Кирин. Право на свободу

Пролог

Город не спал. Внизу, в долине, жизнь не переставала бить ни на секунду. Яркие вспышки фейерверков над цирком, радуга над ратушей и флаг над парламентом. Все это соткалось из сотен маленьких шариков, замерших и переливающихся под воздействием чар трех сотен первоклассных магов. День независимости империи.

Я фыркнула. День независимости в тоталитарном государстве. Смешно, если бы не было так грустно. И я улыбалась, как и сотни других, вышедших на балконы своих квартирок людей. Уйти в дом было нельзя. Пусть холодно – ранняя весна редко баловала теплыми ночами, но если поддаться слабости и вернуться… Если хоть кто-нибудь из соседей подаст жалобу…

Я не смогла сдержать дрожь, вспоминая, что случилось со Сведригой. Она всегда смеялась над этими глупыми запретами, всегда… Все кончилось, когда на них донесли. Приятель ее отца, господин Дрог решил подняться в должности и донес. Так семья Сведриги исчезла. За одну ночь, за один час, что я спала, из соседней квартиры испарилось целое семейство. Утром, когда я привычно вышла на балкон, чтобы перекинуться с подругой парой слов и договориться о вечерней прогулке, по ту сторону перегородки стояла совсем другая, незнакомая женщина. Их переселили ночью. Почему ночью? Они не спрашивали. Да и непринято это было.

Нельзя интересоваться переменами, нельзя задавать вопросы, нельзя думать и смеяться. Ничего нельзя… Я хмыкнула. Да, в нашей самой лучшей и образованнейшей империи нельзя думать. Ведь это так просто. Жить и не задавать вопросов.

Последний взрыв в небе и крик ликования. Я не могу сказать, чем он вызван в большей степени: радостью, что можно вернуться в дом, или истинным восхищением достижениями империи. Неважно. Я открываю дверь и возвращаюсь в комнату, падаю на мягкий диван и плотнее закутываюсь в плед. На столике рядом стоит чашка с остывшим за полчаса чаем.

Мне не спится, и я иду за новой. Привычно наливаю кипяток, кидаю пакетик, три ложки сахара, размешать и попробовать. Горячо! Обожгла кончик языка, но неважно. Вернулась в комнату и задернула штору – не хочу, чтобы кто-то видел мою жизнь. Такое обычное желание и такое сложное в исполнении. Здесь не принято ничего скрывать. Это не вписывается в систему, это не должно существовать.

Щелкаю по пульту, на экране снова Гордон Трикс, советник по общественным делам. Сегодня он весь день работает. Пропагандирует правильный образ жизни, сулит льготы и подарки. Сегодня… Я смотрю на часы и понимаю, что представление скоро закончится. Не больше часа и снова репортажи с мест событий. Восстание на Западе, или волнения на Юге, а может Север снова хочется отделиться? Все повторяется, все повторяются, все ненавидят центр, а ты в нем живешь, и поделать ничего нельзя. Да и страшно. Что если сошлют на тот же Север. Сколько там можно протянуть, если делать ничего не умеешь?

Все, кто живет здесь, в центре, не приспособлены к жизни вне. Это политика страны, в каждом секторе – свои условия, и смена невозможна. Смена – смерть. Я даже не представляю, чем живет Север, никто из соседей не представляет. Центр живет одним – войной и развлечениями.

Здесь готовят солдат, и здесь царит рай удовольствий. Мне пока рано и для первого, и для второго, а потому я просто живу, пока не исполнится восемнадцать. Осталось чуть больше месяца и мне дадут билет. Или в школу искусств, или в академию вооружений. Только бы в искусства…

Глава 1

Тяжело просыпаться после бессонной ночи. Хмурое небо, серое. Над городом всегда смог и нет других цветов. Да и нужно ли? Откинуть одеяло, потянуться, прошлепать босыми ногами по теплому полу. Гостиная, кухня. Заварить чай, открыть холодильник. Раз бутерброд, два. Откусить кусочек, запить чаем и сесть, скрестив ноги, на диван.

Пульт. Два щелчка. Лицо императора во весь экран. Эйвор Таргелей, император Великой империи Таргелеев. Пепельный блондин, с жестким, властным лицом, серыми стальными глазами и прямым носом. Все девчонки сохнут по нему, а у него уже седьмая жена. Надолго ли? Никто не знает.

