Клетка Содарии

1. Дерево Серенге: Талина Леонор Катарина Амалия Берхмэ Серенгская 

Талина сидела под большим раскидистым кедром, краем глаза следя за своей няней. Впервые та поддалась на уговоры ребёнка и раздобыла несколько кусочков пергамента якобы для рисования. Пожилой женщине это стоило больших нервов и долгих уговоров, ведь хозяин не особо жаловал денег на дочерей, прибывая в уверенности, что обучение младшей стоит начать ближе к девяти годам. Талине на данный момент исполнилось всего лишь четыре, и о её образовании не могло быть и речи.

Измалевав два кусочка непримечательными каракулями, Талина демонстративно положила их рядом с собой на траву, а затем принялась тайно что-то записывать на маленьком шершавом листке, который собиралась взять с собой.

Используя эльфийский язык, ещё не появившийся на этом материке, Талина быстро заполняла листик с оборванными краями, стараясь не раздражаться на то, что из-под пера выходили кривые каракули вместо стройных утончённых знаков малой эльфийской письменности.

«Четыре года… четыре года! Мне вновь четыре проклятых года! - гневно подумала она, проставляя символы цифр рядом с хаотично записанными мыслями. – Смерть лишь вернула меня обратно! Даже огонь не сжёг всё до конца. Даже меч, на котором осталось моё сердце… Ничего из этого! Я который день подряд возвращаюсь в это место… Проклятая книженция! Проклятые боги! Как я вообще могла попасть в этот ужас?»

Талина задержала дыхание, осознав, что мысли её вновь обращаются к гневу, не давая подумать о важном.

О том, что с ней случилось.

Она сосредоточенно посмотрела на свои записи, словно желала увидеть в них что-то большее, чем только что написала. Начинала болеть голова.

«Рафталия выходит замуж за Айдеса. 

Тереза выходит замуж за Тристана.

Тристан забирает её после войны в Романию.

Какая-то проклятая ересь.

Прибытие принцессы в Романию.

Война.

Гибель ребёнка Терезы».

Рука Талины замерла.

«Это какой надо было быть дурой, чтобы взять младенца на поле боя? Да, ей сказали, что замок в огне… но замок – это же не два дома! А Романия состоит не только из замка… это нагнетание драматизма», - Талина вздохнула, пытаясь отогнать от себя раздражение.

Который день подряд, начинавшийся одинаково, она злилась на то, что вообще взялась читать ту странную книгу, в истории которой появилась на месте четырёхлетней Терезы, дочери великого эвергена Берхмэ.

«Тот, кто написал эту бездарность, даже не пытался рассказать о мире своей книги! Всё повествование строилось лишь на бедах якобы несчастной Терезы и её муже-чурбане… Лучше бы я и дальше интересовалась исключительно государственными документами, а не этой глупой… ерундой!»

Талина не смогла сдержать раздражение и стукнула кулачком по земле. Но тут же опомнилась и посмотрел на дремавшую рядом няню. Усталая измотанная женщина в пожелтевшем переднике мирно сидела рядом с закрытыми глазами, а ветер нежно трепал кружева на её застиранном тонком чепчике.

Быстро сложив огрызок листка в несколько раз, Талина запихнула его в декоративный карман.

«Нет, когда она будет меня переодевать, найдёт же! В чулок? Нет… в ботинок тоже нельзя… Как неприятно, когда ты ребёнок… я ребёнок… что может быть ужаснее? Что может быть ужаснее маленького неповоротливого тела? Как же это раздражает».

Она похлопала себя по бокам, пытаясь понять, куда спрятать листок? Ощупав уши с неудобными серьгами, Талина добралась до заколки в волосах. Потянув её на себя, она выдрала себе несколько волосинок, от чего тут же скривилась. Идею с заколкой пришлось тут же оставить.

«Нет, этими руками я её даже приколоть обратно не смогу… если няня не переоденет меня сразу, я смогу спрятать записи в комнате».

Девочка обречённо вздохнула, запихивая листок в крохотный карман. Дотянувшись до скрибла с заправленными в него чернилами из проваренной тёмной крошки чернильного гриба, Талина принялась за рисование, пытаясь на этот раз изобразить дерево. У неё остался последний чистый лист, на который она возложила все свои надежды.

Сегодня она решила не пытаться покончить жизнь самоубийством, а сыграть в предложенную ей игру автором колдовской книги.

Детские руки не обладали ловкостью, которой требовала от них их хозяйка, но с каждым разом выводили более ровные линии. Первые два листа честно сослужили свою службу.

«Подарю противному старику потом. Или же нет», - с коварной ухмылкой подумала она, пытаясь повторить изображение на гербе земель Серенге, которыми правил последние одиннадцать лет Клаус Берхмэ. 

Земля Серенге считалась одной из самых старых, потому что не меняла своих границ уже несколько столетий. Однако в высшем обществе это не считалось положительным фактом, потому что соседи Серенге постоянно росли и развивались, ширя свои земли и налаживая торговлю. Слава о несостоятельности Берхмэ, правителей Серенге, плыла сквозь столетия, закрепляя за ними статус полных неудачников. Клаус, как и его отец Карл, пытался исправить ситуацию. Следуя планам предков, он вёл войну с соседней землёй, Олегией, которой правил Юлиан Масем.

Талина неоднократно обвиняла создателя загадочной книги, в которой оказалась, в том, что всё повествование строилось в основном вокруг главной героини и её тягот жизни. Так между строками затерялось множество фактов, в которых Талина нуждалась прямо сейчас. Например, в том, насколько опасна эта война? И можно ли ею воспользоваться для побега?

2. Дерево Серенге: Рафталия Мария Грейс Антония Берхмэ Серенгская

Оказавшись в своей комнате, Талина первым делом перепрятала исписанный кусочек пергамента, задумываясь о его полезности. На первый взгляд написанные внутри буквы казались жуткими каракулями четырёхлетнего ребёнка, однако, определённая последовательность в них всё же прослеживалась. Талина знала, что её няня вряд ли заинтересуется написанным, но Клаус мог расценить содержание иначе и что-нибудь заподозрить. Впрочем, Елену тоже нельзя было исключать.

Талина хоть и не питала к Клаусу уважения, но понимала, что слишком мало знала о человеке, которого должна называть отцом. В книге-тюрьме о нём практически не упоминалось, когда его роль подошла к концу. Талина смутно помнила лишь несколько строк. В самом начале повествования говорилось, что он убил свою жену Елену, когда его дочери, Тереза и Рафталия были совсем маленькими. А позже, после падения Терезы с лошади он начал избивать младшую дочь, чтобы показать старшей «худшую сторону жизни» для тех, кому не светило прекрасное счастливое замужество.

Этой информации было достаточно, чтобы понять, что Клаус ненавидел младшую дочь. Она напоминала ему об убитой им жене, а так же повисла грузом на его шее, ведь ни один мужчина не мог взять в жёны хромую заику. Все злоключения Терезы начинались с её отца, однако, Талина не спешила проявлять сочувствие к девушке. Ведь та в своё время отказалась от любых возможностей изменить свою жизнь. Будь то побег или приобретение знаний для получения работы. Тереза уверилась в том, что никто не выйдет замуж, поэтому ей нет нужды что-либо делать, лишь тихо сидеть в доме отца, стараясь не докучать ему. Талина не понимала её принятия и смирения с ситуацией, в которой видела многочисленные выходы.

