Кистью по сердцу

Пролог

Юбилей приближался неумолимо.
Елена Викторовна, женщина строгая, элегантная и при этом сентиментальная, стояла у окна своего просторного дома и думала: «Цветы завянут, украшения уже есть, а шуба… Господи, ну куда ещё одну?»

Нет, в этот раз она хотела чего-то особенного. Чего-то, что останется на долгие годы и будет напоминать о её семье. О муже, о сыне. О тепле, а не о цене.

Идея пришла неожиданно — как лёгкая вспышка.

— Семейный портрет, — пробормотала она вслух и довольно улыбнулась. — Именно то, что нужно.

Андрей, который в этот момент сидел за ноутбуком и разбирал отчёты, поднял голову.

— Мам, может, проще заказать хороший ужин в ресторане? — спросил он с характерной сухой иронией.

— Андрей! — Елена Викторовна строго посмотрела на сына. — Ресторан забудется через день. Картина останется на всю жизнь. Я хочу семейный портрет. И хочу, чтобы именно ты этим занялся.

Андрей закатил глаза.

— Мама, я бизнесом занимаюсь, а не искусством. Какие картины, какие художники? Это же прошлый век.

— Андрей, — её голос стал особенно серьёзным, — если ты сможешь договориться о контракте на миллионы, то уж найдёшь одного художника для собственной матери.

Он хотел возразить, но понял, что спорить бесполезно. С матерью у него была одна тактика — сдаться.

Эпизод

Мир Анны

Сидя за мольбертом, я иногда ловила себя на том, что мои мысли улетают далеко в прошлое.

Когда-то у меня была совсем другая жизнь. Я смеялась, мечтала, влюблялась без остатка. Егор. Высокий, с тёплой улыбкой, умный… казалось, что мы созданы друг для друга. Каждый день был как праздник, каждая встреча — обещание вечности.

Но реальность оказалась жестокой. Он выбрал карьеру, удобство и мир, в котором не было места моим мечтам. Разбитое сердце оставило во мне пустоту, которую ничто не могло заполнить. Я могла замкнуться, погрузиться в раздражение и обиду, но не сделала этого.

Однажды я взяла кисть. Сначала просто чтобы отвлечься, потом — чтобы выплеснуть эмоции на холст. С каждой линией, с каждым мазком я чувствовала, как пустота постепенно наполняется чем-то новым — смыслом, который не зависит от других.

Искусство стало моим спасением. Я поняла, что через картины могу говорить то, что словами сказать не умею. Своё сердце, свои чувства, свой внутренний мир.

С тех пор я рисую. Не ради славы или денег, а ради того, чтобы помнить: даже самые простые мазки могут сложиться в красивую картину.

Я улыбнулась самой себе. Мир вокруг меня может быть несправедлив, люди могут причинять боль, но кисть и холст — это мои союзники, которые никогда не предадут.

И пока я работаю, пока смешиваю краски и создаю образы, я чувствую, что живу иснова учусь доверять миру. Медленно, осторожно, шаг за шагом.

Мир Андрея

Гул машин, звон металла и запах свежего бетона — привычная музыка для Андрея. Он стоял на краю стройплощадки, в белой каске и идеально выглаженной рубашке, наблюдая, как огромный кран поднимает бетонную плиту.

— Через месяц запускаем сдачу третьего корпуса, — отчётливо сказал начальник участка. — По плану всё идёт.

— Хорошо, — кивнул Андрей, пролистывая на планшете графики продаж. — Увеличьте рекламу в соцсетях, добавьте визуализацию квартир. Людям нужно видеть, что они покупают не бетон, а комфорт.

Он говорил быстро, уверенно, и каждый вокруг ловил его слова. Для рабочих он был не просто сыном владельца компании, а тем, кто умел держать всё под контролем.

Но когда шум немного стих, Андрей вдруг поймал себя на мысли: всё это — стены, окна, балконы. Красиво, но холодно. Сотни семей будут жить здесь.

Мысли отвлёк звонок. На экране высветилось «Мама».

— Андрей, — её голос был как всегда мягок, но с оттенком приказа. — Не забудь о моём подарке. Я жду семейный портрет к юбилею.