Я прислушалась к его голосу. Приятный. Так и должно быть. У всех политиков приятный голос. Они тоже заканчивают школу искусств. И если я попаду туда, то возможно и сама когда-нибудь стану одной из них, тех, что вещают с экрана. Если…

Все чаще меня начали одолевать неприятные мысли. Что если моя медицинская карта удовлетворит армию? Что если оценки будут недостаточно, или наоборот слишком высоки. Что если… таких если было так много, что я уже и сама запуталась, что считать хорошим, а что дурным знаком. Оставалось только ждать. Жить и ждать. И надеяться.

Отключила звук, чтобы не расстраиваться заранее. Опять что-то не поделили с соседями. Тоже частое явление. Строка внизу экрана подсказала – будет совет. Опять закроют все дороги, перекроют порталы, и передвигаться останется разве что пешком. Плохая новость.

Подошла к окну и раздвинула занавески. Да, город уже начали закрывать. Далеко-далеко возводился заслон. Сияющий колдовской свет, который изолирует столицу от всего остального мира. Его построят маги… Я видела их всего один раз. Ученика, но он уже тогда был чудесный и далекий.

Их обучали с самого детства, прививали любовь к империи и императору, к местному образу жизни. Они получали почет и уважение с самого рождения, и зачастую становились бичом обычных граждан. Их положение было так высоко, что император прощал им почти все. А потому все знали негласные правила выживания: никогда не попадайся на глаза магу, иначе жизнь твоя уже ничего не будет стоить.

Чай кончился. Я вернулась на кухню и помыла чашку. Сама, как и всегда. Почему? Просто некому было это сделать. Я жила одна. Лет с десяти, до этого в семье. То в одной, то в другой, то в третьей – неважно. Я даже лиц этих людей не помнила. Не нужно было.

Закончив с уборкой, вернулась в спальню, распахнула шкаф и кинула на кровать короткие брюки, или длинные шорты, не знаю, как лучше сказать. За окном холодно, а потому из нижних ящиков мной была вынута пара сапог. Они закрывали ноги до колена, и я не должна была замерзнуть. Кофточка с длинными расклешенными рукавами – дань моде, благо, что теплая. И короткая курточка. Все темное.

Сбегала в ванную и причесалась. Собрала свое богатство – гриву до пояса в два хвостика, перехватила каждый еще несколькими резинками, чтобы волосы не выбивались. И с этими двумя импровизированными лиловыми кнутами вышла из квартиры.

Дверь захлопнулась сама. Я даже не слушала, есть щелчок или нет. Не требовалось. Умный дом, умная дверь, только люди глупые. Спустилась вниз и махнула рукой. Платформа не появилась. Потрясла головой и рассмеялась. Глупая, смотрела же новости, город перекрыли. Хорошо еще, что клуб, в который я собралась, был неподалеку.

Когда я проскользнула через силовое поле, что стояло во всех подобных заведениях на входе, чтобы не допускать нежелательных элементов в здание, то практически все уже заняли свои места. Быстро обежала половину и плюхнулась на свое место, чтобы еще три часа слушать про современную поэзию. Я ее не любила, поэзию, но исправно посещала собрания, даже писала что-то, но так, средненько, или даже совсем ужасно. Просто для галочки, чтобы было. Так многие поступали, быть иным не хотел никто.

Слово взял Бенедикт, пожалуй, самый талантливый из всех нас, дожидавшихся решения своей судьбы. Он уже даже публиковался и получил письмо от императора с благодарностью за труд. Конечно, никто не сомневался, что император даже в глаза работ Бенедикта не видел, но тем не менее… Завидовали ему все и предрекали школу искусств. Ведь иначе и быть не может, верно?

Я подошла к нему после его выступления. Не знаю почему, просто хотелось. Письмо придет ему уже завтра, в день восемнадцатилетия, и почему-то мне казалось важным поддержать его. Почему именно поддержать? Я не могла понять своего порыва.