Создатель книги-тюрьмы ловко подловил интерес Талины, оборвав его на нужном месте. Заинтересованная неожиданным началом рассказа, Талина с жадностью принялась его читать, узнавая больше о Тристане и его жизненной позиции, а так же о его странной любви к Терезе, походившей на физическую одержимость. Но когда Талина больше узнала о Терезе, на которую просто свалился разбогатевший муж, влюблённый в неё с детства, ей стало просто противно. Она сама едва могла объяснить себе, что именно вызвало в ней отвращение. Может, Тереза и её смирение? Может, Тристан, чья любовь основывалась лишь на животной похоти и иллюзии, что он должен защитить Терезу? Может то, что это всё пролегало далеко за гранями реальности?  

Или же то, что сама Талина жила в других реалиях, когда женщины имели право говорить и даже диктовать свою волю?

Тяжело вздохнув, Талина покачала головой, прогоняя бесполезные мысли о содержании книги. Пока няня ходила за водой для купания, девочка вновь открыла свой листок и пробежала по нему взглядом.

«Война… на Романию обрушилась война. Жестокая и тяжёлая, ведь Романия располагается практически на границе королевства. Сначала Марфена, а затем Романия. Оба земли пали под натиском иностранных завоевателей, - она силилась вспомнить больше подробностей. - А всё потому, что не были к этому готовы… если я не отыщу книгу раньше, я попаду в эту неприятную ситуацию, - Талина сложила листок и бросила в огонь. Эти записи были абсолютно бесполезными. – Содария. Принцесса Содария… да, так её звали. Принцесса, за которой пришли война и смерть».

- Юная сарсана, к вам пожаловала сарсана Рафталия, - спокойный тихий голос няни прервал тишину.

Талина дёрнулась, будто её застукали за ужасным занятием. Но тут же выпрямилась и натянула улыбку.

- Рафталия, - протянула она по слогам, отворачиваясь от огня и направляясь к сестре.

- Тали, я видела тебя в саду сегодня, - Рафталия поспешно вошла в комнату, гонимая холодом каменного коридора.

Вслед за ней появилась няня. С целью экономии денег Клаус не стал нанимать для младшей дочери ещё одну няню, решив, что женщина справится с обеими его дочерями. Однако распорядок дня Рафталии сильно отличался от повседневности её младшей сестры. Рафталии уже исполнилось семь, поэтому у неё появился учитель танцев, а Елена по распоряжению мужа взялась обучать её вышивке, пению и изобразительному искусству. Поскольку няня не могла следовать за ней повсюду, Рафталии пришлось научиться самой приводить себя в порядок и одеваться.

- Я рисовала. Пыталась нарисовать дерево Серенге. Я видела его в большом зале на стене и потолке, - Талина попыталась придать своим словам больше детскости, ведь с возвращением памяти её манера вести себя резко изменилась. Выходило неважно.

- Дерево Серенге? – удивилась Рафталия, хлопая своим огромными голубыми, как бирюзовая вода, глазами. – Это то, что в большом зале?

Талина кивнула, отыскивая свой рисунок среди вещей на кровати. Рафталия быстро подошла, наблюдая за действиями сестры.

- Вот, - она протянула свой маленький шедевр.

- Тали? Неужели… неужели ты сама его нарисовала? – Рафталия выразила своё искреннее удивление.

- Конечно!

«Понимаю, выглядит слишком хорошо для четырёхлетней», - немного ехидно подумала она.

- Ты… у тебя дар! Нам нужно срочно показать его матушке! – спохватилась Рафталия.

«Да, ты верно мыслишь», - Талина с предвкушением заглядывала сестре в лицо.

- Да-да! Пойдём к ней прямо сейчас! – она хлопнула в ладоши, чтобы показать своё нетерпение.

Рафталия странно посмотрела на няню, а затем на сестру. Возникла неловкая пауза.

3. Дерево Серенге: послание прошлого из мира без прошлого 

Талина перемещалась по библиотеке, рассматривая корешки книг по второму кругу. Иногда она вытаскивала саму книгу, находясь под бдительным присмотром няни.

Подслушав осторожные разговоры слуг, Талине удалось узнать, что Клаус и Елена в очередной раз поругались, и эверген избил жену. Уже четыре дня она не выходила из своей комнаты, не принимая никого. Её положение избавляло всех членов семьи от еженедельной встречи. Детей водили к родителям раз в семь или восемь дней, чтобы те выказали почтение старшим. Рафталия видела мачеху гораздо чаще, чем Талина свою мать.

Подобное общение между поколениями считалось нормой и поощрялось обществом. Чрезмерная любовь к детям расценивалась негативно. Считалось, что от лишней нежности дети вырастают слабохарактерными и порченными. Талина прекрасно понимала, какой это бред, но молчала, стараясь узнать правила мира книги-тюрьмы.

Но порой она испытывала странную тоску и даже тягу к своей новой матери, хотя Елена держалась при встречах с дочерью строго и холодно, из-за чего чувства девочки стали совсем крошечными и практически незаметными. Для Талины так и осталось загадкой, что испытывала Тереза на её месте? Тосковала ли она по голосу матери? По её рукам? По её образу?

Талина с ужасом обнаруживала, что хочет увидеть эту женщину вновь, не понимая, почему. Она гнала удушливые мысли, пытаясь следовать своей цели.

После ссоры с женой Клаус лично пришёл в библиотеку, чтобы посмотреть, чем занимаются его дочери. Изначально он планировал наказать девочек, особенно Талину, ведь по рассказам служанок именно из-за неё Рафталия проявила интерес к чтению.

Такие увлечения не доводили до добра. Девочка, увлекающаяся чтением или письмом, считалась ненормальной. Даже больной. Тягу к знаниям в раннем возрасте порицали, считая, что такие дети вырастают слабыми разумом. А если это девочка, то ей сулили несчастное будущее старой девы, ведь она точно вырастет со скверным характером. Поэтому девочек надлежало обучать позже мальчиков, когда танцами, вышивкой и написанием картин им уже привили хороший вкус, кроткий, мягкий характер и женственность.

Талина же видела сплошные противоречия. Общество осуждало раннее обучение девочек, но при этом каждый мужчина из благородной семьи желал себе в жёны женщину образованную, ведь именно она занималась воспитанием и чаще всего начальным образованием детей. И на людях родителям и женихам хотелось, чтобы сарсана могла поддержать разговор, завести новую интересную тему, но при этом казаться глупой.

С девяти лет в жизни каждой девочки начинался ад. За несколько оставшихся лет до замужества, если оно ещё не состоялось, им предстояло обучиться всему, что уже знали мальчики. Кто-то называл это годами целомудрия. Ведь у юных особ не осталось времени на развлечения и романтику.

Талина хорошо помнила, что Тереза отказалась от этих самых лет целомудрия, считая, что никогда не выйдет замуж. Клаус, к удивлению, не отказывался от традиционного уклада и нанял ей несколько учителей. Однако девчонка вбила себе в голову, что станет старой девой, и сбежала от всех попыток к саморазвитию.

Во всяком случае, таковой ситуацию видела Талина, с детства любившая познавать мир. Она поспешно винила Терезу во многом, не подозревая, что её саму ожидало впереди.