Он закатил глаза, пряча улыбку от рабочих.

— Мам, я сейчас на стройке, у меня сроки.

— Сроки у тебя всегда, — отрезала она. — Но юбилей бывает раз в жизни. Найди художника.

Он отключил звонок, снова посмотрел на стройку и усмехнулся:

— И где его найти?

В тот же вечер, ворча под нос, Андрей открыл ноутбук и начал вбивать в поисковик:
«Художник портреты на заказ рядом».

Его взгляд лениво скользил по объявлениям: кто-то предлагал «реализм с фотографий», кто-то рисовал «в стиле импрессионизма». Ему всё это казалось одинаковым.

Но одно объявление задержало его внимание. Простое, без пафоса:
«Портреты маслом. Индивидуальный подход. Душа в каждой картине.»

— Душа? — пробормотал он с усмешкой. — Интересно, сколько за неё просят?

Андрей щёлкнул на номер телефона и набрал его, даже не подозревая, что этот звонок изменит его жизнь сильнее, чем любой контракт в его бизнесе.

Глава 1. Звонок

Андрей сидел за большим столом в своём офисе, глядя на экран ноутбука. На руках отчёты, графики, договора — всё привычно, всё под контролем. Но звонок матери напомнил о «юбилейном портрете», и он решил действовать.

Он набрал номер, указанный в объявлении: «Портреты маслом. Индивидуальный подход. Душа в каждой картине.»

— Алло? — прозвучал тихий, мягкий голос.

— Здравствуйте. Это Андрей. — Его голос был ровный, но чуть ироничный. — Я хочу заказать семейный портрет. Вы этим занимаетесь?

— Да, это я, — ответила Анна. Голос был спокойный, уверенный, но с лёгкой улыбкой, как будто она уже предчувствовала будущий спор. — Я могу сделать портрет. Но хочу уточнить: вы хотите что-то традиционное или особенное?

Андрей фыркнул.
— Особенное? — переспросил он, слегка приподняв бровь. — Я думал, это просто картина.

— Это картина, — сказала Анна, — но особенная.

Андрей усмехнулся, чувствуя одновременно раздражение и интерес.
— Ладно… Когда можно встретиться и обсудить детали?

— Сегодня после обеда удобно? — предложила Анна. — Я могу показать вам, как работаю, и обсудим детали.

— После обеда. Хорошо. Но предупреждаю — я человек прямой, — сказал Андрей, едва скрывая улыбку.

— Отлично, — ответила она с лёгкой насмешкой. — Я тоже.

Он повесил трубку и на секунду задумался. Скепсис всё ещё сидел глубоко, но в груди возникло странное чувство любопытства.

Глава 2. В мастерской

Я аккуратно поправляла мазок на холсте, когда в мастерской раздался звонок.
— Минутку! — крикнула я, хватая тряпочку и торопливо вытирая руки от краски.

На пороге стоял мужчина лет тридцати двух, высокий, широкоплечий, с идеально выглаженным костюмом, который казался ему второй кожей. Брюнет с зелёными глазами, взгляд острый, внимательный, будто каждую деталь мастерской он уже оценил и вынес вердикт. Волосы чуть растрёпаны ветром от дороги.

— Анна? — спросил он, будто проверял, не ошибся ли адресом, но его придирчивый взгляд уже окидывал мастерскую.

— Да, это я, — улыбнулась я. — А вы…

Он слегка приподнял бровь, не улыбаясь:
— Андрей. Я вам звонил.

Я пригласила его сесть, но он остался стоять.
— Вы рисуете… это? — с сомнением кивнул он на мой этюд.

— Это называется картина, — сказала я, слегка наклонив голову. — А вы, похоже, не очень знакомы с искусством.

— Я бизнесмен, — заявил он, — цифры, отчёты, сроки… Краски — максимум украшение стен.

— Ах, значит, вы тот редкий человек, который считает, что на искусстве не заработаешь? — я подняла бровь. — Занятно.

Он фыркнул, но не смог скрыть интерес:
— Вы всегда так общаетесь с клиентами?

— Только с теми, кто считает, что моя работа — «бесполезная трата времени», — ответила я с улыбкой, пока он не успел оскорбиться.

