Катастрофа боевого факультета

Глава 1

Незнакомец держал меня за талию и явно не собирался отпускать.

Секунду назад я врезалась в него посреди двора. Пыталась обойти лужу, смотрела под ноги, подбирала юбку, и вдруг оказалась носом перед чужой грудью, а мужские руки сомкнулись у меня на поясе. Он подхватил меня прежде, чем я успела упасть. Только падать я перестала, а он все еще держал.

Я подняла голову.

Высокий, темноволосый, с резкими скулами. Глаза с вертикальными зрачками и красноватым отблеском в глубине выдавали в нем дракона. А ехидная улыбка выдавала того, кто точно знает, что красив, и умеет этим пользоваться.

— Отпусти.

— Зачем?

Склонив голову набок, он не торопясь оглядывал меня. Сверху вниз, затем снизу вверх, а потом вообще задержался в вырезе платья. Столичная мода требовала глубокого декольте и открытых плеч, а дурацкие воротники под горло там не носили. В академии бытовой магии так ходили все, и никто не пялился. А здесь я чувствовала себя голой.

— Потому что мы не знакомы, — процедила я.

— Это легко исправить. — Его ладони на моей талии будто стали горячее. — Риан. Видишь, рыжая, уже познакомились.

— Отпусти меня, Риан.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя. — Он чуть сжал пальцы. — Скажи еще раз.

— Ты глухой?

— Нет. Просто любопытный. Откуда ты такая взялась? Я тут всех знаю, а тебя не видел.

— Только приехала.

— Вот оно что. — Его улыбка стала шире. — Добро пожаловать. Тебе тут понравится.

— Понравится еще больше, когда ты меня отпустишь.

— Сомневаюсь.

С крыльца донесся женский вопль:

— Где этот ублюдок?! Я знаю, что он здесь!

Риан даже не вздрогнул. Глянул через мое плечо, приподнял бровь и снова посмотрел на меня. Весело, без тени беспокойства.

— Рыжая, солнце мое, мне нужна маленькая услуга.

— Какая еще услуга?

Его пальцы скользнули вверх по моему боку.

— Подержи кое-что для меня.

— Что?..

Его ладонь нырнула за вырез платья, мазнула по коже, и что-то холодное и угловатое провалилось мне за край корсета, прямо между грудей. Я охнула и дернулась, но нахал уже убрал руку.

— Вернусь за ним. И за тобой тоже, пожалуй, —подмигнул он и направился прочь.

Двери главного корпуса распахнулись, и на крыльцо вылетела растрепанная девица в расстегнутом пиджаке и перекошенной юбке. В руке она сжимала туфлю на каблуке.

— Риан! — взвизгнула она. — Стой!

Не останавливаясь, он обернулся и раскинул руки:

— Лина, солнышко! Скучала? Я тоже. Но у меня дела, ты же понимаешь.

— Верни!

— Что именно? — Он картинно нахмурился. — Твое сердце? Невинность? Прости, это безвозвратно.

Туфля просвистела мимо его головы. Он даже не пригнулся, просто шагнул в сторону и послал Лине воздушный поцелуй.

— Обожаю тебя злую. Приходи вечером, помиримся.

И скрылся за углом, воспользовавшись тем, что она опустила взгляд, чтобы посмотреть под ноги. Впрочем, предосторожность ей не помогла — споткнулась все равно.

Неуклюже скатившись по ступеням, девица завертела головой и увидела меня.

— Ты! Куда он пошел?!

Я молча указала в противоположную сторону.

Она взвыла и рванула туда, босиком по грязи, в расстегнутом пиджаке. Похоже, ей было плевать, как она выглядит.

А я осталась стоять посреди двора с краденым добром за корсетом и с именем вора в голове. И совершенно не понимая, как я в это вляпалась.

Пять минут. Я провела тут пять минут.

Двери открылись снова. На крыльцо вышла пожилая женщина с седым пучком на затылке и в очках в тонкой оправе. Темное закрытое платье доходило ей до пят. Она проводила взглядом девицу, поджала губы и посмотрела на меня.

А потом ко мне и направилась, причем с очень недовольным видом.

Шла медленно, а каблуки так громко и пугающе стучали по камням, выступающим над грязью, что мне хватило времени запаниковать как следует.

Она видела. Она точно откуда-то наблюдала и видела, как Риан держал меня за талию, как его рука скользнула мне в декольте, как я стояла столбом и позволяла ему творить непонятно что.

Сейчас она подойдет и велит расстегнуть платье. Найдет эту штуку. И что я скажу? Что незнакомый дракон засунул мне что-то в корсет, а я не сопротивлялась? Очень убедительно. Меня перевели сюда как редкий талант, одну на тысячу, надежду и гордость, а я в первые же минуты стала соучастницей кражи.

Две недели назад я и представить не могла, что окажусь здесь.

Две недели назад я была обычной адепткой столичной академии бытовой магии. Зелья, домашние чары и основы артефакторики, все тихое, мирное и предсказуемое. Никаких драконов, никаких замков в лесу и уж точно никаких ворованных вещей за корсетом. Я собиралась окончить учебу, устроиться экономкой в приличный дом, накопить денег и лет через десять открыть собственную лавку. Скучно, спокойно и безопасно — именно так, как я хотела.

А потом взорвался котел.

Не мой, а моей соседки Милли, милой растяпы, которая вечно путала ингредиенты. Я сто раз говорила ей проверять рецепт дважды. Сто раз говорила преподавателю, что Милли лучше сажать подальше от огня. Но никто же не слушал!

Пламя рвануло к потолку и готово было тут же обрушиться на застывшую Милли. Преподаватель побежал к ней, но было видно — не успевал. Я подняла руку. Не думая, просто подняла. Огонь замер в воздухе, качнулся и втянулся мне в ладонь.

Боевая магия. У бытовички. У тихой и незаметной меня.

Потом были целители, измерения и бесконечные вопросы.

«Одна на тысячу». «Редчайший случай». «Уникальное сочетание»…

Куратор вручил мне документы о переводе в боевую академию, а моего мнения никто и не спрашивал.

Экипаж трясся по разбитой дороге три часа. Лес стоял стеной, ели смыкались так плотно, что неба не было видно. Пахло хвоей и чем-то звериным.

— Боевая академия находится в отдаленной местности, — выдал куратор на прощание. — Так безопаснее для окружающих.

Глава 2

— Идем, — приказала женщина, развернулась и устремилась обратно в замок так, будто за ней гнались.

Я едва поспевала. Каблуки ее строгих ботинок стучали по каменному полу, эхо разносилось под сводами коридоров академии, а я лишь старалась не поскользнуться и не думать о том, что лежало у меня в корсете.

Не получалось.

Эта штука была холодной и твердой, с острыми гранями. При каждом шаге она чуть сдвигалась — и каждый раз я вспоминала его пальцы на своей коже и его голос.

«Вернусь за ним. И за тобой тоже».

Самонадеянный ящер.

— Сюда.

Провожатая толкнула тяжелую дубовую дверь. За ней тянулся длинный коридор из темного камня. Желтые светильники отбрасывали дрожащие тени, где-то капала вода. Ничего общего с просторными светлыми коридорами столичной академии, где пахло лавандой и стояли вазы с цветами.

Здесь пахло дымом и сыростью. Очаровательно.

Мы остановились у двери с позеленевшей табличкой «Канцелярия. Прием студентов».

— Ждите здесь.

Она скрылась внутри, и я осталась одна.

Коридор был пуст. Может, достать эту штуку и хотя бы посмотреть? Выбросить в ближайшую щель и притвориться, что ничего не было?

Дверь распахнулась.

— Заходите.

Я вздрогнула и поспешила последовать приказу.

Канцелярия выглядела именно так, как должна выглядеть самая ужасная канцелярия в мире. Три стола стояли в ряд, на них громоздились горы бумаг, до самого потолка тянулись полки. За столами сидели три женщины: седая, которая меня привела (на ее столе стояла табличка с именем Марта), полная брюнетка с добродушным лицом и молодая блондинка с завитыми локонами, которая смотрела в окно так, будто там показывали что-то интересное.

— Садитесь, — сказала Марта. — Документы.

Я села, стараясь двигаться осторожно, и достала из сумки бумаги.

Марта взяла верхний лист.

— Эстель Вирен. Перевод из... — ее брови поползли вверх, — из столичной академии бытовой магии?

— Да.

— Хм.

Она переглянулась с коллегами. Брюнетка отложила перо и уставилась на меня с любопытством.

— Редкий случай. Я за пятнадцать лет такое второй раз вижу.

Мне хотелось спросить, что случилось в первый раз, но я прикусила язык.

— Заполняйте. — Марта положила передо мной стопку бланков. Их было много. Очень много. — Все поля. Разборчив и без помарок.

Я взяла перо. Имя. Возраст. Место рождения. Причина перевода. Вывела: «Спонтанное проявление боевой магии». Звучало почти прилично. Не «сожрала чужой огонь и напугала всю аудиторию», а вот так, официально.

Дверь за моей спиной грохнула о стену.

— Дамы!

Этот голос я узнала сразу. Низкий, с хрипотцой, теплый и насмешливый.

Я вжалась в стул.

— Риан! — Тон Марты изменился до неузнаваемости. Строгость исчезла, и появилось что-то подозрительно похожее на умиление. — Опять ты. Спасся?

— Соскучился, Марта. Ты же знаешь, я не могу долго без тебя.

Я не оборачивалась. Смотрела в бланк так, будто от того, насколько разборчиво я напишу имя матери, зависела судьба империи.

— По Марте соскучился? — Слова брюнетки были почти игривыми. — Или по Иви?

— По всем вам. Разве я могу выбрать между такими красавицами?

Он прошел мимо меня, остановился у стола блондинки и облокотился на край с такой непринужденностью, будто это был его личный кабинет.

— Иви, ты что-то сделала с волосами?

— Риан… — Блондинка зарделась.

— Нет, я серьезно. Они сияют. Какое-то особое заклинание? Или природный дар?

— Риан, мы работаем, — сказала Марта, но строгости не было слышно ни капли.

— Я не мешаю. Я вдохновляю. Разве цветы мешают расти друг другу?

Женщины засмеялись. Марта прикрывала рот ладонью. Брюнетка откинулась на спинку стула. Иви сидела с пунцовыми щеками и накручивала локон на палец.

Невероятно. Эта Марта полчаса назад смотрела на меня так, будто я была грязью на ее ботинке. А сейчас хихикала как девочка.

— Марта, — он понизил голос, — ты же знаешь, что ты моя любимая. Я только притворяюсь, что флиртую с остальными, чтобы не вызывать подозрений.

— Я тебе в матери гожусь, негодник.

— Возраст — просто цифры, которые придумали скучные люди. А твои глаза, Марта, — это вечность.

— Вон отсюда! — Марта замахала на него бумагами, но голос дрожал от смеха. — Вон! Бездельник! Дай девочке документы оформить!

Девочке. Мне.

— Какой девочке? — спросил он с таким искренним любопытством, словно только сейчас заметил, что в комнате есть кто-то еще.

— Новенькая. Из столичной бытовой академии перевели. Представляешь?

Секунда. Две.

Я не оборачивалась. Не смотрела. Не поднимала головы. Хотя очень хотелось.

— А, — сказал он скучающим тоном. — Рыжая.

Я стиснула перо так, что пальцы побелели. Рыжая. Будто мы и не встречались. Будто он не совал мне руку в декольте десять минут назад. Будто у меня за корсетом не лежала его краденая вещь.

Наглый. Самодовольный. Невыносимый!

— Ладно, ладно. — Он направился к выходу. — Ухожу. Но я вернусь, дамы. Вы же знаете — от меня не спрячешься.

— Вон!

Дверь хлопнула.

Несколько секунд стояла тишина. Потом Иви шумно вздохнула:

— Ужасный мальчишка.

— Ужасный, — согласилась Марта и добавила совсем другим тоном: — Но какой красивый.

— И обходительный, — вставила брюнетка.

— И глаза эти его...

Все три засмеялись тепло и по-доброму, как смеются над любимым племянником, которому заранее прощены любые шалости.

Я заполняла бланки и думала о том, что этот Риан, похоже, умел очаровывать всех подряд. Кроме той девицы с туфлей. И меня. Я-то точно не собиралась очаровываться!

Хотя глаза у него и правда были… Нет. Стоп. Не об этом надо думать.

На двадцатом бланке я перестала чувствовать пальцы. На двадцать пятом просто хотела закончить и рухнуть на кровать. На тридцатом начала подозревать, что канцелярия нарочно придумывает новые формы, чтобы посмотреть, когда сломается очередная студентка.

Глава 3

Я развернулась и пошла по коридору.

— Рыжая.

Не оборачиваться. Просто идти. Северное крыло, комната сорок восемь. Найду как-нибудь. Академия большая, но не бесконечная, и рано или поздно я наткнусь на указатель или на кого-нибудь, кто подскажет дорогу. На кого-нибудь другого, не на этого самодовольного...

За спиной послышались неторопливые уверенные шаги. Он поравнялся со мной и подстроился под мой шаг, будто мы вышли на прогулку вдвоем и так было задумано с самого начала.

— Невежливо уходить, когда с тобой разговаривают.

— Мне показалось, что разговор окончен. Ты получил благодарность от трех дам из канцелярии, я получила тридцать пять бланков. Все довольны.

— Все, кроме меня. — Он не отставал и шел рядом так, словно имел на это полное право. — Ты мне кое-что должна, Рыжая.

— Ничего я тебе не должна, мы с тобой едва знакомы.

— Это не мешает тебе хранить у себя мою собственность. — Он хмыкнул: — Я тебе кое-что дал. Подержать. Помнишь?

— Не припоминаю ничего подобного.

Вранье далось легко. Даже слишком легко.

Конечно, как я могла не помнить? Эта штука до сих пор лежала у меня за корсетом, холодная и угловатая, и я чувствовала ее при каждом движении. Но отдавать ее вот так, по первому требованию, после того, как он влез ко мне в декольте посреди двора, после того, как заставил врать этой Лине, после того, как вел себя так, будто я его собственность… Нет. Не дождется.

