Кикимора в академии. Стой, ректор! Я не доварила!

Глава 1

– Русалочка моя болотная, сердце моё! Выгляни в окошечко, поцелуй Жугошеньку! — запевал очередную частушку под моим окном Водяной Жуго. И голос еще такой противный, хоть тиной уши затыкай.

— Сгинь, пузырь из пиявок, — выкрикнула ему, попивая чаёк из мха.

Это уже было традицией. Каждое утро Жуго наряжался и плыл ко мне — сегодня, судя по всему, был его парадный выход. На его лохматой зеленой голове красовалась старая ржавая корона из консервной банки, на шее — ожерелье из дохлых головастиков, а вместо плаща он гордо нацепил на морщинистую серую спину самый большой и дурно пахнущий лист кувшинки, какой только смог найти. Он восседал на своей огромной гнилой коряге и греб к моему домику хвостом, стараясь при этом выглядеть грациозно. Получалось так, будто у него судорога.

– Волосы твои как пиявочки, глазки — окунька, а сиси — полная луна!

Я подавилась чаем, громко закашлявшись, услышав столь неординарные комплименты. Это же надо было такое придумать!

— Жуго, а Жуго, – выглянула в окно, еле сдерживая хохот. — Тебе бы поработать над комплиментами, а то с таким темпом в жёны тебе только коряга твоя и сгодится!

Но влюблённого водяного было не остановить. Он уже приложил руку к своему склизкому сердцу и готовился излить новые перлы. Терпение лопнуло. Рука сама потянулась к стоявшей на печке поварешке, покрытой вековой копотью и остатками вчерашней похлёбки.

Я метнула её с профессиональной сноровкой, наработанной за годы отражения его ухаживаний. Поварешка, вращаясь в воздухе и оставляя за собой жирный след, описала идеальную дугу и плашмя угодила ему прямо в лоб с глухим, сочным шлепком.

— У-у-упс! — только и успел издать Жуго.

Его коряга под ним дёрнулась, закачалась, а потом с тихим бульканьем пошла ко дну. Сам же Жуго, не прерывая своего влюблённого взгляда на меня, медленно и очень величественно, как подобает отвергнутому кавалеру, начал погружаться в воду. Сначала скрылась его корона, потом блеснули ещё полные недоумения глаза, а следом исчезло и всё его украшенное головастиками тело. На поверхности осталось лишь несколько лопнувших пузырей да плавающая вверх ручкой поварёшка.

Тишина. Лишь лягушка на соседней кувшинке одобрительно проквакала.

— Вот и договорились, — удовлетворённо выдохнула и вернулась к своему завтраку.

Но тишина длилась недолго. Мои волосы, сегодня заплетенные в тугую косу вдруг беспокойно зашевелились. Кончики прядей потянулись к окну, словно пытаясь что-то учуять. Я машинально провела по ним рукой, приглушая магию и непослушание.

— Тихо, вы, — проворчала. — Сегодня рыночный день. Вам придется вести себя прилично.

С болотом сегодня и правда было что-то не так. Оно не просто хлюпало под привычными окриками Жуго — оно булькало тревожно, настороженно, словно пыталось о чем-то предупредить. Но о чем? О новом творении водяного? Набега старого лешего Рофи? Вряд ли.

– Может, завтра сходить? — вслух спросила сама себя и тут же ответила. — Нет, и так долго тянула. Да и что может случится?

Вот так, стараясь настроить себя на лучшее, принялась собираться. Сначала маскировка, разумеется.

– Ну-ка, мои родные, нужно спрятать ушки! – обратилась я снова к волосам, на что те недовольно стали перебирать прядями, закрывая их острые кончики.

