Кибер - реликт

Часть 1. Слепое погружение. Глава 1

Космический корабль, похожий на усеченный приплюснутый конус, двигался на малой тяге. Дюзы двигателей светились ослепительно-белым, выбрасывая короткую струю плазмы.

Опасная зона каменных обломков практически осталась за кормой.

Олег Тумановский позволил себе расслабиться – отстегнул страховочный ремень и потянулся за банкой энергетического напитка, стоявшей на краю дугообразного пульта.

Заполошная трель сигнала тревоги оказалась настолько неожиданной, что он едва не слетел с кресла.

Корабль содрогнулся от сильного удара. Рев аварийной сирены оглушил. На пульте управления тревожным алым цветом расцвели сигналы полученных повреждений.

Олег почувствовал, как тело наливается невидимым свинцом. Корабль ушел в медленное неконтролируемое вращение и перегрузка, в результате сил Кориолиса, проявилась немедленно.

К горлу подкатил ком - Тумановский с трудом подавил тошнотворный позыв.

- Попадание в зону двигательных секций! Пробой внешней изоляции!

- хорошо смодулированный голос бортовой киберсистемы резанул слух.

Тумановский впился взглядом в голографический экран, на котором вспыхнула схема космического корабля. Поврежденные сектора подсветились красным контуром.

Ругательство сорвалось само собой.

- Повреждение контура пробоя метрики пространства! Самопроизвольная активация!

Олег замер, чувствуя, как неприятный холодок пробежал между лопаток. Во рту мгновенно пересохло; лицо покрылось холодной, липкой испариной.

Слепое погружение в подпространство – что может быть страшнее? Прыжок без заданных координат и, соответственно, такое же всплытие. И только Бог мог знать, на сколько миллионов парсек тебя занесет от точки погружения – в темные, неизведанные сектора пространства.

Олег на мгновение малодушно зажмурился, не желая осознавать, что подобное происходит именно с ним. Память услужливо подкинула из глубин истории, рассказанные пилотами в баре космопорта, и к которым он относился со снисходительной усмешкой как к своеобразному профессиональному фольклору. Злая игра фортуны – теперь ему представилась великолепная возможность проверить легенды на практике. Тумановский прекрасно помнил, что количество космических судов, пропавших без вести в результате слепых погружений, исчислялось сотнями. Вернулись единицы. И то по превеликой удаче

Олег шумно выдохнул, невидимая плита перегрузки исчезла. Корабль окутался бледно-голубым энергетическим контуром и стал терять очертания, словно бы тая в пространстве.

Тумановский замер в кресле пилот-ложемента, стиснув зубы и сжав кулаки, пытаясь подавить предательскую дрожь страха.

В узких проемах обзорных триплексов серебряное сияние далеких звезд сменилось белесыми росчерками доплеровских полос. Мгновение - и за двойным бронестеклом воцарилась чернильная тьма.

Корабль ушел в подпространство – странную, до конца не изведанную область космоса. Существование подобной аномалии было открыто еще в конце двадцатого века, ее назвали «кротовой норой». Перемещение по ней давало принципиально новый способ освоения галактики. Тысячи световых лет, на преодоление которых в трехмерном космосе не хватит и человеческой жизни, в «кротовой норе» пролетали за мгновение. За прошедшие сотни лет космической эры, человечество изобрело контур пробоя метрики пространства, положив, таким образом, начало великой экспансии человеческой цивилизации в глубины Вселенной. Сотни транспортов уходили исследовать неизвестные области галактики, неся семя разумной жизни. Некоторые впоследствии выходили на связь с прародиной, создавая колонии на пригодных к обитанию планетах. Но еще больше пропадали без следа. И Олега сейчас ждала именно такая участь, он прекрасно понимал это. Но надеялся, непонятно на что. Надеялся, что ему повезет, хоть немного…

Огни на пульте управления погасли. Приборы навигации трехмерного космоса здесь не работали. Светился лишь один небольшой экран – сигнализатор работы контура. Тумановский не отрывал от него взгляда. Он ничего не мог поделать, при аварийном погружении управлять работой контура пробоя метрики пространства невозможно. Оставалось только ждать, когда поврежденный агрегат откажет окончательно, и тогда подпространство вытолкнет инородное тело в трехмерный континуум.

Индикатор погас через несколько минут. Олег невольно напрягся, вцепившись в поручни кресла.

Всплытие…

Куда занесет его злодейка – фортуна?

В чистое, безопасное пространство или рядом со звездой-гигантом, где он сгорит короткой, яркой вспышкой в долю секунды?

Корабль ощутимо тряхнуло. Пульт управления расцвел огоньками заработавших приборов, тревожная трель аларм-процессора резанула слух.

Из скрытых динамиков донесся рев ветра.

Олег даже не успел толком испугаться – перегрузка навалилась невидимой чудовищной плитой. Коротко скрипнул ложемент противоперегрузочного каркаса пилотского кресла, принимая на себя возросший вес.

В глазах помутилось, но Тумановский успел бросить взгляд в обзорный триплекс. От открывшейся картины стало еще хуже.

За бронестеклом клубились белесые кучевые облака. Неконтролируемое всплытие выбросило его в атмосферу неизвестной планеты. Фортуна решила поставить жирную точку, усмехнувшись напоследок желотозубым оскалом старухи-смерти.

Олегу захотелось завыть от отчаяния, но даже на это сил не было.

Жить ему оставалось от силы пару минут. Захваченный силами гравитации космический корабль стремительно ринулся к поверхности.

Тумановский неимоверным усилием дотянулся до пульта – казалось, рука весит не меньше тонны. С трудом откинув прозрачный предохранительный колпак, он утопил клавишу.

На голографическом экране тут же вспыхнула надпись: «Активация программы аварийной посадки!»

Глава 2

Какое-то время Олег лежал неподвижно, с трудом осознавая смысл фразы – ему все же удалось вырваться живым из немыслимой передряги. А если учесть то, что неконтролируемое всплытие вышвырнуло его прямиком в атмосферу планеты – так вообще невообразимо…

Тумановский коснулся сенсора; кресло пилот-ложемента приняло рабочее положение – до этого бортовая киберсистема разместила его под определенным углом в противоперегрузочном каркасе, стараясь минимизировать воздействие перегрузки.

Олег чувствовал себя плохо. В мышцах поселилась тупая боль;сказывались последствия резких перегрузок.

Ужасно хотелось пить. Отыскав банку энергетика, он опорожнил ее почти наполовину.

Куда его занесло? Что это за мир?

Вопросы множились с каждой минутой.

Тумановский почему-то был уверен – его закинуло далеко от обитаемых секторов Космоса.

Очень далеко.

Туда, где не то чтобы не ступала нога человека, а даже не появлялся автоматический зонд-картограф.

От таких мыслей становилось противно до тошноты. Злодейка-судьба сыграла с ним коварную шутку – не убила сразу, а предоставила возможность насладиться муками медленной смерти. Смерти не физической, ресурсов корабля хватит надолго. Быстрее он сойдет с ума от тоски и одиночества, глядя на унылый пейзаж за бронестеклом смотрового триплекса. Тогда уж лучше поднять корабль на низкую орбиту и открыть шлюз – взрывная декомпрессия убьет сразу…

Олег тряхнул головой, стараясь прогнать мрачные, давящие мысли.

Он жив – и это главное!

Корабль не сгорел в атмосфере, не разбился о скалы – и это огромный плюс.

Бросив взгляд на раскладку сенсорной клавиатуры, Тумановский набрал команду.

В потемневшей от жара броне корабля открылись пусковые порты. С легкими хлопками сработали пиропатроны. В высь, оставляя белесые следы, ушли два атмосферных зонда.

Через минуту киберсистема установила устойчивый канал телеметрии с запущенными аппаратами, и начала обработку поступающих данных.

Олег не смотрел на экран, медленно смакуя остатки энергетического напитка – бортовой «комп» даст знать, когда информационная сводка будет готова. Зонды, планируя в нижних слоях атмосферы, соберут все необходимые данные: температуру, давление, состав атмосферы, распределение газовых потоков и многое другое.