Он слегка покачал головой, едва улыбаясь.
— Ладно, нарисуйте портрет. Мама будет счастлива.

— Отлично, — ответила я. — Это и есть цель искусства.

Он фыркнул, но на его лице появилась едва заметная улыбка.

— Ну что ж, — сказал он, — посмотрим, сможете ли вы меня удивить.

И я, не скрывая удовлетворения, вернулась к холсту, зная: скучно точно не будет.

Иронично, но именно это раздражение, скепсис и непонимание закладывали ту странную искру, которая однажды превратится в чувство, гораздо сильнее того, что я когда-либо испытывала.

Глава 3. Фото, вопросы и первый шок

Андрей появился в мастерской почти точно в назначенное время — без опозданий, как подобает деловому человеку. В руках он держал аккуратно упакованное фото семьи.

— Вот, — сказал он, протягивая пакет, — это мамина идея. Семейный портрет к её юбилею. Главное чтобы она узнала себя на нём.

Я осторожно развернула фотографию. Каждая деталь — выражение лица, взгляд, поза — важна. Даже мельчайший жест хранит в себе историю.

— Отлично, — начала я, улыбаясь, — теперь немного подробностей. Как вы хотите, чтобы мама выглядела? С серьёзным лицом или с улыбкой? А отец? Какую атмосферу семьи вы хотите передать — торжественную, домашнюю, уютную, смешанную…?

Андрей нахмурился.
— Подождите… зачем столько вопросов для одной картины? Просто перерисуйте?

Я прищурилась.
— Если вы думаете, что создать портрет — это «перерисовать», то вы явно никогда не работали с красками.

— Ага… — усмехнулся он, — я привык к графикам и цифрам. Там «скопировать вставить» обычно работает.

— Если неправильно поставить угол бровей, можно превратить торжественную маму в злую ведьму.

Он фыркнул:
— Злую ведьму? Отлично, мама будет в восторге.

— Не переживайте, — сказала я с улыбкой. — Я профессионал.

— Хм. — усмехнулся он. — Не думал, что это так сложно.

— О, вы ещё многого не знаете, мистер бизнесмен, — ответила я. — Например, как правильно нарисовать взгляд, чтобы он говорил: «Я глава семьи и одновременно немного устала от вас всех».

Он улыбнулся, впервые без иронии.
— Значит, взгляд имеет тайное послание. Я догадывался, что это серьёзное оружие.

— Конечно, — кивнула я. — А теперь ещё вопрос: ваш отец обычно выглядит строго или любит слегка улыбаться?

— Строго… с ноткой «я могу вас победить в любом споре», — сказал он.

— Отлично! — воскликнула я. — Значит, маленький фокус — и портрет оживёт. А теперь вопрос про вас. Хотите, чтобы вас изобразили милым или серьёзным?

— Серьезным, — ответил он, чуть улыбнувшись. — Но не слишком.

— Смешанное решение — идеально, — кивнула я. — Видите, мистер бизнесмен, даже в искусстве иногда нужно компромиссное решение.

Он фыркнул и слегка улыбнулся:
— Ладно, посмотрим, что получится. Но предупреждаю: если маме не понравится, я не поленюсь и оставлю негативный отзыв.

— Не переживайте, — сказала я, слегка подмигнув. — Жалобы принимаются только письменно.

Глава 4. Первые штрихи

Я поставила мольберт и аккуратно начала делать наброски. Лёгкие линии, быстрые штрихи — и на белом холсте постепенно проступали черты.

— Подождите, — раздался за спиной знакомый голос. — Это… я?

Я обернулась. Андрей стоял, слегка наклонив голову, будто недоумевал, как я ухитрилась за пару минут уловить его профиль.

— А кто же ещё? — я улыбнулась, вернувшись к работе. — Портрет не нарисует сам себя.

— Странно, — он сделал пару шагов ближе. — Никогда не думал, что могу выглядеть так… сосредоточенно. Обычно мне говорят «холодный», «жёсткий».

— А на самом деле? — спросила я, не поднимая глаз.

— На самом деле — привык держать всё под контролем.

