Киллер для хорошей девочки

Глава 1.1

Мне снилось море. Яркое, солнечное, где мы с Колей смеёмся и едим фрукты прямо на пляже. Но сон прервался, когда в лицо плеснули ледяной водой. Я подскочила на месте, вскрикнув.

— Поднимайся, девочка, тебя хотят убить! — услышала я насмешливый голос Коли. Никогда в жизни он не говорил со мной так. Протяжно, глумливо. Да что с ним вообще такое?!

Я сонно моргала, стряхивая ледяную воду, и тупо переспросила:

— Что? Кто?

— Я, — жёстко ответил мой любимый, и только после этого я увидела у него в руках пистолет, направленный прямиком на меня. Сон как рукой сняло.

Я закричала:

— Коля, ты с ума сошёл?! — и затараторила, как всегда бывало, когда я нервничала: — У меня день рождения, зачем ты так жестоко разыгрываешь, это не смешно!

— Господи, Алиночка, какая же ты дура… — презрительно процедил мужчина, которого я не узнавала. — Повторяю для особо одарённых: подъём и на выход, пока я не выстрелил. И прекрати называть меня так. Просил же, меня зовут Ник, но нет, заладила, Коля то, Коля сё. Доминик Ардашев, профессиональный киллер, к твоим услугам. Не хочешь, чтоб я передумал, и заказ выполнил — шевели булками. Нам отсюда валить надо, пока не завалили нас.

В этот момент я ему поверила. Я совершенно не узнавала этого мужчину, но одновременно… и узнавала. Он же не выпускник театрального, чтобы так играть!

Я поднялась с постели, как была — в тонкой пижаме с котятами, и заметалась по комнате, пытаясь собрать какие-нибудь вещи, но в голове была одна только паника. Что делать, за что браться?! Я даже в ванную не побежала, испугалась, что и правда выстрелит. У него такие дикие глаза были, что и сомнений никаких. Да, может. Да, сделает, если сочтёт нужным.

По спине ползли капли холодного пота, меня трясло. Коля… Ник. Доминик. Назвали же. Неудивительно, что мне он назвался вымышленным именем. Я попыталась взять телефон, и услышала окрик:

— Положила быстро! — я сделала, что велено. — Пойдём другим путём. Я отдаю приказы, ты выполняешь. Быстро. Иначе мы отсюда до завтра не уедем. И вообще не уедем, потому что пристрелят обоих. В ванну ушла. У тебя десять минут, раздеваешься там же. Ну, вперёд!

Я не спорила. Быстро побежала в ванную, открыла кран. Пока вода нагревалась, я успела сделать всё нужное, в том числе сняла всю одежду. Умылась. Не умывалкой, как обычно, а жидким мылом — так было быстрее, но тоже помогало собрать мысли в кучу. Почистила зубы. Понятия не имела, сколько времени прошло — привыкла смотреть на экран смарта, а часов не носила. Выскочила из ванной, в чём мать родила. Доминик только равнодушно кивнул на одежду, уже лежавшую на постели. Даже трусы и лиф не забыл, причём не кружевной комплект, а обычные.

Я не ждала следующего приказа, просто оделась. Благо, хоть лето на дворе. Не нужно судорожно натягивать на себя термобельё, или выскакивать в холод в тонких джинсах и футболке. Сам Ко… Доминик был одет полностью. С его внешностью неприметным быть сложно — он был красив, как греческий бог, и столь же суров. Каштановые волосы, как и всегда, были уложены гелем. Себя он видно не торопил. Ноздри прямого носа хищно втягивали воздух, от чего мне становилось не по себе ещё больше. И губы… ещё вчера я целовала эти слегка обветренные, чуть полноватые губы, и чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.

А сегодня одеваюсь буквально под дулом пистолета и не понимаю вообще ничего. Кто он? С какой стати меня можно хотеть убить? Что и кому я сделала вообще? Обычная студентка экономического вуза, третьекурсница… кому нужно убивать третьекурсниц?! Всё это какой-то бред, и больше всего на свете мне хотелось на него наорать или набить морду. Хоть оцарапать! Но я смотрела на пистолет. Ко… Доминик держал его совершенно естественно. Как будто каждый день с ним бегал и в кого-нибудь стрелял. Может, конечно, это всё-таки глупый розыгрыш, и эта штука куплена в ближайшем «Детском мире», но…

Совершенно холодный, скучающий взгляд не сыграешь. Он не выглядел как тайный участник какого-нибудь из выпусков «КВН». Поэтому я помалкивала.

— Умница, — усмехнулся он, когда я трясущимися руками поправила футболку и джинсы, и затянула хвост повыше. Ещё вчера я попросила бы Колю. У него хорошо получалось, хвост держался дольше и не стягивал кожу головы. Этого человека не хотелось просить ни о чём, от него сбежать хотелось, и не видеть больше никогда.

Глава 1.2

Он поднялся с постели, где успел развалиться, пока ждал меня из ванной. Двинулся ко мне, и протянул руку к волосам. Я отшатнулась, как ошпаренная.