Пусть попросит. Пусть объяснит. Пусть хотя бы извинится за свое поведение.

Хотя нет, такие, как он, не извиняются.

Но я не собиралась облегчать ему жизнь.

— Не припоминаешь? — В его голосе было столько самодовольства, что у меня зачесались кулаки. — Странно. А я очень хорошо помню. Во всех подробностях.

Его взгляд скользнул вниз, к вырезу моего платья, задержался там на секунду дольше, чем следовало, и вернулся к моему лицу.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Имеешь. И я могу помочь тебе освежить память, если хочешь.

Он шагнул ближе, так, что его плечо почти коснулось моего. Я почувствовала жар, который от него исходил, и его запах — что-то пряное и древесное.

— Могу поискать. Проверить. Тщательно и не торопясь.

Я остановилась так резко, что он едва не прошел мимо. Развернулась и посмотрела ему в лицо, задрав подбородок. Он был выше на целую голову, и смотреть снизу вверх было унизительно, но отступать я не собиралась.

— Только попробуй, и я прослежу, чтобы ты остаток семестра ходил на занятия без бровей.

— Ого. — Он приподнял те самые брови и медленно оглядел меня с головы до ног. Оценивающе. Будто увидел что-то новое, и это новое пришлось ему по нутру. — Угрозы. Мне определенно нравится, продолжай в том же духе.

— Отстань от меня и иди своей дорогой.

— С удовольствием. Как только ты вернешь мне мою вещь.

— У меня нет ничего твоего, сколько можно повторять? Может, в канцелярии оставила?

Он наклонился ко мне. Так близко, что я ощутила его теплое ровное дыхание на своей щеке.

— Врешь, — сказал он почти шепотом. — И врешь из рук вон плохо.

— С чего ты взял, что я вру?

— Вот здесь. — Его палец легко, почти невесомо коснулся моей скулы, и я отшатнулась, будто он меня обжег. Сердце колотилось где-то в горле. —

— Жилка бьется так, что видно за версту. И на шее тоже, вот тут, под ухом.

Он указал на это место. Не притронулся, просто указал, но я все равно почувствовала, как кожа там вспыхнула. Проклятье. Меня всегда выдавало лицо. В академии бытовой магии это не было проблемой, там все были заняты своими зельями и чарами. А этот дракон смотрел слишком внимательно.

— Это от злости, если тебе так интересно.

— Конечно. Злость. Непременно запишу в свой дневник наблюдений.

Он ухмыльнулся, и мне захотелось стереть эту ухмылку с его физиономии чем-нибудь тяжелым.

Я развернулась и пошла дальше, почти бегом, насколько позволяли дурацкие туфли. Он не отставал. Его размеренные неторопливые шаги звучали за спиной, будто ему не нужно было спешить. Будто он знал, что никуда я не денусь.

— И куда же мы направляемся с таким решительным видом?

— Я направляюсь в свою комнату. А ты направляешься куда-нибудь в другое место, желательно подальше от меня.

— Северное крыло, комната сорок восемь?

Я споткнулась на ровном месте. Он перехватил меня за локоть раньше, чем я успела упасть, удержал и не отпустил. Его горячая ладонь ощущалась даже сквозь ткань рукава.

— Откуда ты знаешь, где моя комната?

— Марта разговаривает значительно громче, чем ей кажется. И я умею слушать, когда мне интересно. А ты мне интересна, Рыжая. Бытовичка с боевым даром, одна на тысячу — такое не каждый день встретишь.

— Отпусти мой локоть.

— Отдай мою вещь.

— Даже если бы у меня что-то было, с какой стати я должна возвращать это тебе? После того, как ты вел себя так, будто имеешь право лапать незнакомых девушек посреди двора?

Несколько секунд мы стояли и смотрели друг на друга. Мой локоть сжимали его пальцы, и я чувствовала каждый из них сквозь ткань, как пять раскаленных точек. В его глазах плясали красные искры, а вертикальные нечеловеческие зрачки не давали забыть, с кем я имею дело. Мне следовало бояться. Но я почему-то не боялась. Злилась — да. Но не боялась.

Он мог бы отобрать эту вещь силой. Мог бы просто сунуть руку мне за корсет, как тогда во дворе, и забрать. Он был сильнее и быстрее, а вокруг не было ни души. Но он этого не делал. Почему?

Может, не хотел скандала. Может, ему нравилась эта игра. А может, у него были свои причины, о которых я не знала.

Он вздохнул тяжело и протяжно, как трагический герой в дешевой пьесе, которого не оценила возлюбленная.

— Ладно, сдаюсь. Провожу тебя до комнаты, а там поговорим как цивилизованные люди.

— Мне не нужны провожатые, тем более такие навязчивые.

— Тебе нужен кто-то, кто знает дорогу. Иначе ты заблудишься и будешь бродить по коридорам до утра.

Глава 4

Поворот, лестница, еще поворот. Риан шел впереди, и я смотрела на его спину, на широкие плечи и уверенную походку. Он двигался по этим коридорам как хозяин, как тот, кто знает здесь каждый камень.

— Ладно, хватит ходить вокруг да около. — Я ускорилась, чтобы поравняться с ним. — Что это за штука, которую ты мне подсунул?

— Подсунул? — Он обернулся через плечо, не замедляя шага. — Какой интересный выбор слов. Я бы сказал — доверил на хранение человеку с честным лицом.

— Называй как хочешь, суть не меняется. Что это?

— Ничего особенного. Так, безделушка.

— За безделушкой не гоняются, швыряя туфлями через весь двор, и не орут как резаные.

— Лина погналась бы за мной просто потому, что ей стало скучно. — Он усмехнулся: — Девушка темпераментная, каких поискать.

— Кто она тебе? Судя по накалу страстей, вы не всего лишь знакомые.

— Была кем-то. В прошлой жизни. Закрытая глава, неинтересная история, скучные подробности.

— А она, судя по туфле, считает иначе.

— Ее право считать как угодно, но я не отвечаю за чужие фантазии и заблуждения.

— Она бежала за тобой через весь двор и вопила так, что слышно было в столице. Это не очень похоже на фантазии.

— Это похоже на обычный вторник в нашей уютной академии.

Значит, бывшая. И вещь как-то связана с их отношениями, раз она так взбесилась. Подарок? Залог? Что-то, что он должен был вернуть ей, но не вернул?

Не мое дело. Совершенно не мое дело. Я отдам ему эту штуку и забуду обо всем, как о страшном сне. Только пусть сначала проводит, как обещал.

Он свернул в узкий коридор. Дубовые двери с бронзовыми табличками тянулись по обеим сторонам.

— Сорок пятая, сорок шестая, сорок седьмая... — кивал Риан на них, как экскурсовод в музее. — А вот и твои роскошные апартаменты.

Сорок восьмая.

Я остановилась перед нужной дверью. Он встал рядом, прислонился плечом к косяку и скрестил руки на груди. И уставился выжидающе.

— Ты чего-то ждешь? — не выдержала я.

— Я жду свою вещь, которую ты так упорно отказываешься признавать существующей. — Его взгляд соскользнул с моего лица ниже.

Я огляделась. Коридор был пуст, ни души, только где-то вдалеке потрескивало пламя или нечто похожее.

Можно было потянуть еще. Поторговаться. Но я посмотрела на него — на самодовольную ухмылку и красные искры в глазах — и поняла, что ничего путного от него не добьюсь. А ему слишком нравилась эта игра. Нравилось наблюдать, как я злюсь, когда он уворачивается и усмехается.

Хватит. Пусть забирает свое сокровище и убирается. И я наконец останусь одна.

— Отвернись.

— Ты серьезно сейчас?

— Абсолютно серьезно. Отвернись.

Он закатил глаза с видом того, кто вынужден терпеть невыносимые капризы, но подчинился. Развернулся к стене и заложил руки за спину, изображая оскорбленную невинность. Я сунула руку в вырез платья и нащупала холодный металл и острые грани камня.

Кольцо.

Тонкий серебряный ободок с темным камнем, в глубине которого мерцали красноватые искры. Красивое и изящное, явно дорогое. Теплое с одной стороны — там, где прижималось к моей коже все это время.

— Так значит, кольцо? Весь цирк был из-за кольца?

Риан обернулся. Лицо у него изменилось. Ухмылка исчезла, ее заменило что-то, чего я не могла прочитать.

— Оно мое. Всегда было моим.

— Ты украл его у этой своей Лины?

— Нет. Оно никогда ей не принадлежало, что бы она там себе ни воображала.

— Тогда почему она так взбесилась?

— Слишком много вопросов для первого дня знакомства, Рыжая.

Он протянул руку, и я положила кольцо ему на ладонь. Он сомкнул ее, , и на мгновение наши пальцы соприкоснулись. Его кожа обжигала.

— Спасибо за помощь, я этого не забуду.

Это обещание мне совсем не понравилось!

— Я тебе не помогала, ты сам меня в это втянул!

— Конечно, конечно. — Ухмылка вернулась на место, будто никуда не девалась. — Ты просто подержала мою вещь. Для меня. В очень надежном и, не скрою, весьма приятном месте.

Он сунул кольцо в карман и отступил от двери.

— Теперь ты мне должна, Рыжая.

— С какой стати я тебе что-то должна?! Это ты мне должен за то, что втянул меня в свои темные делишки!

— Я показал тебе дорогу, спас от блужданий по коридорам до рассвета и не взял за это ни медяка. Ты бы до утра искала свое северное крыло, если бы не моя доброта.

— Я бы прекрасно справилась без твоей доброты.

— Разумеется. — Он попятился по коридору, не сводя с меня глаз и продолжая скалиться своей невыносимой улыбкой. — До встречи, Эстель.

Эстель. Не Рыжая. Впервые за весь разговор он назвал меня по имени, и от того, как это прозвучало, от того, как его голос скользнул по слогам, у меня дрогнуло в груди.

Он развернулся и пошел прочь, засунув руки в карманы и насвистывая какой-то легкомысленный мотив. Шел и не оглядывался, будто все уже было решено и мое мнение его ни капли не интересовало.

— Эй! — крикнула я ему в спину. — Никакой встречи не будет, ты слышишь?! Это был первый и последний раз!

Он не обернулся. Только поднял руку и помахал через плечо, не сбиваясь с шага. Свернул за угол и исчез.

Свист еще несколько секунд эхом отдавался в пустом коридоре, а потом стих.

Я стояла перед комнатой и сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Наглый. Самоуверенный. Невыносимый. Ящер, одним словом!

Ладно. Хватит об этом думать. Он получил свое кольцо, я нашла свою комнату. Мы квиты. Больше никаких драконов с горячими руками и наглыми ухмылками. Больше никаких тайн, в которые меня впутывают без спроса.

Новая жизнь. Новое начало.

Я глубоко вдохнула, выдохнула и толкнула дверь.

Глава 5

Комната оказалась маленькой, но терпимой. Пара узких окон выходила на лес. Вдоль противоположных стен — по комплекту мебели: платяной шкаф, кровать с железными спинками и стола. Одна половина комнаты выглядела обжитой: в приоткрытом шкафу висели яркие платья, на столе теснились флаконы с духами и баночки с кремами, а из-под кровати выглядывала обложка модного журнала. Пахло цветами и чем-то сладким.

Я выдохнула. Обычная комната, почти как в столичной академии. Не казарма, полная мужеподобных девиц со шрамами и кулаками размером с мою голову, и то спасибо. А то я уже напредставляла!

На кровати сидела девушка. Темные волосы она заплела в небрежную косу, а миловидное лицо лучилось той природной красотой, которую не нужно подчеркивать. Она держала пилочку и сосредоточенно подравнивала ногти, но голову на меня все же подняла. Скользнула по мне безразличным взглядом и вернулась к маникюру.

— Бытовичка?

— Угу, — на секунду растерялась я.

Но разговор, видимо, был окончен. Она продолжала пилить ногти, будто меня тут не было.

Ладненько. Я тоже не горела желанием заводить светские беседы после сегодняшнего дня.

— Чего такая взъерошенная? — вдруг спросила она. — Вы же все прилизанные.

— В переделку попала, — буркнула я. — Во дворе какая-то Лина гналась за каким-то Рианом, а меня задело… ударной волной.

Пилочка замерла. Соседка вскинула голову, и в ее глазах мелькнуло удивление.

— Что?

— Лина. Гналась за Рианом. Кричала на весь двор, швырнула в него туфлю и чуть в голову не попала.

— Этот ублюдок, — прошипела она. Швырнула пилочку на кровать, вскочила и пронеслась мимо меня к выходу, даже не оглянувшись.

Дверь хлопнула так, что задрожали стекла, и я осталась одна.

Дело принимало странный оборот. Значит, Лина ей подруга? Или сестра? Или еще кто-то достаточно близкий, чтобы бросить все и бежать утешать. Все тут, похоже, за Лину. А я полчаса носила в корсете кольцо «ублюдка», мило болтала с ним по дороге и вернула добычу с улыбкой.

Первый день, а я уже на стороне местного мерзавца.

Отличное начало, Эстель. Просто великолепное. Продолжай в том же духе.

Я опустилась на свою кровать. Матрас оказался жестким, пружины поскрипывали. На сером шерстяном одеяле лежали два комплекта формы из грубой ткани, явно не по размеру, и учебники. «Основы боевой магии», «Тактика ближнего боя», «Защитные конструкции: теория и практика». Толстые и потрепанные, с загнутыми уголками страниц и пятнами от пальцев. Пахли они исключительно пылью. А вот у нас в столичной академии учебники пахли типографской краской и лавандой…

Я отложила стопку казенного добра и открыла сумку. Вещей было немного, а самого ценного среди них — книга по бытовой магии. Я и сама не знала, зачем взяла. Еще был гребень из слоновой кости, мамин подарок, и засушенный цветок шиповника от Милли — на удачу.

