работаем, — сказала Марта, но строгости не было слышно ни капли.

— Я не мешаю. Я вдохновляю. Разве цветы мешают расти друг другу?

Женщины засмеялись. Марта прикрывала рот ладонью. Брюнетка откинулась на спинку стула. Иви сидела с пунцовыми щеками и накручивала локон на палец.

Невероятно. Эта Марта полчаса назад смотрела на меня так, будто я была грязью на ее ботинке. А сейчас хихикала как девочка.

— Марта, — он понизил голос, — ты же знаешь, что ты моя любимая. Я только притворяюсь, что флиртую с остальными, чтобы не вызывать подозрений.

— Я тебе в матери гожусь, негодник.

— Возраст — просто цифры, которые придумали скучные люди. А твои глаза, Марта, — это вечность.

— Вон отсюда! — Марта замахала на него бумагами, но голос дрожал от смеха. — Вон! Бездельник! Дай девочке документы оформить!

Девочке. Мне.

— Какой девочке? — спросил он с таким искренним любопытством, словно только сейчас заметил, что в комнате есть кто-то еще.

— Новенькая. Из столичной бытовой академии перевели. Представляешь?

Секунда. Две.

Я не оборачивалась. Не смотрела. Не поднимала головы. Хотя очень хотелось.

— А, — сказал он скучающим тоном. — Рыжая.

Я стиснула перо так, что пальцы побелели. Рыжая. Будто мы и не встречались. Будто он не совал мне руку в декольте десять минут назад. Будто у меня за корсетом не лежала его краденая вещь.

Наглый. Самодовольный. Невыносимый!

— Ладно, ладно. — Он направился к выходу. — Ухожу. Но я вернусь, дамы. Вы же знаете — от меня не спрячешься.

— Вон!

Дверь хлопнула.

Несколько секунд стояла тишина. Потом Иви шумно вздохнула:

— Ужасный мальчишка.

— Ужасный, — согласилась Марта и добавила совсем другим тоном: — Но какой красивый.

— И обходительный, — вставила брюнетка.

— И глаза эти его...

Все три засмеялись тепло и по-доброму, как смеются над любимым племянником, которому заранее прощены любые шалости.

Я заполняла бланки и думала о том, что этот Риан, похоже, умел очаровывать всех подряд. Кроме той девицы с туфлей. И меня. Я-то точно не собиралась очаровываться!

Хотя глаза у него и правда были… Нет. Стоп. Не об этом надо думать.

На двадцатом бланке я перестала чувствовать пальцы. На двадцать пятом просто хотела закончить и рухнуть на кровать. На тридцатом начала подозревать, что канцелярия нарочно придумывает новые формы, чтобы посмотреть, когда сломается очередная студентка.

Глава 3

Я развернулась и пошла по коридору.

— Рыжая.

Не оборачиваться. Просто идти. Северное крыло, комната сорок восемь. Найду как-нибудь. Академия большая, но не бесконечная, и рано или поздно я наткнусь на указатель или на кого-нибудь, кто подскажет дорогу. На кого-нибудь другого, не на этого самодовольного...

За спиной послышались неторопливые уверенные шаги. Он поравнялся со мной и подстроился под мой шаг, будто мы вышли на прогулку вдвоем и так было задумано с самого начала.

— Невежливо уходить, когда с тобой разговаривают.

— Мне показалось, что разговор окончен. Ты получил благодарность от трех дам из канцелярии, я получила тридцать пять бланков. Все довольны.

— Все, кроме меня. — Он не отставал и шел рядом так, словно имел на это полное право. — Ты мне кое-что должна, Рыжая.

— Ничего я тебе не должна, мы с тобой едва знакомы.

— Это не мешает тебе хранить у себя мою собственность. — Он хмыкнул: — Я тебе кое-что дал. Подержать. Помнишь?

— Не припоминаю ничего подобного.

Вранье далось легко. Даже слишком легко.

Конечно, как я могла не помнить? Эта штука до сих пор лежала у меня за корсетом, холодная и угловатая, и я чувствовала ее при каждом движении. Но отдавать ее вот так, по первому требованию, после того, как он влез ко мне в декольте посреди двора, после того, как заставил врать этой Лине, после того, как вел себя так, будто я его собственность… Нет. Не дождется.

Пусть попросит. Пусть объяснит. Пусть хотя бы извинится за свое поведение.

Хотя нет, такие, как он, не извиняются.

Но я не собиралась облегчать ему жизнь.

— Не припоминаешь? — В его голосе было столько самодовольства, что у меня зачесались кулаки. — Странно. А я очень хорошо помню. Во всех подробностях.