— Э, нет, Алиночка, — он не удивился. Даже довольно прищурился. — Так не пойдёт. Шарахаться ты от меня не будешь. Если жить хочешь, конечно. Развернись!

Я послушалась. Чувствовала себя героиней какой-то фэнтезятины. Как будто проснулась и тело моего любимого занял какой-нибудь демон или нежить. Вроде бы те же самые руки, те же бережно распущенные волосы, которые он снова собирает в хвост, но уже куда аккуратнее. А от прикосновений хотелось отмыться.

У нас даже не было почти ничего! Только легкий петтинг. Я не хотела… без свадьбы. Дура старомодная. Он же теперь… даже думать об этом не хотелось, чтобы не разреветься в голос и не начать прятаться под диваном, как кошка Глаша, когда та думала, что гости пришли украсть её из дома. Глаша, конечно, реветь не умела, только шипеть и голосить на весь дом. Но кажется теперь я её понимала.

Доминик закончил с моими волосами и кивнул на спортивную сумку, лежавшую на постели.

— Покидай самое необходимое. У тебя пять минут. Барахло и технику не тащи. И, я надеюсь, мне не придётся за тобой проверять, Алиночка?.. — последнюю фразу он практически прошептал. Чуть хрипловатым голосом, медленно, и очень доходчиво.

Если бы не всё, что творилось этим утром, звучало бы даже эротично, но не сейчас. Сейчас — я дёрнулась от его слов, и быстро-быстро закивала. Только злить этого психа не хватало.

Не знаю, как мне удалось не скатиться в банальную истерику. Может, пистолет мотивировал? Но просыпался какой-то злой сарказм, и он придавал мне сил. Я взяла с собой аптечку, несколько смен белья и одежды, зубную щётку и пасту. Даже кинула маленький гель для душа и свой шампунь. А ещё бумагу и ручку. Когда взяла паспорт, на меня очень нехорошо посмотрел Доминик, и я молча положила его обратно. Деньги, какие были, тоже взяла, и даже носки и тапочки. Больше мне ничего в голову не пришло. Спросить, куда мы едем, я не решилась.

— Хорошо, — кивнул он. — А теперь нацепи на свою мордашку адекватное выражение, и пошли отсюда. Поедешь со мной. Ротик держи на замке. Попробуешь удрать — рубля за твою голову не дам, кореша твоего папаши и без меня тебе и шею свернут, и выебут. В другом порядке. Всё поняла?

Я снова закивала, и глубоко вздохнула. Не реви. Не реви, чтоб тебя, Алина! Если… если это всё неправда, то папа меня вытащит. У него только я осталась, он не может просто так меня бросить. Так что сейчас главное не нарываться, и не злить этого психа.

Доминик спрятал пистолет, но от страха я даже не поняла, куда. Кобуры на поясе у него точно не было, не из американского же сериала он влез в мою жизнь. Я продолжала глубоко дышать, и в конце концов заставила себя слегка улыбнуться. Он едва заметно кивнул, явно одобряя эту перемену. Как и всегда, забрал у меня сумку. Меня так умиляло, что он не даёт мне таскать тяжести! От этого жеста реветь почему-то захотелось только сильнее.

Глава 1.3

Хотя и дуре, вроде меня, понятно: он просто ведёт себя как всегда. Если за нами следят, то увидят, что ничего необычного не случилось. Или что я думаю, будто не случилось. Кажется, скорее второе, но я понимала только то, что ничего не понимаю. Это всё как будто не со мной. Ужастик какой-то, или триллер про маньяка, помешанного на брендах одежды…

Мы смотрели такой с Ко… Ником. Я даже помню, что мне показалось странным! Когда он посмотрел в монитор ноута ехидно, и бросил:

— Не, мужик, ты псих и глючишь. Не прокатило бы.

Разбирался, выходит. В том, что «прокатит», а что нет. Господи, это правда со мной происходит вообще? Хоть вспоминай «Отче наш», я всё равно больше молитв не знала. Свечку самой себе поставить всё равно хотелось. Только не за упокой.

Шла за Домиником, старалась не дрожать. Он держал меня под локоть, но я всё равно немного отставала. Стоило ему выйти из квартиры, а мне — запереть дверь на ключ, весь хищный блеск из глаз пропал. Передо мной снова был мой Коля. Красивый, яркий, но совсем не пугающий. Был бы. Если бы я не помнила этот совершенно ледяной взгляд и равнодушно-ленивый тон.

— Алина, поторопись, — спокойно сказал он, но мне было очень сложно не вздрогнуть в очередной раз. — Опоздаем.

— Да, да, конечно, — я надеялась, голос звучит рассеянно, а не испуганно. И что не слышно, как мне хочется разреветься.