Милли. Она сунула мне этот цветок перед самым отъездом и пообещала писать каждую неделю. Интересно, сдержит слово? Там, в столичной, жизнь шла своим чередом, а я здесь, в комнате с чужими духами на столе, запихивала свои скромные пожитки в пустой шкаф.

Вещи заняли меньше половины. В столичной у меня был полный шкаф платьев…

Я вернулась к кровати, села и подтянула колени к груди.

Ладно. Хватит себя жалеть. Толку от этого никакого, только настроение портится, а жить все равно придется с фактами.

Факты были таковы. Бытовой дар никуда не делся, просто теперь к нему прилагался еще и боевой. Бытовиков в империи как грязи, а вот боевых магов было мало, очень мало, и каждый был на счету. Каждый принадлежал короне. Выбора мне никто не предлагал, потому что его и не было. Есть боевой дар — будь добра учиться им пользоваться.

Технически-то отказаться можно, но смысла никакого. Неявка на обучение ляжет позором на всю семью. Там и папина лавка разорится, и маму уволят. Провалиться на учебе еще хуже — навсегда останешься отбросом.

Значит, нужно не проваливаться. Все просто.

Ну, или не все, но думать об этом сейчас было бессмысленно. Помощь бы мне тут не помешала.

Стоило задуматься о других адептах, как в голове тут же возник Риан. Я постаралась выбросить любое воспоминание о нем, но выходило, прямо скажем, неважно. Меня так и преследовал его наглый взгляд, скользнувший в вырез моего платья.

«Неплохо, Рыжая».

И ухмылка, от которой хотелось врезать ему по лицу.

И еще что-то, чему я не собиралась давать название.

Как он шел рядом по коридору и дразнил меня, все никак не отставая. Как по-мальчишески улыбнулся, когда понял, что я заблудилась. Как назвал меня по имени в самом конце, хотя весь разговор кликал Рыжей.

Вор, если верить Лине с туфлей. Бабник, что очевидно. Местный мерзавец, после выходок которого соседки бегут утешать подружек.

Но он разговаривал со мной. Не как с проблемой, не как с «редким случаем» или «бракованной бытовичкой». Он подкалывал, бесил и лез не в свое дело, но разговаривал как с человеком. Кажется, в последние дни мне этого не хватало.

Я тряхнула головой.

Хватит. Он дракон и красавчик, из тех, вокруг которых вьются толпы девиц. Таким нет дела до бытовичек. Он просто использовал меня как тайник для своего кольца. Удобный глупый рыжий тайник.

«Подержи для меня».

Желудок заурчал. Я вспомнила, что не ела с утра — успела схватить только кусок хлеба и чашку чая перед отъездом.

Я встала и одернула платье. Посмотрела на новую серую форму, но переодеваться пока не стала. Сегодня еще побуду собой.

Подошла к зеркалу, и оттуда на меня грустно взглянуло бледное и растрепанное отражение. Я пригладила волосы и заправила прядь за ухо.

Ладно, сойдет.

Глава 6

Коридор был все так же пуст. Откуда-то издалека доносился приглушенный гул голосов, но сами стены, казалось, поглощали звуки.

Куда идти?

Риан вел меня сюда через какие-то галереи и лестницы, но я ничего не запомнила. Слишком злилась, слишком сосредоточенно думала о том, что лежало в корсете, слишком старалась не смотреть на его спину.

Сама виновата. Надо было тратить силы на то, чтобы изучить дорогу, а не на то, чтобы кипеть от негодования.

И я пошла направо. Просто потому, что надо же было куда-то идти.

Коридор тянулся бесконечно. Одинаковые двери, одинаковые светильники в железных держателях, одинаковые тени. В столичной академии были лампы с цветным стеклом: розовым в спальном крыле и голубым — в учебном. Всегда знаешь, где находишься. А здесь все было одинаковым.

Я замедлила шаг. На стене виднелись три длинные глубокие борозды, параллельные друг другу, и каждая была шириной с мой мизинец.

Когти. Кто-то выпустил когти и полоснул по камню прямо здесь, в коридоре общежития.

Я отдернула руку и пошла быстрее.

Вот уж чем столичная академия бытовой магии похвастаться не могла, так это драконами. Не было их у нас, что несказанно огорчало всех адепток, желавших поскорее выскочить замуж.

Лестница вывела меня в новый коридор, шире и чуть выше прежнего. Вдоль стен висели портреты в тяжелых золоченых рамах. Мужчины в военной форме с орденами и женщины в доспехах и с мечами. Суровые лица и холодные глаза. Генералы, командующие, лорды. И все давно мертвые.

В столичной академии в коридорах висели натюрморты с цветами, а здесь — галерея покойников. Очаровательно!

Впереди показался небольшой зал с узкими окнами под высоким потолком. Повсюду висело оружие и какие-то шипастые штуки, которым я не знала названия. В центре на постаменте стоял пустой доспех с рогатым шлемом.

Я обошла постамент по широкой дуге и поспешила к противоположному выходу.

Еще коридор. Еще лестница. Ниша с неведомой мне каменной тварью. Пасть у нее была угрожающе оскалена, а крылья — распахнуты, будто она поджидала тут аппетитных заблудившихся адепток.

А я заблудилась, и пора было это признать. Коридоры переплетались, лестницы вели то вверх, то вниз, и все здесь выглядело жутко одинаковым.

Прекрасно. Первый день, и я уже потерялась. В памяти тут же всплыла довольная ухмылка Риана, а затем и его предложение проводить бесплатно.

Но разозлиться я не успела, потому что наконец снова услышала голоса, и на тот раз совсем рядом.

Хоть кто-то живой в этом месте!

Я остановилась. Откуда-то справа доносились смех и разговоры. Я пошла на звук, пока не заметила в конце коридора за поворотом большую приоткрытую дверь. Из щели падал теплый свет и пахло дымом от камина.

Я заглянула внутрь.

Небольшую гостиная выглядела почти уютной, здесь был стол, диванчик, несколько глубоких кресел и ковры на полу, на которых в основном все и расположились. Людей здесь было намного больше, чем мест, где сидеть, будто я случайно забрела на какое-то особое собрание.

Формы ни на ком не наблюдалось, ребята отдыхали в простой домашней одежде, и хотя мое платье все равно показалось бы слишком нарядным, мне стало легче, что не буду выделяться так сильно.

И когда это только начало меня напрягать?

Я прислонилась к стене у двери и прислушалась.

— …а она при всех, — девушка на диване аж подпрыгивала от возбуждения, — достает бабкино кольцо, то самое, с черным камнем, и говорит: «Прими в знак моих чувств»!

— При гостях? — ахнула ее соседка.

— Человек тридцать смотрели! Он взял, поцеловал ей руку, она уже сияет вся, а он, представляете, разворачивается и уходит! Кольцо в карман, и все.

— Ох, бедная...

— Да какая бедная! Сама виновата. Он ей сколько раз отказывал?

— Пять, — подал голос парень от камина. — Я считал.

— Ну вот. А она все лезет. Думала, фамильная реликвия его растрогает.

— Теперь бегает, рыдает и требует вернуть.

— Да он это кольцо уже кому-нибудь проиграл небось.

Я вжалась в стену.

Кольцо. То самое, которое лежало у меня между грудей, пока я заполняла бланки. С черным камнем. Фамильное? От бабушки?

Отлично, Эстель. Просто великолепно. Куда ж ты влезла и как больно тебе это аукнется, если кто-то узнает?

— Ой, хватит про вашу Лину, — лениво потянулся худой парень в одном из кресел, будто уже готовился выдать сенсацию и нарочно оттягивал момент. — Есть темы поинтереснее! Объявили дату турнира. Остался всего месяц!

— Ты сам-то участвуешь?

— Шутишь? Там в финале опять эти двое будут друг друга убивать.

— В прошлом году Беннет выиграл.

— Ага, и Риан чуть его не загрыз прямо на награждении. Весь год уже как одержимый тренируется.

— Риан и «тренируется» в одном предложении?!

— Беннет тоже не расслабляется, каждое утро в зале торчит.

— Ну вот и посмотрим. В гвардию-то одного возьмут.

Турнир. Гвардия. Какой-то Беннет, который в прошлом году победил Риана. Я запоминала, хотя не понимала еще, зачем мне это.

— Тьфу, мне бы их проблемы. Я бы сейчас за тарелку супа все отдала, а до ужина еще час.

Час. Мой желудок возмущенно сжался.

Дверь дернулась. Я отскочила, но было поздно. Здоровенный парень, выходивший из гостиной, налетел прямо на меня.

— Эй, задавишь же! — возмутилась я перед тем, как подумать, и проскользнула внутрь комнаты.

Несколько голов тут же повернулись в мою сторону, кто-то очень громко хмыкнул. Послышался шепот. Я разобрала только привычно бесящее: «бытовичка».

И все.

Разговоры потекли дальше, будто меня не существовало.

Я прошла через комнату и села в только что освободившееся кресло в углу, пользуясь тем, что никто не обращал на меня внимания.

Непривычно, но это я точно переживу. Не за этим сюда пришла.

— ...магистр Ворен говорит, иллюзии в этом году будут совсем зверские...

— Да хватит уже про этот турнир!

Глава 7

Риан смотрел на меня.

Я отвела взгляд и уставилась в камин, будто языки пламени были самым интересным зрелищем в моей жизни. Вжалась глубже в кресло и понадеялась, что в полутьме угла меня не так-то просто разглядеть.

— Так что там с Линой? — спросил кто-то, отвлекая его от меня. — Успокоилась хоть?

— Лина никогда не успокаивается, это ее главная черта. — Риан потянулся, заложил руки за голову и зевнул с видом того, кого чужие драмы забавляют, но не трогают. — Полагаю, сейчас она рыдает у себя в комнате и планирует, как отравит меня за завтраком.

— А кольцо ты ей вернешь?

— Какое кольцо?

Гостиная грохнула смехом. Он лениво и довольно улыбался, как кот, добравшийся до хозяйских сливок.

— Ты жестокий. — Одна из девушек покачала головой, но в ее голосе было скорее восхищение, чем осуждение.

— Я честный, это разные вещи. Она сама придумала то, чего не было. Я два месяца говорил ей, что ничего серьезного между нами нет и не будет. Она предпочитала не слышать. — Он пожал плечом. — Ее выбор, не мой. А кольцо ей вообще не принадлежало, она украла его у родителей. Я всего лишь вернул законным владельцам. Получил благодарность и коробку конфет, между прочим.

Я нахмурилась.

Еще недавно в коридоре он говорил мне совсем другое. «Оно мое. Всегда было моим». А теперь выясняется, что кольцо чужой семьи, Лина его украла, и Риан благородно вернул ее родителям?

Одна из двух версий однозначно была враньем. А может, и обе. Может, правды от него вообще не дождешься?

Ладно. Буду знать. Слушать Риана надо очень осторожно и ничему не верить на слово.

Его взгляд снова нашел меня. Ухмылка стала шире. Он что-то сказал блондинке рядом, та хихикнула и убрала руку с его плеча. Он поднялся с дивана, потянулся и двинулся через комнату ко мне.

Я вцепилась в подлокотники. Куда деваться? Встать и уйти было бы слишком заметно, все поймут, что причина в нем. Если сидеть и ждать, он подойдет и скажет что-нибудь при всех... Судя по его лицу, ничего особо умного он там не задумал.

Дверь распахнулась. Риан остановился на полпути.

В гостиную вошел еще один парень, и я сразу поняла, почему несколько девушек тут же выпрямились и поправили волосы.

Он был высоким, одного роста с Рианом. Брюнет, рубашка расстегнута на груди, а рукава закатаны до локтей. На костяшках пальцев виднелись свежие ссадины, будто он только что вернулся с тренировки или хорошего мордобития.

Атмосфера в комнате изменилась. Когда появился Риан, все оживились и заулыбались. Сейчас все напряглись, будто в воздухе запахло грозой.

— Беннет, — вместо приветствия произнес кто-то.

Риан развернулся к двери. Обо мне он, кажется, забыл. Я выдохнула и позволила себе разжать пальцы.

Так вот он какой, тот, кто победил в прошлом году. Второй претендент на место в императорской гвардии.

Беннет прошел через гостиную, бросил кому-то пару приветственных слов и хлопнул по плечу парня у камина. Опустился в освободившееся кресло у окна и закинул ногу на ногу. Одна из девушек тут же оказалась рядом с кружкой; он взял ее и подмигнул.

Посмотрел на Риана и улыбнулся с откровенным вызовом.

— О, Риан. Слышал, Лина за тобой с туфлей гонялась. Жаль, не попала.

Риан вернулся к дивану и сел обратно. Улыбка осталась на месте, но изменилась, становясь опаснее.

— Беннет! Какая честь. Ты же обычно по вечерам железо тягаешь и мышцы качаешь. Что случилось? Надорвался?

— Решил посмотреть, как тебя побеждают девчонки. — Беннет отпил из кружки и не отвел взгляда. — Слышал, зрелище впечатляющее. Мои за мной не гоняются.

— Потому что ты скучный, Беннет. Женщины кидают туфли в тех, кто им не безразличен.

— Или в тех, кто их достал. Но тебе виднее, ты у нас эксперт по разбитым сердцам.

Риан сел ровнее. Ноги, вновь закинутые на подлокотник не убрал, но что-то неуловимо изменилось в его позе. Он все еще играл на публику, но под этим проступало что-то настоящее и злое.

— Слышал, ты на турнир заявился. Опять.

— Как и ты. Опять. Но в моем случае, хотя бы есть смысл.

— Не льсти себе, — оскалился Риан. — В этом году смысла никакого, можешь сразу сниматься и бежать плакаться маме.

— Ты это каждый год говоришь. — Беннет салютовал ему кружкой. — А кубок почему-то у меня.

Тишина повисла в комнате. Никто не шевелился, не кашлял и, кажется, даже не дышал. Два дракона смотрели друг на друга, и всем остальным оставалось только надеяться, что их не заденет, когда начнется…. Что бы тут не началось!