— Вот именно, — я провела линию, заостряя его взгляд. — Поэтому у вас такой взгляд: требовательный, тяжёлый. Но если чуть изменить наклон… получится уже человек, которому доверяют.

Он тихо усмехнулся:
— Значит, моя репутация зависит от угла карандаша?

— Не только, — ответила я. — От того, что вы прячете за глазами.

Я почувствовала его движение — он подошёл почти вплотную, заглядывая через плечо. От его близости по коже пробежал ток.

— Вы нарисовали меня мягче, чем я есть, — сказал он низко.

— Может, это тот, каким вы могли бы быть, если перестанете играть роль ледяного бизнесмена, — парировала я.

Он замолчал, и в этой тишине я слышала только биение своего сердца и скрежет карандаша. Потом он хмыкнул:

— Опасное вы занятие выбрали, Анна. Слишком многое видите.

— Художники не придумывают, — я наконец обернулась к нему, — они вытаскивают то, что спрятано.

Глава 5. Контуры эмоций

Утро в мастерской началось с привычного хаоса: краски, палитра, разбросанные кисти. Но сегодня воздух был другим — густым, напряжённым. Андрей снова пришёл. Без фотографий, без лишних слов, просто вошёл и опустился на край стула, словно у себя дома.

— Ну что, — сказал он, чуть склонив голову, — как продвигается работа?

— Сегодня лучше, чем обычно, — ответила я, скользнув кистью по холсту. — Потому что у меня перед глазами оригинал, а не снимок.

— Я? — он усмехнулся. — Никогда не думал, что стану натурщиком. Обычно я покупаю картины, а не становлюсь их частью.

— Всё бывает в первый раз, — парировала я. — И, кстати, не вздумайте дёргаться. Взгляд у вас и так слишком тяжёлый, если добавлю лишнюю линию — получится прокурор, а не бизнесмен.

Андрей тихо рассмеялся и подался чуть вперёд:
— Прокурор… любопытно. А каким вы меня видите?

Я прищурилась, оценивая черты лица.
— Слишком контролирующим. Человеком, который не привык проигрывать.

Он замолчал на секунду, потом медленно выдохнул:
— Значит, всё, что обо мне подумают, зависит от вашей кисти?

— Не только, — поправила я. — От того, что вы на самом деле носите внутри.

Он прищурился, внимательно наблюдая за каждым моим движением:
— Опасная вы женщина. Я уже сам начинаю сомневаться, кто я на самом деле.

— Это и есть искусство, — мягко ответила я. — Оно не копирует, а раскрывает.

Мы оба замолчали. Я делала линии, он — молча наблюдал. Его взгляд прожигал, но впервые не давил, а… грел.

— Вы любите это, — сказал он вдруг. — Кажется, в каждый мазок вы вкладываете сердце.

Я улыбнулась, не отрываясь от холста.
— Люблю. Потому что в красках нет масок.

Андрей усмехнулся, но его глаза потеплели.
— Значит, мне стоит готовиться: на этой картине я буду без маски?

Я коротко взглянула на него и снова вернулась к работе.
— А разве это плохо?

Он рассмеялся тихо, но с каким-то новым оттенком в голосе.
— Для меня — нет. А для вас… думаю, чертовски интересно.

Глава 6. Маленькие тайны и дружеские подколки

Я только что добавила последние штрихи на портрете взрослого Андрея, когда в мастерскую влетела Лиза.

— Приветик! — воскликнула она, подбегая к мольберту. — Ого… кто это?

— Привет. Мой заказчик, — кивнула я, чуть отступив в сторону.

Лиза прищурилась, разглядывая холст.
— Ничего себе… Какой красавчик. Надеюсь ты его не приукрасила?

— Такой, каким я его вижу, — поправила я спокойно.

Лиза повернулась ко мне с хитрой улыбкой:
— Ты уверена, что он готов увидеть себя таким?

— Не уверена, — честно призналась я. — Но именно поэтому мне интересно.

Лиза фыркнула и села на стул рядом.
— Зная Волкова, он обязательно придерётся к деталям. Скажет что-нибудь вроде: «вот тут нос слишком мягкий, а там взгляд не мой».

— Даже так, — хмыкнула Лиза. — Ты художник, а не его зеркало.

Мы обе засмеялись.