Мы вышли во двор, нашли его машину, припаркованную недалеко от подъезда. Отец был против, чтоб я снимала. Теперь мне казалось, я понимаю, почему. Если он… если правда… об этом тоже думать не хотелось. Мы с ним скандалили часа три, он так и не смог внятно объяснить, что ему не так, я хлопнула дверью…

А ещё квартиру мне нашёл Коля. Доминик. Мысли об этом крутились в голове, перебивая нарастающую панику. Я могла либо пытаться понять, во что впуталась, либо размазывать слёзы по щекам. Даже если бы на меня не смотрел этот жуткий мужчина, всё равно пыталась бы не реветь. Один раз расклеюсь — потом не соберусь. А если в нас правда стрелять будут?!

— Садись спереди, — бросил он, открывая дверцу.

Я посмотрела на авто новым взглядом. Не понимала в них ничего совершенно, но это же явно не жигуль какой-нибудь и не китаец, а что-то… недешёвое. Хотя и не очень броское. Кажется, я видела такие на дорогах, но не очень часто. Но для меня это была просто красивая, изящная черная машина, и ничего больше. Ник… он как будто и скрывался, и не скрывался, и вообще хрен его знает, что у него в голове. Одно только понятно было — злить его не надо. Даже когда пистолет не на виду, всё равно не надо.

Села на своё обычное место и замерла.

— Пристегнись! — рыкнул он очередной приказ.

У меня вырвалось:

— Гаишников боишься?

— Какие гаишники, дура, вылетишь через лобовуху, потом мозги не соберём.

Я больше не спорила. И как только защёлкнула дурацкий ремень, а мы выехали на дорогу, Доминик рванул с такой скоростью, что я взвизгнула. Он ничего не говорил, а я не спрашивала. Но хотелось. Не девяностые же, что вообще творится, почему его не остановят, в конце концов! В зеркале заднего вида за нами ехали какие-то машины, но не похоже было, чтобы они нас преследовали. Скорее просто ехали в ту же сторону. Доминик смотрел только на дорогу, на меня не отвлекаясь, а я чувствовала, как бешено колотится сердце.

К счастью, через некоторое время он начал сбрасывать скорость и встроился в длинный ряд чужих машин. Я выдохнула. Он тихо произнёс:

— Пока мы в центре, открытой погони за нами не будет. Так что я попробую их запутать. Сиди тихо, не мешайся. Это в твоих интересах.

Я всё же задала вопрос, который меня мучил:

— Зачем… зачем вам всем я? Я же просто студентка.

— Алииина, — протянул он с явным раздражением. — Не ты им нужна, а папаша твой. Всё, рот захлопни и смотри вперёд, ещё не хватало, чтоб тебя укачало.

Раньше он тоже об этом заботился. Чтобы мне не стало плохо в машине. Только я думала, что это он так обо мне беспокоится, а оказалось… черт знает, что оказалось. Вопросов стало только больше, но я не решилась ни один из них задать. Что натворил отец? С кем он связался, что теперь его дочь хотят убить?

Самое страшное, что крутилось в голове, это вопрос: откуда у отца на самом деле деньги? Что если… даже договаривать не хотелось, поэтому я в самом деле смотрела только вперёд, не позволяя себе даже коситься в зеркало заднего вида. Иногда только бросала украдкой взгляды на Доминика.

Пока мы бессмысленно, как по мне, ездили по городу. Но раз за нами погоня, то останавливаться нельзя, даже чтобы заправить машину. И куда он в конечном итоге собрался меня притащить, и что потом делать — непонятно.

Я стёрла всё-таки начавшие капать слёзы, и услышала раздраженный вздох Доминика.

— Связался на свою голову, — пробормотал он едва слышно. Но всё равно продолжал вести, вцепившись пальцами в руль с такой силой, что казалось, вот-вот оторвёт.

Я сидела рядом и пыталась понять, как во всём этом вообще оказалась замешана я. По всему выходило, что я могла заметить, что с ним не всё гладко… но предпочла поверить в сказку. Зря.

Визуалы героев

Доминик Ардашев

Наш герой, язва и немножечко, самую малость киллер

Алина Орловская

По своему собственному мнению, серая мышь без эффектной внешности. Отличница, умница, и... внимание на изображение нашей "мыши":

Виктор Евгеньевич Орловский, папенька героини

Глава 2.1

Три месяца назад

— Да пошли в «Бобра» сходим, ты чего? Классная кафешка, там тебе твой латте такой сделают — больше нигде пить не сможешь! Алинка, хватит учиться, ты и так отличница, у тебя половина зачётов автоматом. Ну что изменится, если ты один раз после учёбы с нами посидишь? — Лиза смотрела на меня глазками кота из «Шрека», упорно не желая слышать слово «нет».

Ладно, это восьмое «нет» за месяц, но что я там с ними делать буду? Искать бобру бобриху?

— Лиз, ну что я там забыла? Я вообще не понимаю, что за развлекуха такая, просто сидеть в кафе и есть. Ещё и название это… что курил хозяин, когда назвал кафе «Рубиновый бобёр», ну вот что?