Тумановский усмехнулся краешком губ.

Этот корабль он приобрел год назад – рейдер дальнего следования класса «фомальгаут-омикрон», вложив в него все многолетние сбережения. Что заставило его потратиться на максимальную комплектацию космического судна, Олег и сам не понял. В интуицию он никогда не верил, но сейчас… Именно этот поступок в данный момент определял многое и самое главное – сумеет ли он выжить на незнакомой планете или нет.

Тумановский планировал заняться бизнесом – доставкой грузов в некоторые, не слишком отдаленные, колонии. Для этого подошел бы любой корабль с мощным контуром пробоя метрики пространства. Однако, просматривая файлы образцов продукции одной из частных фирм – производителей космических судов, он невольно задержал взгляд на этом корабле.

"Фомальгаут-омикрон" стоил своих денег, хотя и весьма не малых. Многослойная композитная броня, надежно защищала от всех видов проникающего излучения. Мощные планетарные двигатели, контур пробоя метрики последнего поколения. Реактор повышенной надежности мог обеспечить корабль энергией на сорок лет. Бортовая киберсистема имела функцию самообучения. Комфортные условия для экипажа – эргономичные пилотские кресла в противоперегрузочных подвесах, система жизнеобеспечения высшего уровня. При известной доле экономии, ресурсов – воздуха, воды и пищи - могло хватить как минимум на три-четыре года. Но больше всего Олега поразила камера медицинской диагностики, сопряженная с киберсистемой корабля. В чрезвычайной ситуации она могла выступить в роли криогенной камеры – смертельно раненному пилоту нужно было лишь добраться до нее и коснуться единственного сенсора. Отданная команда обладала наивысшим приоритетом. все ранее полученные директивы немедленно отменялись, и корабль совершал подпространственный прыжок по координатам планеты приписки. Затем автоматически включался аварийный маяк, транслируя в пространство универсальный сигнал бедствия. Раненный пилот при этом погружался в низкотемпературный сон, в котором мог находиться сколь угодно долго, до прибытия помощи.

Порадовало и техническое оснащение: скафандры трех типов, от самого легкого до бронированного, для работы в агрессивной среде. В техническом трюме имелось два ремонтных серва, способных выполнять широкий спектр работ. Имелся даже небольшой вездеход на водородном двигателе, Тумановский искренне поразился этому факту. Внедорожник, по его мнению, являлся абсолютно ненужным атрибутом, и фирма-изготовитель просто хотела «срубить» побольше денег.

Однако, сейчас Олег лишь порадовался за самого себя за то, что не стал долго раздумывать и приобрел понравившийся корабль. Потраченные деньги на данный момент определяли вероятность его выживания. Что бы он делал сейчас, если бы тогда решил сэкономить и приобрел бы списанное, устаревшее судно? Наверное, сразу бы сгорел в атмосфере…

Тонко пискнул сигнал, киберсистема выдала на экран информационную сводку.

Олег пробежал взглядом строки.

Удивлению не было предела. Ему не просто повезло – ему повезло невероятно!

Планета не идентифицировалась ни по одному каталогу. Слепое всплытие действительно закинуло его в невообразимые звездные дали. Но суть была в другом – планета лишь ненамного отличалась от земного эталона.

Тумановский еще раз перечитал сухие, лаконичные строки. Состав атмосферы отличался от земной на незначительную величину, имел практически тот же состав. Олег невольно провел аналогию. Получалось, что нечто подобное можно было получить, забравшись на старушке-Земле высоко в горы, где разряженный, бедный кислородом воздух. Опасных для здоровья веществ атмосферные зонды не обнаружили, но свободное дыхание в любом случае было невозможно из-за опасности неизвестных экзовирусов. Обнаружить их не было никакой возможности, для этого нужна целая лаборатория. Но была еще одна причина носить скафандр.

Глава 3

Тонко пискнул сигнал – очередная информационная сводка по результатам поступивших от метеозондов данных. Олег, глубоко задумавшийся, бросил на голографический экран короткий взгляд и тут же вздрогнул.

То, о чем гласила короткая надпись, было сродни ударом по лбу: «Обнаружен объект неприродного происхождения!».

Олег уставился на короткую надпись на экране с таким видом, словно это была бомба с часовым механизмом. Затем, подобравшись в кресле, наклонился вперед, словно пытаясь удостовериться в том, что глаза его не обманывают.

Искусственный объект?

Здесь, на краю Вселенной?

«Идет обработка поступившего видеоряда».

Киберсистема не могла ошибаться по определению. Эта простая истина сейчас радовала и даже пугала.

Тумановский заерзал в кресле от нетерпения.

В вогнутом, бледно-голубом пространстве экрана, вспыхнуло изображение.

Метеозонд, проведя позиционирование относительно магнитных полюсов планеты, планировал на высоте полутора километров, ведя панорамную съемку.

Выжженная жгучим солнцем равнина раскинулась безбрежным простором – серо-коричневая, изломанная темными полосами глубоких каньонов. Лишь редкие пятна скудной, зеленовато-синей растительности разбавляли унылый пустынный пейзаж своеобразными очагами-оазисами.

С севера равнину ограничивали горы. Изломанные, каменистые уступы взметнулись в раскаленные небеса. Дрожащее марево горячего воздуха скрадывало очертания, делая контуры гор зыбким, нереальным видением.

Огромный слой каменной осыпи укрывал основание, сбегая к равнине пологими холмами.

Ракурс съемки изменился, высокоточная видеокамера ухватила картинку, метеозонд отработал микродвигателями, выбирая оптимальное положение.

Олег нервно сглотнул, не смея оторвать взгляда от экрана. Он с трудом верил в то, что видит.

Космический корабль – огромный, неимоверно древний, разбитый и скореженный – наполовину зарылся в каменистую осыпь.

Прошедшая бездна времени не смогла полностью скрыть следов ужасной катастрофы. Глубокие борозды в грунте, отмечавшие длинный путь аварийной посадки, оплыли за прошедшие столетия; вездесущий ветер чужой планеты сгладил рельеф, не сумев, однако, затянуть, страшную рану.

Тонны вывороченной в стороны почвы застыли волнами холмов. Корабль погасил скорость, ударившись в каменистую насыпь, и застыв изломанной конструкцией. Страшный удар вызвал горный обвал. Десятки тонн породы укрыли комического пришельца, словно бы сердобольная природа решила убрать с глаз свидетельства страшной катастрофы.

За прошедшие века обломки камней покрылись слоем песка и пыли, потеряв острую угловатость форм. В некоторых местах поселилась скудная растительность, оплетя ползучими побегами выступающие из-под наслоений камни.

Лишь огромные дюзы космического корабля выступали из-под наносов почвы правильными окружностями. Даже сейчас на них еще была заметна темная корка окалины от бушевавшей плазмы реактивного потока.

Олег с трудом сглотнул; во рту пересохло от волнения.

Это мог быть только один космический корабль – древний колониальный транспорт. Сейчас Тумановский усиленно пытался вспомнить все, что он знал об освоении дальнего Космоса, собрать воедино крупицы весьма скудных знаний. Получалось плохо. Олег никогда не интересовался историей, предпочитая жить днем сегодняшним.

Он сокрушенно покачал головой – поговорка «никакая информация не может быть лишней» сейчас оправдывала себя в полной мере. Злодейка-судьба продолжала играть с ним и ехидно ухмыляться.

В памяти невольно всплыл случай. Вскоре после покупки корабля, знакомый хакер предложил на продажу информационные массивы. Любые, на выбор. И цена была вполне приемлемой. Олег тогда махнул рукой – зачем ему платить за какие-то данные, когда все что угодно можно найти сети Интерпланет, объединяющие все обжитые спутники и обитаемые базы Солнечной системы?

И вот, пожалуйста, как на зло – он на задворках Вселенной и любая информация сейчас на вес золота.

Олег потер руками лицо, собираясь с мыслями.