- Ты молодец. – Подошла к нему, коснулась руки, сжала его пальцы. Бен улыбнулся. Как-то неправильно, слишком робко для уже сформировавшегося юноши, почувствовавшего свою силу. Впрочем, уверенность придет. Обязательно.

- Спасибо, - поблагодарил он, улыбнулся и отвлекся на Марту.

Я не обижалась, зная, как она ему нравится. Завидовала, конечно, в тайне надеясь, что я когда-нибудь полюблю кого-нибудь так же сильно, до глупостей, до желания проводить с ним каждый день своей жизни. Смешно, право слово. И не осуществимо. Бен и Марта исключения, а они только подтверждают правила.

На улице лил дождь. Холодные потоки воды смывали с тротуаров пыль и заставляли горожан сидеть по домам. Перемещаться в ливень на своих двоих – глупое и недостойное занятие, которое мне так нравилось. Пробежать под холодными струями дождя, почувствовать их ободряющее прикосновение к коже, хоть на мгновение представить себя за пределами закрытого города – столицы.

Да, я знала, что многие мечтают занять мое место, знала, что количество столичных жителей ограничено, знала, что за пределами столицы жизнь невозможна, но не мечтать о том, чтобы хотя бы взглянуть на нетронутые империей территории, не могла. Пусть и понимала: смелости выйти даже за силовое поле, охраняющее город мне не хватит.

Дождь начал стихать, и ничего не оставалось кроме как вернуться в дом. Не хотелось видеть горожан, которые с осуждением будут смотреть на глупую девочку-подростка, которая мечтает о несбыточном, заставляя родителей платить за врачей.

Глава 2

До школы добиралась на поезде. Специально пришла пораньше, чтобы успеть выбрать себе купе. Не хотела подсаживаться ни к кому, не хотела пускать кого-то к себе. А так – щелчок и все помещение в твоем распоряжении.

Судя по всему, так поступали многие. Я пришла за час, с одним рюкзачком за плечами, а на платформе уже толпились студенты, заскакивали в вагоны и вихрем проносились по нему, выбирая местечко получше. Что останется первогодкам, которых обычно привозили точка-в-точку, я не знала. Впрочем, думать о ком-то еще… О себе бы подумать успеть в этой суете.

Пришлось пройти пару вагонов – свободных купе не было. Только в самом хвосте поезда пустовал целый вагон. Его все обходили стороной, словно он был для прокаженных. Опасливо косились на двери, а когда я коснулась ручки, и вовсе отвернулись. Никто не предупредил, никто не остановил, никто не вмешался. Как и всегда.

Вагон казался пустым, но таковым не являлся. Было слышно, как кто-то играет на скрипке. Не удержалась, пошла на звук и осторожно заглянула. Это было не купе в обычном его понимании, не квадратная комнатушка с четырьмя местами, это был хвост поезда. Скругленное большое помещение с чистыми, без единого пятнышка, стеклами почти по всему периметру. И здесь было светло. По-настоящему. Даже небо не казалось таким серым как обычно. Даже смога, прикрывающего купол, не было. Неужели это все зависит от стекла?

- Ты кто? – насмешливо осведомился скрипач, складывая инструмент в футляр. Я посмотрела на него и… испугалась. Он был пепельным блондином. А у нас… У нас только аристократы ходили с таким цветом. Цвет императорской фамилии. По оттенкам можно было понять к какой семье принадлежит ваш знакомец, а скрипач… Он был пепельный, императорский, злой.

Я бросилась к двери прежде, чем смогла понять, что со мной происходит. На него не смотрела, отводила глаза, смотрела в пол – все только бы не видеть блондина. Это оскорбление смотреть на него, я не ровня. И то, что вошла…

Коснулась ручки, дернула на себя, но ничего не произошло. Еще раз, второй, третий. Дверь не поддавалась.

- Я заблокировал, - весело пояснил юноша, подходя ближе. – Идем, я приглашаю в гости. Все же лучше, чем на коврике сидеть.

- Простите, я не должна была… - начала было оправдывать. Он оборвал:

- Но ведь зашла? Раз зашла – оставайся.

- Я не хочу мешать, - осмелилась поднять глаза. Он улыбался. Только сейчас, немного успокоившись, смогла разглядеть его белую, лукавую, но никак не злую улыбку.