— Маркетинг он курил! Тыжэкономист, смежная дисциплина, как-никак. Узнаваемость бренда увеличивал. У тебя же «отлично»!

— Что-что? Узнаваемость бреда? Да, это поди забудь теперь. Лиза, отстань, ну правда, что я там делать буду? Я лучше лишний раз к зачёту у Олегыча подготовлюсь, сама знаешь, он к девушкам придирается.

— К тебе уже давно нет! Ты же не первокур. Ну Алиииииина! Ну ты же человек, а не ходячий конспект, тебе там понравится, я обещаю! Посидишь с нами, поболтаешь, кофе хлебнёшь. Расслабишься, наконец!

— Да я и так не напрягаюсь, — вздохнула на Лизку, отчего та хлестнула меня по лицу модными синими прядками, выбившимися из блондинистой причёски. — Ладно, ладно, не смотри на меня так. Тебе проще дать, чем объяснить, как тебя не хочешь!

— Вот если бы ты Андрею…

— Лиза! — если она ещё раз поднимет эту тему, я откушу ей голову, и сделаю вид, что так и было.

Видно, у меня всё на лице было написано, потому что Лизка подняла руки вверх, сдаваясь:

— Молчу-молчу. Жду тебя после пар в «Бобре»! Там ещё парни иногда такие классные бывают, не студенты уже, я там такого видела, он тебе точно понравился бы…

— Лиззза! — я уже почти рычала.

— Да лан, Лизок, хорошо, что ты её с нами вообще уговорила пойти. Не дави так на Алинку, а то пошлёт тебя лесом, и опять неделю дуться будет, — Наташа как всегда вылезла только для того, чтобы побыть гласом разума. Хоть кто-то!

— Ну лааадно, — Лиза закатила глаза.

А я была обречена потратить вечер на посиделки в кафе. Может, оно и к лучшему. Хоть Лиза успокоится и упырит мел немного. Марченко — это диагноз, вот и всё.

Глава 2.2

Переодеваться не стала, просто предупредила отца и Игоря, своего водителя, что задержусь после пар с девочками. Игорь, спасибо ему за это, забрал мою сумку. Предлагал отвезти домой, чтобы «навела марафет», но я же себя знаю. Если я домой вообще попаду, то потом выбраться в люди не заставлю. Тогда Лизка надуется и будет есть мозги всю неделю. Оно мне надо?

Лиза Марченко в обиде способна вынести мозги даже флегматичному Артёму, куда уж мне её пережить. Как шутит отец, посадят как за человека, а у нас отмазывать бабок нет.

Толпа однокурсниц поймала меня прямо у выхода из универа. Даже Наташа пришла, что меня немного удивило. Показалось, что ей оно тоже не очень надо, и она ищет поводы слиться. Девочки махали мне руками, а я неловко улыбнулась и махнула в ответ. Лизка принеслась, и цапнула мою руку в свою, отрезая пути к отступлению:

— Алина Сычовская, хватит сверкать глазами, айда с нами! — выдала она экспромтом.

— Я Орловская, — буркнула тихо, но губы сами собой расползлись в ухмылке. Лиза такая Лиза, что просто лизануться.

— Вот-вот, ты орлица, а не сыч! Только со мной и общаешься, да с Наткой немного, непорядок.

Я только покивала. Что я, дурочка что ли — с Марченко спорить? Всё равно бесполезно, так чего зря воздух сотрясать. Глобально, однокурсницы меня даже не очень заметили. Поудивлялись, что я взаправду пришла, да и пустились в обсуждение какой-то корейщины. Слово «айдол» я, конечно, знала, но отличить одного певца от другого один фиг не могла, поэтому фаната из меня как-то не вышло. Отец вообще плевался с них, говорил, на мужиков не похожи, так, одна пародия. А если выпьет — то и покрепче выражался. Мне, правда, с детства запрещал повторять, но я и так не дура — кто ж будет при папеньке материться? Он тогда денег не даст или ещё какую пакость выдумает.

В чем-то отец напоминал мне Лизу Марченко. Тоже спорить бесполезно почти всегда, можно только приспосабливаться. Если получится, но это неточно. Я просто привыкла кивать и делать по-своему, иногда поддаваясь, чтобы не обижались. Благо, выполнив свою миссию, Марченко обо мне подзабыла, и я просто шла до кафе в хвосте компании, ни с кем особо не общаясь.

«Бобёр» оказался вполне симпатичной кафешкой в стиле лофт, где на кирпичной стене внутри висела неоновая вывеска с названием, рядом с которой был в виде граффити нарисован тот самый бобёр. Красный. Хорошо хоть, не выложенный драгоценными камнями, а то это был бы совсем перебор! На нашу компанию из восьми человек нашли длинный стол рядом с диванчиками, и я хотела было шмыгнуть в угол, и там затеряться, но коварная Лизка поймала меня за руки и усадила на стул в проходе.