Первые колониальные транспорты начали уходить из Солнечной системы девятьсот лет назад – в конце далекого двадцать первого века. Примитивный контур пробоя метрики пространства и отсутствие в те времена такого понятия как «навигация подпространства» делала пассажиров корабля заложниками случая. Сколько их сгинуло на просторах Галактики – и не счесть… Каждый транспорт мог нести в себе от несколько десятков тысяч колонистов, погруженных в состояние криогенного сна. Земля, задыхавшаяся от перенаселения и истощения ресурсов, выбрасывала в неизвестность по нескольку десятков транспортов в год. И лишь единицы, по прошествии многих лет, смогли выйти на связь с прародиной человечества.

Сейчас же Олег мог наблюдать горький итог одной из таких отчаянных попыток – разбитый транспортник на безвестной планете. На мгновение он попытался представить, что стало с пассажирами – тысячи мертвых тел в металлических саркофагах криогенных камер. Они умерли, не проснувшись…

Однако, не смотря на трагичность ситуации, это повышало его шанс выбраться с планеты.

Колониальный транспорт оснащался всем необходимым для постройки колонии на подходящей для жизни планете – разнообразная техника, запасы ресурсов на первое время, оружие, материалы и аппаратура.

Конечно, за прошедшие века технологии космических путешествий шагнули далеко вперед. Первые колониальные транспорты сейчас казались примитивными и неуклюжими судами, имевшие с современными подпространственными рейдерами мало общего. И все же это был шанс, пусть трудновыполнимый, но все же реальный шанс восстановить поврежденный контур пробоя метрики. О полноценном ремонте речь не шла, Олег прекрасно понимал это.

Глава 4

… За оконным стеклом занималось утро. Яркий диск солнца только-только поднялся над густым перелеском. Еще не жаркие лучи коснулись раскидистых крон деревьев, испаряя ночную влагу, заиграли серебряными блестками на обильных каплях росы, усыпавшей густое разнотравье луга. Словно очнувшись от ночных грез, поднялся ветер, погнав на траве густую зеленую волну. Казалось, стоит распахнуть окно, и внутрь ворвется порыв, напитанный горькими ароматами полевых трав, наполнит комнату свежестью, пробудив в душе полузабытые, ностальгические воспоминания…

Олег усмехнулся – сколько раз уже видеомираж обманывал его. Инженеры-видеопластики потрудились на славу, создав столь качественную иллюзию, что эффект присутствия был полным.

Это являлось еще одной причиной высокой цены корабля – здесь все было создано для удобства человека. В то время как у более дешевых судов с точностью до наоборот – людей пытались запихнуть в тесное, неудобное пространство, словно в консервную банку.

Олег лежал на широкой кровати, медленно выбираясь из объятий сонной истомы.

Пейзаж за окном невольно радовал взгляд, позволяя на мгновение забыть о том, что родная планета находилась сейчас в миллионах парсеках, затерявшись где-то в невообразимых глубинах Космоса.

«Жаль, что подобные картинки остались лишь на полотнах древних художников», - с оттенком горечи подумал Тумановский и, встав, принялся одеваться.

Он прекрасно знал, что из себя представляет современная прародина человечества – отравленная ядовитыми выбросами от тысяч производств атмосфера, истощенные недра и непробиваемый панцирь техносферы, покрывший каждый километр поверхности. Красивый пейзаж за окном во всех смыслах теперь был иллюзией.

Раздалась мелодичная трель бытового автомата, в поддон упал подогретый контейнер с завтраком. Обоняния коснулся чарующий аромат натуральной пищи.

Наскоро умывшись, Олег принялся за еду. Сейчас, после десяти часов хорошего сна, он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. И сложившаяся ситуация уже не казалась такой безысходной. Обнаружение атмосферными разведчиками древнего колониального транспорта в корне меняло расклад – теперь Тумановский знал, что делать.

Сгрузив одноразовую посуду в пасть утилизатора, он направился в штурманскую рубку.

На голографических экранах по-прежнему раскинулась раскаленная солнцем равнина. Олег не знал, сколько здесь длятся сутки, имеются ли сезонные изменения. Подобную информацию можно было получить, определив параметры орбиты планеты. В сложившихся условиях подобное не представлялось возможным, и это был еще один фактор риска – сезонные и суточные изменения могли в корне менять климат.

Олег задумался. Путешествие на расстояние в несколько сот километров от базового корабля становилось опасным делом со многими неизвестными. Но и вариантов не было.

В грузовом трюме царила прохлада и сумрак, разгоняемый единственным плафоном дежурного освещения. Пахло машинным маслом, пластиком и консервационной смазкой. Олег не появлялся здесь с момента покупки корабля - все как-то не было необходимости.

Включив полное освещение, он подошел к внедорожнику.

Полуторатонная машина стояла, закрепленная в транспортных захватах. Выкрашенная в серый цвет, она невольно создавала ощущение уверенности и скрытой мощи. Широкие ребристые колеса из литой пенорезины, выпуклость водородного двигателя под защитным кожухом, спереди плавно изогнутая дуга защитного бампера. Пассажирский отсек спланирован на два человека, имелся и грузовой, для перевозки малогабаритных грузов. На крыше находились сложенные элементы солнечных батарей в качестве аварийного источника питания.

Тумановский занял место водителя и активировал автопилот встроенного «компа», запустив тест самопроверки. Затем, подключив кабель к внутренней сети корабля, соединился с бортовой киберсистемой. Через несколько минут все необходимые данные были загружены.

Автопилот тонко пискнул, на экране тонкой зеленой линией высветился проложенный маршрут.

Выбравшись из машины, Олег погрузил в грузовой отсек объемистый кофр аварийного набора, содержащий пищевые таблетки, автоматический медицинский модуль и батареи энергопитания.

Коснувшись сенсора на панели управления, вскрыл технологическую нишу. Глянцевитое покрытие скафандров блеснуло в ярком свете.

Тумановский сделал шаг назад, рассматривая гермокостюмы. Пользоваться скафандром высшей защиты ему еще не приходилось. Сам вид высокотехнологичной оболочки, способной защитить человека от агрессивной среды, внушал невольное уважение. Трехсоткилограммовый двухметровый исполин, зафиксированный в страховочном каркасе, возвышался над Олегом на целую голову. Многослойная композитная броня скрывала десятки устройств; при этом скафандр не казался громоздким и неуклюжим; нанотехнологии позволяли размещать многочисленный функционал на минимальных участках.

Встроенную киберсистему скафандра необходимо было перепрограммировать в соответствии с условиями применения. Олег провозился почти час, подсоединив скафандр кабелем интерфейса к внутренней сети корабля. В конце концов на контрольной панели вспыхнули изумрудные огоньки готовности. Экран высветил лаконичную надпись:

«Тестовые проверки успешно пройдены».

На этом подготовка к дальнему путешествию была завершена. Олег вернулся в штурманскую рубку, позволив себе минуту отдыха и покручивая в уме детали предстоящего похода. Хотя, и деталей не было никаких. Главное – добраться до древнего колониального транспорта без приключений и действовать по обстановке.

Без приключений…

В то, что все пройдет ровно и гладко, он не верил. Любая неизвестная планета таит множество смертельно опасных сюрпризов. Предвидеть их невозможно в принципе, а вот быть готовым к неожиданностям – вполне. И самое лучшее, что дает уверенность, вес оружия в руке.

Глава 5

Зона действия генераторов искусственного тяготения не распространялась за пределы космического корабля, и это сразу дало о себе знать.

По телу разлилась приятная легкость; на мгновение закружилась голова. Тумановский ощущал себя, словно бы погруженным в воду.

Коротко пискнул сигнал; на проекционном экране моргнули индикаторы.

- Сила тяготения – 0,87 от земного эталона. Подсистемы отрегулированы,- раздался безликий голос киберсистемы.

Олег сделал несколько шагов, привыкая к новым условиям.

Встроенные микрофоны доносили легкое завывание ветра и хруст податливого, высушенного зноем, грунта под подошвами ботинок. Отфильтрованный воздух теперь казался «безвкусным» и прохладным.

Тумановский огляделся.