- Не помешаешь, - уверенно сказал он, оглядел ее с ног до головы и предположил: - Первый курс?

- Да, - несмело выдохнула я, дернула на всякий случай ручку двери и, тяжело вздохнув, села на край полукруглого дивана. Юноша сел напротив.

- Отлично. Тогда запоминай, когда спросят, кто взял кураторство, скажешь Хельдеран с пятого курса.

- Хельдеран, - неверующе повторила. Нет, он не был наследным принцем или сыном советника. Он был бастардом, но признанным. И пусть на престол претендовал в числе последних, все же был близок к императору.

- Слышала обо мне? – юноша поморщился.

- Да, - честно призналась.

- Дай угадаю, только хорошее? – он самодовольно усмехнулся, но глаза лукаво блеснули. Серые, словно туманная дымка.

- И плохое, - не выдержала, улыбнулась и тут же замерла, не зная, как он отнесется к правде. Хельдеран рассмеялся.

- Значит, я не ошибся. - Он поднялся на ноги, подошел ко мне, коснулся тремя пальцами лба и толкнул на спинку дивана. – Пиу. Да расслабься ты уже. И привыкай. Ты теперь мой подопечный первоклашка, будем часто видиться. Так что можешь начинать вкушать прелести моего покровительства и наслаждаться поездкой. Хочешь чего-нибудь?

Я покачала головой. Есть на самом деле не хотелось, но даже если бы это было не так, призналась ли?

- Как тебя зовут?

Он отошел к барной стойке, извлек пачку сока и налил в стакан.

- Держи. Попробуй. Пила такой? Он настоящий, южный.

Хельдеран приглашающее махнул рукой. Подошла и даже пригубила. Вкусно.

- Спасибо.

- Не за что. Можешь еще что-нибудь открыть, если хочешь. Отец платит. – Последнее он сказал с неприкрытой яростью в голосе, словно… был зол на императора? Но разве можно злиться на его величество? За что? Мне это было непонятно. Но осуждать – осуждать не стала. А он ждал. Ждал, что скажу что-то дурное о нем, ждал, со злостью глядя на меня. А я не знала, как поступить.

- Хель, опять запираешься?

Сначала дернулась ручка, а после открылась и дверь. На пороге стояли, обнявшись, двое. Парень и девушка. Она, судя по расцветке, находилась в иерархии много выше, чем ее кавалер, но глядя на них, я не видела их неравенства. Они были едины. Странно.

- О, так ты не один!

Девушка отцепила от себя чужие руки и приблизилась ко мне. Рассмеялась, заметив, как прямо пытаюсь сидеть, хотела было повторить действие блондина, но удержалась.

- Привет, ты кто? Я – Манир, это – Теренс, а ты?

- Кирин.

- Добро пожаловать в семью, - ни с того ни с чего она бросилась обниматься. Пришлось потерпеть, к тому же пусть это и было странно, но и приятно. В каком-то роде. Наконец, Манир успокоилась и улеглась на диван, закинув ноги на спинку. – А ты чья?

Я ждала этот вопрос. Он не мог не прозвучать. Даже удивительно, что Хельдеран упустил его из виду. Или не успел?

- Не знаю. – Все теперь будет презрение. Или жалость. Лучше презрение. Оно закаляет, не дает пустых иллюзий, заставляет почувствовать свое место и, как ни странно, идти дальше.

- Понятно. – Манир хлопнула меня по плечу. – Да не переживай ты так. По статистике тридцать процентов населения столицы не знает своих родителей, еще пятнадцать не знает кого-то одного. Так что… Ты просто попадаешь в каждого третьего.

- Я не знаю свою мать, - признался Теренс, усаживаясь прямо на ковер у дивана и принимая из рук Хельдерана бокал с красной жидкостью. Вино? – Хель... Хель знает, но счастья ему это не приносит. Так что. Может тебе повезло даже больше нашего.

Глава 3

Если Красс и удивился нашего быстрому возращению, то виду не подал. Хмыкнул удовлетворенно, поднялся и бодро зашагал к темной башне школы. Издалека она выглядела просто высоким столбом, но вблизи оказалось, что она не просто высокая – она громадная. Не меньше полусотни этажей, каждый по три-четыре метра, а уж сколько в окружности… Сколько же там помещений?!