— Тебе только волю дай — и с нами усычуешься, — заявила она возмущенно. — Так что сиди тут, волей-неволей придётся общаться с людьми!

— Лиза, ты прямо какой-то мой личный общательный инквизитор. Чувствую себя ведьмой, которую вот-вот отправят на костёр, — отшутилась я.

— Она твой мотиватор, — фыркнула Олеська. — Всё правильно делает, ты же шикарная, Алин, нельзя такой красоте сычевать!

Дождалась меню, без особого энтузиазма выбрала что-то не глядя, по совету девочек, и засмотрелась на выход из этого бобрового дурдома с собачьей тоской. Ну ведь трындят чёрт знает о чём! То айдолы, то аниме, то, того хуже — кости перемывают девчонкам с других факультетов. Я-то им зачем?

Рассеянным взглядом скользила по другим посетителям. «Бобёр» быстро набивался людьми, и я даже нацепила на вилку свои фетуччини, и мысленно признала, что готовят тут и правда хорошо. Кофе, правда, не брала — ни к чему вечером. Но и тархун тут оказался очень вкусным, и в нос отдавал ярким запахом лета. Всё не зря, хотя бы еда хороша. А потом всё переменилось, потому что к нашему столику подошла ожившая мечта. Или модель из женского журнала, я уж не знаю. Но таких красивых парней я в жизни не видела, всё больше в кино или сгенерированных у кого-нибудь нейросетями.

Глава 2.3

Ярко-серые глаза, похожие на Неву в дождливую погоду, чувственные полные губы, уложенные наверх золотисто-каштановые волосы. Он выглядел так, словно его рисовали, любовно выводя каждую чёрточку, от прямого носа, к ровным аккуратным бровям. Выщипывает, что ли? Да ну, не может быть. Люди, которые выщипывают брови, не умеют так заразительно и тепло улыбаться. Во всяком случае, мужчины. Мы-то уже привычные, красота требует жертв, денежных и страдательных.

Этот… мужчина из эротического сна даже одет был не в набившие оскомину джинсы и футболку, а в костюм. Небрежно расстёгнутый, как и белая рубашка под ним, но всё же! Если бы у нас такие мужчины по улицам ходили, я бы может и передумала со своим «до свадьбы ни-ни», потому что жарко стало моментально. Жаль, он наверняка пойдёт к нашей звезде, Виоле Ильяшевой. Первая красавица курса, как-никак, на её черные локоны и огромные синие глазищи каждый второй обращает внимание. Ну, и на грудь четвёртого размера, не без этого. Моя «двойка» и банальная каштановая масть такого мужчину точно не впечатлит.

— Позвольте, я украду вас? — заявил красавчик, и я заозиралась, пытаясь понять, к кому он обращается.

— Да хоть три раза в день, — брякнула Лиза, и густо покраснела.

— Боюсь, я это не вам, — мягко улыбнулся он. — Ваша подруга, кажется, скучает. А мне хочется развеселить такую приятную девушку.

— Её Алина зовут, — сдала меня Лиза, заодно подтверждая, что мне не показалось, и он правда обратился ко мне.

— Николай, — усмехнулся красавец. — Можно просто Ник. Алине можно! Алина, вы не настроены поболтать, или просто ваша бойкая подруга оказалась быстрее?

Я покраснела и поймала себя на том, что не могу подобрать слова. Как пятиклассница, честное слово. Но Лиза не была бы Лизой, если бы не впихнула мою ладонь в руки Коле, и не заявила:

— Это она стесняется просто! Вы её уведите вооон за тот столик, и она мигом разговорится, я гарантирую!

Николай не заставил себя упрашивать, и очень бережно вывел меня из-за столика девчонок. Те улюлюкали вслед, но исключительно одобрительно, и остановить меня не пытались. Ну правильно, я им пятое колесо в телеге, а тут и повод избавиться хороший подвернулся. Забирать недопитый тархун я не стала, пусть их. Пересела с Колей за столик на двоих.

Получалось что-то вроде спонтанного свидания, но я была совершенно уверена, что он просто решил побыть джентльменом и меня спасти. Я не очень-то хорошо умела скрывать скуку и тоскливые взгляды на выход.

— Прости, Алина, что так обнаглел, — обаятельно улыбнулся он, едва мы уселись. — Мне показалось, тебе среди этих девушек неуютно, захотелось помочь. Но если я помешал или перешёл черту — ни на чём настаивать не буду. Хотя хотелось бы с тобой поужинать, раз уж так сложилось.

— Да это однокурсницы, — наконец, нашлась я. — Им показалось, что я слишком много учусь и слишком мало развлекаюсь, и они притащили меня сюда. Так исторически сложилось, что поговорить нам не очень есть о чём, но они хорошие, даже очень. Вот я и пришла. Спасибо, в общем. Миссию по спасению барышни-крестьянки от десятиглавого дракона ты выполнил, так что если у тебя какие-то дела, то я не буду мешать.