— Знаешь, — добавила Лиза уже серьёзнее, — твои картины действительно особенные. Они как будто заставляют человека увидеть себя по-новому.

Я провела кистью по палитре и тихо ответила:
— Надеюсь, он это почувствует.

И снова вернулась к работе. В каждой линии, в каждом мазке я вкладывала не только мастерство, но и то ощущение, которое Андрей вызывал во мне.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

Как мы с Лизой познакомились

Это было лето, несколько лет назад. Я стояла в салоне красоты, ожидая, когда меня примут на маникюр, и наблюдала, как женщина с огненно-рыжими волосами спорит с коллегой о цвете лака.

— Нет, ну вы посмотрите, — говорила она с энтузиазмом, — это же не коралл, это настоящий апельсин!

Я улыбнулась про себя, потому что сама всегда любила внимание к деталям, особенно когда речь шла о цветах.

— Хм… Вы, кажется, слишком эмоциональны, чтобы просто работать с краской на ногтях, — сказала я, слегка усмехнувшись.

— Эй! — она повернулась ко мне и улыбнулась ярко, как солнце. — Здравствуйте! А вы кто?

— Аня, — ответила я, протягивая руку.

— Лиза, — сказала она, пожимая мою руку. — И если вы думаете, что я просто делаю ногти, то вы сильно ошибаетесь. Каждый цвет, каждый мазок — это маленькое произведение искусства.

Мы сразу нашли общий язык: шутки, сарказм, лёгкие подколки. Она была полной противоположностью моей спокойной натуры — огненная, яркая, эмоциональная — но именно поэтому мы сдружились так быстро.

С тех пор Лиза стала моим постоянным советчиком и подругой. Если мне нужна честная критика, смех или поддержка — она всегда рядом, а её салон красоты стал для меня не просто местом, где она работает, а своего рода маленьким островком веселья и вдохновения.

Глава 7. Мысли, которые мешают работать

⊱ ──── 《∘◦♡◦∘》 ──── ⊰

Андрей

Рабочий день у меня начинался, как обычно: совещания, звонки, бумаги, цифры. Всё четко по графику, расписано до минуты. Но впервые за долгое время я поймал себя на мысли, что в голове моей крутилось совсем не это.

Я пытался сосредоточиться на отчётах по строительным проектам: очередные планы по возведению жилого комплекса, смета, сроки. Обычно я чувствовал азарт, когда видел, как цифры складываются в большой результат. Но сегодня…

Вместо цифр я видел голубые глаза, упрямый прищур и лёгкую усмешку.

Анна.

Художница с кистью вместо шпаги и острым языком вместо щита.

Я машинально пролистал папку с документами, но буквы словно поплыли. Вспоминались её слова, саркастические комментарии, и то, как уверенно она держала кисть. В её мире не было места моим графикам и таблицам, а я… впервые не был уверен, что это плохо.

— Андрей, вы вообще слушаете? — голос Максима, моего партнёра, вернул меня к реальности.

— Конечно, — отозвался я, хотя понятия не имел, о чём он говорил последние десять минут.

Максим прищурился:
— Вы странный какой-то сегодня. Обычно вы первый, кто придирается к докладу.

— Просто думаю, — буркнул я.

— О чём?

«О художнице, которая поселилась в голове, как заноза».

— О планах, — солгал я, захлопывая папку.

После работы я заехал к маме. Она встретила меня на пороге с фирменным подозрительным взглядом.

— Ну? — сказала она, как будто я должен был отчитаться.

— Что — ну?

— Как продвигается портрет?

— Рабочий процесс идёт, — ответил я уклончиво.

— Рабочий процесс, — передразнила мама. — Я же тебя знаю, Андрей. Когда ты начинаешь говорить фразами из бизнес-лексикона про картины, значит, что-то тут нечисто.

Я вздохнул:
— Мама, это всего лишь портрет.

— Да-да, — протянула она. — А то, что у тебя сегодня взгляд не деловой, а… мечтательный, — это тоже «всего лишь»?

— Тебе показалось, — сказал я сухо.

— Сынок, я женщина опытная, и тебя я вижу насквозь.

Я ничего не ответил. Но внутри что-то ёкнуло.