Когда Клаус вошёл в библиотеку с суровым лицом и закипающим внутри его груди гневом, он увидел странную и даже немного умиляющую картину.

Его дочери бегали от полки к полке, наперебой галдя о красоте и изысканности обложек книг. Рафталия и Талина рассматривали исключительно обложки, не пытаясь даже открыть книги, чтобы узнать их содержание. А когда Рафталия поприветствовала отца, она серьёзно спросила, есть в библиотеке что-нибудь с картинками?

- Пусть смотрят свои обложки, - фыркнул Клаус, удаляясь.

Позже он наказал Агафене следить за тем, чтобы девочки не испортили старые книги. А в качестве «книги с картинками» он передал Рафталии рукописный походный журнал своего прадеда.

Давно усопший мужчина считал себя великим путешественником. Талина же была о нём другого мнения. Когда она получила из рук сестры журнал их предка, поняла, что себялюбивый господин успел обойти лишь четыре земли из множества, на которые делилось королевство. Но в одном он был прав. Он был великим. Не путешественником, а художником.

Походный журнал изобиловал детальными зарисовками лесов, животных и чудовищ, а так же рек, дорог, мостов и перевалов.

Как и в мире Талины, здесь обитали и животные, и чудовища. Отличались одни от других наличием магии, которая приводила к странным мутациям. Убить чудовище было гораздо сложнее, чем любое животное. И пока что люди мало изучили их, предпочитая убивать в целях безопасности.

Это заставило Талину задуматься и о своём таланте к магии, и о навыках самообороны.

Но никто бы не доверил лук и стрелы маленькой девочке. Поэтому она сосредоточилась на магии, практикуясь то с камином в своей комнате, то где-нибудь в саду. Этого было недостаточно. Однако Талина не жаловалась. Она смиренно благодарила великую магию за то, что хотя бы эти обстоятельства сложились в её пользу, когда она в очередной раз вошла в камин и не сгорела.

Показывать свою магию Талина не спешила. Раннее обучение, как и слишком рано проявившийся талант к магии, вызывали подозрения. Появление магии у девочек до восьми-девяти лет часто связывали с дурной кровью, которая взбесилась, не созрев до конца. Говорили, что у скороспелок и дурной характер, и склонность к негативной магии, А, может, даже к колдовству. Были и те, кто полагал, что таких женщин следовало сжигать на костре или топить в реках.

4. Сгоревший человек: беглецы

Талина вскользь посмотрела на свои влажные от воды руки и перевела взгляд вперёд.

Перед её взором раскинулась прекрасная столица Эльфсдора. Пёстрый древний город, дышащий красками осени. Величественная Эфлада. Единственный город на всей Малой Гранде, родившийся в самом сердце непроходимого густого леса. Город, существовавший вопреки законам природы в потоке прекрасной магии.

Талина положила руку на гладкий серый камень, чувствуя его прохладу. Лёгкий осенний ветер нёс в себе запахи леса. Знакомый родной аромат, которым хотелось дышать и дышать, наслаждаясь его горькой сладостью.

В груди Талины защемило. Уже два года она видела свой дом только в мимолётных снах. И всякий раз это причиняло боль, смешанную со страхами, что она может забыть свою родину.

Образы города-леса помрачнели, размылись и исчезли, оставив после себя лишь длинное поле, покрытое весенней травой. Безмолвное, застывшее между мирами, оно уходило в никуда, становясь густым молочным туманом.

В тумане ходил человек. Высокий, коренастый, напоминающий собой чёрного медведя, слоняющегося кругом от голода.

- Тристан, - нечаянно произнесла Талина, и сон истаял, исчезнув в тот же миг.

На смену ему послышался пронзительный детский крик и звон металла, ударяющегося о каменный пол.

Талина резко распахнула глаза и села на кровати. Крохотный магический камень давно погас, но света из окна хватило, чтобы оглядеть комнату.

Агафены нигде не было.

Звуки падающих на пол предметов повторились снова, а за ними последовал новый приступ плача.

- Рафти!

Талина выскочила из-под одеяла и, чуть не шлёпнувшись на пол, побежала со всех ног к источнику шума.

Из комнаты Рафталии через приоткрытую дверь в коридор вырывалось магическое сияние. Оно слепило Талину, но та упрямо бежала вперёд. Когда глаза привыкли, ей удалось разглядеть рядом с дверью скрюченную от боли белевшую в ночи фигуру няни. Та тихо плакала, прикрывая рот ладонью. Женщина отвернулась от сияния, смотря куда-то в темноту.

- Ты не желала! – раскатистым громом гнева и ярости голос Клауса вырвался из комнаты и прокатился по коридору. – Никогда не желала! Никогда! Плоть от плоти моей! Плоть от плоти!

Талина на миг остановилась, будто от страха, но затем вновь побежала вперёд, слыша, как Рафталия высоко завыла где-то рядом подобно раненному животному.

- Ты! Ты всему виной!

Талина замедлила шаг, не понимая, в чём дело? На крики Клауса никто не отвечал, лишь Рафталия плакала всё громче и громче, будто эверген кричал на неё. А плечи няни содрогались и содрогались в беззвучном плаче. Идти дальше не хотелось. Наоборот, сознание подсказывало, что лучше повернуть назад. Лучше уйти, спрятаться, сбежать, исчезнуть.

Ладони Талины уверенно сжались в маленькие кулачки, и она вновь пошла вперёд. Няня не заметила её, поскольку смотрела в темноту, закрывая лицо руками. Талина легко проскользнула в оставшийся открытым проход и вновь замерла.

- Я поручил обучить её! Пляскам и мазне! А ты занялась рунами и счётом! И что с того? Что с того? Она должна плясать и вышивать! Моя дочь не счетовод! Не чтец! – кричал Клаус, а каждое его слово сопровождалось новым ударом по телу неподвижно лежащей на ковре женщины. – Мужчине не нужен счетовод! Не нужен чтец! Только пляшущая кукла! Из-за тебя ей не выслали приглашение во дворец! Из-за тебя! Решила выдать замуж свою замухрышку? Треклятая жена! Ты загубила будущее моей дочери! Ты и только ты всему виной! Где мой сын? Почему ты не родила мне сына? Зачем я женился на тебе? Зачем мне ты, если ты не можешь родить мне сына?

Горящие от ярости глаза Клауса страшно вращались в глазницах, словно он обезумел. Вероятно, так оно и было. Ведь он накинулся с криками и грязными ругательствами на уже мёртвую женщину, пытаясь вновь задушить её.

- Сдохни! Сдохни! Сдохни! – его большие грубые ладони стискивали посиневшую шею Елены, пытаясь впечатать её голову в пол.

«Так Тереза стала заикой», - мелькнуло в мыслях Талины, всё ещё стоявшей в дверном проходе и наблюдавшей за действиями отца.

Рафталия тоже смотрела, плотно закрыв рот рукой, чтобы не кричать.

В какой-то момент Клаус схватил увесистую статуэтку апостола Мариэл в струящихся лёгких одеждах и ударил мёртвую супругу по голове. В тишине раздался странных хруст.

- Мразь! – рявкнул мужчина, прибывая в оковах ярости.

Его рука взметнулась вверх, и в ту же секунду статуэтка вновь ударилась о голову Елены, раскалывая её.