Я поймала свое отражение в запотевшем оконном стекле. Из него на меня смотрело бледное, почти кукольное личико с большими серыми глазами и пухлыми алыми губками. Совсем невинная картинка. Ни дать ни взять – заблудившаяся в болотах молодая ведьмочка. Ну разве можно сказать, глядя на это, что перед тобой нечисть? Нет, конечно! Матушка всегда говорила, что внешность – лучший камуфляж. Жаль только, что всю эту милую, обманчивую красоту приходилось прятать под безразмерным старым мешковатым платьем и уродливым потертым плащом с капюшоном. Эх, для кого вся красота пропадает? Одному лишь Жуго в пение, а тот, простите, и пиявку готов принарядить и посчитать красавицей.

С вздохом натянула на себя свой обычный «рыночный» наряд – платье цвета грязной воды и тот самый плащ, который пах дымом, травами и… да, немного болотом. Но это был мой запах, запах дома. Капюшон натянула поглубже, скрыв и лицо, и непослушную шевелюру.

– Ведите себя прилично, – еще раз строго предупредила свои волосы, чувствуя, как они ворчливо ежатся под тканью. – Никаких высовываний, никаких шевелений. Сегодня нам нельзя привлекать внимания.

Собрав сумку со склянками — зельями от лихорадки, мазями для суставов и парочкой более интересных, «фирменных» средств, — бросила последний взгляд на свою хижину. Все было как обычно. Тишина, нарушаемая лишь бульканьем воды да кваканьем лягушек. Никаких признаков беды. Может, зря я волнуюсь? Может, болото просто не выспалось?

Но тревожное предчувствие не отпускало всю дорогу до деревни. Каждая тень от кривых деревьев казалась подозрительной, каждый шорох в камышах — угрожающим. Волосы под капюшоном не унимались, слегка пощипывая кожу головы.

— Успокойтесь, — шептала им. — Все как всегда. Продадим, купим муку, соль и уйдем. Никаких охотников тут нет.

Сама в охотников не верила. Для деревенских они были почти мифическими существами, этакими героями из столичных сказок, которые борются с ужасными чудовищами где-то далеко. Наша нечисть была слишком мелкой и нестрашной для них. Жуго с его серенадами, ворчливый леший, пару домовиков, ворующих носки с сушки — не та цель, ради которой стоит посылать элиту империи.

Глава 2

Пять дней. Ровно сто двадцать часов паники, истерики и попыток прикинуть, с какой стороны подойти к ближайшей пропасти, чтобы свалиться в нее поукромнее.

Именно так и прошел мой первый день после возвращения из деревни, откуда бежала как угорелая, сверкая пятками и растрепанной чёрной макушкой. Сначала просто сидела и смотрела в одну точку, пытаясь осознать произошедшее. Затем принялась метаться из угла в угол, споря сама с собой и строя несбыточные планы.

— Спрятаться! Надо просто спрятаться! — убеждала себя, схватившись за голову. — Он ищет ведьму, а не кикимору. Не станет он ковыряться в каждом болоте ради одной деревенской алхимички!

Мои волосы, распущенные и нервные, трепетали в такт моим шагам, кончики их тоскливо щипали плечи. «Прятаться... Опасность... Охотник...» — шелестели они, сливаясь с моим собственным страхом.

— Но он сказал, что найдет! — возразила сама себе, останавливаясь посреди комнаты. — Он не из тех, кто бросает слова на ветер. Смотрел так, будто насквозь меня видел! Что, если он уже что-то заподозрил? Что, если это ловушка?

От этой мысли стало совсем плохо. Плюхнулась на жесткую кровать, уставившись в потолок, затянутый паутиной. Пахло сушеными травами, влажным деревом и своим, родным, болотным духом. Как могу это оставить?

И еще это издевательское название - Академия «Равенства». Да уж, равно всем, кроме таких, как я. Вот бы матушка видела свою воспитанницу теперь — не гордая ведьма и не хитрая нежить, а всего-навсего перепуганная мышь.