Да, возможно, мама права: я и правда летал где-то между строительными планами и голубыми глазами художницы. А хуже всего было то, что с каждым днём мне всё меньше хотелось возвращаться с небес на землю.

Глава 8. Поводов больше нет, но

Проблема заключалась в том, что у меня больше не было поводов заходить в мастерскую. Портрет заказан. Все детали обговорены. Даже лишние вопросы, которые казались мне бессмысленными, Анна вытянула из меня с азартом исследователя.

Что дальше? Ждать, пока она позвонит и скажет: «Портрет готов, приезжайте забирать»?
Смешно.
Я, Андрей Волков, привыкший сам держать всё под контролем, оказался в ситуации, когда мне хотелось встречи, а причин для неё — ни одной.

Я сидел в офисе, глядя в окно на городские высотки, и думал.
Позвонить и спросить, как идут дела? Глупо.
Зайти «случайно»? Слишком очевидно.
Сослаться на то, что мама волнуется за портрет? Уже звучит подозрительно.

Максим заглянул в кабинет и нахмурился:
— Ты опять задумался? У тебя график летит к чертям.

— Думаю над… важным вопросом, — пробормотал я.

Он хмыкнул:
— Ага, конечно. О женщине, по-любому.

Я чуть не подавился водой.
— С чего ты взял?

— Андрей, я тебя знаю. Ты никогда не сидишь так, уставившись в одну точку. Обычно ты уставился бы в монитор.

Я сделал вид, что не слышу.

Через пару часов я поймал себя на том, что открываю телефон и смотрю на номер Анны. И придумываю нелепые поводы.
— Скажите, а портрет точно будет в нужном размере?
— Вы не забыли, что у мамы юбилей?
— А краски, которые вы используете, они… долговечные?

Нет. Звучит нелепо.

И всё же вечером я оказался неподалёку от её мастерской. Случайно. Ну ладно, не совсем случайно.

Я прошёл мимо дважды, потом развернулся и остановился у двери.
Стукнуть? Зайти? Сказать, что просто оказался рядом?

«Просто оказался рядом» — звучит как оправдание подростка, а не делового мужчины.

Я глубоко вдохнул, поднял руку, чтобы постучать… и в последний момент опустил её.

Нет. Так нельзя. Ещё подумает, что я… что я скучаю.

А ведь, черт возьми, именно так и было.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

Анна

Я только что закончила работу и собиралась закрыть мастерскую на ночь, как услышала шаги за дверью. Медленные, нерешительные. Будто кто-то собирался постучать, но всё никак не решался.

Я приоткрыла дверь — и замерла.
На пороге стоял Андрей. В безупречном костюме, но с таким потеряным видом.

— Андрей? — не удержалась я от удивления.

Он обернулся слишком резко, будто я застала его на месте преступления.

— Что вы тут делаете? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Просто… мимо проходил, — пробормотал он.

Я едва сдержала улыбку. «Проходил мимо»? Здесь, в тихом переулке, где даже такси случайно не заезжают?

— Мимо? — переспросила я. — Забавно. Потому что тут «мимо» бывают только курьеры и один упитанный кот.

— Возможно, я… подрабатываю курьером, — сказал он с самым серьёзным видом.

Я не выдержала и рассмеялась.
— Курьер в костюме от итальянского бренда? Что вы доставляете? Финансовые отчёты?

Он кашлянул, явно понимая, что звучит глупо:
— Ладно. Я хотел узнать, как продвигается портрет.

— Ах вот оно что, — протянула я, прищурившись. — То есть вы не доверяете мне? Я же сказала, что всё будет готово через пару недель.

— Доверяю, — слишком быстро ответил он. — Просто… интересно.

Я наклонила голову, пытаясь скрыть улыбку.

И тут я поймала себя на мысли: мне нравится, когда он улыбается. Этот мужчина вдруг перестаёт быть каменной глыбой и становится… почти живым. Настоящим.

Я сделала шаг назад, открывая дверь шире.
— Ну, раз уж вы всё равно «случайно оказались рядом», заходите. Поставлю чайник.

Он вошёл, и я почувствовала, как в мастерской стало теплее. Слишком уютно. Опасно уютно.