- Бесплодная собака!

Рафталия, забившаяся в угол, смотрела широко распахнутыми глазами на труп своей мачехи. На то, во что с каждым новым ударом превращалась её голова.

Ноги Талины задрожали, готовые подкоситься в любую секунду. Она быстро задержала дыхание, вспоминая ужасную сцену смерти своего мужа. Вражеские стрелы безжалостно растерзали его тело, поэтому Талине показали лишь его голову. Одно она знала, что остальная часть стала кровавым месивом, какого даже на скотобойне не увидеть.

«От неё осталось лишь туловище, а от него – голова», - злобный голос прошелестел через её мысли, наливая в тело решимость.

5. Сгоревший человек: стремительная река

Ночь в лесу оказалась неожиданно тихой.

Талина ожидала, что леса везде одинаковые, наполненные шорохами, криками животных, шелестом листвы и шёпотом травы. Но в лесу Серенге словно всё умерло.

В библиотеке девочки часто читали со своей няней о разных животных, населяющих земли королевства. Среди них Талина узнала многих зверей, от которых стоило держаться подальше. Особенно много различных монстров обитало в землях Романии и Марфены. Никто в здравом уме не хотел бы оказаться в тех землях. И Талина сочувствовала Терезе, потому что земли, которые получил Тристан за свою службу, находились в Романии.

Но в Серенге люди жили очень давно. К тому же правители этих земель постоянно вели войны, считая леса особенно опасными местами, в которых могут скрываться враги. Ночью в лесу должны были бегать собаки, которые сейчас столпились во дворе замка и готовились прочёсывать его этажи. Обычно охотники проверяли леса постоянно, убивая незнакомцев, а так же опасных животных. Когда собаки побежали на зов собаководов, охотники кинулись за ними, полагая, что что-то случилось, пройдя мимо затихших в зарослях кустарника беглянок.

Агафена знала некоторые тропы, которыми ходили охотники. Ей пришлось пройти их несколько раз в прошлом, чтобы запомнить на случай, если дети захотят пойти в лес за ягодами. Сейчас она немного несмело повела девочек за собой, держась чуть поодаль от знакомых троп. Ориентироваться в темноте оказалось очень сложно, поэтому через несколько часов Агафена сдалась и призналась, что потеряла дорогу.

- Это неважно, - ответила ей Талина. – Главное, что мы достаточно далеко ушли. Я залезу на дерево и посмотрю.

- Т-тали, в-высоко же, - заметила Рафталия.

- Моя сарсана…

- Ах, я люблю деревья, и я лёгкая, - отмахнулась Талина, осматривая ближайшее дерево.

«Люблю деревья, луки, стрелы и арфы, - ворчливо подумала про себя она, карабкаясь по веткам – Люблю свободу. Люблю свою жизнь. Эту или другую. Люблю. И брата-дурака моего люблю. И великого императора, будь он неладен».

Руки Талины дрожали, ноги казались ватными и неуклюжими. Перед глазами всё ещё стояло лицо Елены, исчезающее с каждым ударом в кровавой каше. По мере продвижения наверх на глаза наворачивались слёзы. Крупные, жгучие, горькие.

«Я не могла её спасти. Не могла. Я не могла её спасти. Не могла, - слова любви сменились самовнушением. – Я не могу спасти всех. Я не могу спасти всех».

Но сколько бы раз она не повторяла эти слова, а по щекам её текли слёзы. Взор становился неясным, приходилось стискивать зубы, чтобы не издавать звуков.

Талина карабкалась вверх, поднимаясь всё выше и выше. Показались первые верхушки деревьев, и девочка достигла своей. Высота дерева не позволяла посмотреть на то, что творилось над лесом.

«Вроде и ствол толще остальных», - вздохнула Талина, размазывая слёзы по грязному лицу, на котором успела засохнуть кровь.

Ей пришлось спускаться вниз, преодолевая желание перепрыгнуть на соседнее дерево. Она понимала, что её тело не обладало той ловкостью и гибкостью, которой гордились эльфы. Тело человека имело свои ограничения, которые люди покрывали своей силой и оружием. А тело ребёнка человека страдало от великого множества непреодолимых ограничений. Только оно было куда прочнее любого эльфийского дитя.

Талина спускалась ниже и ниже, чувствуя, как возвращается в нечто, где не желала находиться. Но выбора не осталось.

Агафена ловко подхватила Талину, помогая спуститься на землю.

- Темно, - тихо сказала девочка. – Дым в воздухе. Ничего не разобрать. Надо идти дальше. Правда, можно пойти кругом и вернутся. Может, лучше заночевать здесь?

- Т-тут т-тихо, - заметила Рафталия.

- Я полезу обратно на дерево, там ветка толстая, - Талина махнула рукой в сторону ветки. – Если увижу, что кто идёт, дам знать.

- Так… как же так, на ветке? – спохватилась Агафена, которая не понимала, как им спать посреди леса, а тем более на какой-то ветке.

- Так она толстая, на ней удобно, - объяснила она. – Рафти, если собрать листья в кучу, будет чуть мягче.

- Тали, ос-станься вниз-зу.

Талина сглотнула, понимая, что ей не удастся пролить свои слёзы этой ночью.

- Н-не н-надо н-на в-ветку.

Она кивнула старшей сестре и шагнула к ней.

- Лучше около кустов. И как начнётся заниматься, пойдём…

Внезапно послышался какой-то шорох. Рафталия вздрогнула и прикрыла рот руками. Талина настороженно прислушалась, а затем кивнула и поманила Агафену и сестру за собой.

Идея о ночёвке в лесу испарилась.

До самого утра беглянки брели через лес, пытаясь ориентироваться по мху, его влажности и кронам деревьев. Чтобы не ходить кругами, Талина вела от одного дерева к другому, выбирая ориентиры. Попутно они собрали небольшие камни, прятавшиеся в листве, которые Талина нагревала своим огнём. Холодной ночью приходилось использовать всё, что могло помочь согреться Рафталии и Агафене. Сама Талина использовала магию, пуская её горячими лентами через свои вены.

Когда на небе начала заниматься заря, она вновь залезла на дерево, но ничего не увидела. В следующий раз наверх забралась Рафталия. Ей удалось разглядеть реку и родовой замок, от которого вверх поднимался дым. Поняв, что ушли они не так уж и далеко, явно сделав несколько кругов в темноте, беглянки прибавили шагу, направляясь к реке. Усталость давала о себе знать. Но никто не желал останавливаться. Рафталия почти всё время молчала. Агафена так же не находила слов, но пыталась рассказывать о том, что видела раньше за пределами замка. Талина крепко сжимала руку сестры, ведя всех вперёд. Сначала она пыталась поддерживать разговор, чтобы хоть как-то помочь няне побороть удручающую атмосферу, но силы покидали её быстрее, чем остальных. Шестилетнее тело быстро уставало, и когда Талина начала спотыкаться, Агафене пришлось взять её на руки. Когда у Рафталии подкосились ноги, пришлось остановиться. За усталостью пришёл и голод. Но стоило устроиться в густых зарослях кустарника, Талину и Рафталию тут же сморил сон. Агафена, давно привыкшая к бессонным ночам, принялась осматривать кусты и деревья. Глубокая осень давно унесла за собой все съедобные плоды. Женщина попыталась отыскать знакомые травы, но лесную землю покрывал слой листвы, под которым не удавалось ничего найти.