— Второе место. — Риан почти задумчиво произнес это, потом повернулся к блондинке рядом с собой и улыбнулся ей так, будто она была единственной женщиной в комнате. — В прошлом году. Знаешь, милая, что я думаю об этом?

Блондинка захлопала ресницами. Беннет закатил глаза:

— Просвети нас всех, Риан. Мы умираем от любопытства.

— Ты выиграл, потому что мне не повезло. Случайность. Стечение обстоятельств. — Риан повернулся к сопернику, и улыбка стала жесткой. — В этом году случайностей не будет.

— Случайность? — Беннет рассмеялся. — Ты три раза оказался в грязи, и все случайность? Удобно. Слушай, может, хватит болтать? Месяц до турнира. Там и выясним, у кого из нас вечно виновата случайность.

Риан поднялся с дивана. В каждом его движении читались контроль и опасность, но при этом он явно знал, что на него смотрят, и наслаждался этим.

— Хочешь проверить прямо сейчас?

Комната замерла.

Беннет вскочил, не давая противнику оказаться слишком близко. У обоих чувствовалась подготовка. Два одинаково опасных дракона вдруг оказались друг напротив друга.

— Здесь? При всех? Хочешь, чтобы девочки видели, как я тебя уделаю? — храбрился Беннет.

— Мечтай. Я просто хочу напомнить тебе кое-что.

— Ну давай, напомни.

— Ты можешь быть первым на полигоне. Первым на тренировках. — Голос Риана упал до шепота, но в тишине гостиной его слышал каждый. — Но когда дело дойдет до арены, ты снова окажешься вторым. Потому что тебе не хватает кое-чего.

Глава 8

Я проснулась от того, что кто-то грохнул дверцей шкафа.

Серый утренний свет сочился сквозь узкие окна, и в комнате было холодно. То ли отопление здесь не работало как следует, то ли в боевой академии считалось, что студенты должны закаляться с первого дня. Я натянула одеяло до подбородка и уставилась на источник шума.

Соседка стояла спиной ко мне и рылась в своем шкафу. Судя по тому, как она швыряла блузки на кровать, настроение у нее было паршивое.

Вчера мне повезло. Риан так увлекся своей блондинкой и мыслями о предстоящем турнире, что, кажется, напрочь забыл обо мне. Я встала, выскользнула из гостиной и даже сама добралась до комнаты, никого не встретив по дороге. Когда дверь закрылась за моей спиной, я выдохнула с таким облегчением, будто спаслась от погони. Это была маленькая победа.

— Кхм, — вслух оценила я вчерашний день, возвращаясь из воспоминаний.

Соседка зыркнула на меня, и я не нашла ничего лучше, чем пожать плечами и представиться:

— Эстель.

— Кира.

— Доброе утро, — сказала я, садясь на кровати и пытаясь пригладить волосы.

Кира снова обернулась, смерила меня быстрым оценивающим взглядом и уткнулась обратно в шкаф:

— Угу.

На разговоры она явно настроена не была. Ну и ладно, я тоже не рвалась в подруги к девушке, которая вчера сбежала утешать Лину и наверняка уже знала, что именно я указала той неправильное направление.

Я откинула одеяло и поежилась от холода. Каменный пол обжигал ступни даже сквозь тонкий коврик у кровати. Надо было вчера надеть теплые носки, но сил хватило только на то, чтобы стянуть платье и рухнуть в постель.

Теперь мне предстоял неравный бой с формой, которую я вчера так толком и не осмотрела. Темно-серый пиджак с красной отделкой, серая юбка и белая блузка были сшиты из грубой плотной ткани, которая наверняка будет колоться и натирать. У стены стояли полуботинки со шнуровкой, которые я вчера вообще не заметила с первого взгляда. Вернее, мой мозг отказался их замечать.

Я взяла пиджак и приложила к себе, глядя в зеркало на стене.

Он был огромный. Не просто великоватый, а огромный, будто его шили на кого-то вдвое шире меня в плечах. Рукава болтались и закрывали пальцы целиком. Полы свисали почти до колен. В таком пиджаке можно было спрятать не только меня, но и еще одну студентку моего размера.

— Это что, на великана шили? — пробормотала я, разглядывая свое отражение.

Кира фыркнула, не оборачиваясь:

— Добро пожаловать в боевую академию. Тут всем плевать, как ты выглядишь. Форму выдают какая есть, и подгонять ее никто не будет.

— А мне не плевать.

Я бросила пиджак на кровать и взялась за юбку. Та оказалась ничуть не лучше, широченная в талии и длинная, как бабушкин саван. Если я это надену, то буду похожа на пугало, которое нарядили в чужую одежду.

В столичной академии такого безобразия не допускали. В первый же день приходила портниха, снимала мерки, и через пару часов ты получала идеально сидящий комплект. Но здесь, видимо, считалось, что боевые маги не должны заботиться о таких мелочах, как внешний вид.

Ну уж нет.

Я разложила пиджак на кровати, расправила ткань и положила на нее ладони.

Бытовая магия не сводилась только к уборке или починке сломанного, как думали те, кто никогда ею не занимался. Это была работа с материалом. Понимание того, как устроена вещь, что ее держит и что можно изменить. Каждый материал отзывался по-своему: металл упрямый и холодный, дерево теплое и живое, а ткань была самой послушной из всех. Она будто ждала, когда к ней прикоснутся, будто хотела, чтобы ее изменили.

Я закрыла глаза и сосредоточилась.

Ткань будто нагрелась под пальцами. Я чувствовала каждую нитку, каждое переплетение волокон и каждый шов. Грубая шерсть была плотно сплетена и прошита крепкими нитками. Военная ткань, сделанная на века, но от этого не менее податливая для того, кто умеет с ней работать.

Плечи сделать у́же. Рукава укоротить, и лишняя длина ушла в аккуратный подгиб. Приталить, чтобы не висело мешком. Полы подобрать до нужной длины.

Когда я открыла глаза, пиджак выглядел так, будто его шили на меня. Теперь он был просто обязан сесть идеально, без единой лишней складочки.

Кира, которая как раз застегивала свою блузку, обернулась и уставилась на мои руки:

— Ты что сейчас сделала?

— Подогнала форму по размеру.

— Ты тратишь магию на это? — фыркнула она.

— А что? — удивилась я.

Но до объяснений Кира не снизошла, только посмотрела на меня, как на идиотку, а затем сбежала из комнаты, закончив свои сборы.

Я осталась одна и принялась за свою юбку. Она потребовала больше времени, жесткий пояс не хотел поддаваться, и пришлось повозиться, прежде чем ткань согласилась перестроиться. Потом ботинки. Шнуровка заняла целую вечность, и я мысленно поклялась научиться делать это быстрее, иначе буду опаздывать каждое утро.

Наконец я оделась, посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Не красавица, но вполне прилично. Можно жить.

Желудок напомнил о себе громким урчанием. Со вчерашнего утра у меня во рту не было ни крошки, ведь после гостиной я так и не решилась искать еще и столовую. Организм настойчиво требовал это исправить.

Я вышла в коридор.

Народу было много. Адепты шли группами и по одному, н все двигались примерно в одном направлении, очевидно на завтрак. Я пристроилась за компанией старшекурсников и пошла следом, стараясь не отставать.

Вчера я блуждала здесь в одиночестве и чуть не сошла с ума от одинаковости стен. Сегодня в толпе ориентироваться было легче. Темный камень, светильники и портреты мертвых генералов сменяли друг друга бесконечной чередой. Как это все запомнить?

На очередном повороте я чуть отстала от толпы и коснулась пальцами шершавого камня стены. Сосредоточилась, создав на поверхности крошечную звездочку размером с ноготь.

Глазом не заметишь, если не знаешь, что искать. Но я почувствую свою магию за десять шагов, а декоративное заклинание никому не могло помешать. Подумаешь, украшения… Такая магия применялась для бальных залов.

Глава 9

Раздача представляла собой длинную стойку, за которой орудовала здоровенная женщина в засаленном переднике. Она шлепала еду в глиняные миски с таким видом, будто делала одолжение, и не смотрела на лица. Серая вязкая каша, черный хлеб, которым можно строить крепостные стены, и кусок мяса неопределенного происхождения… все они внушали сомнения, настолько ли хочется есть?

Я взяла деревянный поднос с выцарапанными на обороте чьими-то инициалами и отошла от стойки.

Все столы были заняты. Адепты сидели группами, я слышала громкие разговоры и смех, видела дружеские тычки локтями. Кто-то спорил, кто-то жевал, кто-то размахивал руками, рассказывая что-то явно увлекательное. Нормальное утро, завтрак и адепты, которые знают друг друга не первый год.

Я стояла с подносом посреди зала и искала свободное место.

Никто не смотрел в мою сторону. Я была новенькой, которая непонятно зачем здесь оказалась. У нас новенькие вызывали интерес и желание помочь, здесь же все было иначе.

Ладно. Справлюсь сама.

За самым дальним столом сидел худой парень с книгой, который уже доедал свою порцию и явно собирался уходить. Я решительно направилась туда.

Пробралась между столами, стараясь никого не задеть подносом, и добралась до угла как раз в тот момент, когда парень встал и ушел, не обратив на меня ни малейшего внимания. Я села на освободившееся место, поставила поднос и уставилась в свою кашу.

Вид у нее был неаппетитный. Впрочем, когда ты не ела почти сутки, даже размокшая солома начинает казаться съедобной.

Я зачерпнула ложкой, поднесла ко рту и попробовала. Каша была теплая и на удивление вкусной, я даже не сразу поняла, все еще ожидая подвоха. Например, того, что сейчас начну отплевываться на потеху всей толпе.

— Ты в курсе, что это самый скучный угол во всей столовой? — Низкий с хрипотцой и до безобразия знакомый голос раздался прямо над моим столом. Я чуть не подавилась кашей.

Риан стоял рядом с подносом в руках, и на этом подносе было столько еды, что хватило бы накормить небольшую армию. Три миски каши, гора мяса, хлеб, яблоки и еще что-то завернутое в салфетку. Он улыбался так, будто мы были старыми друзьями и он страшно рад меня видеть.

— Тут свободно, — сказала я, когда прокашлялась. — В этом и смысл.

— Свободно, потому что отсюда не видно ничего интересного. — Он кивнул в сторону зала. — Ни дуэлей, ни драк, ни скандалов. Только стена и пыльный гобелен с каким-то древним сражением, на котором уже не разберешь, кто кого бьет.

— Меня устраивает стена.

— Тебя устраивает прятаться. — Он сел напротив, не спрашивая разрешения, и принялся расставлять свои миски. — Это, между прочим, разные вещи. Одно — выбор, другое — трусость.

— Я тебя не приглашала.

— Знаю, — Риан пододвинул к себе первую миску и подмигнул. — Но ты же рада, признайся. Сидишь тут одна, грустная, ковыряешь эту бурду ложкой и смотришь в стену. А тут я, красивый, веселый, готов скрасить твое унылое утро. Тебе повезло, Рыжая.

— Мне повезло?

— Ну да, — широким жестом обвел зал Риан. — Видишь, сколько народу? Все мечтают со мной посидеть, поговорить и узнать последние новости. А я выбрал тебя. Это, между прочим, большая честь.

— Какая честь! — огрызнулась я.

— Да, именно она!

Риан принялся за завтрак с таким аппетитом, будто не ел неделю. Каша исчезала в нем с пугающей скоростью.

Я поймала себя на том, что смотрю на него вместо своей тарелки.

— Нравлюсь? — Он поднял глаза, и в них плясали озорные огоньки. — Можешь смотреть, я не против. Многие смотрят.

— Просто удивляюсь, куда в тебя столько влезает. Это же физически невозможно, ты съел за три минуты больше, чем я съедаю за день.

— Драконий метаболизм, — облизнул он ложку и ухмыльнулся. — Мы много едим, много двигаемся и много... — Риан сделал паузу, явно ожидая моей реакции, — всего приятного.

Я уткнулась в свою кашу, чтобы он не видел, как у меня краснеют щеки. Не потому что смутилась, просто было жарко. В столовой было жарко. От камина. Точно от камина!

— А ты чего не ешь? — потянулся он через стол и ткнул пальцем в мою миску. — Невкусно? Холодная? Или аппетит пропал от счастья, что я рядом?

— Руки убери от моей еды.

— Ого. — Риан отдернул пальцы, но улыбка стала еще шире, если это вообще было возможно. — Кусачая. Мне нравится, Рыжая. Продолжай в том же духе.

Несколько минут мы ели молча. Вернее, он ел, а я пыталась, потому что под его взглядом кусок не лез в горло, хотя я и старалась делать вид, что мне все равно. Он расправился с мясом, хлебом, яблоками и теперь развернул салфетку, в которой оказались пирожки с чем-то темным.

— Откуда у тебя пирожки? На раздаче не было пирожков.

— Связи! — Он откусил и от удовольствия зажмурился. — У меня везде связи. Хочешь?

— Нет.

— Врешь. Вижу, что хочешь. Держи.

Он положил пирожок передо мной, и запах ударил в нос. У меня так громко заурчало в животе, что он рассмеялся.

— Бери, не отравлено. Вишня. Кухарка делает для своих.

Я взяла пирожок. Теплое тесто, кисло-сладкая начинка.

— Так что ты умеешь? — вдруг спросил он, глядя, как я ем.

— В смысле?

— Ну, ты же бытовичка. — Риан подпер подбородок кулаком и смотрел на меня с выражением ленивого любопытства. — Бытовая магия, это что конкретно? Полы мыть, посуду чистить, пыль вытирать щелчком пальцев?

— У меня другая специализация, — буркнула я.

Как же раздражали эти стереотипы. Если бытовичка, то чья-то служанка?

— Какая? — на удивление искренне спросил он, будто и правда очень хотел знать.

— Ремонт.

