Клан Барз-Хай "Пирамида костей"

Книга 1

Выражаю огромную Благодарность моей жене Шамаевой Марии и Вадиму Шугаеву. Вы лучшие редакторы, которые когда-либо у меня были.

Пролог

Мир, забытый богами

Когда-то мир звался иначе. Были времена, когда боги ходили по земле, когда их голоса звучали в ветре, а их милость была явлена в каждом восходе солнца. Это было время Чистого Творения, эпоха Серебряных Рассветов. Но боги ушли. Не в один день и не по одной причине. Одни, устав от вечности, уснули в глубинах звездных бездн. Другие, разочаровавшись в своих творениях, отвернулись, погрузившись в холодное равнодушие. Третьи погибли в войнах, которые велись на небесах задолго до того, как первые камни Бригги легли в её фундамент.

Теперь от них остались лишь имена, которые произносят в клятвах и проклятьях, да руины их храмов, разбросанные по лесам и горам. Силы, которые они оставили после себя — магия, духи стихий, древние артефакты — обрели собственную волю, а иногда и голод. Мир не умер, но он тяжело болен. Он живёт в состоянии хронического, гниющего заката.

Этот мир не имеет единого названия. Картографы называют его Нурл. Старейшины — Старой Землёй. Для таких, как клан Барз-Хай, это просто Мир. Мир, где солнце встает над руинами, где леса помнят древнее зло, а в подземных глубинах шепчутся забытые сущности, жаждущие обрести форму.

Глава 1

Еловые ветви цепляли и кололи грубую кожу Лурца, а он, ворча сквозь зубы, раздвигал их своими жилистыми зелёными руками. Хвоя норовила залезть в глаза, застрять в ушах, а одна особенно наглая ветка ухитрилась полоснуть по щеке, оставив красноватую царапину. Лурц зашипел и тихо выругался, обещая мысленно, что, если встретит древнего духа этого леса, лично выломает ему хвойный позвоночник.

Кожа у орков, конечно, была толще, чем у людей или этих тонкошкурых эльфов, но это не значило, что они ничего не чувствовали. Наоборот — чуткость была ещё та, лучше, чем у хвалёных подгорных дроу, которые, между прочим, гордились своей «тонкой сенсорикой». Лурц был не просто орком-бродягой, а говорящим с духами. Он мог уловить дыхание ветра, услышать, как паук чинит свою паутину в трёх шагах от него, и почувствовать, как земля под ногами хранит чужие следы.

Но всё это не спасало от одной простой и неприятной истины: он уже битый час бродил по этой хвойно-берёзовой западне и порядком устал от бесконечного рандеву с колючками и низкими ветками. Каждое десятое дерево, казалось, имело личную обиду на него и старательно било по лбу сучком.

Где-то здесь, глубоко в тёмной чаще, прятался клан Барз-Хай. Пристанище отпетых мерзавцев, свободных голов и всякой швали, которая не нашла себе места в этом до тошноты прогнившем и погибающем мире. Клан был известен только в узких и крайне сомнительных кругах, зато славился тем, что брался практически за любую грязную работёнку и, как правило, доводил дело до конца.

Другое дело, что «довести до конца» у Барз-Хай означало не совсем то, что подразумевал заказчик. Хотели вернуть похищенную дочку местного дворянина — вернули… только с шеей, сломанной об крепостную стену. Мечтали заполучить древний артефакт — пожалуйста, вот он, слегка треснутый, чуть разряженный и почему-то пахнущий навозом. Но, надо отдать должное, труп или обломки всегда доставлялись точно в срок, с аккуратной подписью клана.

Жили в клане существа всех мастей, которых только можно встретить в этом богами забытом мире. Здесь мог в одной хижине храпеть орк, пить в соседней комнате гном и ругаться с каким-то полукровным демоном. Разве что людоящеров не хватало — но они были слишком конфликтными и жили исключительно среди себе подобных. Остальных, впрочем, жизнь уже так потрепала, что вопросы совместимости решались просто: если ты не пытаешься сожрать соседа прямо за ужином, значит, можно ужиться.

Внезапно — вжуххх! — что-то блеснуло в воздухе. Перед лицом Лурца пролетел кривой нож и, с мерзким звуком вонзившись в сосну, задрожал, словно в предвкушении драки. Орк даже не моргнул, но бровь у него всё-таки дёрнулась.

— Ты топочешь, как стадо быков, Лурц, — раздался насмешливый голос из-за деревьев. — Эдак ты всю нашу маскировку к тролльей матери сведёшь!

Лурц хмыкнул, медленно потянул нож из дерева и задумчиво осмотрел лезвие, решая, стоит ли метнуть его обратно… или сперва ответить словами.

— Гимор! Мерзкий маленький говнюк! — рявкнул Лурц так, что с соседней ели слетела ворона. — В следующий раз этот нож окажется у тебя в жопе!

Из-за ствола вылез гоблин, скривив свою уродливую ухмылочку, от которой у орка начаналось несворение. Глаза его, мутные и безжизненные, блестели в тусклом свете, как лужи застоявшейся воды, полные плесени, а зубы выглядили как покосившийся плетень у брошенной лачуги.

— А силёнок-то хватит, недоорк ты наш? — прохрипел он своим сдавленным голосом, в котором была и насмешка, и какая-то опасная нотка. — Как твоя мамаша под орка легла — до сих пор понять не могу!

Гимор расхохотался, причём так громко, что птицы снова вспорхнули, а где-то неподалёку встревоженно завыл пес.