Кавказский Палач

Глава 1

– Девочка моя, доченька, – я хлопала Зойку по щекам, подхватывая ее на руки. – Зои, Зои, открой глазки! Дыши!

Вот же черт!

Черт! Черт! Черт!

Опять!

В голове раздался звон, как бывало всегда, когда на меня накатывала паника. Опять приступ! У моей девочки опять приступ!

А я ведь так надеялась, что больше к ней эта дрянь никогда не вернется!

Дочка на моих руках засипела в попытке втянуть воздух в легкие.

Ой, мамочка моя! Скорую надо, где телефон?!

– Полежи, моя девочка, полежи, – я уложила дочь на ее тахту, поправила голову. – Сейчас, я сейчас!

Телефон!

Боже мой, где мой телефон? Почему он всегда пропадает, когда так нужен?

– Алло, – я трясущимися пальцами набрала сто три. – Алло, девушка! Скорую, срочно! Ребенок, пять лет, аллергический приступ!

Я бросилась обратно в комнату Зойки, диктуя диспетчеру наш адрес.

– Все бригады заняты, ожидание будет минут двадцать, – сухо сообщила мне безэмоциональная сотрудница. – Если есть возможность, везите ребенка сами в приемный покой. Рядом с вами пятнадцатая детская как раз, в трех кварталах.

– Как заняты? – я задохнулась от ужаса. – Она задохнется за двадцать минут!

– Женщина, а я чем могу помочь?

Я отшвырнула трубку в сторону.

Злость булькнула в душе, но сразу же пропала. Некогда мне психовать! Перед глазами резко вспотевшее, покрасневшее лицо Зойки и ее сиплое, натужное дыхание.

– Ингалятор! – я метнулась к аптечке. – Зои, дыши, дочка!

Струя лекарства с шипением ударила в маленький ротик, распыляясь на молекулы.

Не поможет.

Я уже видела, что не поможет. Слишком сильный приступ, лицо Зойки отекало на глазах. Нужна капельница, нам надо ехать в больницу самим!

Зубы сжались сами собой.

Я справлюсь. Я сильная. Я привыкла уже справляться сама со всем в этой жизни. И дочку я тоже вытащу, во что бы мне то ни стало!

Моя Зойка была пухленькой девочкой.

И я, схватив в прихожей ключи от машины и от квартиры, нацепила кроссовки и бросилась к ней обратно. Подхватила на руки, навалила судорожно сжавшееся тельце на себя, чтобы было полегче нести.

Я успею.

Я успею. Я ее довезу. Я обязана успеть.

Каждый хрип в груди дочки порождал ужас. Я давила его, как могла, упрямо бежала вниз по лестнице подъезда, чувствуя, как слабеют руки. Как наливаются мышцы болью от тяжести.

Я успею!

– Придержите дверь, пожалуйста! – закричала я, видя, как в подъезд входит незнакомый мужчина. – Скорее!

Он замер буквально на секунду.

Посмотрел излишне пристально. Так, словно знал меня, словно просканировал, не вру ли я. Действительно ли тороплюсь. И как будто понял, что случилось что-то страшное.

А потом вдруг протянул руки, выхватил у меня Зойку.

– Вы... Что?

– Рассказывай, – негромко бросил он, пинком распахивая тяжелую подъездную дверь наружу.

– У нее приступ, она задыхается, – я бежала рядом с ним как собачонка, даже не подумав задать какие-то вопросы. – Нам надо в больницу срочно!

– Адрес знаешь? – он шагал к большому черному джипу.

– Да! В трех кварталах по проспекту детская больница.

– Садись.

Я не села. Я запрыгнула в его машину!

Перехватила дочку, уложила ее голову у себя на коленях.

– Девочка моя, – я гладила ее лицо ладошками, склоняясь все ниже.

Только бы не заплакать, пожалуйста, Боже, дай мне сил, чтобы не заплакать и не испугать ее еще больше. Чтобы не упали слезы на детское личико.

Машина тронулась рывком, негромко взвизгнув шинами. Я покачнулась, но удержалась на месте. В синих глазах дочки застыл страх, и я разговаривала с ней.

Заставляла дышать вместе с собой на счет, успокаивала, как только можно.

Мужчина за рулем ничего не спрашивал. Не ехал, а летел по дороге, обгоняя и подрезая другие машины. Меня мотало по сиденью, но на все это я даже внимания не обращала.

Я подумаю обо всем этом потом.

Сейчас – все неважно, кроме Зойки.

Странный наш помощник лихо припарковался у входа в приемный покой больницы. Рванул на себя дверь и так же молча, невозмутимо подхватил мою дочь на руки снова.

В больнице было привычно. Шумно, крикливо от детских голосов и измученных родителей. И персонал был готов к таким экстренным случаям, как сейчас у нас.

Зойку просто выхватили из рук незнакомца.

Даже на каталку укладывать не стали, молодой врач побежал с ней на руках к дверям реанимации.

Глава 2

Я прикрыла веки и медленно выдула воздух из легких через губы трубочкой.

А незнакомец-то с юмором, оказывается.

Вот только мне сейчас конкретно вообще не до веселья. У меня тут дочь в реанимации, если он не заметил.

Так, стоп!

– Откуда вы знаете, как меня зовут? Я вам не говорила, – я инстинктивно подалась назад, оттопырила задницу, чтобы вывернуться из-под его рук. – Вы кто?!

– Старый знакомый твоего папочки.

Где-то под ложечкой противно засосало.

Папочка, значит... Опять объявился. Только в этот раз не сам, прихвостня своего отправил.

– Убери от меня свои лапы, гад! – я рванулась от него, зашипев как кошка вполголоса.

Вывернулась, отскочила. И только еще больше разозлилась. Потому что он улыбался! Ухмылялся как хищник, который играет со своей добычей, понимает прекрасно, что она от него не денется уже никуда.

В голове опять противно зазвенело от нервов.

Сволочь! Я бы с удовольствием вцепилась в его холеное горбоносое лицо ногтями. Но так вести себя в больнице недопустимо, общественное место все ж. На нас и так уже поглядывали косо.

– Можешь возвращаться к своему хозяину, – ненависть просто хлестала из меня через край. – Передай ему, что мое решение не изменилось. Я его не знала и знать не хочу. И внучку он не увидит!