Не дожидаясь ответа, я вырвала у него ложку, на которой виднелась небольшая вмятина на ручке, и сосредоточилась. Металл отозвался неохотно, но через пару секунд поддался, а вмятина исчезла, будто ее никогда не было.

— Ткань, металл, дерево, — сказала я, возвращая ложку. — Могу починить почти все, если знаю, как оно устроено.

Глава 10

Нужный лекционный зал я нашла довольно быстро, приставая с вопросами к другим адептам. По пути я усердно оставляла свои метки, чтобы снова не потеряться. Где-то внутри я понимала, что раз все тут как-то научились ориентироваться, то и я смогу, но пока так было безопаснее. Очень уж позориться не хотелось.

Восточное крыло, второй этаж, третья дверь слева. Я толкнула тяжелую дубовую створку и замерла на пороге.

Передо мной был амфитеатр, каких недоставало в столичной академии, ютившейся хоть и в красивых, но небольших корпусах в центре оживленного города.

Ряды деревянных скамей полукругом спускались к кафедре, и каждый следующий ряд был выше предыдущего, поэтому даже с последней скамьи должно было быть видно все. На стенах висели схемы боевых построений, карты каких-то местностей с пометками красным и рисунки существ, которых я не хотела бы встретить ни при каких обстоятельствах. Одно из них напоминало помесь волка с ящерицей, и художник с пугающей тщательностью вывел каждый из трёх рядов зубов.

Адептов было около тридцати, а может, и больше. В зале стоял гул голосов, скрипели скамьи, а в воздухе висел едкий запах чернил и лёгкий оттенок гари — кто-то, видимо, практиковался с огнём перед парой.

Я скользнула на свободное место в последнем ряду, стараясь не привлекать внимания. Парень рядом покосился на меня, отметил незнакомое лицо и отвернулся. Я достала тетрадь и перо.

Дверь у кафедры распахнулась. Голоса стихли, будто кто-то повернул выключатель.

Магистр Ворен оказался именно таким, каким преподавателей боевой академии описывают в бесконечных веселых страшилках в столице. Высокий и жилистый, с сединой на висках и шрамом, который наискось пересекал подбородок и уходил куда-то под воротник. У него были тяжелые цепкие глаза, из тех, что видят насквозь и запоминают каждую мелочь. Он двигался как тот, кто точно знает, сколькими способами может убить каждого в этом зале, и которому это знание давно наскучило.

Он поднялся на кафедру, положил руки на края и медленно оглядел ряды, будто пересчитывая головы. Его взгляд скользил по лицам, задерживаясь на секунду на одних и пропуская других.

И остановился на мне.

— Вы. Последний ряд, у левого окна. Встаньте.

Я поднялась, чувствуя, как на меня поворачиваются десятки голов. Прекрасно.

— Имя.

— Эстель Вирен, магистр.

— Вирен, — нахмурился он, перебирая в памяти списки. — Не припоминаю вас на прошлых занятиях.

— Перевод из столичной академии, магистр. Приехала вчера.

— Из бытовой? Давненько к нам такие не заезжали. Теорию боевой магии там все еще преподают?

— На первом курсе, в общем блоке. Два часа в неделю, — ответила я, и голос становился все тише к последнему слову, будто мне в самом деле должно быть стыдно за свою подготовку…

Нет, не должно!

— Тогда вы должны знать, что такое резонансное усиление. Объясните нам.

Резонансное усиление. Я помнила это из лекций профессора Милтона, сухонького старичка с вечно сбитым набок галстуком, который читал нам теорию боевой магии по вторникам. Он говорил монотонно, и половина курса засыпала на его занятиях, но я все же слушала. Сама не знаю почему, тогда казалось, что эта информация мне никогда не пригодится.

— Резонансное усиление — это эффект, который возникает, когда два мага синхронизируют свои заклинания, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Если частота магических импульсов совпадает, общая мощность удара превышает арифметическую сумму отдельных ударов.

— Коэффициент?

— От полутора до двух, в зависимости от степени синхронизации и совместимости магических почерков.

Брови магистра Ворена едва заметно приподнялись, но я это увидела.

— Садитесь. Неплохо для бытовички.

Я села. Удивительно, но у него пресловутое «бытовичка» прозвучало не как оскорбление, а как констатация факта, вроде «рыжая» или «левша». Но все равно царапнуло. Я чувствовала на себе любопытные, оценивающие и кое-где насмешливые взгляды. Бытовичка, которая знает про резонансное усиление. Надо же, какая умная.

— Продолжаем тему прошлой лекции. — Магистр взмахнул рукой, и в воздухе над кафедрой возникла светящаяся схема с двумя источниками магии, переплетенными потоками энергии и точками синхронизации, отмеченными красным. — Резонансное усиление в боевых парах. Теорию вы знаете, по крайней мере те из вас, кто не спал на первом курсе. Сегодня поговорим о практических аспектах.

Схема была сложной, намного сложнее всего, что показывал нам Милтон. Я узнавала отдельные элементы, базовые принципы были те же, но здесь все было детальнее и конкретнее, с привязкой к реальным ситуациям. Там нам рассказывали, что такое резонанс и почему он важен. Здесь учили, как его использовать, чтобы не умереть.

— Главная проблема синхронизации — рассогласование ритма. — Магистр ткнул пальцем в схему, и одна из точек вспыхнула красным. — Один маг бьет на долю секунды раньше, второй — на долю секунды позже. Резонанс не возникает, и энергия рассеивается. В лучшем случае это потеря эффективности, и вы потратите вдвое больше сил на тот же результат. В худшем — откат ударит по вам обоим.

— Насколько сильно? — спросил кто-то из первых рядов.

— Зависит от мощности заклинания. — Магистр пожал плечами, будто говорил о чем-то обыденном. — При слабом воздействии вы получите головную боль и тошноту. При среднем потеряете сознание, и магия временно заблокируется. При сильном последует смерть или выгорание магического резерва. Вопросы?

Вопросов не было. Я записывала, стараясь не упустить ни слова.

— Вопрос к аудитории. — Магистр обернулся к залу, и его взгляд снова прошелся по рядам. — Как добиться синхронизации с незнакомым партнером в боевых условиях? Когда у вас нет времени на притирку, нет возможности репетировать и нет права на ошибку?

В первых рядах поднялось несколько рук.

Но он смотрел на меня.

— Вирен.

Глава 11

Мой план был очень прост: добраться до комнаты, бросить учебники и перевести дух перед практикой. Сумка оттягивала плечо, а голова гудела от новых терминов.

Коридоры уже начинали складываться в карту, и мои маленькие звездочки на стенах помогали не хуже указателей. Лестница со щербатой ступенькой означала восточное крыло. Портрет генерала с пышными бакенбардами указывал поворот к северному. Каменная тварь в нише означала, что я почти пришла.

Комната сорок восемь.

Я толкнула дверь и застыла на пороге.

На моей кровати сидела Кира, а на ее расположилась девица в бордовом шелковом платье с жемчужным ожерельем в три нити. Ее темные волосы были идеально уложены, и ни один локон не выбивался из прически. Вчера я видела ее совсем другой: растрепанную и босую, бегущую за Рианом с туфлей в руке, с лицом, перекошенным от ярости.

Лина.

Сегодня обе туфли были на ее ногах. И смотрела она не на Риана. На меня.

— Войди нормально и закрой дверь, — сказала Кира. — Хватит на пороге торчать.

Я захлопнула за собой и прислонилась к двери спиной. Выходить в коридор не хотелось, это выглядело бы как бегство. Но и проходить внутрь тоже не тянуло.

— Так это ты, значит. — Лина разглядывала меня с выражением человека, который рассматривает что-то не слишком аппетитное на своей тарелке. — Та самая рыжая из столичной бытовой.

— А ты, значит, та, которая вчера босиком по грязи бегала.

Слова вылетели раньше, чем я успела подумать. Кира хмыкнула. Лина приподняла бровь, но, к моему удивлению, не вспылила.

— Дерзкая, — сказала она почти одобрительно. — Неожиданно для бытовички. Обычно вы тихие и услужливые.

— Обычно нам не устраивают допросы в собственной комнате.

Лина поднялась с той особенной грацией, которую вбивают с детства в девочек из хороших семей. Она была выше меня на полголовы, и даже без каблуков умудрялась смотреть сверху вниз.

— Это не допрос, а разговор. Я хочу кое-что выяснить, и мне показалось, что с тобой будет проще договориться, чем с некоторыми.

— С Рианом, ты имеешь в виду?

— С Рианом невозможно договориться. — Она скривила губы. — Он врет, как дышит, и делает только то, что ему выгодно.

Я усмехнулась. Лина решила, что раз я новенькая, то у меня и причин нет, чтобы ее обманывать. Да, не ошиблась, но от чего-то во мне рос протест и желание сделать что-то на зло. Очень уж я не любила такие «встречи».

— А мне нечего тебе сказать, — все же ответила я, решив, что конфликт мне банально ни к чему.

— Правда? — Лина сделала шаг ко мне. — Мне рассказали, что вчера во дворе Риан не просто оббегал тебя, он что-то тебе передал. А потом ждал тебя у канцелярии и провожал до комнаты. Не слишком много внимания для того, кого впервые видишь?

— Может, ему нравятся рыжие?

— Риану нравятся все, кто может быть ему полезен. — Лина остановилась в двух шагах от меня. Ее тяжелые сладкие духи пахли чем-то цветочным. — Так что он тебе передал?

Я помолчала, обдумывая ответ. Врать не имело смысла, она явно уже знала про кольцо, иначе бы не пришла. Наживать врагов пока и вовсе было глупо.

— Кольцо, — сказала я. — Серебряное, с темным камнем. Он сунул его мне... в общем, сунул без спроса. А потом, когда проводил до комнаты, забрал обратно.

— Так сразу забрал?

— Да. В тот же день. У меня его нет, можешь хоть весь шкаф перерыть.

Лина долго и пристально смотрела на меня, будто пыталась прочитать что-то на моем лице. Потом кивнула:

— Я тебе верю.

— Вот спасибо.

— Не язви, — поморщилась она, сказав это таким тоном, что мне все же захотелось нажить себе врага. — Очень похоже на Риана. Использовать случайного человека. Ты для него была просто удобным местом.

— Я уже поняла, спасибо.

— Вряд ли ты поняла до конца. — Лина усмехнулась, и в этой усмешке было что-то почти сочувственное. — Он ведь наверняка был с тобой милым? Шутил, флиртовал и делал комплименты?

Я промолчала, и она приняла это за ответ.

— Конечно, был. Он всегда такой. Обаятельный и внимательный, будто ты для него единственная на свете. А потом ты понимаешь, что он точно так же разговаривает с каждой первой. И что все это ничего не значит.

— Мне все равно, как он разговаривает.

— Правда? — Лина посмотрела на меня со странным выражением. — Послушай моего совета: держись от него подальше. Он уже один раз тебя использовал. Использует и второй, если будет удобно.

Кира, которая все это время молча сидела на кровати, подала голос:

— Лина, ты заделалась в спасительницы бытовичек?

— Вдруг зачтется перед турниром, — усмехнулась Лина в ответ. — Кто же еще скажет бедной малышке, чтобы не лезла туда, где ей ничего не светит?

— Да он мне и даром не нужен, ваш Риан, — не выдержала я. — Кому он вообще нужен?

— Кому? — вскинула бровь Лина. — Ты удивишься. Но проверять не советую. Сожрут заживо.

— Кто?

— Кто сожрет? Милая, ты вообще понимаешь, кто он такой? Думаешь, тут все учатся под настоящими именами?

Я промолчала. Ни признаваться в своем интересе к подробностям, ни продолжать отрицать его я не хотела. Лучшим вариантом было просто позволить ей продолжать говорить.

— Его семья в родстве с императорской фамилией. Не напрямую, но достаточно близко, чтобы это имело значение. Половина всех адепток выскочила бы за него замуж, не раздумывая.

«И ты тоже», — мысленно закончила я.

— Тебе все равно не светит, — окинула она меня взглядом с головы до ног. — Бытовичка. Дай угадаю: без связей, денег и перспектив? Ты все равно выйдешь замуж за какого-нибудь торгаша, это твой потолок. Так зачем тебе лезть туда, где ты ничего не получишь, кроме проблем?

Это было обидно. Очень обидно. И еще обиднее было то, что она, скорее всего, была права.

— Я никуда не лезу, — равнодушно ответила я, хотя внутри все кипело. — Это он ко мне подошел. Он мне что-то сунул. Он меня проводил. Я его не звала и не просила.

Глава 12

Кабинет интенданта оказался в подвале, в самом конце длинного коридора, мимо которого я уже проходила дважды и оба раза не замечала неприметную дверь без таблички. Внутри пахло пылью, старой кожей и чем-то металлическим. Полки тянулись до потолка и были забиты коробками, свертками и непонятными предметами в промасленной бумаге.

— Мне нужен защитный артефакт для практики, — сказала я толстому усатому мужчине за конторкой. — Сказали получить у вас.

Он посмотрел на меня поверх очков, потом в какой-то журнал и потом снова на меня.

— Фамилия?

— Вирен. Эстель Вирен. Перевод из… другой академии.

— А, бытовичка. — Он полез куда-то под конторку и загремел ящиками. — Сейчас... где-то тут было... ага.

Он выложил передо мной небольшой медальон на кожаном шнурке. Тусклый металл без украшений, только едва заметная гравировка из переплетенных линий.

— Надевать на шею перед каждой практикой. Снимает до половины урона от боевых заклинаний. Не панацея, но лучше, чем ничего. Вот в наше время учились без этой ерунды. Кто пережил, тот был готов защищать страну. А сейчас что? Воспитывают неженок. — Он пододвинул ко мне журнал. — Распишись.

Я расписалась, сунула медальон в карман и выскочила в коридор. Практика начиналась через пять минут, а мне еще бежать через половину здания.

Впрочем, ориентироваться я начинала гораздо лучше. Лестница со щербатой ступенькой, поворот направо у портрета генерала, галерея с оружием… Арка во внутренний двор.