Горизонт тонул в знойном мареве. Жгуче-белый шар солнца замер в зените, словно мифический спрут, обрушивая вниз потоки невидимой лавы.

Очертания далекого, горного кряжа – цели путешествия – слегка подрагивали в раскаленном воздухе, больше напоминая зыбкий, нереальный пейзаж.

Вновь раздался сигнал; сенсоры зафиксировали высокую температуру окружающей среды. Мимикрирующее покрытие скафандра медленно меняло тон. Киберсистема просчитала наиболее оптимальную окраску для уменьшения теплового воздействия.

Олег бросил взгляд на корабль. Рейдер возвышался на добрые пятнадцать метров – почерневшая от плазмы броня, телескопические опоры погрузились в почву под многотонным весом. Грунт вокруг корабля почернел от реактивного выброса, покрывшись спекшейся, стеклоподобной коркой.

Тумановский потратил несколько минут, обойдя корабль вокруг. Там, где плавно изгибался выступ двигательных секций, красовалась бесформенная пробоина. Два технических серва уже трудились над ней, восстанавливая герметичность. Похожие на полутораметровых жуков, они закрепились на корпусе корабля магнитными захватами и, орудуя плазменными резаками, снимали стальные лохмотья поврежденного металла.

Перед выходом Олег отдал бортовой киберсистеме рейдера алгоритм работы на ближайшее время. Восстановить герметичность корпуса – это единственное, что он мог сделать на данный момент. Все остальное зависело от того, что он увидит на древнем колониальном транспорте.

Не желая больше тратить время попусту, Олег вернулся к внедорожнику и забрался на место водителя.

Приборная панель пестрела изумрудными огоньками исправно работающих систем. На экране курсопрокладчика красной нитью светился маршрут.

Тумановский коснулся сенсора. Водородный двигатель загудел, и машина мягко тронулась с места. Через пару минут рейдер превратился в едва заметную точку, поднятая ребристыми колесами пыль долго висела в воздухе, затрудняя обзор.

Тумановский старался рассмотреть панораму окрестностей во время движения. Местность не баловала разнообразием и красками. Вокруг лишь выжженная зноем степная равнина серо-коричневых тонов, смыкавшаяся у горизонта с бледно-голубым куполом небес. Казалось, на планете не осталось и капли влаги. Однако, редкая, стелившаяся по грунту, растительность с острыми, бледно зелеными листьями, говорила об обратном.

Олег разбил маршрут на контрольные точки, и каждые пятьдесят километров останавливался, выставляя радиомаяк. Необходимая мера предосторожности. Теперь оптимальный маршрут был промаркирован на местности, и он всегда найдет дорогу назад, даже если придется преодолеть это расстояние пешком. К тому же сеть ретрансляторов позволит постоянно оставаться на связи с базовым кораблем – главнейший фактор в условиях неизвестной планеты.

Внедорожник двигался со скоростью в семьдесят километров в час. Лазерные дальномеры сформировали невидимую глазу сеть, прощупывая местность на сотню метров вперед, выявляя неровности и места неплотного грунта. Бортовой «комп» обрабатывал данные сканирования, тут же внося изменения в скорость и направление движения.

Глубокий каньон преградил путь через два с лишним часа движения. Олег выбрался наружу. Здесь была запланирована очередная контрольная точка.

Выставив радиомаяк, Тумановский осторожно приблизился к расселине.

Разлом казался бездонной пропастью. Край обрывался отвесной стеной.

Яркий свет расплескавшегося в зените солнца не достигал дна – там клубилась тьма. Олег убедился в этом, распластавшись на краю обрыва и заглянув вниз. Белесые разводы тумана клубились далеко внизу и мешали определить истинную глубину геологического образования.

- Ну и дела…- фраза вырвалась сама собой.

Он и представить не мог, какие процессы могли образовать в коре планеты такую рану. Что-то подсказывало – там, в прохладной глубине, спасаясь от жгучего солнца и убийственной радиации, идет своим чередом неведомая, странная жизнь,. Какие формы могла выдать эволюция в таких условиях, даже страшно было представить.

Он поднялся, шагнул подальше от края.

Каньон вынуждал делать крюк почти в сотню километров. Но иного выхода не было, и Олег тронулся в путь.

Яркая горошина солнца уже начала ползти к горизонту, когда он, наконец, добрался до конечной точки маршрута.

Скалистые вершины горного хребта вздымались иззубренными, выветренными уступами. Казалось, они подпирают небеса.

Внедорожник запрыгал по каменной осыпи. Тонкой трелью залились лазерные дальномеры, фиксируя многочисленные препятствия. Бортовой «комп» резко сбавил скорость машины.

Олег коснулся сенсора, перейдя на ручное управление. Бросив взгляд на маркер, медленно ползущий по красной нити маршрута на экране курсопрокладчика, определил расстояние до колониального транспорта. Оставалось чуть меньше двух километров.

Оставлять внедорожник поодаль не хотелось – элементарная осторожность. Выкручивая руль, Тумановский медленно продвигался среди каменной осыпи. Крупных валунов и обломков попадалось все больше, пока внедорожник не уперся бампером в сплошное нагромождение камней.

Глава 6

. В сотне метров отвал породы круто поднимался, скрывая в себе гору изуродованного металла – то, во что превратился нос космического судна.

Олег не спеша двинулся вперед, стараясь рассмотреть среди песчаных наносов и слоя пыли остатки маркировки, способной дать хоть какую-нибудь информацию о корабле.

Тусклый отблеск в двух шагах от корабельной обшивки привлек его внимание.

Опустившись на колени, Тумановский осторожно разгреб наслоения крупнозернистого песка.

Открывшаяся картина заставила невольно вздрогнуть. На Олега смотрел серовато-синий титановый череп андроида.

Находка неприятно удивила. Олег перестал ворошить податливую почву и принялся рассматривать останки.

Колониальные транспорты комплектовались андроидами, Тумановский прекрасно знал это. После посадки, пока люди еще находились в объятиях низкотемпературного сна, человекоподобные кибермеханизмы приступали к работе в автономном режиме, возводя периметр первичного убежища. У каждого андроида на грудном кожухе, скрывавшем сервомоторный узел и программное ядро системы, стояло клеймо о принадлежности к космическому судну.

Мысль обожгла, вновь заставив вздрогнуть.

Олег заработал руками, разгребая почву и обнажая каркас андроида.

Прошедшая бездна времени оказалась не властна над сверхпрочным сплавом.

Откинув в сторону очередную кучу песка, Тумановский бросил взгляд на открывшийся остов… и замер с открытым ртом.

Сердце забилось часто и гулко.

«Это не бытовой андроид, - прошла одинокая мысль. – И это не колониальный транспорт».

Олег медленно отполз назад, не отрывая взгляда от механических останков, словно бы боялся, что они оживут.

Страх легким ознобом пробежал по спине.

Перед ним лежал боевой кибермеханизм. Интегрированная в левую руку трубка излучающего лазера не оставляла в этом сомнений.

Олег облизнул пересохшие губы. Открытие было не просто ошеломляющим – оно оказалось шокирующим!

В сознании невольно сплыли байки, которые травили пилоты в баре космопорта. Рассказывали о древних кораблях, которые, якобы, пару раз обнаруживал в дальнем космосе звездный патруль. Построенные много веков назад назад, они сотни лет медленно дрейфовали в пространстве, ведомые гравитационными течениями. Команда досмотра обнаруживала мертвый экипаж, превратившийся в высохшие мумии, и вполне исправные боевые кибермеханизмы. В результате программного сбоя андроиды расстреливали людей, возведя их в приоритет враждебных целей. Говорили о больших потерях в силах звездного патруля и о том, что древние корабли уничтожили ракетным залпом.

Олег не верил этим сказкам, лишь усмехался. Но сейчас смеяться почему-то не хотелось…

Он несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь унять нервную дрожь, дыхание в гермоэкипировке показалось надсадным и шумным.