Миновали главный вход – куратор Красс почему-то не желал вести нас тем ходом, нырнули в непримечательную дверцу, оказываясь в полупустом, если не считать двух человек, помещении. Люди о чем-то переругивались между собой, но, судя по расслабленным лицам, спор носил характер ритуала и мог как затихнуть, так и вспыхнуть в любой момент к удовольствию обеих сторон.

Заметив нас, они замолчали, пока один из них – среднего роста, спортивного телосложения и с шрамом на скуле не подошел поздороваться с куратором.

- Ваши, милорд?

- А чьи еще?! Хорошие детки. Полтора часа и все четыре флага.

- Да, толк выйдет, - покосился на нас другой. Признаться, было неприятно ощущать себя зверьком в зоопарке или того хуже в лаборатории, но стерпела. Тина нахмурилась – ей происходящее тоже удовольствия не приносило. Дэйн и Тордак лучше владели собой.

- Трикс уже прибыл, у него сейчас группа Терни, твои следующие, вы как раз успели.

- Подождал бы, - неприязненно бросил куратор. Мы переглянусь: такое явное неприятие Гордона Трикса, советника по общественным делам, вызывало любопытство. – Орлы, все слышали? Сейчас вам уделит крупицы своего драгоценного внимания сам советник. Кто желает быстрее отправится в аудиторию на свидание с нашим великим?

Тордак фыркнул и почему-то глянул на Тину. Девушка поморщилась и присела на край стола.

- Подождет.

- Не хочешь с дядей встречаться? - Дэйн подошел к ней, взял за руку. – Он может быть нам полезен. Ради общего блага, не для себя – идем. Пора уже прекратить запираться в собственной комнате. Хочешь отомстить – сделаем это вместе. Мы же команда.

- Хорошо, - наконец согласилась Тина после пятиминутного молчания. Выпрямилась, расправила плечи, становясь выше – хотя маленькой ее назвать было сложно – и, нацепив на лицо непроницаемую маску презрения, первой шагнула к двери.

- Вот и славно. – Красс перехватил инициативу и повел к нужной аудитории.

Я шла последней. Смотрела, как мелькают туфельки Тины – так легко и быстро она шла, как чеканит шаг Тордак, как бесшумно шагает Дэйн. Я легко представляла их вместе – удачная, успешная команда. И я. Как я впишусь в их круг? Смогу ли? Дэйн обернулся и ободряюще улыбнулся. Не смогла удержаться, губы сами растянулись в ответ. И я поняла, что обязательно впишусь. Ведь… теперь есть, кому мне помочь и кому хочу помогать я.

Коридор, по которому мы шли, отчаянно петлял, словно пытался запутать, сбить с пути. Стены то и дело меняли свой цвет, утомляя глаза. Освещение иной раз моргало, оставляя то в полной темноте, то ослепляя до потери ориентации. Промучившись, не нашла ничего лучше, кроме как вызвать панельку, и поставить ей темный фон и придерживать руку у глаз, чтобы смотреть на мир через нее. Да уж, а если разобраться, то на мир и смотрят так, через призму денег, власти и влияния, ведь панелька показывает все это, демонстрирует наш уровень и стоимость. Заставляет нас самих смотреть на себя как на объект, как на товар, думать, во сколько оценят твою жизнь. Грустно.

Красс остановился у вычурной двери с резными завитушками, призванными, видимо, изображать вьюнок или еще что. Внизу же сидел кролик-проводник, как в детской сказке. Правда, с каждым днем она все больше переставала восприниматься сказкой, скорее ужасным издевательством, ведь уйти куда-нибудь от системы невозможно. Разве сколупнуть браслет и отправится в лес. Но и он небезграничен. Рано или поздно выйдешь к защитному полю, а без браслета его не перейти. Замкнутый круг. Чтобы жить - нужен браслет, чтобы уйти тоже нужен он.

Первой в помещение вошла Тина. Девушка даже дверь пнула, словно пытаясь кому-то что-то доказать. Скорее всего - себе. Лично мне ее поведение казалось неоправданным, но Тина была более живой, нежели я. Стало тоскливо.