Я влетела на полигон, когда все уже стояли в шеренге и магистр Ворен оглядывал строй.

Пара голов тут же повернулись ко мне, и по выражениям лиц я поняла, что до меня тут никто опаздывать не осмеливался.

— Вирен, — рыкнул магистр. — Вы опоздали.

— Простите, магистр, я...

— Меня не интересуют причины. — повысил он голос. — Опоздание есть опоздание. По тревоге вы тоже опоздаете? Подождете, пока из-за вас погибнет тот, кому не хватило пары? Встаньте в строй. Немедленно.

Щеки вспыхнули. Теперь все смотрели на меня, кто с любопытством, кто с насмешкой, а кто-то откровенно ухмылялся. Я торопливо прошла вдоль шеренги, втиснулась рядом с Веллой и уставилась прямо перед собой, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

В ушах шумело. Лицо горело. Меня отчитали перед всеми, как провинившуюся школьницу. В первый же день практики.

— Сегодня работаем над базовым щитом, — сказал магистр Ворен. — Для большинства из вас это повторение. Для некоторых — первый практический опыт.

Его взгляд скользнул по мне и двинулся дальше.

Он поднял правую руку, и в воздухе перед его ладонью вспыхнул огненный шар размером с яблоко. Яркий, с белым раскаленным ядром, он завис и медленно вращался. От него шел такой жар, что я чувствовала его даже с расстояния в двадцать шагов.

— Принцип простой. Я атакую, вы защищаетесь. По очереди, начиная с правого фланга. Первый, вперед.

Светловолосый парень вышел из строя и занял позицию в центре полигона. Расставил ноги и поднял руку ладонью вперед.

Магистр щелкнул пальцами.

Огненный шар метнулся вперед. Парень не дрогнул, только его рука дернулась, пальцы напряглись, и между ним и огнем возник голубоватый, полупрозрачный и мерцающий щит. Шар ударился о поверхность и рассыпался снопом искр.

— Хорошо. Следующий.

Я смотрела, как адепты выходят один за другим. Щиты у всех были разные: голубые, зеленые и красноватые с золотыми искрами у драконов. Разного размера и разной плотности. Но все работали. Все останавливали огонь.

— Смотри на тех девчонок, у кого лучше всего получается, — шепнула Велла. — И не копируй драконов, у них другие возможности.

Шеренга укорачивалась. Двадцать человек. Пятнадцать. Десять.

Велла вышла вперед. Ее небольшой, но плотный щит оказался темно-синим, с мерцающими искрами внутри. Шар ударился об него и рассыпался искрами.

— Неплохо, — сказал магистр.

Она вернулась в строй.

— Корпус напряги, руку расслабь, — шепнула мне. — И не думай слишком много.

— Следующий.

Я вышла на середину.

Камни под ногами были выщерблены от сотен тренировочных заклинаний. Воздух пах гарью и железом. Магистр Ворен стоял в двадцати шагах, и огненный шар вращался над его ладонью.

Я подняла правую руку и раскрыла ладонь. Попыталась вспомнить, как делали остальные: вскидывали руку и напрягали пальцы, и щит возникал перед ними.

Корпус напрячь. Руку расслабить. Не думать. Не сложнее, чем с бытовой магией, а уж ее-то я умела вызывать в любую секунду. Нужно было всего лишь научиться взаимодействовать с ее второй — новой — половиной.

Я мысленно потянулась к своему магическому резерву Туда, где жила сила, которая вырвалась наружу тогда, когда взорвался котел Милли. Что-то слабо и неуверенно шевельнулось. Я попыталась вытолкнуть это наружу, через ладонь, как делали все. Как я читала в учебниках. Как представляла снова и снова. Практиковать вне полигона мне запрещали, да и не хотелось делать этого без присмотра. Научусь здесь.

— Готовы? — спросил магистр.

— Да.

Он щелкнул пальцами, и огненный шар рванулся ко мне.

Я вскинула руку выше, напрягла все тело и представила голубой и плотный щит, как у того светловолосого парня. Шепнула нужное и давно вызубренное заклинание, хотя ребята явно обходились и без них. Со временем я тоже смогу… одной силой воли…

И ничего…

Шар летел. Оранжевое пламя с белым ядром приближалось ко мне, вокруг него дрожал воздух, а между мной и огнем не было ничего.

Резкий обжигающий удар пришелся в плечо. Я отшатнулась и схватилась за руку. Ткань дымилась. Сквозь прожженную дыру виднелась красная мокрая кожа.

Магистр Ворен уже шел ко мне. Я стояла посреди двора и прижимала ладонь к плечу. Горячая злая боль пульсировала под рукой.

— Покажите.

Он сдвинул мою ладонь от места ожога, наклонился и осмотрел плечо. Его лицо казалось непроницаемым, но между бровей залегла складка.

Глава 13

Коридор плыл перед глазами, и стены то приближались, то отдалялись, будто я смотрела сквозь толщу воды.

Я шла и держалась рукой за холодный камень. Плечо горело огнем, причем самым настоящим, тем, что остался от заклинания магистра Ворена. Рукав формы почернел, края ткани прилипли к ране, и каждый шаг отдавался болью не в плече даже, а во всем теле сразу.

Восточное крыло. Первый этаж. Лазарет. Магистр сказал это так, будто путь был очевиден. Может, для него и был… Для всех, кто провел в этой академии больше двух дней.

На полигон я пришла другой дорогой, через внутренний двор и галерею с портретами. Сейчас вокруг были только бесконечные одинаковые коридоры, с мерцающими светильниками и царапинами от когтей на стенах. Все похожие друг на друга.

Я остановилась и прислонилась спиной к стене. Холод камня просочился сквозь ткань, и это было даже приятно: хоть что-то холодное, когда плечо пылает.

— Эй. Ты в порядке? — раздался рядом приятный мужской голос.

Я открыла глаза.

Высокий парень стоял в нескольких шагах от меня. Вид у него был довольно небрежный, и в то же время не отталкивающий. Какой-то вольный, как у того, кто предоставлен сам себе, а не подвластен куче правил. Рубашка на груди расстегнута на половину, волосы чуть взъерошены пятерней.

Беннет. Я видела его в гостиной. Сейчас он смотрел на мое плечо с почерневшим рукавом.

— Нехорошо выглядит, — шагнул он ближе и разглядел ожог. — Лазарет ищешь?

— Да. Не могу найти.

— Ты не туда идешь. Восточное крыло там, — мотнул он головой в сторону, откуда пришел. Пойдем, провожу.

— Не надо, просто скажи куда...

— Ты еле на ногах стоишь, — склонил он голову набок. — Пойдем. Тут недалеко.

Спорить не было сил. Я оттолкнулась от стены и поплелась за ним.

— Беннет, — сказал он, не оборачиваясь.

— Эстель.

— Ты новенькая?

— Перевод. Второй день.

— И уже ожог, — хмыкнул он. — Практика?

— Щит.

— Со всеми бывает.

Мы шли мимо портретов в тяжелых рамах, все тех же генералов с каменными лицами и орденами на груди. Мимо закрытых дверей с бронзовыми номерами. Вниз по широкой лестнице со стертыми ступенями, где камень был вытерт тысячами ног до гладкости речной гальки.

Боль в плече немного притупилась, или я просто привыкла. Идти стало легче, и голова перестала кружиться.

— Перевод из-за смены типа магии? — спросил он.

— Да. Дерьмово начинать с нуля, когда все вокруг уже год практикуются.

— Ты же могла пойти на первый курс, — задумался он. — Обычно при переводе дают выбор, разве нет?

— Могла. Но я была лучшей на своем потоке. Не хотела повторять всю теорию заново.

Он кивнул, а я не стала добавлять, что не хотела еще одного повода для смешков. Второгодница среди первокурсников, которая учит базовые вещи вместе с новичками.

Ладненько. Сама выбрала, сама буду справляться…

Мы свернули за угол, потом еще раз, и я окончательно потеряла направление. Без Беннета я бы тут бродила до вечера.

Мы дошли до широкой деревянной двери с красным крестом. Над дверью висела табличка с надписью «Лазарет», первый указатель, который я видела за все время в этой академии после канцелярии.

Беннет остановился:

— Тебе сюда.

— Спасибо. Правда, спасибо.

— Не за что. — Беннет не уходил. Так и стоял, глядя на меня. — Магистр Ворен сказал вернуться после лазарета?

— Да.

— Я поговорю с ним. Тебе лучше отлежаться до конца дня.

— Это не обязательно...

— Знаю, — пожал он плечами. — Но мне не сложно. Меня он послушает.

Беннет кивнул мне на прощание, развернулся и так же уверенно пошел обратно по коридору, не оглядываясь. Я смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом. Потом толкнула дверь лазарета и вошла внутрь.

Предо мной открылось светлое помещение с высокими окнами и белеными стенами. Ряды кроватей с накрахмаленным бельем, шкафы с какими-то склянками и баночками, запах трав и чего-то горьковатого. После мрачных коридоров это место казалось почти уютным.

Пожилая женщина в белом переднике поверх серого платья подняла голову от стола, за которым что-то писала. Она увидела меня и мое плечо с почерневшим рукавом и вздохнула так, как вздыхают люди, которые видели это сотни раз и увидят еще столько же, но им порядком надоело.

— Садись вон туда, — указала она на кушетку у окна.

Я села и почувствовала, как проваливаюсь в мягкую обивку, после каменных стен и жестких скамеек это было почти роскошью. Целительница подошла и начала осматривать рану, осторожно отлепляя ткань от кожи.

— Ожог неглубокий, — сказала она. — К утру заживет, если не будешь трогать. Как артефакт пропустил?

Я полезла в карман и вытащила медальон на шнурке. Целительница посмотрела на него, потом на меня. Она ничего не сказала, только покачала головой и отвернулась к шкафу.

Достала баночку с зеленоватой мазью, зачерпнула пальцами и начала наносить на обожженную кожу. Я почувствовала блаженный и спасительный холод. Боль отступила. Не ушла совсем, но притупилась и стала терпимой.

— Лежи, — велела целительница, накладывая чистую повязку. — Час минимум. Лучше два. Знаю я вас, вечно сразу несетесь обратно.

Я легла на кушетку и уставилась в потолок.

Два дня в академии. Я не могу поставить щит. Забыла надеть артефакт. Заблудилась в трех коридорах. Успела познакомиться со старшекурсником, когда он нашел меня полуживую у стены и довел до лазарета, как потерявшуюся собаку.

Отличное начало, Эстель. Просто великолепное.

Мазь холодила плечо, боль уходила, и я закрыла глаза. Завтра будет новый день. Новая практика. Новая попытка поставить этот проклятый щит.

Должно же когда-нибудь получиться.

Глава 14

К вечеру плечо почти не болело.

Целительница оказалась права, и мазь работала. Кожа под повязкой чесалась, зудела и требовала внимания, но больше не горела тем пульсирующим огнем, от которого хотелось лезть на стену и выть. Я осторожно пошевелила рукой, подняла и опустила, покрутила плечом. Терпимо. Даже лучше, чем терпимо, почти нормально, если не считать тянущего ощущения под повязкой.

Когда я вернулась в комнату, там было тихо. Кира убежала на ужин, на который я не пошла, потому что не хотела сидеть в столовой и ловить на себе любопытные, насмешливые и сочувствующие взгляды. Обойдусь яблоком, которое прихватила из лазарета, пока целительница отвернулась.

У моей кровати стоял чемодан.

Большой, из темной кожи, с потускневшими от времени медными замками. На ручке болталась бирка, исписанная маминым аккуратным почерком с характерными завитками на заглавных буквах. Чемодан пришел, пока я валялась в лазарете. Кира, видимо, впустила посыльного, или его просто оставили у двери.

В этом была вся моя семья. Они не смогли смириться и проигнорировать тот факт, что я почти ничего с собой не взяла.

Я еще не открывала чемодан и осталась сидеть на кровати в своей первой форме с отрезанным рукавом. Целительница срезала ткань, чтобы добраться до ожога, и теперь рука будто торчала из лохмотьев, перемотанная чистой белой повязкой от плеча до локтя. Красота неописуемая. Модный образ для начинающей боевой магички.

Один комплект формы уничтожен. Второй еще висел в шкафу. Надо переодеться, лучше бы не в него…

Со вздохом я щелкнула медными замками и откинула крышку.

Вещи собирала тоже мама. Ее запах, лаванда и что-то теплое, домашнее, поднялся из чемодана к носу. Внутри лежали платья, аккуратные и переложенные плотной бумагой, чтобы не мялись. Теплая серая шерстяная шаль с синими полосками, которую мама вязала прошлой зимой. Белье и чулки, ночная рубашка с кружевом по вороту. Пара удобных разношенных туфель на низком каблуке. Блузки, брюки и даже шорты. Шкатулка с заколками и мамин гребень с перламутровыми вставками.

А сверху лежала записка на сложенном вчетверо листке бумаги. Всего одна строчка: «Береги себя. Пиши. Целую. Мама».

Я сложила записку и убрала под подушку.

Потом осторожно стянула испорченную форму, стараясь не задеть повязку, и бросила ее на пол. Выбрала из чемодана простую белую льняную блузку с длинными рукавами и темную юбку покороче, не до пят, как носили в столице, а удобную, в которой можно двигаться и бегать, если придется. Переоделась и надела медальон от интенданта на шею, заправив под блузку, чтобы не болтался. Второй раз забывать не собиралась, одного ожога на сегодня достаточно. Впрочем, не только на сегодня…

Я легла на кровать, закинула руки за голову и уставилась в потолок. Трещина в штукатурке тянулась от угла к люстре и разветвлялась, как русло высохшей реки на старой карте.

Щит. Удар. Уклонение.

Три базовых элемента боевой магии. Три упражнения, которые делают на первом курсе. Все умеют. Все, кроме меня.