Его взгляд скользнул вниз, к вырезу моего платья, задержался там на секунду дольше, чем следовало, и вернулся к моему лицу.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Имеешь. И я могу помочь тебе освежить память, если хочешь.

Он шагнул ближе, так, что его плечо почти коснулось моего. Я почувствовала жар, который от него исходил, и его запах — что-то пряное и древесное.

— Могу поискать. Проверить. Тщательно и не торопясь.

Я остановилась так резко, что он едва не прошел мимо. Развернулась и посмотрела ему в лицо, задрав подбородок. Он был выше на целую голову, и смотреть снизу вверх было унизительно, но отступать я не собиралась.

— Только попробуй, и я прослежу, чтобы ты остаток семестра ходил на занятия без бровей.

— Ого. — Он приподнял те самые брови и медленно оглядел меня с головы до ног. Оценивающе. Будто увидел что-то новое, и это новое пришлось ему по нутру. — Угрозы. Мне определенно нравится, продолжай в том же духе.

— Отстань от меня и иди своей дорогой.

— С удовольствием. Как только ты вернешь мне мою вещь.

— У меня нет ничего твоего, сколько можно повторять? Может, в канцелярии оставила?

Он наклонился ко мне. Так близко, что я ощутила его теплое ровное дыхание на своей щеке.

— Врешь, — сказал он почти шепотом. — И врешь из рук вон плохо.

— С чего ты взял, что я вру?

— Вот здесь. — Его палец легко, почти невесомо коснулся моей скулы, и я отшатнулась, будто он меня обжег. Сердце колотилось где-то в горле. —

— Жилка бьется так, что видно за версту. И на шее тоже, вот тут, под ухом.

Он указал на это место. Не притронулся, просто указал, но я все равно почувствовала, как кожа там вспыхнула. Проклятье. Меня всегда выдавало лицо. В академии бытовой магии это не было проблемой, там все были заняты своими зельями и чарами. А этот дракон смотрел слишком внимательно.

— Это от злости, если тебе так интересно.

— Конечно. Злость. Непременно запишу в свой дневник наблюдений.

Он ухмыльнулся, и мне захотелось стереть эту ухмылку с его физиономии чем-нибудь тяжелым.

Я развернулась и пошла дальше, почти бегом, насколько позволяли дурацкие туфли. Он не отставал. Его размеренные неторопливые шаги звучали за спиной, будто ему не нужно было спешить. Будто он знал, что никуда я не денусь.

— И куда же мы направляемся с таким решительным видом?

— Я направляюсь в свою комнату. А ты направляешься куда-нибудь в другое место, желательно подальше от меня.

— Северное крыло, комната сорок восемь?

Я споткнулась на ровном месте. Он перехватил меня за локоть раньше, чем я успела упасть, удержал и не отпустил. Его горячая ладонь ощущалась даже сквозь ткань рукава.

— Откуда ты знаешь, где моя комната?

— Марта разговаривает значительно громче, чем ей кажется. И я умею слушать, когда мне интересно. А ты мне интересна, Рыжая. Бытовичка с боевым даром, одна на тысячу — такое не каждый день встретишь.

— Отпусти мой локоть.

— Отдай мою вещь.

— Даже если бы у меня что-то было, с какой стати я должна возвращать это тебе? После того, как ты вел себя так, будто имеешь право лапать незнакомых девушек посреди двора?

Несколько секунд мы стояли и смотрели друг на друга. Мой локоть сжимали его пальцы, и я чувствовала каждый из них сквозь ткань, как пять раскаленных точек. В его глазах плясали красные искры, а вертикальные нечеловеческие зрачки не давали забыть, с кем я имею дело. Мне следовало бояться. Но я почему-то не боялась. Злилась — да. Но не боялась.

Он мог бы отобрать эту вещь силой. Мог бы просто сунуть руку мне за корсет, как тогда во дворе, и забрать. Он был сильнее и быстрее, а вокруг не было ни души. Но он этого не делал. Почему?

Может, не хотел скандала. Может, ему нравилась эта игра. А может, у него были свои причины, о которых я не знала.

Он вздохнул тяжело и протяжно, как трагический герой в дешевой пьесе, которого не оценила возлюбленная.

— Ладно, сдаюсь. Провожу тебя до комнаты, а там поговорим как цивилизованные люди.

— Мне не нужны провожатые, тем более такие навязчивые.

— Тебе нужен кто-то, кто знает дорогу. Иначе ты заблудишься и будешь бродить по коридорам до утра.