6. Вороны Олегии: великий эверген

- Может, кто-то из крестьян ехал через наши земли и попал в руки разбойников.

- Когда ты последний раз видел разбойников? Ты же лично убил последнего?

Авель нахмурился и посмотрел на своего эвергена, а затем снова на брата, выражая своим взглядом странную неприязнь.

- Платья на девочках не крестьянские, - не дождавшись ответа на свой вопрос, заметил Лука, вернувшись к теме одежды.

Юлиан хранил молчание, наблюдая за своими приближёнными.

- Они такие грязные, что и не разобрать, - буркнул Авель. – Может, они сами дети разбойников.

- Нет у нас никаких разбойников! - шикнул Лука. – Мы прочёсываем леса каждые четыре дня. И стараниями солдат Серенге через наши земли даже торговцы стараются не проезжать. Я не говорю о простых путниках.

Авель тяжело вздохнул, скрестив руки на груди:

- Твои предложения? – он немного с вызовом посмотрел на Луку, чьё лицо покрывала белая двухдневная щетина.

- Без понятия, - спокойно ответил тот, поправляя выбившиеся из хвоста на затылке волосы. – Но у одной из них была сумка с какими-то грязными тряпками и драгоценностями. И меч.

- Пара дешёвых колец с выпавшими камнями и порванная цепочка с разбитым кулоном, - перечислил Лука. -  А ещё погнутая серебряная ложка. Больше похоже на хлам, а не на богатую добычу. Особенно то, что ты назвал мечом.

- Мы спросим обо всём у девочек, - заключил Юлиан, осматривая простые камни, которые нашли в одежде детей. Ему порядком надоело переливать воду из пустого в порожнее. Без прямого разговора с неожиданными гостьями шансы разобраться в случившемся стремились к нулю.

- Мой эверген, а если они воровки или бандитки, то можно ли ожидать честного ответа? – не успокаивался Авель, отказывающийся верить в чудеса, убеждающего его, что разбойников в Олегии не существует.

Лука промолчал на этот раз. Он прекрасно понимал брата, ведь их родителей убили разбойники, желавшие поживиться скромной добычей, не ценнее булыжников на столе эвергена. Если бы не эверген Масем, то Лука и Авель давно бы стали либо грабителями, либо трупами. Авель ненавидел воровской люд всеми фибрами своего духа, о чём никогда не молчал. Лука разделял взгляды брата, однако, предпочитал не видеть в каждом незнакомце потенциального преступника, которого нужно прямо сейчас отправить в лоно мировой магии, пожелав ему неприятного перерождения.

Юлиан Масем, правитель Олегии, покачал головой в ответ на вопрос Авеля.

- Говорят, с ними была ещё женщина? – вспомнил Лука.

- Да, она осталась в доме лесника. Наши ранили её, не разглядели в тумане, - последние слова Авель проговорил немного смято.

Ранить женщину или ребёнка в Олегии считалось тяжким проступком.

Юлиан нахмурился ещё больше и кивнул братьям:

- Прошло почти два дня, пора прояснить ситуацию. И выбросите это. Это просто камни из леса, - он указал на булыжники, которые Талина нагревала, чтобы Рафталия и Агафена могли ими согреться.

- А если это магические арте…

- Выброси их, пугливая ворона, - Юлиан не дал договорить Авелю.

С этими словами высокий мужчина с глубокими синими глазами, напоминающие о его яркой юности, поднялся со своего места и направился к выходу. Авель пожал плечами, признавая, что не смеет противоречить, и направился следом за господином. Лука замыкал их шествие. Пока что он был единственным, кто успел увидеться с девочками помимо няньки и служанки, которых к ним приставили. Но поговорить так и не удалось.

Старшая сильно заикалась и дрожала от страха, как берёзовый листочек на ветру, стоило попасться ей на глаза. А младшая так и не пришла в себя. Сначала все думали, что это из-за раны на её переносице. Но та оказалась неглубокой и после применения мазей и бальзамов стала толстой розовой полоской. Прибывший вчера вечером из леса лекарь предположил, что у девочки магическое истощение.

Лука не поверил своим ушам, ведь у девочек магия проявлялась очень поздно, как писалось в магических трактатах. А тут ему показывали тщедушного хилого ребёнка, которому приписывали магическое истощение. Однако после разговора с охотниками Луке пришлось поверить в эту версию, ведь несколько человек в один голос утверждали, что видели, как малышка призвала огонь, которым атаковала громадное чудовище.

Пусть этот жест был напрасным, ведь охотники прекрасно знали своё дело и могли справиться сами, но огненный шар поразил многих. И первым делом все подумали, что грязная девчонка из леса смогла призвать магию с помощью булыжников в поясе и карманах её спутниц. Люди, не желающие признавать действительность, готовы были поверить в любые чудеса. Даже в добрых духов, о существовании которых до сих пор шли жаркие споры.

Юлиан дошёл до тяжёлой тёмной двери, за которой начиналось несколько комнат. В одну из них поместили старшую девочку, в другую – младшую. Ещё в одной комнате расположилась временная няня и две служанки, которые ей помогали. В оставшейся комнате дежурили воины на случай, если Авель окажется прав. Он лично приставил их к незваным гостьям. В тёмное узкое помещение без окон снесли тазы и кадки, в которых отмывали детей.

Эверген постоял у двери несколько секунд, решая, как ему лучше поступить? Дорогие детские платья, о которых судачила прислуга, могли говорить о том, что девочки имели благородное происхождение. Но так же это могло значить, что они их просто украли. Версия Авеля имела право на существование, ведь разбойники охотно прибегали к разным видам обмана, используя и детей, и калек, и пожилых.

7. Вороны Олегии: узы

Пройдя в комнату, где поселили Рафталию, Талина уселась на стул за небольшим тяжёлым столом, покрытым грубой тканью. Служанки повели Рафталию купаться, принеся две небольшие кадки с водой и сухую плотную ткань.

Пока они отмывали её волосы и очищали кожу, Талина пила травяной отвар, который ей поднесла женщина по имени Мария. Полная зрелая женщина представилась «матушкой» и учтиво сообщила, что пока что побудет няней для Талины и Рафталии. На вопросы об Агафене она не ответила, пообещав, что спросит о ней у кого-нибудь из охотников.

Затем Мария удалилась, оставляя Талину одну.

Чувствуя слабость в теле, Талина немного сползла на стуле и задумалась.