– Так, девочка с отеком Квинке чья? – из реанимации выскочил тот же врач, что уносил мою Зойку.

– Я! Моя! – я бросилась к нему, сразу же забыв про кавказца. – Как она?

– Так, вы мама? Документы нужны, оформитесь, как положено, – я впитывала каждое слово, только что за руки его не хватала. – Отек мы снимаем, состояние стабилизируется. У нее такое в первый раз?

– Нет, – я закусила губы и замотала головой. – Нет, это рецидив.

– Тогда будем оставлять под наблюдением на несколько дней, – припечатал врач. – Будем делать дополнительные анализы. Вы аллерген знаете? На что реакция?

– Нет. По прежним анализам не выявили, мы не знаем, на что Зои реагирует, – мне отчаянно хотелось реветь. – А можно мне с ней остаться?

– Нет. В реанимацию вам нельзя.

Я взвыла почти в голос.

– Да не переживайте. Сделаем анализы, разберемся. У нас хорошая больница, хорошо кормят. Зато поймем, на что организм дает реакцию.

Я понимала, что он прав.

Я билась над тем, чтобы разобраться во всем этом давно, но ни в одной клинике результатов не было. Даже в платных! Но как же моя Зои совсем одна останется?

– Док, – кавказец вдруг оттеснил меня в сторону, выступил вперед. Вынул из кармана пятитысячную купюру и обернул ею картонку визитной карточки. Запихнул ее в нагрудный карман врача. – Сделай все по красоте, ладно? Я не обижу.

– А вы, – врач растерялся.

– Я муж, – кавказец кивнул на меня, пока я ловила воздух ртом от такой наглости. – Если что надо будет или с дочкой что, набирай меня.

– Хорошо, да.

– Давай.

Мужчины пожали друг другу руки, и меня подхватили под локоть. Подтолкнули в сторону, уводя от двери, за которой осталась моя девочка.

– Пусти! – я подпрыгнула, дергая рукой. – Что ты делаешь? Какое ты право имеешь?

– Дочку оформляй, бешеная, – негромко сказал мне кавказец, подводя к окошку регистратуры. – И не ори, раздражаешь.

Я задохнулась от бешенства.

Да что он себе позволяет вообще? Хам!

– Тогда исчезни отсюда, «муж»! – ядовито бросила я ему, доставая документы Зойки из сумочки. – И раздражаться перестанешь сразу.

В темных глазах мужчины зажглись огоньки злости, и я с удовольствием отвернулась к окошечку. Так-то! Тоже мне, раскомандовался тут. Муж! Никто его вообще не просил помогать, если что.

И с врачами я договориться сама в состоянии.

Оформление документов заняло минут двадцать. И когда я закончила, противного кавказца уже нигде не было. Я специально все осмотрела, весь холл приемного покоя больницы.

И облегченный вздох удержать не вышло.

Хорошо, что он исчез. Как бы я не огрызалась на него, его слова, что он от отца меня порядком испугали. Своего папочку я помнила. Он появился, когда мне было восемнадцать.

Как раз после гибели мамы.

Появился и заявил, что я должна уехать с ним в республику, в горы. Якобы он будет обо мне заботиться, будет обеспечивать, найдет мне мужа. Даже после стольких лет я все равно возмущенно фыркнула.

Папочка, тоже мне!

Я знала, что мой отец кавказец. Мама рассказывала. Но для меня это ровным счетом не значило, я выросла в Подмосковье. А смешанная кровь только придала мне яркости во внешности, не испортив натурального блонда.

В общем, отказалась я с ним ехать.

И после рождения Зойки, когда он появился с обвинениями, выставила его повторно. Кто бы говорил о неподобающем поведении! Бросить беременную женщину только за то, что она не чистых кровей! Да он никогда не был в моих глазах настоящим мужчиной.

Глава 3

– Я же сказала, убирайся!

Я была так зла, что ощутила, как крылья носа раздуваются от напряжения.

Смотрела на кавказца, запрокинув голову. Чего он высокий-то такой, у меня же шея сейчас затечет.

А еще – мне стало снова страшно до испарины по спине.

Как ни крути, он – мужчина. Здоровый и сильный. А еще злой, судя по всему. Ему со мной справиться ничего не стоит. А там хоть обвизжись, толку-то. Кто придет на помощь?

Да никто, всем плевать.

Но ради Зойки я должна выстоять.

Я же не могу ее оставить. Даже если отец приказал меня увезти, я не поеду. Я останусь здесь, здесь у нас с дочкой дом.

– Ты глухой?

Кавказец молча разглядывал меня с головы до ног.

Внимательно. Не пропуская ничего, изучал.

– Ладно, – я попыталась обойти его стороной, но он моментально перехватил меня за предплечье.

– Садись в машину.

– Отпусти! – я рванула руку. – Не поеду я с тобой никуда. Я же сказала...

Крепкая мужская ладонь зажала мне рот, перекрывая поток слов.

Вокруг талии словно металлические тиски сжались. Я замычала, потеряв землю под ногами. Задрыгалась в его руках, но кавказец даже внимания не обратил.

Поднял меня и понес к машине.

Напрочь проигнорировал и мои протесты, и изумленные взгляды тех, кто был на парковке. Но чтобы открыть дверь джипа, ему все же пришлось поставить меня на землю. И я этим, разумеется, воспользовалась.

Бежать!

Бежать от этого ненормального! Папаша окончательно перешел все границы, раз прислал сюда такого помощника.

Но удрать не вышло.

– Далеко собралась?

Жесткие пальцы перехватили меня за шею позади. Развернули, прижали всем телом к чьей-то машине. И я захлебнулась визгом, увидев перед собой два черных жестоких озера его глаз.

– Я сказал: сядь в машину.

– Не сяду! – мне хотелось зареветь от страха. Он пугал меня до визга, хотя говорил спокойно. – Я никуда с тобой не поеду, убирайся!

Он равнодушно завел руку за спину. А когда развернулся, то в пальцах его был зажат пистолет. Длинный, черный и с утолщением на конце ствола.

Нет, нет, нет...