На мгновение появилось жгучее желание бежать – немедленно, куда угодно! Прыгнуть во внедорожник и погнать обратно к кораблю…

Тумановский стиснул кулаки, пытаясь прогнать волну зарождавшейся паники. В глубине сознания он прекрасно понимал – бежать глупо, некуда и незачем. Мертвый кибермеханизм, как ни крути, был источником информации, а это сейчас являлось главным.

Олег поднялся и вновь шагнул к останкам андроида.

Кибермеханизм был мертв уже много веков.

Присев на корточки, Олег принялся рассматривать грудной кожух человекоподобной машины. Однако, вместо клейма обнаружил два аккуратных отверстия точно посередине защитного покрытия. Края металла оказались загнуты внутрь – что-то ударило кибермеханизм с огромной силой, пробив высокопрочную сталь и поразив ядро системы.

Взгляд упал на встроенный лазерный излучатель – та же картина. Защитный цилиндр, в котором скрывалась трубка из искусственно выращенного рубина, оказался пробит.

Осторожно коснувшись креплений, Олег снял кожух, рассматривая поврежденный боевой лазер. Затем, с хрустом сломав излучающую трубку, извлек небольшой конусообразный предмет.

Поместив его на ладонь, поднес ближе к забралу гермошлема. Смутная догадка переросла в уверенность.

На ладони лежала пуля от огнестрельного оружия – неимоверная древность, можно сказать, раритет.

От оружия, использующего энергию сгорания химического заряда, человечество отказалось много веков назад. Тяжеловесность, сильная отдача и необходимые навыки в использовании сделали его неудобным в мире высоких технологий. На смену пришло импульсное оружие – легкое, компактное и многозарядное. Сферическая пуля разгонялась по каналу ствола системой электромагнитных катушек, что делало выстрел практически бесшумным. Отдачи почти не было, и этот факт существенно расширял область использования оружия, в том числе и в условиях невесомости. Образцы «огнестрелов» - так называемые автоматы, винтовки и пулеметы – остались лишь в музеях истории и в частных коллекциях. Стоимость таких образцов исчислялось суммой со многими нулями.

Тумановский подбросил пулю на ладони – тяжелая для своего размера, наверняка вольфрамовая, на темно-желтой поверхности еще заметны нарезы от выстрела.

Ситуация складывалась все интересней. Кто-то уложил боевого андроида точными выстрелами: сначала нейтрализовав встроенный лазер, а затем разрушил ядро системы прямым попаданием.

Вот только кто?

Олег вновь посмотрел на останки кибермеханизма, затем бросил взгляд на видневшийся из-под песчаных наносов корпус космического корабля.

Ответ напрашивался сам собой – это сделал экипаж. Те, кто остался в живых после катастрофы. Какая трагедия разыгралась здесь, это еще предстояло выяснить. Правда, особого желания не было. Тумановский прекрасно понимал, что прошедшие столетия не являлись критической величиной для боевых андроидов. Древняя мудрость «все смертно» в данном случае утрачивала извечный смысл, для боевых киберсистем не существовало понятие времени, смысла и необходимости. Определяющим являлся перечень программных приоритетов и реестр целей.

Глава 7

Тонкий луч света метался по полу и стенам, устраивая обманчивую игру черно-белых тонов.

Неимоверная древность и запустение царили вокруг. Олегу казалось, что он даже чувствует это, не смотря на герметичную экипировку – затхлый, застоявшийся воздух с запахами плесени, пыли, старой краски и пластика. Каждая мелкая деталь немо говорила о канувшей в Лету неимоверно древней эпохе, о которой теперь можно было прочитать лишь скупые строчки в школьных учебниках.

В полумраке мелькнула технологическая ниша. Олег остановился.

В специальных зажимах-клеммах покоились массивные фонари, чуть ниже стояли топоры на длинных диэлектрических рукоятях.

Тумановский нахмурился, пытаясь понять, для чего нужно это древнее орудие на космическом корабле, пока, наконец, не сообразил – для перерубания силовых кабелей в случае пожара.

Посветив фонарем, он различил в самом низу два массивных ключа в страховочных захватах. Надпись, напечатанная на полоске пластбумаги и закрепленная под стеклом, гласила: «Для аварийной разблокировки вакуум-створов».

Олег покачал головой – что это и как им пользоваться было выше его понимания.

Вытащив из креплений один из фонарей, он взвесил его в руке – массивный и необычно тяжелый. Коснувшись прорезиненной кнопки на корпусе, Олег невольно вздрогнул – фонарь засветился тусклым, слабым светом.

- Ну, ничего себе! – удивление было искренним. Живучесть корабля, построенного сотни лет назад и пережившего страшную катастрофу, была просто сказочной.

Олег покачал фонарем, лихорадочно соображая. В цепях корабля была энергия. Неважно, что самые крохи. Это давало надежду. Слабую, толком не определившуюся, но надежду.

Собственно, особо удивляться было нечему. Основной реактор, скорее всего, был погашен в аварийном режиме во избежание ядерного взрыва. Уже после катастрофы уцелевшие управляющие системы запустили запасной – менее мощный, но гораздо более надежно сконструированный. Перейдя в режим жесткой экономии энергии, полуразрушенный и наполовину засыпанный песком и камнями корабль сумел пережить тысячелетнее забвение.

«Но почему бездействовал экипаж?» - вопрос возник сам собой.

В то, что погибли абсолютно все, верить не хотелось.

И это еще предстояло выяснить.

Внезапно на стене блеснула надпись, Олег невольно замер. Нанесенная световозвращающей краской, она словно вспыхнула в темноте, едва луч фонаря коснулся ее.

«Выход на основную палубу».

Короткая красная стрелка указывала на расположенную в паре шагов дверь.

- И на том спасибо! – проворчал Олег. Внутренне он был рад, бродить по древнему, полуразрушенному кораблю можно было бесконечно.

Он осторожно потянул на себя металлическую дверь. Та подалась с трудом, издав протяжный скрип, словно жалуясь на потревоженный тысячелетний покой. Черная кайма резинового уплотнителя по контуру осыпалась облачком праха.

Никаких межуровневых лифтов конструкция древнего боевого корабля не предусматривала, все было упрощено до минимума. Узкая лестница в четыре пролета вывела на узкую площадку. На контрольной панели на стене тлела крохотная изумрудная искра, говорившая об исправно работающей системе жизнеобеспечения.

Бросив взгляд на массивную плиту двери, Тумановский понял, что стоит перед внутренним шлюзом. Дышащие на ладан системы управления корабля, тем не менее, продолжали исправно исполнять заложенные века назад функции – сенсоры зафиксировали пробой внешнего корпуса и «запечатали» основную палубу.

Олег нажал клавишу, внутренне подобравшись – надеяться на отлаженную работу механизма не приходилось.

Изумрудный огонек замигал; стальная плита двери, громко прогудев приводом, приоткрылась.

Тумановский шагнул в тесное пространство шлюза, освещенное тусклым плафоном. Никаких информационных экранов в каморке полтора метра на полтора не нашлось. Лишь за стеной с дребезжанием заработал какой-то агрегат. Встроенные датчики скафандра зафиксировали перепад давления. На проекционном экране скафандра появилась лаконичная надпись: «Идет откачка внутренней атмосферы», - киберсистема реагировала чутко и безошибочно.

Из скрытых отверстий ударили белесые струи, на мгновение камера наполнилась туманом, который быстро рассеялся.

Внутренняя дверь приоткрылась, клацнув замком.

Олег осторожно шагнул в темноту, вновь отыскивая в кармане фонарь.

Плафон на низком потолке вспыхнул неожиданно, заставив сработать светофильтр гермошлема – видимо, активировался датчик движения.

Ударил сноп золотистых искр; древняя лампа брызнула осколками, не выдержав испытания временем. За ней последовала вторая, коридор погрузился в полумрак, освещенный неверным, дрожащим светом уцелевших плафонов.

Но Тумановский был рад и этому.

Киберсистема скафандра провела в автоматическом режиме экспресс-анализ воздуха. Опасных для здоровья веществ обнаружено не было.