«Одна из множества мерзкий вещей в этом мире – это право профитета. В руках одних родителей оно становится инструментом спасения для их ребёнка, в руках других – разменной монетой. Право отца, право матери… как всё это старо и чуждо мне теперь. И как мерзко, что мы с Рафти стали куклами в руках рода Берхмэ. Я поступаю наивно, полагая, что эверген Олегии другой человек, который не гонится за титулом и деньгами, - она прервала свою мысль, вспоминая взгляд Юлиана, которому доверилась. Её щёки вспыхнули от вновь подкатившего стыда. – Опрометчивые чувства… Нет-нет. Мне пришлось сделать ставку на войну между Серенге и Олегией. И тому, и этому господину нужны деньги. Мужчина, решивший жениться на мне или Рафти, должен будет заплатить огромную сумму, покрывающую все расходы на наше обучение и содержание. Не думаю, что эверген Масем откажется от этого условия. Берхмэ точно бы не упустил это условие из вида, - она прикрыла глаза. – Жутко представить, что даже после замужества женщина не может решить сама, где ей лучше. Родители могут расторгнуть её брак, если в нём не родилось детей в первые годы. Могут расторгнуть её брак, если дети умерли. Конечно, право профитета задумывалось совсем иначе. Как способ спасти своего ребёнка в случае неудачного замужества. Если муж проиграет все деньги, погрязнет в вине и азартных играх, перестанет содержать жену и детей. Я совсем недавно в этом мире, я не знаю, кто и как распоряжается правом профитета, - она открыла глаза и посмотрела перед собой. – Но мою мать никто не поспешил спасти. Никто не вспомнил о её праве жить. Профитет лишь товар с лицом женщины, не имеющей права выбирать».

- В этом мы с тобой, к счастью, солидарны, Барсам. Это просто омерзительно. Ведь так?

***

Талина сидела рядом с Рафталией, которая медленно ела молочную кашу. Девочки впервые лакомились чем-то молочным. Если Рафталия иногда получала сыр на завтрак, то Талину им не баловали, считая, что у неё без того уже проявляются первые признаки дурного характера.

Талина никогда не страдала от отсутствия молока в своём рационе. Оно ей не нравилось ни в её настоящей жизни, ни в этой заколдованной. Поэтому она уверенно отдала свою порцию Рафталии, ограничившись хлебными куличиками и травами.

Запивая еду водой, Талина думала о том, что им удалось совершить невероятную вещь. Она планировала побег давно, однако, полагала, что случиться он гораздо позже. В книге-тюрьме не давалось подробного описания момента смерти Елены. Талина даже предложить не могла, что её мать умрёт так рано и так ужасно. Клаус постоянно избивал жену, но не переходил невидимую границу. Он никогда не пытался покалечить супругу, чтобы лишить её возможности ходить, видеть или говорить. И Елена обычно не сопротивлялась, позволяя мужу избавиться от своего гнева за её счёт. Она словно знала, что до убийства дело не дойдёт.

«Или же знала?.. Нет… как далеко заходили его планы относительно Рафти? – задалась непростым вопросом Талина. – Конечно, за счёт свадьбы с принцем он мог получить большие деньги и выкупить болотистые земли Сергии… или оплатить наёмников, чтобы напасть с ними на Олегию или Сергию… определённо, никто не мог дать ему гарантии, что он победит, промотав деньги короны. Получить новую должность при дворе? Нет, точно нет. Титул, - она вздохнула. – Да, всего лишь титул».

Талина посмотрела на сестру, печально понимая, что её жизнь оценивалась лишь титулом. И за этот титул уже умерла одна женщина.

«Ради какого-то титула он был готов принести нас всех в жертву, - девочка нахмурилась, делая новый глоток воды. – Если бы он не обладал магией, я бы с радостью сделала его жертвой во имя нашего светлого будущего… во всяком случае, теперь мы с Тристаном не встретимся. Он впервые увидел Терезу в замке Серенге, когда та ныла у кустов. Встретил и понял, как безумно желает её защитить, - Талина нервно дёрнулась. Сарказм не помогал ей успокоиться. – Ничего-ничего. Не нужен мне никакой защитник. Не та я женщина, в которую он может влюбиться».

- Т-ты о чём-т-то з-задумалась? – голос Рафталии непривычно скакал. Интонации то взлетали вверх, то резко спускались вниз.

- Думала о няне, - соврала Талина. – Надеюсь, что с ней всё в порядке.

- Он-на в-в лес-су ос-сталась. С охотн-никами.

Талина кивнула, приглаживая немного топорщащийся воротничок своей новой длинной плотной рубахи. После ухода Юлиана её вновь переодели и позже позволили разделить трапезу с сестрой.

-Т-ты говорила с-с эвергеном?

- Да, господин коротко навести меня. Официально мы теперь его заложницы.

- З-заложницы! – воскликнула Рафталия, чем привлекла внимание служанки, прибирающей её комнату.

Женщина тут же показалась в дверях.

8. Пленницы Олегии: гусыня

Гларфа раскачивалась в такт музыке. Её длинные цепкие пальцы перебирали тонкие струны из конского волоса на старом кентеле. Две служанки, сидевшие по обе стороны от неё, поддерживали её игру. Одна использовала звонкий бубен, а другая наигрывала мелодию на тонкой дудочке.

Рафталия стройно пела, лёгким голоском добирая высокие ноты. Талина стояла рядом и периодически подпевала сестре, демонстрируя свой густой низкий голос, мало подходящий семилетней девочке. Она, как могла, старалась никому не понравиться.

Авель исподтишка поглядывал на неё, пытаясь не засмеяться. Лука сидел с серьёзным лицом, из-за которого Талине хотелось смеяться куда больше, чем от гримас Авеля. Сдерживалась она из-за Юлиана, который слушал пение сестёр с задумчивым лицом. Рядом с ним сидел на вид очень важный мужчина со своей супругой. Замок Олегии принимал нежданных гостей.

Младший сын маркиза Лафалье наслушались громких слухов о заложницах эвергена Масема отправился в далёкую Олегию, чтобы лично убедиться в их правдивости.

Юлиан не желал принимать незваных гостей, но Талина подговорила Авеля, а затем вместе с ним убедила Рафталию, Гларфу и Луку. Два хитреца выдумали план, согласно которому сёстры весь день демонстрировали гостям, как им привольно живётся в прекрасном старом замке, а Рафталия несомненно прекрасная девочка, которой зря отказали.

Авель рассудил, что если эверген скроет своих пленниц от посторонних глаз, то в обществе пойдут разговоры о его жестокости. Появятся отважные воины, которые прискачут в Олегию с целью выкрасть прекрасных сарсан или как-то насолить эвергену. А, может, и то, и другое. По его словам, слабоумных, но смелых в королевстве хватало.

Сегодняшний день начался с того, что гостей подчивали изысканными блюдами, среди которых был ягодный пирог, которые сёстры Берхмэ приготовили вместе специально для почётных гостей, приехавших прямо из далёкой столицы. После завтрака состоялась прогулка, во время которой Рафталия гордо показывала свои картины и вышивку, а в конце обильного обеда Авель запел соловьём о том, как прекрасно поют девочки. Талина думала, что застрелит наглеца из лука во время следующей тренировки, ведь она ненавидела петь при других. Однако уважаемые гости пришли в истинный восторг от поданной идеи. Они с интересом рассматривали девочек со всех сторон и желали узнать обо всех недостатках, которыми те обладали.

Гларфа повела всех в музыкальный салон, где сёстры исполнили старинный гимн Олегии. Юлиан держал лицо, стараясь сосредоточится на пении девочек, но вертящийся рядом молодой маркиз Лафалье не давал насладиться внезапным представлением. Пожилой эверген редко находил время, чтобы услышать пение Рафталии, а Талина постоянно упиралась, наотрез отказываясь открывать рот.

Супруга молодого маркиза сидела с очень сложным лицом, поскольку считала своих детей настоящими брильянтами и просто не могла признать в ком-то ещё талант или хотя бы способности в чём-то себя проявить при должных усилиях.