Я судорожно сглотнула слюну, вжимаясь вспотевшей спиной в теплый корпус чужого автомобиля. Что там думает о нас дядька за рулем, мне было совершенно наплевать.

Так он что... Он не шутил про убийство, что ли?

– В-вы... Вы что, – я хрипела сухим горлом, не сводя взгляда с оружия.

Кавказец вытянул руку и даже не моргнув, выстрелил в колесо машины. С резким свистом шина сдулась. Качнула кузов, ощутимо толкнув меня в поясницу.

А я закричала.

Сжала руками голову, выронив сумку на асфальт, съежилась от ужаса. Не шутит! Он меня действительно сейчас убьет! Сердце просто замерло, перестало биться само по себе.

– Сядешь в машину? – почти ласково спросил ненормальный. – Или мне выстрелить в него?

Он резко перекинул руку, прицелившись в незнакомого водителя. Я перестала дышать окончательно. Он серьезно? Вот так просто, на виду у всех убьет человека?

Дядька за рулем посерел и сполз вниз как можно ниже.

– Имей в виду, Марианна, его смерть будет на твоей совести. Три, два, р...

– Я сяду! – я закричала сквозь слезы, закрывая лицо ладонями. – Я сяду, не трогай его!

– Умничка, – кавказец опустил пистолет и протянул мне руку. – Вперед.

Я кое-как отлепилась от машины. Ноги не держали, стали ватными.

Не могу... Я не могу идти...

Сильные пальцы ухватили меня за руку и подтащили к джипу снова. Распахнув заднюю дверь, кавказец втолкнул меня в прохладный кожаный салон.

Вернулся за моей сумкой и бросил ее мне на колени.

– Когда я приказываю – делай сразу же, поняла?

Я судорожно закивала головой. Поняла, я поняла. Поняла, что этого психа лучше не злить. Он действительно способен на все. Ему даже куча свидетелей не помеха, он неадекватный.

– Хорошая девочка, красивая. Даже жалко тебя. Немного, – его усмешка долетела до меня через хлопок двери.

Пока он шел до водительского места несколько секунд тишины и полумрака застыли морозными каплями в моем сознании. Я пыталась хотя бы вдохнуть.

Это какой-то абсурд... Это невозможно. Не со мной. Если он меня убьет...

А как же Зойка?

Глава 4. Бахтияр

Блондиночка пахла страхом.

Отчаянно. Дико. Страхом и сумасшедшей притягательностью. Чувства, как всегда, когда я выходил на «работу» обострялись до предела.

Иногда это сбивало, слишком много лишней информации давали обоняние и слух. Но с ней было приятно почему-то. Я посматривал на Марианну в зеркало заднего вида, хотя вполне можно было обойтись и без этого.

Я ее чувствовал.

Своей израненной шкурой чувствовал как будто она рядом со мной, кожа к коже. Интересно, насколько шелковистая у нее кожа? Наверное, очень теплая и мягкая.

Такую приятно гладить.

Мять.

Целовать. Разогревать прикосновениями.

Я тряхнул головой, оскалился сам на себя. Баха, отставить, твою мать! Какое целовать? Тебе вообще-то ее завалить приказано. И уже даже за это уплачено!

Я покосился на телефон.

Смс-сообщение о зачислении гонорара пришло буквально за пару часов до того, как я выехал к дому Марианны. И это было правильно, иначе я бы даже не пошевелился.

Я – убийца.

Экстра-класса. Лучше меня просто не существует. Я воспитан таким с детства, вырос в такой среде. Меня учили отнимать жизни разными способами, и я впитал эти знания. Поэтому теперь мне плевать на эмоции и крики людей. Я – палач. А значит, я жестокий ублюдок. Безэмоциональное чудовище.

Зачем мне мечтать о тепле этой женщины?

Баб много. Не плевать ли?

Я глянул еще раз в зеркало и поморщился. Приехали. Очухалась.

Марианна сидела и давилась слезами. Размазывала их по щекам и тихонько начала поскуливать. Все по сценарию, скучно и уныло. Я даже кулаком по рулю пристукнул легонько от разочарования.

Не разочаровывай меня, девочка, ну!

Я же в тебя почти поверил уже.

Ведь всегда все одно и то же. Сейчас можно даже не упарываться по исполнению заказа, все будет просто. Я завернул руль, выворачивая на небольшой мост через загородную реку.

Нет, Марьяша молодец. Безусловно.

Мы уже почти сотку отмахали от города, а она даже не пискнула. Не упала на коврик, не встала на колени, не стала умолять о спасении. О том, что ей страшно, показала только слезами, да и то...

Я ведь ждал водопад.

А девчонка кремень, чувствуется наша кровь. Пусть ее в ней мало, но все же она громкая, видать. Интересная девочка, ничего не скажешь...

Я еще раз посмотрел на блондинку на заднем сиденье.

Она выпрямилась столбиком, едва машина остановилась посреди моста. Осторожно втянула воздух через заложенный нос и огляделась. Густые черные бровки изломались трагично на высоком чистом лбу.

О, да, моя девочка...

Тут-то мы с тобой и начнем играть. Потому что я не я буду, если не устрою какое-нибудь для себя веселье. Я же уже все, свободен от обязательств рода и сообщества, я вышел из-под контроля. Это последний заказ, а значит, я могу делать, что хочу.

А хочу я ее. Напоследок.

Имею право на каприз, вся жизнь сломана, все правила и устои отправились в задницу.

– Выходи, – я вышел из машины сам и раскрыл заднюю дверь.

– Зачем? – она отпрянула глубже в салон.

– Марианна, не делай мне мозг. Выходи! – я поморщился.

Ну, не люблю я таскать женщин силой. Не мое это, они слушаться должны. Хотя, откуда ей это знать? Она же одиночка. И она не наша все же.

Все сама, все сама.

Я поморщился снова. Сраная жизнь. Что за мир? Ее отец урод. Разве должна женщина оставаться одна, да еще и с ребенком на руках? А если бы я сегодня приехал чуть позже? Она бы одна с дочкой в больницу поехала?

Белокурая голова почти боднула меня в грудак.

Стройная женщина, что сегодня грызла меня в больнице, вышла из машины. Вышла и гордо вскинула голову.

– Значит, здесь, да?