Грустно вздохнув, закрыла глаза в тщетной надежде переспать весь этот абсурд. Но сон проигнорировал меня, предпочтя общаться с кем-то менее проблемным.
Под веками танцевали пятна света, складываясь в навязчивые образы. Холодные, небесно-голубые глаза. Идеально сидящая кожаная куртка, широкие плечи, голос…

Черт возьми, да он был… красивый. Чертовски, до неприличия, до зубной боли красивый. Опасный, смертельный и оттого неотразимый. Моя деревенская изоляция не подготовила меня к такому. Местные парни пахли потом и хмелем, ходили вперевалку и максимум, на что были способны, — это неуклюже похлопать по плечу и почесать пузо, ну или еще что мерзкое. А этот... Этот был иным. Созданным из силы, власти и какой-то грации.

Я сглотнула, повернувшись на бок и уткнувшись лицом в прохладную подушку. А что, если... Нет, это невозможно! Это же охотник! Главный враг! Он бы прикончил меня без тени сомнения, узнай он правду.

Но моё воображение уже рисовало постыдные картинки. Представила, как те самые строгие губы вдруг смягчаются в улыбке. Как холодный взгляд теплеет, обращаясь ко мне. Как его сильная рука, способная отшвырнуть назойливого пьяницу одним движением, нежно касается моей щеки...

Я резко села на кровати полыхая от странного возбуждения и сбросила одеяло.

— С ума сошла! Совсем рехнулась! Он охотник! Я — наполовину нечисть! Он — лед и камень! Я — болото и тина! Он меня прикончит при первой же возможности, а я тут размышляю о том, как бы эти его губы приложить к своим… А-а-а-а!

Схватила кувшин с водой и выплеснула себе в лицо. Холодная влага ненадолго привела в чувство. Капли стекали по шее за воротник, заставляя вздрогнуть.

Встала и подошла к окну, распахнула ставни. Ночь была тихой, болото дышало привычными, успокаивающими звуками. Где-то там, наверное, отходил от моего удара поварешкой бедный Жуго. Здесь был мой мир. Мой безопасный, пахнущий гнильцой и домом мир.

Но он уже не был безопасным. Охотник знал о моем существовании. И он придет.

А что, если… спрятаться у всех на виду? Прямо под его носом? В самом логове охотников. В Академии.

Он хочет талантливую, дикую ведьму? Так я ему ее и дам, только немного другую. Я буду серой, неприметной мышкой, которая едва-едва тянет учебу. Буду посредственностью. Он быстро потеряет ко мне интерес, спишет на случайность, на природную интуицию дикарки. А я получу доступ к знаниям и… к самой информации об охотниках. Узнаю врага изнутри. Ну и его может немного ближе…

Да чтоб тебя! Выплюнь эту мысль! Фу, кака!

— Ладно, — прошептала своему отражению в окне. — Нужно спать. Еще есть время подумать.

А с рассветом во мне проснулся дух невероятной, правда, абсолютно бестолковой, активности. Снова носилась по хижине, хватая то горсть сушеных трав, то самый потрепанный плащ, сама не зная, что собираю: побег или приданое для поступления.

Как итог - мои нервы сдали окончательно.

Нужно было варить успокоительное для себя, но руки тряслись так, что вместо лепестков лунного лотоса чуть не насыпала в котел сушеных мухоморов. Представляете? «Успокоительное» с эффектом танцующих розовых болотных пони и пророчества о конце света. Как раз то, что нужно перед встречей с охотником.

– Да соберись же ты, тряпка! – шикнула сама на себя, хватая правильные травы.

И тут котел взбунтовался. Вернее, взбунтовалась я. Внутри всё закипело. Страх, злость, отчаяние – этот гремучий коктейль рвался наружу.

Именно в этот момент мои волосы рванули в разные стороны, словно испуганный осьминог, расплелись и злобно зашипели на кипящий котел. По спине пробежала знакомая дрожь, а на висках заныли припрятанные уши, жажду свободы.

– Нет! – закричала, хватая их руками. – Успокойтесь! Назад!