Глава 2.4

— У меня есть одно очень важное дело, — усмехнулся мой новый знакомый. — Запасть в душу принцессе, которая почему-то называет себя крестьянкой. Но если тебе не очень нравится «Бобёр», то могу предложить прокатиться со мной по Москве. Проведу тебе экскурсию по красивым местам столицы. Ты тут, конечно же, живёшь, но обычно коренные москвичи о своем городе ничего и не знают, а?

Я немного покраснела.

— Есть такое. Я к ней привыкла, Москва и Москва, никуда она от меня не денется. Папа меня убьёт, если узнает, но ты не похож на маньяка… давай правда отсюда уйдём? Граффити на стене прикольное, конечно, но это всё, что тут есть «моего», я даже лофт-то не люблю. Готовят вкусно, но мне тут неуютно.

— Если бы маньяки были похожи на маньяков, у них бы ничего не получилось, Алин. Ну, не будем тогда лишний раз огорчать твоего папу. Поедем просто в красивый ресторан. Если ты сидишь дома сычом, как говорят твои подруги, ты там точно не была!

— Долго нас слушал? — я снова невесть от чего покраснела. Может от того, каким заинтересованным взглядом Коля на меня смотрел.

— Достаточно, чтобы убедиться, что ты хочешь удрать от своих сокурсниц, Алина. Это несложно, ты не очень хорошо скрываешь своё отношение. Такой тоскливый взгляд, и на лице написано: «Спасите-помогите, люди добрые, общаться заставляют! С людьми! Живыми!» Но мне почему-то кажется, что, если показать тебе что-то красивое, тебе понравится больше. Давай проверим?

— Давай. Таких знакомств у меня ещё не было, — щёки так и горели. — Никаких особо не было, если честно, как-то не до того…

Мы проговорили всё время, что шли к его машине. О моей учёбе, о любимой музыке, о том, как любимое дело может поглощать с головой. Я даже делилась своими гипотезами по маркетингу и мечтами, как сделаю себе имя в этой сфере, отучившись на экономическом! Девочкам это всё было совершенно бесполезно объяснять, они до сих пор считали, что для меня маркетинг — всего лишь одна из смежных дисциплин, не больше.

А Коля слушал, очень внимательно, и время от времени вставлял дельные замечания или шутил так, что я ржала, как стадо лошадей. Обычно я стеснялась смеяться рядом с незнакомыми людьми, но с ним оказалось как-то легко.

И он был прав. В ресторане, куда он меня привёз, я и правда никогда не была, хотя наслышана была про семейство белых кроликов даже я. Мне всегда казалось, что это довольно дурацкий концепт, напоминающий о питерских секс-шопах, но когда показался вид с высоты, я вцепилась в руку Коли и вскрикнула от восторга одновременно.

— Боишься высоты? — усмехнулся он, слегка приобнимая.

— Боюсь, — кивнула. — Но и не смотреть не могу. Красиво безумно, притягивает… как питон Каа притягивал бандерлогов. Опасно, но глаз не оторвать.

— Да ладно, здесь же стекло. Тут как раз безопасно. Но если бы я знал, что тебя впечатлит не интерьер, а высота, я бы позвал тебя на крышу двадцатиэтажки. Вот там — никакого стекла, только ты и высота, с которой можно и свалиться, если очень не повезет.

— Звучит так, словно ты туда лазил.

— Конечно лазил, это же крыша! — он усмехнулся. — Совершенно невозможно пройти мимо открытой крыши на высоте трёх-четырёх десятков человеческих ростов. В следующий раз обязательно приглашу тебя туда. А пока — просто поужинаем в царстве кроликов, а?

Мне казалось, я никогда уже не буду искать никакого другого мужчину. Потому что я нашла своего.

Глава 3.1

— Алинк, а ты с отцом живёшь, выходит? — спросил меня Коля через три недели после свидания «у кроликов». — А не надоело? Отпрашиваться, возвращаться домой ровно в девять ноль-ноль. Охранник ещё этот твой, в смысле, водитель. Бесит страшно. А тебя не бесит?

— Честно? Бесит, — призналась, не особенно таясь. — У папы паранойя. Ему кажется, что меня обязательно украдут, убьют, и вообще невесть что сделают. Кому я сдалась и зачем — ни полслова, просто мир опасное место, тебя обязательно обидят. Мне что, пять лет? Обязательно возьму конфетку у злого страшного незнакомого дяди?

Он фыркнул:

— Ты взяла только за руку вполне нестрашного, я надеюсь, незнакомого меня. По правде сказать, правила безопасности для хороших девочек с экономфака ты этим правда нарушила… но я не жалею, меня всё устраивает.

— Ну ты же не маньяк, Коль, — я затеребила волосы. — И потом… вот что бы ты делал, если бы я начисто отказалась куда-то с тобой ехать, но и из «Бобра» ушла бы, а?