Я улыбнулся уголком рта.

Надо же. А скука испаряется прям на глазах, я смотрю.

– Как тебя зовут? – она смотрела синющими глазами куда-то вглубь души.

Уау...

Шикарно. Да это не женщина, это просто пожар. Такая только взглядом может на кусочки разрезать. По скулам пробежалась легкая судорога от предвкушения.

– Что тебе даст мое имя? – я лениво захлопнул дверь за ней.

– Хочу знать, на кого на небесах пожаловаться.

– Там без тебя доносчиков хватает, – хмыкнул я. – Как видишь, еще живой и очень даже здоровый.

– Как тебя зовут? – упрямо повторила Марианна.

– Бахтияр.

Я сам не ожидал. Почему-то захотелось, чтобы она знала мое имя. Этой чести немногие удостаивались перед смертью, но она...

Да хер знает, захотелось просто сказать!

– Почему отец приказал меня убить?

Глава 5

Ох, зря я это!

Стоило только ляпнуть про настоящего мужика, как кавказец сразу же вспыхнул. Обжег меня взглядом, напрягся.

Мужская рука со щеки сместилась на мою шею. Длинные пальцы легли на кожу, чуть сдавливая. Совсем чуточку перекрыли кислород. Не чтобы задушить, чтобы напугать.

Ой...

Кажется, я зацепила что-то важное, никак там гордость горская взыграла? Я вытянулась в его руках, но взгляд отводить не стала.

Не на ту напал, Бахтияр!

– А ты настоящих мужиков-то встречала, принцесса? - ласково спросил он. - Судя по твоей жизни, в ней были только одни мудаки.

– Да и рядом с тобой как будто не особо что-то изменилось, - я прикусила язык, понимая, что делаю себе самой и Зойке только хуже.

Не груби ему, дурочка!

И так жизнь на ниточке висит! Он же кавказец! Смотри вниз, Марьянка, не возникай, хуже будет. Вспоминай, что там отец про поведение рассказывал.

Он начал поглаживать мою кожу большим пальцем. Медленно, ласково. Нежно, словно он мой любовник, а не палач.

– Показать тебе, каким может быть настоящий горец?

– А у вас это как измеряется, длиной члена или длиной пистолета? – пробурчала я.

Бахтияр вдруг улыбнулся.

Уголки четко очерченных губ дрогнули, выдавая его настроение. И я растерялась, потому что лицо у него стало такое, словно ему мой ответ понравился. Словно весело стало. Словно не он привез меня на этот мост, угрожая убить.

Да что происходит? Может, он, правда, больной на голову?

– А ты дерзкая девочка. Мне нравится.

– Приму за комплимент, - голос у меня резко осип.

Даже говорить было больно, как будто простуда началась неожиданно. Это я что, это я его засмущалась что ли?

Да мы оба больные тогда!

– Тебе страшно, - ласково сказал он, наклоняя голову вбок. Резко привел меня в чувства своими тихими словами. – Очень страшно, моя принцесса, да? За кого ты боишься больше, м? За маленькую дочь или за себя?

Гад! Зачем он так?

Я всхлипнула.

Держаться, даже просто стоять перед ним, сил оставалось все меньше. Ну, неужели в нем нет ничего человеческого? Неужели непонятно?!

Я помнила ощущение Зойкиного тела на руках, его тяжесть. Я помнила о ней все! И понимала прекрасно, что за нее я боюсь больше. Я мать. И раз уж мне выпала такая доля, я буду за нее биться до конца.

Слезы тихо потекли по щекам снова.

– Я же предупреждал, Марьяш, - пальцы Бахтияра сжались на шее сильнее. - Я приказываю, ты делаешь. Я спрашиваю - ты отвечаешь. Ну!

От его рыка я съежилась.

Зажмурилась, выдавливая слезы из глаз еще сильнее.

– За дочь. За дочь! Не трогай ее. Пожалуйста, - меня просто сгибало пополам от слабости и ужаса.

– И на что ты готова пойти ради дочери, м?

– На все, - выдохнула я, не смея поднять взгляд.

Не знаю, на что он намекает, но я действительно была готова сделать все, что угодно, только бы он не тронул мою Зойку. Осознать тот ужас, что мог для нее наступить, если меня не станет, я до сих пор не могла.

Если умру я, что будет с ней?

– На все, - еще раз повторила я. Посмотрела в красивое задумчивое лицо кавказца. - Я сделаю, что хочешь, только забудь о ней. Дай убедиться, что она здорова хотя бы.

– Ты настолько сильно любишь своего ребенка?

Да иди ты к черту!

Меня швыряло из эмоции в эмоцию. Тело колотило крупной дрожью под его рукой. Я боялась его до жути, до обморока. Но не могла себе этого позволить. Я стою за дочь. И даже если мне придется потерять себя рядом с ним...

Я это сделаю.

Ради моей Зои я пойду на все, я не соврала.

Бахтияр смотрел на меня. И еле-еле заметно, почти на грани зрения, я заметила, как у него подергивается щека. Очень легко. Будто слабая судорога подергивала кожу.

Какие смыслы заложены на дне его угольных зрачков, я уже даже не пыталась распознать. Слишком страшно в них смотреть, слишком там много угрозы я видела.

– Люблю...

– Тогда учись себя вести рядом со мной, как положено правильной женщине. Может быть, ты и увидишь, как твоя дочь из больницы выписывается.

– Ты! - я рухнула как подкошенная на колени.

Нет, рухнула бы, если бы Бахтияр меня не подхватил.

Обнял одной рукой, вздернул повыше и прижал к себе. Запрокинул мое лицо кверху, заставил на себя смотреть. Коротким выдохом сдул прядку растрепавшихся волос со щеки.

А я замерла.

Не могла двигаться. Он завораживал. Смотрел безмолвно, читал в моих глазах все, что я о нем думаю.

Черный взгляд спустился к моим губам.

Глава 6. Бахтияр

Я лица ее не видел. Чувствовал в своих руках гибкое женское тело, а перед глазами только муть плавала.

Что за херня?!

Что за «Самый лучший»? Какого хрена, моя маленькая? Ты совсем страх потеряла, что ли?!