Нужна практика. Ежедневная и многочасовая. Сила где-то внутри есть, иначе меня бы не перевели. Не выдернули бы из привычной жизни и не бросили в это каменное чудовище. Но она не слушается и не идет в руки, не желая складываться даже в простой в щит. Она шевелится где-то в глубине и не дается.

Значит, надо заставить.

Я села и спустила ноги на пол.

За окном темнело. Небо из серого становилось синим, потом темно-лиловым. Сейчас, должно быть, все еще в столовой, Потом разойдутся по комнатам и гостиным, каждый по своим делам. На полигоне никого не будет. Пусто, темно и тихо…

Если пойти сейчас, никто не увидит, как я позорюсь. Можно пробовать снова и снова, а никому не будет дела.

Я натянула ботинки и выскользнула в коридор, прикрыв за собой дверь.

Путь до полигона я уже худо-бедно запомнила. В коридорах было пусто. Светильники горели вполнакала и отбрасывали на стены дрожащие тени, которые словно шевелились при каждом сквозняке. Мои шаги гулко отдавались от камня, и казалось, что кто-то идет следом и повторяет каждый звук.

Полигон встретил меня темнотой.

Магические огоньки по периметру тускло горели дежурным светом, ровно настолько, чтобы не переломать ноги о воронки и трещины в камне. Мишени на дальнем конце едва виднелись в сумерках и казались темными силуэтами на фоне еще более темной стены. Изрытая воронками и обожженная сотнями тренировочных заклинаний земля под ногами была пропитана магией до последнего камешка.

Я вышла на середину двора, туда, где стояла днем. Расставила ноги, как делали другие на занятии. Подняла правую руку и раскрыла ладонь, направив ее в пустоту перед собой. Прикрыла глаза и потянулась внутрь себя, туда, где должен быть резерв, где жила сила, которая вырвалась наружу тогда, в бытовой академии, когда взорвался котел.

Что-то слабо и неуверенно шевельнулось, на самом краю восприятия. Я попыталась ухватить это ощущение и вытянуть его наружу.

Ничего.

Еще раз. Сосредоточиться. Представить щит.

Ничего.

Моя рука торчала в воздухе как дурацкий флагшток без флага. Пустая ладонь, пустой воздух и пустые усилия…

— Локоть ниже.

Я дернулась от неожиданности и развернулась так, что чуть не потеряла равновесие. Что-то екнуло в груди.

Риан стоял у стены справа от арки, почти невидимый на фоне темного камня. Поза у него была расслабленная. Сколько он тут был? С самого начала? Он смотрел, как я торчу посреди двора и пытаюсь выжать из себя хоть каплю магии?

— Ты что, следишь за мной?

— Я тренируюсь здесь каждый вечер. Четыре года подряд без пропущенных дней. — Он оттолкнулся от стены и шагнул вперед, в круг тусклого света от ближайшего огонька. — Ты пришла на мою территорию, Рыжая.

— Полигон общий. Для всех адептов.

— Днем общий. Вечером мой. Никто сюда не ходит после ужина, все слишком устают на занятиях.

— А ты, значит, не устаешь?

Глава 15

— Щит. Пыталась поставить щит.

— Я видел. Покажи еще раз.

Я подняла руку, раскрыла ладонь и прикрыла глаза. Потянулась к тому слабому эху внутри. Ничего. Пустота.

— Стоп.

Риан вдруг оказался рядом, я не услышала его шагов и не почувствовала движения воздуха. Просто вдруг ощутила его присутствие совсем близко, тепло чужого тела в нескольких дюймах от своего.

— Ты вся зажата, — оценил он, и в голосе звучала беззлобная насмешка. — Плечи к ушам подтянула, локоть торчит под странным углом, а пальцы скрючила, будто когти выпустить хочешь. Ты щит ставишь или проклятие насылаешь?

— Я делаю как показано в учебнике.

— В учебнике картинки, а не живые люди. Картинки не дышат, не напрягаются и не боятся. — Его большая теплая ладонь легла мне на здоровое плечо. — Вот здесь. Чувствуешь, как все стянуто? Мышцы в узел завязаны. Отпусти.

Я попыталась расслабить плечо. Не очень-то получилось: его рука мешала сосредоточиться. Рука, близость, запах… все мешало.

— Не выходит, — сказала я сквозь зубы.

— Потому что ты думаешь. — Риан чуть сжал пальцы на моем плече и повел ладонь вниз по спине, к лопатке, разминая напряженные мышцы. — Не думай.

— Как я могу не думать, когда ты...

— Когда я что?

Я замолчала. Он стоял позади меня, и я чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань блузки. Драконы горячее обычных людей, но никто не предупреждал, что от этого жара будет кружиться голова и путаться мысли.

— Ты слишком много думаешь, Рыжая. — Его дыхание коснулось моей шеи. — Это твоя главная проблема. Магию нужно чувствовать.

Его рука вновь поднялась на плечо, потом скользнула с него на локоть. Пальцы обхватили его, приподняли и развернули мою руку чуть в сторону.

— Вот так. Мягче. Рука не палка, она должна двигаться плавно.

Риан провел ладонью от локтя к запястью, будто изучая каждый дюйм кожи под тонкой тканью рукава. Его пальцы задержались на внутренней стороне запястья, там, где бьется пульс, и я почувствовала, как что-то екнуло в груди.

— Пульс частит, — шепнул он мне в самое ухо, и я услышала улыбку в его голосе. — Волнуешься?

— Нет.

— Лжешь. — Его пальцы переплелись с моими и развернули ладонь вверх, к темному небу. — Но это ничего. Волнение тоже энергия. Главное направить ее в нужное русло.

Он держал мою руку в своей, и его большой палец лениво и почти рассеянно рисовал круги на моей ладони. Это было… отвлекающе. Очень отвлекающе. Я не могла думать ни о чем, кроме этого прикосновения.

— Теперь закрой глаза.

— Зачем?

— Затем, что я так сказал. — Его вторая рука легла мне на талию, и я вздрогнула. Он не убрал руку. — Тише. Не дергайся. Просто закрой глаза и дыши.

Я закрыла. В темноте остались только ощущения. Его теплая тяжелая рука на моей талии придерживала меня и не давала отступить. Пальцы переплелись с моими. Ровное дыхание касалось моей шее. Его тело было за моей спиной, близко, слишком близко, но почему-то я не отстранилась. Не хотела отстраняться.

— Дыши, — повторил он. — Глубже. Не торопись.

Я дышала. Старалась дышать. Грудь поднималась и опускалась, и его рука на талии двигалась вместе с ней, чуть вверх на вдохе и чуть вниз на выдохе.

— Хорошо, — голос Риана стал ниже и мягче, он обволакивал. — А теперь представь, что внутри тебя есть что-то. Не пустота, а что-то теплое, живое и твое. Не хватай его, просто почувствуй. Просто заметь, что оно там.

Я попыталась. Что-то слабо шевельнулось, на самом краю восприятия.

— Есть, — выдохнула я.

— Вот и умница. — Его большой палец снова прошелся по моей ладони, и я почувствовала, как что-то внутри откликнулось на это движение и потянулось навстречу. — Теперь позволь ему выйти наружу. Как будто открываешь дверь и приглашаешь гостя.

Я попробовала. Представила старую деревянную дверь с бронзовой ручкой. Открыла.

Ничего.

Эхо внутри шевельнулось, потянулось к выходу и отступило. Оно не вышло, не потекло и не превратилось в щит. Просто было и пропало.

— Не получается, — сказала я.

Рука Риана соскользнула с моей талии, пальцы отпустили мою ладонь, и я вдруг почувствовала себя странно пустой и холодной, хотя вечер был теплым. Будто что-то отняли.

— Ничего, — сказал он. — Попробуем по-другому.

Риан обошел меня и встал напротив в нескольких шагах. Поднял правую руку, и над его ладонью вспыхнул огненный шар. Небольшой, вполовину того, что создавал магистр Ворен на занятиях, но яркий и настоящий, с белым раскаленным ядром внутри оранжевого пламени.

— Что ты делаешь? — Я отступила на шаг. — Ты же не собираешься...

— Стой, где стоишь, — произнес он таким командным тоном, что в тот момент я бы не двинулась, даже если бы захотелось. — Я не буду бросать. Подними руку и попробуй снова.

— Ты рехнулся? После того, что было днем?

— Рыжая, — Риан посмотрел на меня поверх огненного шара, и его глаза, отражая пламя, казались красными и нечеловеческими, — я не Ворен. Я не кидаю огнем в людей, которые не умеют защищаться. Просто подними руку.

Огонь гипнотически вращался над его ладонью. От него шло пульсирующее тепло. Не угрожающее, я лишь чувствовала присутствие чужой силы.

Я подняла руку.

И тогда что-то произошло.

То слабое эхо внутри, которое весь вечер не давалось мне, вдруг откликнулось. Будто оно ждало чего-то, за что можно зацепиться, и наконец дождалось. Будто его пламя позвало, и моя сила ответила.

Я не успела подумать. Не успела представить щит или сосредоточиться на потоке. Магия просто хлынула наружу, и перед моей рукой вспыхнул щит.

Маленький, размером с обеденную тарелку, дрожащий и неровный по краям. Но настоящий. Видимый. Мой.

Красноватый, с золотыми искрами внутри. Как огонь. Как кровь.

Щит продержался две секунды, может, три, и рассыпался мерцающими искрами, которые погасли в воздухе, не долетев до земли. Огненный шар над ладонью Риана тоже погас.

Глава 16

Весь день я с нетерпением ждала конца занятий. Сегодня была только теория, а ее, как оказалось, я знала даже слишком хорошо.

Ужин оказался терпимым — густая похлебка с мясом. Даже хлеб был свежим, а не позавчерашним кирпичом. Я сидела в своем привычном углу за дальним столом, и старалась есть медленно, хотя организм требовал запихнуть все в себя за полминуты.

— Можно?

Я подняла голову. Передо мной стояла Велла с подносом в руках, на котором кроме похлебки лежал двойной кусок хлеба. В первую секунду я даже не узнала ее. Мы стояли в паре на практике, и через несколько мгновений после этого Ворен запустил в меня огненным шаром.

— Конечно.

Она села напротив и некоторое время молча ковыряла похлебку. Потом посмотрела на мое плечо, на котором под тканью еще угадывался край повязки.

— Как рука?

— Лучше. Целительница сказала, через пару дней заживет.

Повисла пауза. Не тяжелая, просто обычная неловкость, какая бывает между людьми, у которых пока нет общих тем, кроме одной и не самой приятной.

— Я думала, ты дольше пролежишь в лазарете, — сказала Велла. — После такого.

— Есть хочется даже после такого.

Она фыркнула в ложку.

Мы помолчали. Я доедала похлебку и думала о том, что сидеть с кем-то за столом приятнее, чем одной. Даже если этот кто-то — почти незнакомая девушка, которая ковыряет хлеб и не знает, о чем еще спросить.

— Ты правда устроила погром в бытовой академии? — решилась Велла.

— Не совсем...

— И правда поглотила огонь?

— Это случайность. Я даже не поняла, что произошло.

— Не похоже на случайность. Стефа говорит, что Ворен после практики ходил к ректору. — Она понизила голос. — Может, конечно, врут.

Я не знала, что на это ответить, и промолчала. Велла, похоже, восприняла молчание как приглашение продолжать, потому что за следующие пять минут я узнала, что Стефа — ее соседка, которая знает все про всех, что похлебка по вторникам лучше, чем по четвергам, и что в библиотеке на третьем этаже есть закуток, где можно спрятаться от всех.

Не все оказалось полезным, но закуток я запомнила.

Велла ушла первой, махнув рукой на прощание. Я посидела еще минуту, допила воду и пошла к полигону.

Вечерний воздух пах хвоей и дымом из каминных труб. Корпуса академии темнели на фоне серого неба, как зубы великана. Адепты расходились по общежитиям, и мне пришлось обогнуть компанию третьекурсников, которые о чем-то спорили на повышенных тонах. Один из них, здоровый детина с перебинтованной рукой, проводил меня взглядом.

— Эй, мелкая. Ты куда на ночь глядя?

— На полигон.

— Одна? — присвистнул он. — Храбрая. Или дурная.

Его приятели загоготали. Я ускорила шаг и подумала, что в бытовой академии адепты не стояли без смысла у фонтанов и не комментировали чужие маршруты. В бытовой академии вообще было проще. Тише. Скучнее.

Безопаснее.

Полигон был пуст. Фонари не горели, только свет из окон верхних этажей ложился на камни мостовой желтыми пятнами. Побитые оплавленные мишени на дальнем конце стояли ровным рядом и в полумраке напоминали низких горбатых людей.

Я села на каменную скамью у стены. Скамья оказалась ледяной. Через юбку мгновенно промерзло все, что могло промерзнуть.

Пришлось встать. Я прошлась до мишеней и обратно. Постояла. Подышала на пальцы. Села обратно.

Ладно. Раз уж я здесь, можно хотя бы попробовать…

Я подняла правую руку и раскрыла ладонь. Потянулась к тому слабому эху внутри, которое вчера откликнулось и подарило мне три секунды дрожащего щита размером с тарелку.

Ничего не произошло.

Конечно. Вчера Риан стоял напротив и раздражал меня, в этом все дело. Мне просто не хватает достойной мишени, если не опасности.

Я опустила руку.

Потом попробовала по-другому. Закрыла глаза, как он вчера учил, и попыталась почувствовать то теплое и живое, что шевельнулось внутри, когда его пальцы переплелись с моими и его голос сказал: «Заметь, что оно там».

Оно было там. Глубоко и еле ощутимо. Но не выходило.

— Вот черт.

Мой голос гулко прозвучал в пустоте, отразился от каменных стен полигона и вернулся обратно, будто академия согласилась с моей оценкой.