Выждала, пока зайдут все и, только почувствовав легкое прикосновение куратора к плечу, последней шагнула на встречу с великим Гордоном Триксом, тем, кто являл собой вершину карьеры в искусстве. Блондин, как и все видные чины. Он сидел, вальяжно развалившись на стуле, закинув ногу на ногу. Кончик косы, в которую был собраны его волосы, перекинут через плечо. Да, вот и еще один маркер столицы и ее аристократов. Коса. Только работники искусства могли сохранять ее – военным волосы обрезались тут же.

При виде Тины, мужчина довольно усмехнулся, плавно поднялся, желая обнять племянницу, но девушка посторонилась. Гордон только брови приподнял, выражая удивление. Ни досады, ни гнева, ни, тем более, ярости не отразилось на его лице – он был профи. Во всем.

- Кристина, поздравляю. Лорд Красс, не могли бы вы оставить нас с детьми наедине.

- Конечно, - недовольно сказал куратор, но вышел.

- Итак, дорогие мои, поздравляю вас с поступлением. Думаю, в данной компании не нужно говорить, какие надежды мы на вас возлагаем и прочую чушь для обывателей и мелкого дворянства.

- Не нужно, - согласился Дэйн, подхватил стул и уселся.

Тина присела на край стола, за который недавно сидел Гордон. Тордак отошел к двери, закрывая по чистой случайности не захлопнувшуюся дверь. Я отошла к противоположной стене. Таким образом, министр оказался в самом центре нашей еще не дружной, но команды.

- Познакомились, - довольно отметил Гордон. – Отлично. Ваши семьи написали вам письма, ознакомитесь вечером.

Мужчина извлек из кармана пиджака четыре конверта. Четыре? Я недоуменно проследила, как он отдает по одному каждому и последний протягивает мне. Мне? Взглянула ему в глаза – он лишь улыбнулся и кивнул на посылку. Забрала. Прочту вечером. Вот только чего мне ждать? Кому вдруг понадобилась моя персона? И для чего? Последний вопрос особенно пугал.

Глава 4

Как ей надоел весь этот шум! Визгливые голоса дворянок, заискивающие взгляды младших лордов, презрение высшей аристократии и задумчивый интерес магов. Они преследовали ее, совали палки в колеса, заставляли забыть о своей роли и сорваться. Хорошо еще, что император смотрел на ее срывы сквозь пальцы. Пока.

Хотя по его улыбкам, которыми он одаривал некоторых из придворных дам, Эрика понимала, что ее время на исходе и стоит поторопиться. Только от нее самой мало что зависит. Найти иного покровителя, чтобы остаться при дворе? Смешно, право слово. Не бывает бывших императриц, только покойные… И зачем она согласилась на эту авантюру? Хотя… выбора особенно и не было.

Этот мальчишка, Хельдеран. Неужели им нужен он?

Наследник не обладает силой отца, он не станет помехой ни для кого. Пустой напыщенный индюк. Такого и убивать не обязательно, отправить в ссылку, обеспечить его гурманские наклонности и все. Больше его ничего не интересует. Да никто и не позволит проявлять интерес.

- Эрика, где ты потеряла моего отца?

Женщина едва удержалась от обычной портовой ругани: при всей своей никчемности его высочество Арье обладал одной неприятной чертой – появляться, когда о нем вспоминали. Вот и сейчас наследник плавной походкой приближался к ней, заставляя отступить и подпереть колонну – о бегстве речи не шло.

- Его величество изволит заниматься делами.

- Делами? Или мой брат решил навестить папочку?

- Желания Хельдерана мне неведомы, мой принц, - усмехнулась Эрика, но улыбка померкла, стоило ей встретиться взглядом с наследником. Было в них что-то, что заставляло пугаться и говорить. Говорить обо всем, что бы ни спросили. Эрика не любила его взгляд и предпочитала избегать.

- Вот как? А твои желания, каковы они?

- Я… служу вашему отцу, - с трудом выбрала самый нейтральный вариант женщина. На языке у нее крутилось совсем иное, но годы тренировок все же делали свое дело. Только бы принц не повторил вопрос: второй раз уклониться не удастся.

- Вот как? – улыбка принца была в высшей степени задумчивой. – А мне? Мне ты служить не хочешь?