Кислорода в легких почему-то не было. Исчез. Оставил за собой только жуткое жгучее ощущение. Как будто все склеилось. Как будто мне вдыхать даже некуда. Только шум крови в голове и злость.

Пальцы на автомате схватились за рукоять ствола за поясом.

И я сжал их усилием воли. Ты уже озвучил условия, Баха. Ты ей их озвучил и она приняла. Ты своим словам хозяин, твою мать, пусти...

Я медленно, по одному, стал расслаблять пальцы.

Вот так, брат. Дыши.

Не опускайся до бестолковой пальбы в воздух, ты же не тупой герой из дебильных боевиков. Каждая твоя пуля всегда находит цель.

Ох, Всевышний...

Воздух медленно, жидкой струйкой стал поступать внутрь.

Чего я вообще так завелся? В конце концов, утром я эту телочку еще даже не видел в реале. Может, это вовсе и не хахаль никакой ей звонит?

От слова «хахаль» в голове снова забили молоточки.

Убью. Нахер. Всех.

Всех уничтожу, кто на нее посмеет посмотреть даже. Это моя добыча, я нашел. Я себе ее оставлю, пока она меня развлекает.

– Кто это, Марианна? – я надавил ей на подбородок снизу. Чтобы даже не посмела отворачиваться. – Кто это, я спрашиваю?

Моя принцесса всхлипнула.

Сама запрокинула голову еще круче, попыталась удержать слезы, но безуспешно. Они потекли по скулам, сорвались тяжелыми каплями с бархатной кожи.

Не хочешь говорить?

Серьезно? Ты настолько отчаянная в стремлении сохранить своих близких от меня? Так это бесполезно, малыш. Я нашел тебя и найду всех тех, кого ты собой пытаешься прикрыть, дурочка.

– Раз, моя принцесса. Два. Не доводи меня, давай.

– Это, – она захлебывалась отчаянием и слезами. – Это мой друг. Бывший!

– Умная девочка, – я от бешенства даже улыбаться не мог. Скалился как зверь. – Вот именно, бывший! Потому что у тебя теперь нет друзей. Нет никаких других мужчин, только я! Ты поняла меня?

Она закивала, вставая в моих руках на носочки.

Вытянулась стрункой, стремясь отстраниться. Но отталкивать не могла себе позволить. Вот и правильно. Потому что я сейчас не готов потерять контакт с ее телом.

Слишком она дурманит.

Слишком живая в моих объятиях. Слишком вся... Для меня.

Я обхватил ее лицо ладонями. Стер большими пальцами влажные дорожки от слез. Заставил ее смотреть на меня, задыхаясь от еще бурлящей в крови злости и от чистой, лучистой синевы ее глаз.

– Никто, принцесса, слышишь? Никто больше рядом с тобой не встанет. Запомни это!

Она слабо вскрикнула, когда я накрыл ее губы своим ртом.

Напряглась всем телом, вонзив мне ногти в грудь через футболку. Попыталась выгнуться, отдалиться хоть как-то. Но я не дал.

Обхватил затылок ладонью, прижимая к себе. Толкнулся языком внутрь жаркого рта.

Моя будешь!

Марианна как будто услышала эти слова.

Расслабилась, обмякла в моих руках. И сопротивляться перестала. Не отвечала мне, но и не противилась. Отдала весь свой вкус, став податливой и мягкой. А мне было мало!

Хотелось кусать ее губы.

Рычать от жадности, давить языком, щекотать нёбо. Вырвать из высокой груди, что я прижал к себе, хотя бы один стон. Хотя бы какую-то реакцию!

Но она молчала.

Заставляла меня с ума сходить, набрасываться еще сильнее, еще жестче. Кто ты, твою мать, женщина? Почему ты реагируешь на все не так, как я предполагаю? Нахрен мне мозги выносишь собой и своими словами!

– Пусти-и, – слабо застонала она, упираясь ладонями в плечи.

Я отстранился.

Просто чтобы дать ей и себе немного воздуха. Но не отпустил. Втиснул в себя еще крепче. Ты же чувствуешь меня, да? Чувствуешь, как я тебя хочу?

Сразу захотел. С самого первого твоего взгляда.

Беспомощного, жалобного. Просящего.

Я обхватил подбородок своей принцессы, всмотрелся в дно синих зрачков. Ну? Где этот страх? Где мольба о помощи? Ты же именно об этом меня в подъезде попросила. Если б не тот взгляд...

Лежать бы тебе в том подъезде или на пороге своей квартиры.

Но все скатилось к херам. Дочь тебя спасла, моя принцесса. Я детей не трогаю, это моя дань своему потерянному детству. У меня его отобрали, а я так не могу. Но вот ты...

Тебя я заберу.

Потому что так хочу. Потому что уже не могу иначе, по ходу. Крышу рвет нахер рядом с тобой.

Я не выполнил заказ. Впервые в жизни!

Глава 7

– Нет, – мужская рука резко появилась из-за плеча и захлопнула перед моим лицом дверь машины.

Я судорожно сглотнула, не в состоянии отвести взгляда от его запястья.

По-мужски широкое, покрытое короткими черными волосками почти до начала мизинца. Между костяшек пальцев пробегали крупные голубые вены, терялись среди мощных сухожилий. Смуглая кожа. Она даже на вид казалось жесткой, как он весь сам.

Красивая рука сильного мужчины.

– Садись вперед! – его дыхание коснулось моих волос. Запустило очередной табун мурашек по спине.

Я вздрогнула, но послушно шагнула к передней двери джипа.

Что угодно, лишь бы только он меня больше не пугал. Лишь бы только его рык не слышать. Тихий, но раскатистый. Как будто его злость прямо в горле живет.

Бахтияр сорвал машину с места с пробуксовкой.

Ехал, не смотря в мою сторону. Курил в открытое окно. Вообще делал вид, будто меня в машине нет. И меня это жутко радовало.

У меня появилось время немножко прийти в себя, собрать растрепанные нервы в пучок.

Самое страшное закончилось. Наверное. Очень хочется на это надеяться, по крайней мере.

Бахтияр пообещал, что я увижу свою Зойку. Я неслышно усмехнулась. Сейчас о большем даже мечтать не приходится. А вот то, что мне удалось соврать Бахтияру... Даже не знаю. Не представляю, что будет, когда он узнает правду о том, кто мне звонил.