Гларфа последний раз ущипнула упругую струну, и музыка стихла.

Талина незаметно выдохнула, испытав облегчение. По лицу маркизы стало понятно, что представление она не оценила. Женщина проживала в столице большую часть своего времени, и имела возможность наслаждаться представлениями королевского театра и выступлениями королевского хора. На их фоне что-то квакающие дети не казались ей чем-то потрясающим.

«Это неважно для меня, но для Рафти, - Талина слегка нахмурилась, однако, тут же поспешила улыбнуться. – Они вернутся во дворец и пустят новые слухи о нас. Рафталия должна сиять в них подобно магическому камню от самого апостола. Чем раньше все поймут, что она идеальная пара принцу, тем лучше. Даже если Рафти не выйдет замуж за принца, слухи поднимут её статус, и у неё появится возможность самостоятельно выбрать себе мужа… общество защитит и её, и её выбор, если будет испытывать к ней благосклонность. Тогда тень репутации Берхмэ больше не коснётся имени моей сестры».

- Рафти, твой голос звучал, как пение феи! – Талина захлопала в ладоши, присоединяясь к общим аплодисментам.

Она практически кричала, чтобы нужные люди услышали её фразу.

Лука понял сигнал верно:

- Рафталия рождена с небывалым талантом к искусству, словно сама красота одарила её им.

«Перегибает, - Талина продолжала улыбаться, слыша, как Авель подхватывает разговор, начиная хвалить Рафталию. Сама Рафталия стояла с щеками краснее томатов и испытывала желание сказать что-нибудь против комплиментов в свою сторону. – Рафти слишком мягкая и податливая, чтобы бороться за себя. Если свет не найдёт её, она добровольно останется во тьме. Она не такая, как я. Она такая, как Тереза… вот кто её настоящая сестра. На неё она и похожа».

- В Олегии есть учителя пения? – поинтересовалась маркиза Лафалье с надменным выражением лица.

- Конечно. В замке множество учителей, ведь у нас есть дети, - вставил Авель, немного неуклюже подобрав слова.

Если Талина желала выставить свою сестру в лучшем свете, то Авель и Лука боролись за престиж Олегии, которая до сих пор «славилась» высоким уровнем детской смертности. Даже детей эвергена не обошла злая участь. Из четырёх выжил только один.

- А во дворце в столице много детей? – напустив на себя невинный глупый вид, спросила Талина.

Она впервые встречала кого-то, кто жил во дворце короля. И ей хотелось узнать больше о жизни при дворе. Талина не исключала возможности, что если Рафталия выйдет замуж за кронпринца, как это случилось в книге, ей придётся последовать за сестрой. В книге совсем ничего не рассказывалось о Рафталии и её дальнейшей судьбе, что не давало Талине понять, чего её сестре ожидать от жизни в столице? И как её можно подготовить к будущему?

9. Пленницы Олегии: голоса прошлого

- Просто счастье, что они покинули нас, - громко вздохнула Талина, устало плюхаясь на софу в библиотеке.

- Разве тебя не порадовали новые лица? – мягко спросила Рафталия, подсаживаясь рядом с сестрой. Она изящно положила толстую книгу на столик и посмотрела на Талину.

- Ещё столько бы не видела, сколько живу, - она нахмурилась, протягивая руку к корешку книги, чтобы притянуть её к себе. – Принц то, принц сё, мои дети, ах, ох, - передразнила Талина.

Рафталия коротко усмехнулась, тут же подавив в себе желание рассмеяться. Ей уже исполнилось десять, она больше не имела права на яркие эмоции.

- Его высочество кронпринц кажется очень благородным человеком, - немного смутившись, приговорила она.

Талина напустила на себя задумчивый вид, видя проступивший румянец на бледном лице сестры.

- Да, даже такая гусыня восторгалась им. Одно странно.

- Что именно?

- Она совсем ничего не рассказывала о принцессе. Её высочество Содария такая же дочь короля, как и принцы.

- Может, она ещё не показывалась в обществе? – предположила Рафталия. – Если верить записям и слухам, то принцессе сейчас… дай подумать…

- Семь, - быстро вставила Талина. – Мы с ней одного возраста. Дети декады камня и железа.

Рафталия кивнула, хотя она так и не смогла вспомнить возраста принцессы Содарии. Она его не знала, потому что не читала тексты книги-тюрьмы, в которых говорилось о том, что Тереза и Содария родились в декаду камня и железа, в один и тот же год.

«В один и тот же день», - вспомнила Талина, помрачнев.

- Не думаю, что принцесса так непопулярна из-за своего возраста. Что аристократы, что короли – все прославляют своих детей, понимая, что те встанут во главе рода, - проговорила она, посмотрев на книгу перед собой. – Здесь что-то другое.

«Не могу же я ей сказать, что принцессу Содарию родила фаворитка короля… но даже если так», - мысль Талины оборвалась.

- Меня это настораживает, - призналась она.

- От чего же? – не понимала Рафталия.

- Тут немного вариантов. Либо принцессу за что-то презирают, либо при дворе не самое лучшее отношение к женщинам, как таковым.

- Ну-у, - протянула Рафталия. – За что можно презирать невинного ребёнка?

- Ты смеёшься? – Талина исподлобья посмотрела на сестру. – Гусыня сегодня нашла тысячу и одну причину для этого.

- Это потому, что ты специально себя так ведёшь! – не выдержала Рафталия, от чего её голос взволнованно задрожал. – Тебе всего семь, а ты упрямо идёшь против правил! Тали, - проговорила она спокойнее, потому что искорка праведного негодования погасла, не успев разгореться, как следует. – Тали… замужество – это очень важный шаг в жизни любой женщины. Женщинам без мужа приходится очень тяжело. Если не выйти замуж вовремя, можно навсегда остаться нетронутой девой. А такие…

- Знаю-знаю, - Талина небрежно помахала рукой. – Отправляются приживаться у родственников или нянчат детей старших сестёр.

- Большинство попадает в храмы, - настороженно вымолвила Рафталия, слегка округляя глаза. – Ты маг… поэтому…

- Я просто отправлюсь путешествовать, - с этим словами Талина уверенно схватилась за свою книгу и открыла её на странице, на которой остановилась в прошлый раз.

- Тали, - Рафталия практически сдалась.

- Просто надо сделать так, чтобы никто не понял, что я женщина, - продолжила уверенно Талина. – Никто не осуждает неженатого мужчину. Перед мужчинами магами все расшаркиваются и благоговеют. Так что, мне просто надо стать хорошим мужчиной.

Рафталия скривилась. Она не понимала намерений сестры пойти против своей женской природы ради путешествий. Рафталия ошибалась лишь в том, что Талина готовилась совершить этот шаг не ради путешествий, а ради свободы, которая женщинам этого мира пока что не полагалась.

- Если постараться, можно и грамоты подделать, - весело пролепетала Талина. – А там глядишь, и ты выйдешь замуж за меня, а не за его высочество принца Айдеста.

- Тали! – Рафталия взволнованно воскликнула, не ожидая такой шутки.

- Ладно-ладно, успокойся. Не собираюсь я вмешиваться в вашу прекрасную любовь, - хихикнула девочка.

- Это… это… не любовь! – щёки Рафталии стали пунцовыми от стыда. – Это вовсе не любовь!