- Я жена вашего отца, проявите уважение! – прошептала Эрика. Такой наследник ее пугал – вкрадчивый, любезный, опасный. Что заставило его так быстро измениться? Или все, видимое раньше, - маска? Тогда… его нужно убрать. Избавиться как можно скорее, пока не стало непоправимо поздно.

- Я уважаю вас, Фрея, но не как жену моего отца. Подумайте о моем предложении.

Арье взял ее безвольно повисшую руку, нежно прикоснулся губами и ушел, оставляя седьмую императрицу наедине с собой.

Это был провал. Полный и безоговорочный. И сейчас ей следовало собрать вещи и вернуться к своим, молясь, чтобы по их душу пришли лишь маги, чтобы император не принял участие в охоте, чтобы был шанс выжить.

Эрика, больше известная под именем Фреи в среде недовольных режимом, быстро оказалась в своих покоях, выставила служанок и подошла к окну – взглянуть, как сегодня стоят караулы. Закусила губу не найдя знакомых лиц, резко крутанулась к кровати, от чего немного закружилась голова, и сжала руки в кулаки.

Если Арье в курсе происходящего, из дворца она выйдет разве что вперед ногами, но как много знает наследник? И как далеко простирается доверие императора к старшему сыну? Последний вопрос занимал Эрику несказанно. Сыграть на гордости Эйвора? Император не привык делиться и посягательство на свою собственность не простит даже сыну. Что если ей удастся подставить этого нахала?

Игра стоила свеч, и Эрика усмехнулась. Пусть, пусть ей перекрыли отход, но есть ли у самого принца надежный тыл? Эйвор немилосерден, он не простит сыну копание под себя, а предложение Арье чересчур уж попахивало изменой. Что ж, в худшем случае она потянет за собой принца. Пойдет ли он на собственную гибель – Эрика считала, что нет.

Император изволил работать, а потому, приняв ванну, женщина отправилась спать. Она знала, что Эйвор не придет и не позовет ее этой ночью, знала, с кем он будет сегодня, но ничего кроме легкой досады – тяжело признавать, что тебе предпочли другую – не испытывала. Наоборот, так было даже лучше: больше времени для мыслей, больше возможностей узнать структуру дворца. За почти два года отношений с императором ей удалось зарисовать всего четыре этажа – дальше путь ей был закрыт.

Арье в мрачной задумчивости шел по коридорам дворца в сторону покоев Хельдерана. С братом следовало поговорить, но не это занимало мысли самого праздного за всю историю династии принца. Пожалуй, если бы кто-нибудь увидел его сейчас, то ни за что не поверил слухам о веселом, даже распутном нраве принца, скорее бы принял его за министра Касселя или главу магов лорда Сейдора.

Эрика, нынешняя жена его отца, седьмая на его памяти, сорок третья из числа фавориток и первая из тех, кто чего-то стоил. Арье уважал собственную мать, но той не хватило смелости сделать главный поступок в жизни – отказать императору. А Эрика, - он усмехнулся, - да, в ней есть сила, если даже за эти годы она не стала верной тенью своего супруга. Обычно, фавориткам хватала куда меньшего срока, чтобы сорваться.

В покоях брата горел свет, выдавая его присутствие. Неужели младший решил остаться в ненавистном дворце на ночь? Непохоже на него. Арье и сам не любил дворец, предпочитая одну из резиденций фамилии на окраине. Там можно было хоть на немного подышать воздухом свободы, подумать и просто постоять в тишине. Без свиты, без дружков, без фавориток. У него их было пять, и только с одной он был по-настоящему близок. Остальные? Память хрупкая вещь, а он научился играть с ней даже лучше отца.

Хельдеран оказался в кабинете. Юноша что-то искал в столе, выдвигая то один, то другой ящичек, и не находя искомого. Недовольные складочки пролегли по его лбу, губы были сжаты. Приходу старшего брата он также не обрадовался: наградил хмурым взглядом, чуть вздернул брови и кивнул вверх.

- И я рад тебя видеть, - откликнулся Арье, усаживаясь в хозяйское кресло и резко задвигая ящик. Реакция не подвела Хеля, и пальцы уцелели. – Проблемы?