Но рассказывать было слишком рискованно. Я цеплялась за то, что он изменил свое решение. Изо всех сил цеплялась! Рисковать нельзя. Я дышу, только потому, что он передумал.

Веки жутко пекло от слез.

Я закрыла глаза и понемногу стала расслабляться на сиденье.

Наверное, это даже хорошо, что он выкинул мой телефон. Так больше надежды, что я смогу сохранить свою тайну. Лишь бы только Сашка не примчался узнавать, все ли со мной в порядке.

Сводный брат был на три года меня старше и жил на другом конце Москвы.

А главное – служил в ОМОНе. И я понимала, что узнай об этом Бахтияр, у нас у всех могут быть проблемы. Лучше молчать. Я обхватила горящий лоб ладонями. Спасибо, папочка! Если все правда и ты уже мертв, то говорить о тебе плохо нельзя.

Но...

Спасибо, в общем. Я что-нибудь придумаю.

Я подставила лицо под обдув автомобиля. Хорошо... Кондиционер охлаждал покрасневшую кожу, помогая разгребать горы мыслей. Бахтияр покосился на меня и молча прибавил силу потока.

Смотреть на него я не стала.

И благодарить тоже.

Не смогла, не шли слова с языка. Слишком он меня испугал. И вот такая мимолетная забота никак смягчающим обстоятельством для него быть не могла.

– Да? – я дернулась, но увидела возле уха кавказца телефон и выдохнула. Он говорит не со мной. – Да, это я. Понял. Делайте все, что нужно. О расходах беспокоиться не стоит.

От звука его голоса у меня зазудели ладошки.

Вот же черт, Марьяш, ты так скоро до нервного тика докатишься точно.

Надо как-то заставить себя успокаиваться. Как я к дочке пойду в больницу? Там ее успокаивать надо будет, а я сама в раздрае.

Думать о дочке было приятно.

Погрузившись в это полностью, я даже забыла о том, с кем я еду. Куда он меня везет, я тем более не знала. Поэтому просто полулежала на сиденье, закрыв глаза. Почти задремала. Пока не ощутила прикосновение сильных пальцев на своем предплечье.

– Просыпайся. Приехали.

Я встрепенулась.

Куда?

Джип уперся в деревянные ворота частного дома почти впритык. Это что? Это мы где? Разве мы не в Москву ехали обратно?

– Выходи, принцесса. Не заставляй тебя вытаскивать силой, – захлопнулась за Бахтияром водительская дверь.

И я взялась за ручку на своей двери.

Что бы то ни было, я все вытерплю. Мне надо увидеть дочь.

– Заходи, – он распахнул скрипучую калитку.

Нет. Это как-то неправильно.

Не вяжется.

Передо мной был деревянный домик. Почти дачный, покрашенный зеленой краской. Узенькие, потемневшие от времени ставни висели криво. Их точно никто давно не закрывал, вообще будто не касался!

– Это что? – я обернулась на шедшего позади Бахтияра.

– Дворец ждала? – он издевательски улыбнулся.

– Нет, но, – я растерялась от его подколки. Я ведь ничего такого не просила! – Просто этот дом и ты...

– Что – я?

– Твоя машина, – я повернулась к нему, останавливаясь. – Твои часы. Твоя обувь, в конце концов!

Бахтияр, как и я, посмотрел на свои туфли.

И по его лицу четко было понятно, что непонятно, в общем-то, ничего.

– Ты не соответствуешь этому дому, – пояснила я. – Точнее, он тебе. Такой, как ты, должен жить в шикарном коттедже, наверное. Или в элитном доме на самом высоком этаже.

Глава 8

Я глотала слезы, поливая себя еле теплой водой.

Я справлюсь!

Не знаю, как, но я обязана это сделать. Стерпеть все его издевательства. Я ведь поняла, что он специально. На стене дома, куда Бахтияр меня притащил, прямо над изголовьем кровати на старом советском ковре красовалась огромная пентаграмма. Со шкурками каких-то животных по углам.

Не хочу думать, откуда там эта дрянь!

Может быть, в этой деревне какие-то сатанисты шалили или еще кто. От темных пятен на выщербленном деревянном полу меня вообще затошнило. Это же не кровь? Или кровь?

Что здесь происходило? Где он заставляет меня находиться, Боже мой...

А потом его унизительное приказание:

– Пойди, освежись. Вода в летнем душе теплая. Не люблю грязных женщин.

И вот я стою, натираю себя мыльными ладошками и плачу о той Марианне, которая всегда решала все сама. Сама всегда была себе хозяйкой. А сейчас я в плену страшного кавказца и не дернуться мне никуда. Я неизвестно где. Кто тут живет? Прямо вот в двадцати метрах, за забором, кто? Страшно...

Я заложник.

Моя дочь заложник.

Я неловко стерла со щеки слезы мыльной ладонью. Ничего. Еще поборемся. Надо просто успокоиться и подумать. Найти какие-то способы, найти варианты освобождения.

Но их нет!

Сознание нашептывало мне это, вызывая новые потоки слез.

От Бахтияра не спрятаться. Он нашел меня в огромном городе. Я знала, что отец никогда не хотел признавать меня официально. Не зря оставил маму беременной. Не просто так. Никаких упоминаний в документах о нашем родстве не было. Но откуда-то обо мне узнали.

Узнали о Зойке.

Не удивлюсь, если все это дело рук именно Бахтияра. Он не человек, он просто дьявол какой-то! Неудивительно, отчего нарисованная чем-то черным пентаграмма на стене его совершенно не пугала.

А вот меня до трясучки!

И он тоже!

Прохладный вечерний ветерок тихо-тихо засвистел в щелях между досками летнего душа. И мокрая от воды кожа сразу же стала гусиной. Ох, мама... Надо поскорее домываться и выбираться отсюда.

Если я заболею, к Зойке могут в больнице не пустить.

А оно мне надо?

Я активнее стала наглаживать себя ладонями. Пока не замерла, услышав поблизости шаги. Нет... Не надо, прошу...

Дверца летнего душа раскрылась рывком.