Прошло минут двадцать. Или тридцать. Стемнело окончательно, и окна верхних этажей начали гаснуть одно за другим. Стало по-настоящему холодно — не прохладно, как на вечерней прогулке, а словно по-зимнему. Пробирало до самых костей. Я застегнула пиджак на все пуговицы и спрятала руки в рукава. Браслет на запястье грел кожу своей легкой магией, будто пытался утешить.

Браслет не снимай. Ни днем, ни ночью.

Это было единственное, что Риан сказал серьезно. Без подколок и ухмылки, без этого его невыносимого «Рыжая».

И я не снимала.

Сорок минут. Его не было.

Наверное, он сидел где-нибудь в гостиной, развалившись в кресле, и травил байки, очаровывая очередных девиц. Или лежал на кровати, закинув руки за голову, и не вспоминал ни про полигон, ни про обещание, ни про тупую бытовичку, которая мерзнет на ледяной скамейке, потому что поверила на слово.

«Буду ждать».

Лжец.

Я развернулась и пошла к выходу. Ноги замерзли так, что первые шаги дались с трудом.

На обратном пути в коридоре возле лестницы мне попался Беннет. Он шел с учебником под мышкой и выглядел так, будто только что вернулся из библиотеки. В десять вечера. С учебником.

— Добрый вечер, Эстель, — кивнул он и тепло улыбнулся.

Я удивилась, что он запомнил мое имя.

— Поздно гуляешь, — окинул он меня взглядом и чуть нахмурился. — Замерзла? Что-то еще случилось?

— Нет. Просто... дышала воздухом.

— Ты неплохо справляешься для первой недели, — похвалил он, но и это прозвучало легко. Он не старался меня задеть или посмеяться. — Станет легче.

— Спасибо.

И он пошел дальше, оставив мне то необычное ощущение тепла, которое я почти подзабыла в академии, полной странных людей и драконов, не считающихся ни с чем, кроме своих интересов.

Глава 17

Риан появился на следующий день.

Я шла из аудитории после лекции по теории магических полей. Голова гудела от формул, которые здесь объясняли в три раза быстрее, чем в бытовой, и требовали не зубрежки, а понимания. Половину я записала, четверть поняла, а остальное надеялась разобрать вечером.

Коридор был полон адептов, все торопились к столовой, и я двигалась вместе с ними, когда чья-то рука уверенно легла мне на талию, будто имела на это полное право. Горячая ладонь обожгла даже сквозь ткань пиджака.

— Не оборачивайся, — сказал знакомый голос у меня над ухом. — Иди со мной.

Но я обернулась, с возмущением глядя на Риана.

Он выглядел так, будто только что сбежал от имперской полиции, к тому же со вчерашнего дня не переодевался. Пиджак расстегнут и перекошен, темные волосы падают на лоб, а на лице сияет ухмылка, которую хотелось стереть вместе со всей физиономией.

— Я же сказал — не оборачивайся.

— Я тебя вчера ждала полтора часа на полигоне.

— Час. Максимум час. Ты преувеличиваешь. — Его ладонь чуть сдвинулась, и большой палец прошелся по моему боку под нижним ребром. Я дернулась. — Не дергайся. Улыбайся. Мы гуляем.

— Мы не гуляем. Ты меня лапаешь посреди коридора.

— Ты когда-нибудь видела, чтобы гуляющая пара не обнималась? Я создаю правдоподобность.

— Для кого?

— Для всех. Пошли. — Он направил меня в боковой коридор, и его рука так крепко держалась на моей талии, что вырваться без скандала не получилось бы. Нет, он не зажимал меня. Он вел. И я совершенно не могла объяснить даже самой себе, почему позволяю это. — Слушай, Рыжая, я тебе все объясню, честное слово, но сейчас времени нет. Магистр Ворен послал меня за бытовичкой. В аптечном крыле заклинило замок, целительницы не могут попасть внутрь, а им срочно требуется что-то там на «М».

— Магистр Ворен?

— Лично. Ну, как лично — орал на весь коридор и угрожал всех поджарить. Исключительно в его стиле. — Риан свернул на лестницу, уводя меня за собой. — Но суть та же: замок заклинило, ключа нет, а ты единственный бытовик в этом замке.

— С каких пор магистры передают поручения через адептов?

— С тех самых, как адепты стали полезнее мастеров. Осторожно, ступенька!

Он предупредил за секунду до того, как я споткнулась. Его рука соскользнула с моей талии, подхватила меня под локоть и удержала, а потом осталась на нем, и то, как его пальцы обхватили мой локоть, показалось еще более интимным и дерзким. Талию можно объяснить хамством, а локоть — нет. Это был жест мужчины, который заботливо ведет даму по лестнице, и я злилась, что мне не было неприятно.

— Так почему ты вчера не пришел?

— Ох, Рыжая, — вздохнул Риан так, будто я спросила что-то очень личное. — Ты знаешь, как это бывает. Дела. Обстоятельства.

— Какие обстоятельства?

— Сложные. — Его пальцы на моем локте чуть сжались. — Ты не поверишь, я сам не ожидал. Но я думал о тебе. Стоял там, весь в этих обстоятельствах, и думал: бедная Рыжая, мерзнет на полигоне, а я тут...

— Ты думал обо мне?

— Каждую минуту. Ну, может, не каждую. Но часто. Ты ведь мне веришь?

Он посмотрел на меня сверху вниз с таким видом, будто мое доверие было самым важным в его жизни. Врал, конечно. Но врал так красиво, что хотелось поверить.

— Нет, — сказала я.

— Правильно, — одобрительно кивнул он. — Никому не верь. Особенно мне. Но на полигон я приду, обещаю. Завтра. Или послезавтра. Скоро. И мы с тобой поставим такой щит, что магистры попадают.

— Это не ответ.

— Это лучший ответ, какой у меня есть. — Он улыбнулся. — Рыжая, ну посмотри на меня. Видишь эти честные глаза? Это глаза парня, который все тебе расскажет. Потом. Когда можно будет.

— А сейчас?

— А сейчас — замок. Целительницы ждут, магистр в ярости, и только ты можешь спасти всех этих несчастных людей от его гнева.

— Ты уходишь от темы.

— Я? Никогда. Я просто расставляю приоритеты. Сначала замок, потом долгий разговор о моих вчерашних приключениях, потом ужин, потом полигон. У нас с тобой целая программа.

Мы свернули в коридор, выложенный белым камнем. Запахло травами и чем-то горьковатым, выдавая аптечное крыло. Стены тут были светлее, чище, и воздух суше.

— А ты сама пробовала вчера? — вдруг спросил он. — Без меня?

— Пробовала.

— И как?

Я промолчала.

— Рыжая. — Его голос стал мягче. — Это не стыдно. Щит в одиночку никто не ставит с первого раза. Я вообще удивлен, что ты пыталась. Большинство адептов ждали бы меня и ныли. А ты взяла и попробовала сама. Это... — задумался он, — это на самом деле впечатляет.

Я покосилась на него. Ждала подвоха, но его лицо было почти серьезным.

— Мне не нужны твои комплименты.

— Это не комплимент. Это факт. Ты упрямая, самостоятельная и не ждешь, пока кто-то сделает за тебя. Знаешь, сколько людей я встречал, которые так могут? — Он показал мне два пальца. — Два. Ты и еще один неприятный тип.

— Кто?

— Потом расскажу. О, мы пришли!

Он остановился у массивной дубовой двери и развернулся ко мне с таким видом, будто привел меня на бал.

— Вот он, знаменитый замок. Целители три часа бились, магистр чуть огнем не плевался. А тут придешь ты, положишь ладони, и — щелк. Открыто.

Я посмотрела на дверь. Потом на него. Потом снова на дверь.

— А где все?

— Кто — все?

— Целительницы, которым срочно нужно внутрь. Магистр Ворен, который в ярости. Хоть кто-нибудь.

— На ужине, — ответил Риан, не моргнув. — Ворен сказал, что пришлет помощь, и они пошли есть. Логично, правда? Зачем стоять под дверью голодными, если прямо сейчас не откроют.

— То есть им так срочно нужно внутрь, что они ушли ужинать?

— Рыжая, ты не понимаешь целительниц. Они практичные женщины. Ждать на голодный желудок — вредно для здоровья. Они сами так говорят.

Я скрестила руки на груди.

— Риан.

— А?

— Почему я?

Глава 18

Он молчал, и это было хуже всего.

Риан всегда знал, что сказать. У него на все находилась шутка, отмазка или комплимент. А сейчас он стоял, привалившись к стене, засунув руки в карманы, и просто смотрел на меня.

— Ты меня использовал, — обвинила я. — Привел сюда, наврал с три короба и использовал, как простую… бытовичку!

— Ну... Как очень талантливую и совершенно незаменимую бытовичку...

— Нет.

Улыбка дрогнула.

— Не надо, — сказала я. — Не надо шуток. Не надо комплиментов. Я тебе поверила. Не магистру Ворену, не целительницам. Тебе. Ты сказал, что тебе нужна помощь, и я пошла. Потому что ты попросил. Именно ты.

Он смотрел на меня сверху вниз и больше не улыбался.

— Ты попросил меня открыть дверь, и я открыла. Не потому что поверила в историю про магистра. Подумала, мало ли, кому потребовалась помощь. Ведь даже такой как ты не станет искать лекарства просто так. А ты стоял за моей спиной и ждал, пока я закончу, чтобы набить карманы? И что? Продать?

Риан молчал. И это было так странно и неправильно, что я растерялась. Он же никогда не молчит. Он всегда что-нибудь скажет, вывернется или отшутится.

А сейчас он просто смотрел на меня. Что-то в его лице менялось, я видела это, но не понимала что.

— Ты мог просто сказать правду, — у меня дрогнул голос, и я разозлилась на себя за это. — И я бы, наверное... — сглотнула я, — наверное, все равно открыла. Как дура. Но хотя бы знала, что делаю.

Риан не двигался. Стоял, засунув руки в карманы и прислонившись плечом к стене, но что-то изменилось в его глазах. Я никогда раньше не видела его таким.

— Рыжая...

— Эстель, — поправила я. — Меня зовут Эстель. Ты это знаешь. Имей совесть произнести имя того, кого ты подставил. Моя аура на этом замке…

Повисла тишина. В коридоре пахло полынью и мятой, рядом гудел неисправный светильник, а где-то далеко хлопнула дверь.

Риан медленно вытащил руки из карманов, выпрямился и отлепился от стены.

— Я тебя не подставил, — произнес он тихим голосом. — Твоя аура была на замке, я ее стер. Она ничто по сравнению с магической аурой дракона. Никто не узнает, что ты открывала дверь, только то, что тут был я.

Я моргнула.

— И я тебя не подставлю, — добавил он. — Никогда. Это правда.

Он это серьезно? Я не могла понять. С ним все всегда было игрой, и вдруг вот это: глухой непривычный голос, темные серьезные глаза. Будто передо мной стоял совсем другой парень.

— Правда? — спросила я. — Как «магистр Ворен послал»? Как «замок заклинило»? Такая правда?

— Другая.

— Да ладно?

Он долго смотрел на меня. Мне стало тревожно от этого взгляда, неуютно как-то. Будто он хотел что-то сказать и не мог.

— Рыжая… Эстель. Просто поверь, что у меня есть причина не говорить тебе кое-что, — наконец произнес он, будто прочитал мои мысли. — Не только тебе. Вообще никому здесь. Но она есть, и это временно. Ты узнаешь все, когда я…

Я открыла рот, чтобы ответить, и не успела. Риан шагнул ко мне, обхватил за талию, вжал спиной в нишу между каменными выступами рядом с дверью и поцеловал.

У меня в голове стало пусто и звонко, будто кто-то выбил из-под ног землю. Его горячие требовательные губы прижались к моим, и я забыла, как дышать. Забыла, что злюсь. Забыла, что он только что мне лгал, что у него полные карманы ворованного добра, что я только что почти собралась уйти отсюда и не оглянуться.

Все это куда-то делось. Остался только он: большие горячие руки на моей талии, тело, прижавшее меня к холодному камню, губы, от которых по всему телу расходилось что-то странное и тягучее.

Я вцепилась в его пиджак, потому что колени стали ватными и я боялась сползти по стенке. Сердце колотилось так громко, что он наверняка слышал. Я зацепилась за эту мысль, но и она тут же ускользнула, потому что он целовал меня, и я не знала, что делать, куда девать руки, как отвечать, как...

Он мне лгал. Он меня использовал. А теперь он…. Он…

И я его укусила, не думая и не примериваясь, просто сжала зубы на его нижней губе, потому что это было единственное, что пришло в голову. Единственный способ сказать: я не твоя, я не растаяла, я все еще злюсь.

Он зашипел сквозь зубы и чуть отстранился, всего на пару сантиметров. На его губе выступила алая яркая капля крови. Я смотрела на нее и не могла отвести глаз. Кровь была красной, как у человека. Почему-то я думала, что у драконов она черная или золотая.

Он медленно облизнул губу, не сводя с меня глаз.

И у меня внутри что-то оборвалось.

— Рыжая, — выдохнул он.

И поцеловал меня снова.

На этот раз я не кусалась. На этот раз я целовала его в ответ, неумело и слишком сильно, но мне было все равно. Его губы были на моих, его язык скользнул в мой рот, и я должна была оттолкнуть, должна была возмутиться, но вместо этого мои пальцы сами потянули его за пиджак ближе, еще ближе, и откуда-то изнутри поднималось что-то горячее и незнакомое, от чего хотелось прижаться к нему всем телом и никогда не отпускать.

Я ненавидела себя за это. Ненавидела свое тело. Ненавидела свои руки, которые отчаянно тянули его ближе. И целовала его, и ненавидела, и целовала… С каждой секундой становилось только хуже, потому что чем сильнее я злилась, тем жарче горело внутри.

Его ладонь скользнула мне за спину и прижала крепче. Он бережно прикусил мою нижнюю губу, совсем не так, как я его. И от этой осторожности у меня окончательно подкосились колени, и если бы он не держал меня так крепко, я бы точно упала.

Где-то далеко, за пределами его губ и его рук, я услышала шаги…