Мгновение, Тумановский колебался, снимать гермоэкипировку или нет? Скафандр, хоть и являлся высокотехнологичным устройством, все же стеснял движения. Здесь необходимость в нем отпала, но обманчивое чувство мнимой защищенности от нанотехнологичной оболочки не позволяло оставить ее. Воспоминание об обнаруженном андроиде лишь увеличили сомнения, хотя Олег понимал - боевой лазер вскроет скафандр как лист бумаги. Ему пришлось сделать внутреннее усилие над собой, прежде чем расстегнуть замки гермошлема.

В лицо дохнуло застоявшимся, сухим воздухом. Рециркулятор внутренней атмосферы корабля, обеспечивающий подачу свежего отфильтрованного воздуха, не работал уже много веков. Пахло пылью, перегоревшей проводкой, старым пластиком и еще чем-то неимоверно древним.

Олег прокашлялся, но решил больше не обращать внимания на мелкие неудобства.

Глава 8

Смахнув со лба холодную испарину, Олег, подавив дрожь, шагнул ближе.

Боевой кибермеханизм был мертв. Но Тумановский прекрасно знал, что понятие «смерть» для киберсистем не несет в себе той категоричности и окончательности, с которой его применяют к людям. Созданные с многократным запасом надежности, из высокопрочных сплавов, андроиды могли выполнять заложенные в них функции при многочисленных повреждениях, пока их количество не превысит критический порог. Но и в таком случае говорить о полноценной «кибернетической смерти» можно было лишь с определенной долей допущения.

Фонарь непроизвольно дрожал в руке.

Тонкий белый луч выхватил из густого сумрака поцарапанный покатый грудной кожух кибермеханизма с двумя отверстиями. Андроид встретил здесь достойное сопротивление. Следы от пуль виднелись на титановом черепе; нить управляющего торсиона на левой конечности была перебита.

Олег наклонился, рассматривая погибший раритет робототехники, словно бы вынырнувший из тьмы веков во всей мрачной красе.

Андроид был вооружен тяжелым пулеметом, на этот раз не интегрированным в правую руку – оружие валялось рядом.

Тумановский, чувствуя как гулко колотится сердце, с трудом поднял его. Пулемет оказался весьма тяжелым.

Громоздкий, с длинным стволом и угловатым коробом подачи боепитания, он создавал впечатление скрытой силы и мощи. Звонко лязгнула о титановый остов андроида отстрелянная пулеметная лента, выглядывавшая длинной нитью из казенника оружия.

Как можно было управляться с такой махиной, Олег не мог даже представить; вес оружия ощутимо давил на руки.

Осторожно опустив пулемет на пол, он посветил фонарем внутрь помещения.

Россыпи стреляных гильз устилали пол, тускло поблескивая в луче света.

Тумановский шумно выдохнул.

Он уже догадывался, что увидит внутри, но сознание гнало прочь еще толком не оформившуюся мысль, словно боясь дикой, отталкивающей реальности.

В криогенном зале должна была поддерживаться строго определенная температура из-за его необычной специфики. Но сейчас здесь пахло пылью и плесенью.

Два ряда низкотемпературных камер протянулись от стены к стене. Больше всего они напоминали гробы. Аналогия сама собой всплыла в мозгу, когда белый луч фонаря рубанул густой, застоявшийся сумрак.

Олег замер, рассматривая, по мере возможности, мрачную и давящую на сознание картину.

В обиходе их так и называли – «высокотехнологичные гробы».

Анабиоз или низкотемпературный сон во многом походил на смерть. Жизнедеятельность организма замедлялась в сотни раз, активность мозга снижалась до минимальной величины, и человек во всех смыслах выпадал из реальности. Годы и десятилетия спрессовывались для него в один короткий миг. Пробуждение же несло множество скрытых опасностей, как психологических, так и физиологических – «оттаявший» организм неизменно давал обратную реакцию на такое жестокое обращение. Сейчас, когда кибернетические технологии шагнули далеко вперед, подобная процедура проводилась крайне редко. Только если человек получал тяжелое ранение, и оказать немедленно квалифицированную помощь не было возможности.

Около каждого низкотемпературного саркофага тлела ядовито-красная искра индикации, похожая в полумраке на неусыпное око мифического чудовища.

Олег прекрасно знал, что означал подобный сигнал – полный отказ системы жизнеобеспечения. Собственно, другого и быть не могло; страшная катастрофа и сотни лет сделали свое дело.

Он шагнул ближе, ладонью смахнул слой пыли с крышки криокамеры. Разглядеть что-то внутри не удалось. Толстое, ударопрочное стекло оказалось покрыто изнутри белесым налетом инея.

Тумановский и так догадывался, какую картину он мог увидеть, однако, словно ища подтверждения догадкам, склонился над выпуклым колпаком, направив свет фонаря внутрь.

Иней заискрился миллионами крохотных огоньков.

Внутри, зафиксированный страховочными захватами, лежал мужчина – Олег определил это по особенностям фигуры. Подробности рассмотреть не получалось, мешали все те же разводы инея на стекле. Бросив взгляд на скошенную консоль управления, на которой сиротливо горел красный огонек, он различил информационную бирку.

Обыкновенная компьютерная распечатка на кусочке пластбумаги, вставленная под стеклопластик; ровные строчки нисколько не потускнели от времени.

«Георгий Строков, старший сержант Военно-космических сил РФ».

Он был мертв уже много веков, ледяные объятья низкотемпературного сна оказались оковами вечности. Аппаратура контроля и поддержания жизни в результате глобального сбоя выдала полный отказ, и теперь криосаркофаг работал как обыкновенная морозильная камера, превратив человеческое тело в ледяную статую.

Тумановский шагнул назад. Ему вдруг стало тоскливо и одиноко – чувство проявилось настолько сильно, что ощутил его физически. В груди защемило ноющей болью.

Склеп с замороженными телами, на разбившемся космическом корабле на задворках Галактики.

Он окинул взглядом помещение. Криогенных камер насчитывалось никак не меньше двух десятков, противоположная сторона помещения тонула в густом сумраке. И неизменные красные огоньки, словно напоминание об оборванных тысячелетие назад жизнях.

Олег повел плечами, прогоняя неприятное ощущение. Нестерпимо хотелось убраться отсюда, но усилием воли он заставил себя шагнуть в полумрак, поводя фонарем вокруг. На информационные бирки на криокамерах Тумановский старался не смотреть. На мгновение пришла безумная мысль – вот сейчас скованные ледяным тысячелетним сном мертвецы очнутся и посмотрят на него из стылой глубины высокотехнологичных гробов. Прошелестят призрачные голоса: «Пришел проведать нас? Но пути назад нет… Скоро и ты к нам присоединишься…»

Глава 9

Ощущение было необычным и не совсем приятным. Олег поморщился и постарался подавить его, ситуация не располагала к сентиментальности.

В углу помещения он обнаружил сейф. Олег не нашел, как иначе назвать шкаф из толстого металла, намертво вмонтированный в переборку.

Массивная стальная дверь оказалась приоткрыта.

Слегка недоумевая, Тумановский потянул ее на себя, направляя луч фонаря внутрь.

В потоке света блеснул смазкой вороненый металл. Закрепленные в страховочных захватах, в неглубокой нише, выстроились в шеренгу короткоствольные автоматы.

Абсолютно новые, пережившие века забвения и готовые к использованию.

- Оружейка, - фраза сорвалась сама собой.

Одна ячейка оказалась пуста – «гладиус», который должен был занимать это место, болтался сейчас на плече у Олега.

Тумановский вновь бросил взгляд на иссохший труп. Единственный человек из экипажа, который успел хоть что-то сделать, дать отпор и погибнуть.

Почему? Оказался более мужественным или имел особый статус?

«Был командиром подразделения?» - внезапно пришла мысль.

Олег нахмурился, соображая. Если так, то это многое объясняло. Но проверить версию не представлялось возможным. Вернее, он просто не хотел возиться в человеческих останках и личных вещах компехов, ему это показалось кощунственным.

«Надо отправляться в штурманскую рубку,- подумал он.- Ответы можно найти только там, в судовом журнале и в информационных массивах».