Я сдернула с гвоздика свою же футболку, судорожно ей прикрываясь.

– Закрой дверь! – посмотрела на Бахтияра испуганным злобным волчонком.

Он не ответил.

И дверь не закрыл.

Стоял, смотрел на меня молча. А потом протянул руку. Зацепил мою футболку и преодолевая мое сопротивление, потянул на себя. Забрал.

Я отвернула голову, прикрываясь руками.

Боже, как стыдно!

Никогда я себе такого не позволяла! Никогда не оголялась перед мужчиной на свету. Но сейчас у меня нет никакого права голоса. Я ему поклялась подчиняться. Боже, почему я такая дура?

Почему я не умею хитрить и выворачиваться?!

Я запрокинула голову, посмотрела на серый сумеречный прямоугольник неба в летнем душе. Если с рождения не заложено, то, наверное, никогда не научиться. Буду страдать. Уже начала!

– Ты красивая, – хрипловато известил меня Бахтияр.

И что?

Мне поблагодарить тебя за комплимент?

Его ладони легли на мою талию. Бахтияр вступил в тесную кабинку душа, заполнив своим большим телом все ее пространство. И я склонила голову перед ним.

Не потому что я вся такая покорная.

Потому что он подавлял. Никогда раньше я такого не ощущала рядом с мужчиной. Он был силой. Живым воплощением мужской природы.

Горячие ладони двинулись по моему телу вверх.

Сжимали меня, вспахивая кожу.

Втирали в нее, озябшую, капли остывшей воды. Согревали, растирая. Заставляли меня внимательно прислушиваться к своим ощущениям. Отчего-то в душе не возникло ни единой мысли, что была бы против. Я прислушивалась. Сама изучала, как отзывается на его прикосновения мое тело.

Хотела злиться, ждала возмущения.

Но его почему-то не было. Только жар на щеках до покалывания.

Шумный выдох вырвался самостоятельно, когда его ладони легли на мою грудь.

Уместили всю привычную тяжесть, едва приподнимая. От давления пальцев на горошины сосков захотелось закрыть глаза. Это безумие какое-то... Это неправильно...

Но остановить его я была не в состоянии.

Я не могу просто. Не имею права.

Мозг кричал, что это насилие и что это неправильно. Но что я могла? Бахтияру плевать на все. Я ему принадлежу уже. И мое тело ему отзывается. Как никогда раньше. Никому...

Глава 9

Я замоталась в полотенце, прикрылась максимально.

Хорошо хоть его мне из машины достал Бахтияр. Из своей дорожной сумки, я видела. Выскочила за ним на крыльцо сразу же. В дряхлом домишке находиться даже одну минутку было невыносимо.

А теперь приходится к нему туда идти.

Он ведь приказал...

Я сжала пальцы, не в силах взяться за ручку. Застыла так на крыльце. Прикрыла веки, чтобы собраться с духом. Давай, Марьяш. Давай! Страшно, да. Место отвратительное. Но другого ждать глупо, он ведь наемный убийца, его, наверное, разыскивают.

Так что нет ничего удивительного в том, что он притащил тебя сюда.

Не паспортом же ему светить в отелях, в самом деле.

А завтра... Меня затрясло еще больше. И от холода, и от страха, и от предвкушения одновременно. Завтра я увижу дочь! Я тут же нахмурилась. Если только...

Если только заслужу эту встречу.

Я решительно взялась за ручку. Нечего думать. Ради Зои я на коленях перед ним ползать буду. Это мой материнский долг перед ней – быть рядом.

Бахтияр лежал на старенькой кровати прямо в одежде и обуви. Но я смотрела не на него. На стену над кроватью. На ней не было ничего.

Ни ковра.

Ни пентаграммы.

Только светлый большой прямоугольник остался. Побелка под ковром была чище, чем на всех остальных стенах. Он снял эту гадость...

Я растерянно огляделась вокруг.

Снял и выбросил? Ковра в домике нигде не было. И даже воздух стал свежее. Он что, проветривал тут, пока я в душе была?

Мне захотелось заплакать.

Я медленно вдохнула через нос. Нет, не надо. Не буду. Его мои слезы злят.

– Спасибо, что, – я запнулась, наткнувшись на его задумчивый взгляд. – Что убрал... это.

Кавказец отбросил телефон. Дорогой аппарат мягко упал на покрывало, дисплей погас. А мужчина сел, опустив ноги на пол.

– Подойди.

Я медленно ступила ближе. Мокрые от ног кроссовки противно скрипнули, прилепившись к коже. Но выбирать не из чего. Условия хуже, чем походные. Да и до одежды ли?

Меня тут вот сейчас...

Бахтияр обхватил мои бедра руками и резко подвинул к себе ближе. Поставил меня между своих коленей и ладони убрал. В груди стучало все быстрее и быстрее. Я упрямо смотрела над его головой в затекающее сумерками окно. Не могу я на него смотреть. Слишком страшно видеть жаркую похоть в его глазах.

Я сжала крепко губы, держа эмоции.

Когда мужская ладонь коснулась ноги и медленно поползла по бедру вверх, я только зубы сцепила покрепче. Вытерплю. Не девственница давно. Больше всего меня пугает собственная реакция на его прикосновения. Какая-то она ненормальная в душе была.

Может, это от стресса?

Бахтияр сжал мое бедро пальцами, а потом резко дернул полотенце вниз. Пушистая махровая ткань сразу же раскрутилась с меня и слетела.

И я осталась перед злым кавказцем в одном белье.

Но сама себя похвалила. Не вскрикнула. Не взвизгнула. Покачнулась только, но он меня сразу же придержал. Как будто помочь хотел. Я затравленно глянула на него.

Бахтияр вдруг поднялся одним движением.

Гладко и с силой, распрямился как пружина. Я качнулась назад, чтобы отступить, но он не позволил. Удержал меня возле себя.

Миллиметры...

Миллиметры жаркого пространства между нами. Они били по нервам, превращали их в искрящиеся нити, что связывали нас обоих. Мне бы бояться, а я задыхалась от этого ощущения.

Не должно так быть, не должно. Неправильно.

– Сними, – он показал взглядом на бюстгальтер.