— Дай подумать… что в двадцать первом веке делают нормальные парни, если им понравилась красотка-студентка?.. Ну я даже не зна-а-а-аю… — он перешёл на заговорщицкий шёпот. — Спрашивают у них телефон и ник в «Телеге»? Да ну, не может быть, это же слишком лёгкий путь. Вдруг она подумает, что у него «Телега» есть, он же не переживёт такого позора! Что дальше, профиль в запретграмме и фоточки еды? Или елды, хм… но за такое там, боюсь, забанят.

— Ладно, уел, — вздохнула я. — Но мне почему-то казалось, что если я не поеду, то больше тебя не увижу. Поэтому, да, ты прав, поступила глупо. Но всё же хорошо в итоге! Мы живём во вполне безопасное время, что бы там не писали в новостях. Ну, чуть менее безопасное, чем года четыре назад, ладно, но в целом-то! Никто не похищает студенток посередь дня.

— Андрей Романыч с тобой бы не согласился, — фыркнул снова Коля. — И Александр Юрьевич тоже.

— Это ты про кого? — осторожно уточнила. — Так вроде Чикатило звали…

— Его, его родимого! Александр Юрьевич — эт Пичушкин, Битцевский маньяк. Кто в том парке бегал, тоже, наверное, думали, времена безопаааасные…

— Да ну тебя, это когда было-то! Мне лет пять было, если не меньше. А когда Чикатило, я и не родилась ещё, если я правильно помню. Сейчас таких нет уже. Хватит меня пугать, я и так дрожу вся теперь.

Коля подошёл ко мне и крепко обнял:

— Ладно, Алин, прости, просто ты очень милая, когда пугаешься. Сразу хочется героически защитить от всего на свете. А если ты пугаться не будешь, от чего мне тебя защищать, от слишком громко гавкающей бродячей собаки? Это как-то несерьёзно, — он обезоруживающе улыбнулся, развернув меня лицом к себе.

— Я-то прощу, но… ты к чему это вообще про отца, и про наши с ним правила житья?

— Я к тому, что у меня есть знакомая риелторша. Я могу её потыкать, и она найдёт тебе квартиру. Студию, конечно, но всё лучше, чем в 21:00, как по команде, возвращаться под папкино крылышко. Видеться будем чаще, опять же…

— Отец скандал устроит, — заметила я мрачно. — Орать будет, возмущаться, куда мне. Да и денег у меня нет, Коль. Я же очница, времени на подработки нет, у нас полно лаб и много учить надо.

— А я тебе на что? Сам найду, сам оплачу. Очень самостоятельный парень. А что касается папаши — ну не до сорока же ты будешь его слушаться. Рано или поздно придётся скандалить. Чего б и не сейчас, Алинк? Сама же знаешь, что надо, чего я тебе в уши лью-то.

Глава 3.2

Он не давил, но вполне здраво аргументировал, и я задумалась. Даже замерла ненадолго. Коля прижал меня к себе сильнее и уткнулся носом в волосы. Потом чуть прикусил за ухо, отчего по коже побежали мурашки, а дыхание напрочь сбилось. И прошептал на ухо:

— К тому же тогда можно будет чуть-чуть больше себе позвоооолить… — тон был совершенно мурлыкающим, и я должна бы захихикать, но вместо этого мелко задрожала, и покраснела до корней волос. Но по этой части у меня был вполне чёткий ответ. Я немного отстранилась и строго сказала:

— Я уже говорила, что съезжаться и спать с кем-то я готова только после свадьбы. А мы пока недостаточно знакомы, чтоб бежать сломя голову в ЗАГС. Ты же об этом помнишь, правда?

Он фыркнул.

— Ты ещё строго погрози мне пальчиком, Алинк. Я не предлагаю тебе жить со мной, я предлагаю снять тебе отдельную квартиру, так что всё я помню. Кроме того… помимо секса, есть много интересных вещей, которые мешает делать то, что девушке надо срочно бежать домой, чтобы успеть к девяти вечера.

Он таким тоном сказал это своё «интересных вещей», что я снова покраснела. Что за невозможный человек! Вроде бы ничего неприличного не говорит, но выражение лица, тон, эти хитро поднятые брови и блестящие глаза, в которых явно светятся и смешинки, и желание… какая-то часть меня тоже задавала мне вопросы, зачем я отказываюсь. Только всё равно мама бы очень не одобрила секс до свадьбы, и тем более жизнь вместе, а мне не хотелось предавать её память из-за такой мелочи. А Коля договорил:

— Даже кино вечером не посмотреть нормально. Или загород не выбраться в выходные на пару дней. Ну что это за жизнь, комнатного растения что ли? Самой не надоело, мисс Прекрасный Цветущий Кактус?

— Почему кактус-то?

— Такой же нетребовательный, но цветёт красиво.

Так он меня на переезд и уломал. Правда, я неделю готовилась к разговору с отцом, потому что совершенно не сомневалась, что он будет хотеть оторвать мне голову. Или на цепь посадить. Словом, орать будет, как потерпевший, и пытаться укрощать и не пущать. Но я же правда совершеннолетняя? С этой мыслью к папе и пришла.