Захотелось поскорее уйти. Окружение замороженных человеческих тел не придавало оптимизма, а, скорее, подспудно давило на сознание, вызывая скрытое ощущение дискомфорта.

Какое-то время Тумановский раздумывал, глядя на вороненые стволы оружия.

Внизу, в специальных ячейках, лежали снаряженные магазины. Острые жала вольфрамовых пуль были выкрашены в ярко-красный цвет. Что это означало, Олег понятия не имел, но решил больше не тратить времени на пустое созерцание древнего вооружения.

Вытащив из сейфа боекомплект, он взвесил его в руке. Пять магазинов емкостью по двадцать пять патронов. Тумановский разглядел на ребре контрольное отверстие, из которого выглядывал капсюль и крохотную цифру «25» рядом.

Олег рассовал магазины в карманы скафандра, про себя моля Бога чтобы они ему не пригодились. Однако внутренний голос шептал об обратном…

Не желая больше мучиться сомнениями, он покинул криогенный зал.

Коридоры древнего корабля были пустынны. Забвение и тишина царили здесь многие века как единственные хозяева. Темнота казалась густой и едва ли не ощутимой физически. Ни одного огонька. Контрольные панели у входов в отсеки, приборы автоматического контроля внутренней атмосферы – все мертво и обесточено.

Луч фонаря белым клинком рубил чернильную тьму. Олег знал, принцип устройства боевых космических кораблей не слишком изменился за прошедшую бездну времени. Живучесть судна, ведущего жестокий бой в космосе, первейшая веешь. Важнейшие агрегаты и узлы коммуникаций помещаются в центре корпуса. В таком случае отсеки корабля выступают в качестве дополнительной защиты. К таковым можно отнести энергетическую установку – основной и резервный реакторы. И, конечно же, боевую рубку.

Тумановский искренне надеялся, что главный боевой пост, откуда велось управление всем кораблем, остался невредим, несмотря на жесткую посадку и множество разрушений в носовой части.

В информационных накопителях хранилась разгадка всего – и как боевой корабль попал сюда, и то, что произошло дальше.

Используя узкую аварийную лестницу, Олег выбрался на нужный ему уровень. В луче фонаря сверкнул указатель: «Командная палуба. Вход по пропускам высшей категории!»

Тумановский лишь усмехнулся. Контрольная панель на двери с пластиной сканера была обесточена как и все остальные. Видимо, управляющая киберсистема, не получая в течение длительного времени командных директив и испытывая жестокий энергетический голод от истощенного реактора, сняла все ограничения по безопасности.

Олег выбрался в коридор.

Главный боевой пост корабля должен был располагаться где-то рядом. Он повел фонарем, разгоняя тьму и пытаясь сориентироваться.

В потоке света мелькнул человеческий силуэт.

Олег невольно шарахнулся в сторону; белое пятно от фонаря заплясало по стенам, устраивая обманчивую игру черно-белых тонов.

Сердце заколотилось часто и гулко.

Он усилием воли заставил себя не паниковать.

Тишина вокруг стояла полная, глубокая.

Мертвый корабль, населенный призраками – неприятные ассоциации приходили на ум непонятно откуда сами собой.

Тумановский нервно сглотнул, поправил съехавший с плеча автоматный ремень и осторожно, словно боясь спугнуть эфемерное видение, вновь повел фонарем.

Открывшаяся картина вызывала оторопь и ужас. Тьма, расплескавшаяся за световым кругом от фонаря, лишь усиливала жуткое ощущение.

У стены замерли в немой схватке две человеческие фигуры.

Андроид в синем комбинезоне технического персонала прижимал коленом к полу человека в униформе пилота.

В первое мгновение Олег принял его за человека и, лишь взглянув в лицо кибермеханизма, понял, что это не так.

Андроидов оснащали искусственной пеноплотью с самого момента их повсеместного использования. Это сглаживало психологический эффект отторжения – сложно оставаться спокойным, когда на тебя смотрит жуткий оскал серо-синего титанового черепа. С годами технологии усовершенствовались; искусственная пеноплоть становилась все более похожей на человеческую кожу. Встроенный синтезатор речи мог имитировать любые оттенки.

Сейчас все эти высокотехнологические уловки выглядели жутко и отталкивающе, не выдержав испытания временем.

Пеноплоть на лице андроида растрескалась и частично осыпалась, обнажив стальной эндоостов черепа. На обрывках плоти виднелись тонкие серебристые торсионы мимических приводов; белоснежные, идеально ровные, зубы скалились в жуткой усмешке.

Глава 10

- Да у вас тут что – склеп на весь экипаж?! – возглас вырвался сам собой.

У стены, наполовину скрытый противоперегрузочным ложементом пилотского кресла, лежал еще один труп.

Олег подошел ближе.

Женщина. Он определил это по характерным особенностям фигуры и хорошо сохранившимся светлым волосам. Левую руку и плечо покрывала медицинская повязка, напитавшаяся кровью. Сейчас она больше походила на бурые пятна. Такие же разводы виднелись на полу.

Тумановский задумался. Разыгравшаяся здесь трагедия медленно открывалась перед мысленным взором, словно некий ужасный спектакль, акт за актом.

Пилотов, переживших трагедию, было трое. Что они пытались предпринять, уже не узнает никто. Видимо, в результате скоротечного боя или какой-то стычки с андроидами , женщина была ранена. Пилоты пытались укрыться на главном посту корабля – штурманской рубке, самом надежно защищенном месте. Один из них погиб в схватке с кибермеханизмом у самых дверей, дав возможность остальным уйти.

Олег прислонился к стене, голова шла кругом.

Мужеству этих людей можно было позавидовать.

Тяжело вздохнув, он шагнул к креслу, в котором лежало тело, и, наклонившись, пробежал взглядом надпись на блестящей пластинке.

«Военно-космические силы РФ. Малый разведывательный корабль «Святогор». Капитан Михаил Громов».

Рядом с надписью виднелся замысловатый узор идентификационного штрих-кода.

Почему он застрелился? Почему не боролся за жизнь?

Вопросы вспыхнули в сознании. Олег вдруг усмехнулся – ответ был очевиден, а вопросы - глупыми. Один, на разрушенном корабле, на безвестной планете, с кучей обезумевших боевых андроидов, и раненным членом экипажа…

Капитан нашел в себе силы и мужество поставить точку, не дожидаясь, когда это сделает боевой андроид. Можно сказать, плюнул в лицо кибермеханизмам, приговорив их к медленной энергетической смерти.

Гнетущая атмосфера разыгравшейся тысячу лет назад трагедии ощутимо давила на сознание. Олег чувствовал, что устал физически, а еще больше морально. Созерцание мумифицированных трупов вызывало в мозгу реакцию отторжения. Хотелось пить, пустой желудок устраивал бурю, Олег совсем потерял счет времени.

Стоило подумать об отдыхе, и уже потом, на свежую голову, принимать решение. Но Тумановский решил задержаться в рубке еще на несколько минут.

И, как оказалось, не зря.

Стопку листов пластбумаги, лежавшую на краю дугообразного пульта, Олег заметил, когда положил рядом поднятый с пола пистолет.

Осторожно взяв листы, он сразу понял, что это предсмертная записка капитана.

Нанесенный лазерным пером текст нисколько не потускнел за прошедшие столетия.

«Не знаю, с чего начать. Мыслей нет, одни обрывки. До сих пор не верится в произошедшее», - Тумановский пробежал взглядом ровные строчки.

Простые фразы несли чудовищный смысл, давящий на измученное сознание – откровение давно умершего человека. Олег чувствовал, что сейчас не сможет прочитать до конца из-за навалившейся усталости. Он прекрасно понимал, что ключ ко всему в этих бумагах, требующих если не тщательного, то очень внимательного изучения.

Сложив листы вчетверо, он сунул их в карман.

На стене у входа, Тумановский обнаружил схему расположения помещений корабля. Обыкновенную компьютерную распечатку на все той же пластбумаге. Красными стрелками были указаны направления эвакуации экипажа к спасательной капсуле и вакуум-створам.