Я завела руки на спину. Подцепила крючки и расстегнула. А вот дальше... Психологически остаться перед ним снова совсем голой было тяжело. Но Бахтияр не торопил.

Смотрел.

Наблюдал. В черных глазах мерцали огонечки, но что они выражают, я понять не могла. Опустила голову, чтобы не смотреть. Вдохнула, как смогла тише, чтоб волнение свое не выдать. Грызанула сама себя за щеку изнутри.

И дернула легонько плечами.

Он ведь бесконечно ждать не будет. А окрика я не выдержу. Сорвусь на слезы опять.

Бахтияр задышал. Шумно, мощно. Широкие ладони опустились мне на грудь. Снова сдавили ее, прижали вздыбленные от холода и переживаний соски. Размяли их, вдавили как пуговки в плоть.

А я прикрыла веки.

Почему он такой горячий?

Кожа от его прикосновений начинала гореть. Почти физически я ощущала, что так, где он меня трогал, становится резко жарче. Кровь приливала, заставляла меня разогреваться против воли.

– Это, – Бахтияр коснулся тонкой резинки трусиков, мягко втолкнул под нее пальцы, отстраняя ткань от тела. – Тоже сними, принцесса.

Я закусила губу и всхлипнула-таки.

Глава 10. Бахтияр

Хм...

Я не мог до конца разобраться, что эта женщина во мне пробуждает.

С одной стороны, она моя цель. Какая нахер разница, что там в тебе вызывает цель? Она цель! Бездушный объект для выстрела. Пару дней подготовки и сухой щелчок курка. Привычный толчок приклада в плечо, если работаешь с винтовкой.

Или легкое сокращение сухожилий в запястье, если в руке пистолет.

Но моя последняя цель не была отработана. Она сейчас стояла передо мной и упрямо отводила взгляд. И нагло врала! В глаза врала мне.

Охренеть. Я таких бесстрашных еще и не встречал ведь.

Ах, да... Она ведь не знает, кто я.

На языке появился вкус железа.

Настоящая дочь своего отца, ничего не скажешь. Упирается до последнего, хранит себя и дочь всеми способами. Уважение, вот что она вызывает точно.

Это как минимум.

А как максимум – дикое желание разложить ее прям на этой дрянной постели и взять. Овладеть. Сломать. Покорить себе уже до конца, чтобы вообще головы поднять не могла. Проблема только в одном...

Так уже не интересно, по ходу.

Сломанные игрушки никогда меня не привлекали. Хотя она упорно провоцирует на это. Хочешь поиграть, девочка? Будем играть.

Баха сегодня добрый.

Я ухватил ее за плечо. Один рывок в развороте и она, дико вскрикнув от неожиданности, упала под меня на кровать. Взметнулись светлые волосы, разлетелись по старому покрывалу веером. Матрас спружинил со скрипом, принимая наши тела. Я перехватил женские запястья, разводя ее ручки над головой, прижал их своими.

Сам сморгнул, потому что обалдел от увиденного. Ммм, принцесса...

Как твои холмы качаются...

Захотелось сглотнуть от повышенного слюноотделения. Ну, все. Без вариантов. Я же сам себя уважать перестану, если тебя не попробую. Хочу посмотреть, как они будут колыхаться, когда ты на мне скакать будешь. Там, наверное, голова закружится точно. Поломка вестибулярного аппарата в башке будет обеспечена.

Я ухмыльнулся, предвкушая.

Штаны стали ужас, какими тесными.

Я готов уже, да.

А вот Марианна зажмурилась. Запрокинула голову вверх и в сторону, сцепила зубы, что аж на скулах комки мышц вспухли. И ведь молчит! Бесит меня этим еще больше. А кричать кто будет?

Умолять? Просить не трогать? Взывать к странной штуке под названием «совесть», м?

Нет? Настолько гордая, да?

– Смотри на меня! – голос срывался на хрип, даже когда я ей приказывал.

Марианна почти зарычала.

Длинная женская шейка вытянулась, выгнулась, проступили тонкие мышцы под светлой кожей. Но она послушалась. Повернула голову, посмотрела удивительно зелеными глазами на меня.

Ни злости.

Ни страха.

Только упрямство.

Такое отчаянное, что даже в грудаке где-то стало глухо и пусто. Она себя ведет как я. На меня давили похуже. Но я выстоял только потому, что вот так же упрямился. Ради себя самого.

А она защищает дочь.

Даже не себя, ребенка. Отметка уважения по моей внутренней шкале подросла многократно за одну секунду. Хор-роша... Пусть полукровка, но достойная.

Но моих желаний это не отменяет.

Я ищу только одного - развлечений. Лекарства от скуки, чтоб перебеситься, примириться с новой жизнью. Так что из ее достоинств меня больше привлекают грудь пышная и бедра охеренные.

Я склонился над ней.

Провел носом по скуле, вдыхая чистый свежий запах ее кожи. Играть, так играть. Я тебя так раздраконю, что ты сама наплюешь на все.

– Не смей, – грудь Марианны вздрагивала.

Резкие вдохи она контролировать не могла. Дышала, как получается, то задерживаясь, то хватала воздух большими глотками. А у меня член наружу рвался как бешеный от ее вида.

Ладони сами накрыли аппетитные полушария.

Ммм...

Как раз мой размерчик.

– Не смей, – она попыталась дернуться подо мной. – Неужели тебе самому не противно будет? Я же говорю, что мне нельзя!

– У тебя на теле много мест, которые меня смогут удовлетворить, принцесса. Не проблема.

Она под моим насмешливым взглядом вспыхнула.

Вздрогнула от перспектив, которые нарисовались в светлой голове. О, да, моя врунишка, предвкушай! Или сдавайся и признай, что соврала.

Иначе я тебя крутить буду всячески. Трахаться я привык много и по-разному. У тебя нет шанса не капитулировать, попку ты мне давать добровольно вряд ли захочешь, верно, ведь? И сосать сразу тоже вряд ли бросишься, чтоб сбить мой аппетит.

Я сжал пальцы сильнее.

Бархатистая. Плотная, упругая кожа. Крупные соски царапали меня, заставляли пробегать по нервам острые искорки удовольствия сразу в мозг. Я склонился еще ниже. Прижался губами к дрожащей коже, коснулся ее языком.