Тот как всегда сидел в своём кабинете и писал письма на емэйл кому-то. Не нравились ему ни тимс, ни соцсети, ни даже телега. Старомодный он у меня. Ещё и через собаку у него что-то своё было. Он объяснял как-то мудрёно, для чего это всё, но я прослушала. Было скучно. Сейчас даже международные фирмы в мессенджерах, и только мой папа, как динозавр, почтовые рассылки юзает. Ещё бы на «Почту России» с бумагой ходил…

Но я топталась у двери его кабинета, как нашкодивший кот. Двери были открыты, даже стучать не надо, а всё равно перешагнуть порог стрёмно было. Знаю же, что нарываюсь!

— Алин, чего ты топчешься над душой? Деньги что ли потратила на ерунду? Так это у всех девчонок бывает, не мнись так.

Я глубоко вздохнула, как перед нырком под воду, и подошла к отцу.

— Ты знаешь, я не очень трачу, — покачала головой.

— Тогда что? — отец даже отвлёкся от своего монитора и перевёл взгляд на меня, чуть отодвинувшись от стола.

— Я хочу жить отдельно. Мой парень готов снимать мне квартиру, и я устала уже жить с тобой. Мне двадцать один год, сколько можно, пап! Это ненормально.

— Нет, — уронил он всего одно слово, и снова уткнулся в монитор.

Я вспомнила, как говорил Коля. Что я, мол, взрослый человек и не должна вообще разрешения спрашивать. И мне не пятнадцать.

Глава 3.3

— Пап, это был не вопрос и не просьба. Я тебе просто говорю, что я съезжаю.

Он мрачно поднял брови, снова повернувшись.

— И жить ты на что будешь, пигалица безмозглая? Ты на очном. Ни рубля в жизни не заработала. А всё туда же, решения она принимать вздумала.

Когда я с отцом спорила, он всегда такой становился. Ядовитый какой-то. Но в голове опять звучали слова Коли, и вместо того, чтобы скатиться в истерику, я снова пробовала его убедить.

— Так я и хочу работать после третьего курса. А ты требуешь, чтобы я в девять возвращалась всегда. Я совершеннолетняя, пап. Никто так не делает уже! И Коля сказал, что…

— Коля то, Коля сё, — перебил он. — Мальчишка и ссыкуха. Ты жрёшь то, что готовила кухарка. Живёшь на всём готовом. Шмотки, поездки, вся херня. И я от тебя взамен только одного прошу — не шляться посреди ночи, и не водить мужиков. Что, так сильно на хуец его влезть захотелось? Так приводи домой! Познакомишь заодно. Чтоб я ещё решил, он вообще нормальный, или долбаш какой-нибудь, как у тебя обычно.

— Тебе нормальные только старики, которые мне в отцы годятся. Друзья твои. А я не должна вообще спрашивать разрешения. И не просила запирать меня дома за шмотки. Я не научусь ничему и ничего не заработаю сама, если буду к девяти вечера прибегать домой, как ребёнок! Люди по сменам работают, и к одиннадцати только освобождаются, и ничего…

— Алина, мля! — рявкнул отец.

Я вздохнула тихо. Началось. Сейчас орать будет.

— Я тебе русским по белому говорю: нет, ты никуда не съедешь. Всё, баста! А ты пищишь чего-то дальше. Хватит. Ты остаёшься дома.

— Я совершеннолетняя!

— Да хоть совершеннозимняя, мне насрать. Сказал — дома, значит — дома. Хватит мешать мне работать своей чепухой. Универ свой кончи сначала, дура малолетняя.

— Ты меня не слышишь вообще. Я хочу пойти работать с третьего курса! И не хочу бежать домой к девя…

— А я гарем из баб хочу, и чо теперь? Хотеть не вредно. Баста, мля! Сиди дома, и выброси эту чушь, иначе я за себя не ручаюсь. Вон пошла отсюда. Денег не дам больше, пока не поумнеешь.

— Да подавись ты своими деньгами, только ими всё меряешь! — под конец всё равно глаза на мокром месте.

Хлопнула дверью со всей дури. Прав был Коля, надо было молча уезжать и всё, только самое важное взять. Но я же, дура, честная. Я же поговорить пыталась. Доказать свою точку зрения. Прав был отец, как есть дура. Говорить можно с тем, у кого больше мнений, чем его и неправильное.

А я ещё и реву, когда скандалим. Он сразу цепляется как клещ, и не отстанет, пока всю душу не вытрясет, и не заставит признать, что он всегда прав. Хорошо хоть успела дверью хлопнуть до того, как слёзы потекли потоком. Сбежала в комнату и заперлась. Захочет — вытащит, конечно, но он вроде сильно занят. Ему не до моего пищания. Никогда не до него.

Как будто я мышь какая-то домашняя, и ценность у меня такая же. Пиликнуло сообщение в месседжере. Я перевела взгляд на телефон, и увидела имя отправителя.