Олег усмехнулся. Вот так, просто и без лишнего мудрствования, систем оповещения и голосовых сообщений, которые так любят на современных космических судах. Наверняка любой из членов экипажа знал эту схему наизусть.

Жилой модуль с комнатами отдыха находился на одной палубе с рубкой управления. Тумановский нашел его через несколько минут блуждания в темноте – уходя, он выключил аварийное освещение.

Выставив фонарь на полную мощность, Олег осмотрелся.

Обстановка тесного отсека, рассчитанного на двух человек, оказалась простой: две койки, стол, шкаф для личных вещей, вмонтированный в переборку. У входа раструб утилизатора для бытового мусора.

В воздухе витал запах синтетики как в салоне нового автомобиля.

Дверь в отсек не запиралась. Олег заклинил ее табуретом. Преграда получилась жалкой, но так, по крайней мере, его не застанут врасплох.

Усталость давила все сильнее.

Тумановский положил автомат на стол и скинул скафандр, высокотехнологичная оболочка успела надоесть до отвращения.

Жутко хотелось пить.

На стене, рядом со шкафом, в свете фонаря блестела, нанесенная световозвращающей краской, надпись: «Индивидуальные рационы питания».

Олег открыл нишу, вытащил пластиковый кофр, клацнул замками.

Несколько брикетов высокоэнергетической пищевой массы в гермоупаковках, капсулы со стимуляторами и вода в наглухо запаянных пластиковых контейнерах.

Попробовать пищевой концентрат Тумановский не решился – время превратило в яд любой, даже самый высококачественный, продукт.

Но напился вволю. Вода оказалась самой обыкновенной, чистой и в меру прохладной.

Достав из клапана скафандра гермоупаковку с пищевыми таблетками, Олег наскоро разжевал две из них и запил водой. Убавив мощность фонаря до минимума, он вытянулся на узкой койке. Сопротивляться давящей усталости он больше не стал. Сон, похожий на темный омут беспамятства, пришел сразу… 

… Ему снился погибший капитан. Высохшая мумия стояла посередине отсека и протягивала Олегу пачку исписанных листов - Тумановский почему-то не решался их взять. В ответ капитан лишь качал головой, опять протягивал бумаги, силился что-то сказать, но голоса не было, полуистлевшие губы не повиновались… 

Глава 11

«Не знаю, с чего начать. Мыслей нет, одни обрывки. До сих пор не верится в произошедшее. Если бы кто-то рассказал мне о подобном, то я бы счел его безумцем. Как бы я хотел, чтобы все вокруг оказалось лишь моим горячечным бредом, плодом больного сознания! Но нет, это - реальность, от которой во всех смыслах уже никуда не деться. Не думаю, что кто-то прочтет эту записку. Я не могу позиционировать положение планеты, почти все приборы навигации превратились в хлам. Падение было ужасным, выход в трехмерный космос произошел уже в стратосфере планеты. Однако, лучше все по порядку.

«Святогор» стартовал с пятой орбитальной базы 18 ноября 2127 года, в 8.15 по бортовому хронометру. Состав экипажа: капитан корабля - главный навигатор – я, Михаил Громов. Бортовой инженер – специалист по двигательным установкам – Евгений Смирнов. Бортовой врач – анабиолог – Светлана Лазарева. Ее ввели в состав экипажа в последний момент, по указанию «сверху». Она заменила Сергея Василькова, второго пилота – специалиста по системам управления и жизнеобеспечения. Эх, Серега, Серега! Сейчас смешно вспоминать, как ты возмущался, кричал, что разнесешь Военное ведомство в клочья за такое решение… Действительно, смешно. Ты везучий человек. Знал бы ты, чем все закончится…

«Святогор» был не готов к полету. Я это утверждал раньше, пытаясь убедить твердолобых чиновников в погонах, утверждаю и сейчас, хотя теперь больше горько усмехаюсь. Они торопились провести эксперимент, очень торопились. Почему – не знаю. На все вопросы лишь один ответ – «информация закрыта». И если бы разговор шел о полете в трехмерном космосе, я бы не стал спорить – всегда можно было бы вызвать помощь. Но суть эксперимента заключалась в проверке воздействия энергий подпространства на боевые кибермеханизмы и людей, находящихся в состоянии криосна. И кому в голову могла прийти подобная идиотская мысль? Подпространство – аномалия Космоса – практически не изучена, сведений о ней катастрофически мало. Какие могут быть эксперименты?

На борт были загружены двадцать андроидов пехотной поддержки модификации «Нимнул». Вернее, они загрузились сами. Я лично наблюдал это действие. Откровенно говоря, меня бросило в дрожь от этой картины. Не то что бы я имею фобию в отношении кибернетических организмов. Нет, это не так. Но здесь… Может, это было предчувствием? Двадцать двухметровых андроидов, с интегрированными в левую руку боевыми лазерами, прошли в шаге от меня, гудя сервоприводоми. Картина впечатляющая и отталкивающая одновременно.

Затем взвод космической пехоты, два десятка человек. Парни смеялись и шутили; для них это казалось увеселительной прогулкой. Командир взвода, лейтенант, подмигнул мне, сказав, что им откровенно повезло – совершить прогулку на разведкорабле, да еще и получить за это солидную премию.

Сейчас остается лишь горько усмехаться…

Светлана лично проводила компехов к криокамерам. Через десять минут время для них остановилось. Как оказалось - навсегда.

«Нимнулы» заняли место в транспортном отсеке. Смирнов проверил их состояние – системы в режиме ожидания.

Так же на борт погрузили мобильный криомодуль, трехметровый саркофаг с автономной системой жизнеобеспечения. Руководил погрузкой неизвестный мне человек в штатском. На мой вопрос о грузе и кто он такой, неизвестный лишь протянул мне электронную карточку с высшей категорией допуска.

«В криомодуле новейшая модификация кибермеханизма, - сказал он. – Самая последняя разработка. Он не доставит вам хлопот, капитан, все системы в состояния статиса. Карточку возьмите, на ней вся необходимая информация. На всякий случай, если вдруг досмотровые службы проявят ненужное рвение».

Я лишь пожал плечами. Спорить о чем-то не хотелось совершенно, да и смысла не было.

В точку погружения мы вышли через три с половиной часа. Задача стояла выйти из трехмерного космоса в подпространство с последующим всплытием за орбитой Плутона. Цель не столько трудная, сколько опасная. Это все равно, что совершить резкий поворот на большой скорости на автомобиле и не перевернуться. Таковы законы подпространственной навигации, еще толком не изученные – чем ближе к точке погружения точка всплытия, тем больше расходуется энергии на маневр. Я пытался спорить с командованием еще когда составлялся план и проводились расчеты, пытаясь увеличить длину подпространственного маневра. Риск был слишком велик. При таких параметрах энергоресурс корабля едва обеспечивал нужный режим.

Безрезультатно. Видимо, с военными спорить невозможно в принципе.

Пробой метрики произошел по стандартной процедуре. А потом…

Одним словом, все опасения оправдались. Энергоресурса не хватило. «Святогор» сорвался в неуправляемое всплытие без заданных координат.

В трехмерный космос нас вышвырнуло в верхних слоях атмосферы неизвестной планеты. Время пошло на секунды, которые были потрачены на холодный перезапуск систем управления кораблем. Если бы всплытие произошло хотя бы на низких орбитах, тогда бы катастрофы не случилось. Аварийная посадка – да. Но не то, что сейчас. Тормозные двигатели удалось включить, когда корабль уже вошел в плотные слои атмосферы, захваченный объятиями гравитационного колодца планеты. Это нас и спасло, иначе от удара о поверхность реактор полыхнул бы неконтролируемой реакцией ядерного распада, превратив все вокруг на десятки километров в радиоактивную пустыню.

Иногда я думаю – может, и не стоило включать тормозные двигатели, погасившие львиную долю страшного удара. Тогда бы все кончилось не начавшись… Но инстинкт самосохранения – самая сильная природная реакция. Ее не обманешь…