- Да-да, не любовь. Совсем не любовь. Ни капельки.

- Талина!

- Рафталия? – Талина быстро отложила книгу и вскочила на ноги прямо на софе. – Рафталия Мария Грейс Антония Берхмэ Серенгская, я, твой возлюбленный принц Айдест фон Хёрстон де Бланко увезу тебя…

- Талина! – Рафталия тоже вскочила на ноги, надвигаясь на сестру.

- Да, моя возлюбленная Рафталия! – девочка специально занижала голос, чтобы он казался мужским. Получилась плохо. – Говори, свет моих очей…

- Прекрати! – требовала неуверенно Рафталия, начиная гоняться за сестрой.

- О, моя Рафталия, ты так жаждешь моей любви! – сквозь смех практически кричала Талина, убегая. – Я, наследный принц Айдес, весь твой! Иди ко мне! Беги за мной! Беги! Беги!

10. Заложники Олегии: вода

Рафталия неспешно, стежок за стежком заполняла край полотна неяркой нежной вышивкой. Девочка аккуратно орудовала иглой, тихо беседуя с усевшимся рядом Лукой. Мария расположилась чуть поодаль с остальными слугами и тихо наблюдала за этими двумя, подумывая о скором начале вечерней молитвы.

- Теперь придётся отложить занятия танцами, - проговорила спокойно Рафталия в ответ на сетования Луки.

- Не думаю, что Тали это сильно расстроит.

- Я тоже так не думаю, - она осторожно взяла в руки маленький инструмент для обрезания нитки.

- Тебе не обязательно их пропускать, - заметил он, подавая свободной рукой новый моток ярких нитей, на который она коротко указала кивком головы.

Рафталия отрицательно покачала головой, показывая свои намерения воздержаться от занятий, пока Талина не поправится.

- К магу тоже не пойдёшь? – откидываясь на спинку резного стула, спросил Лука.

Девочка вновь покачала головой.

- Тебе не нравится маг? – попытался он понять, в чём причина её нежелания посещать занятия без сестры.

- Нет, себрилл Виктор прекрасный наставник. Его рассказы об истории магического искусства захватывают.

- Тогда дело в Тали? Не желаешь идти без неё?

- Не знаю, - призналась Рафталия, оставаясь открытой. – Себриллу Виктору… с Тали занятия совсем другие, ведь её магическая капля уже пробудилась. Мне же и поговорить с наставником не о чем.

Лука внимательно смотрел на девочку, прекратив чистить свой охотничий нож.

- Виктор докучает тебе? – спросил он внезапно, заставляя Рафталию посмотреть на него.

- Нет-нет! Как ты мог такое подумать, - она замотала головой, пытаясь показать, что предположения Луки в корне неверны. – Просто… мне уже десять. А я ничего не чувствую. Мне кажется, что во мне нет магической капли, - Рафталия сказала это простодушно с долей смирения и равнодушия.

- Не у всех есть магическая капля, - Лука продолжил начищать свой нож. В корзине рядом с его ногой лежало ещё несколько. – Точнее, она далеко не у большинства людей.

- Знаю, - кивнула Рафталия, возвращаясь к вышивке. – Поэтому… нет смысла идти одной к наставнику. Всё равно не пойму его слова.

Она не смела признаться, что занятия с Виктором навевают на неё лишь скуку. Рафталия не ждала момента, когда в ней проснётся магическая капля. Магия никогда не привлекала её. Из рассказов Агафены она узнала, что её родная мать тоже не обладала дарами великой магии. Возможно, Рафталия желала оставаться похожей на покойную мать хотя бы в этом.

- Как знаешь, - Лука отказался от попыток надавить на неё.

Юлиан ясно дал понять, что сёстры сами должны выбирать то, чем желают заниматься. Луку поражало то, с каким рвением Талина стремилась к магическим наукам, военному делу, архитектуре, торговому делу и прочим вещам, которыми пытались заинтересовать мальчиков. Рафталия же предпочитала пение, вышивку, танцы, а в основных науках не стремилась к высоким результатам. Для землевладельца средней руки такая женщина считалась достаточно обученной, чтобы вести хозяйство и принимать гостей. Она так же в будущем могла заняться начальным образованием своих детей. Этого было более чем достаточно.

Лука не спешил обвинять Рафталию в отсутствии стремлений к знаниям о мире или истории. Он прекрасно знал, что женщины редко имели возможность ими воспользоваться. Если бы Рафталия прямо сейчас решила прекратить всякое обучение, она бы всё равно удачно вышла замуж. Потому что эта девочка, несмотря на свой возраст, уже обладала тем, чему невозможно обучиться.

Мягкий кроткий нрав, податливость, природная элегантность, врождённая утончённость, внимательность и нежность – это всё было у Рафталии будто бы с самого рождения. То, чему настойчиво обучали девочек, запугивая их книгами по этикету. Рафталия очаровывала с первого взгляда. Её хотелось защитить и вести за собой в светлый мир.

«Но она слаба, - подумал Лука, продолжая начищать лезвие. – Её податливый характер может принять любую форму, потому что сама Рафталия не имеет никакой формы, - странные метафоры возникли в его голове. – Сама она никогда не станет искать путь. Но Тали когда-нибудь уйдёт из её жизни и перестанет вести её за собой».

- Виктор уже рассказывал вам о первом магическом храме? – он вновь посмотрел на Рафталию, увлечённую рукоделием.

- Наставник говорил о храме в столице.

- А об остальных?

- Остальных? – она задумалась. – Нет, ещё нет. Но если есть первый, то где-то должен быть и второй.

Лука улыбнулся:

- На самом деле, наши соседи не считают, что храм магии в столице первый. Первым они называют тот, который построен в Харфе.

- Харф… мы видели его на картах в книгах, - вспомнила Рафталия. – Это же где-то рядом с границей?

- Да, если ехать на юг от Марфены, то можно добраться до Харфа через приграничные города Саила, - объяснил Лука. – На самом деле, когда-то давно Харф был частью Сесриема. Мы потеряли его во время войны с Катарией вместе с прилегающими к нему землями. Так что, если катарцы докажут, что храм магии в Харфе построили раньше нашего, то он всё равно возведён нашими руками.

11. Заложники Олегии: Тристан Местре

- Завтра я не смогу пойти с тобой, - предупредил Авель, приглядываясь к цвету лица Талины. После того, как Гларфа нашла его здоровым, он пытался отыскать разницу между тем, как выглядела Талина вчера и сегодня. Попытки его пока что не увенчались успехом.

- Хм, встречаешься с сарсаной Беатрис? – она встала удобнее, крепко сжимая лук в руке.

Авель поморщился, не желая давать положительный ответ. Он не хотел думать о том, что скажет Беатрис в их следующую встречу.

«Во всяком случае, поводов для расставания у меня стало больше», - задумался мужчина.

- Хоть цветочки ей принеси, - с долей сарказма посоветовала Талина.

- И всё ты знаешь, - немного запоздало выдал мужчина. – Тебе всего семь, а уже такая всезнайка.

- Мне почти восемь, - быстро вставила Талина. – Ещё несколько месяцев, и я стану завидной невестой.

- Только через мой труп! – выпалил Авель, чувствуя, как холод пробивает его тело.

«Стой… стой… успокойся», - мужчина быстро вернул привычное выражение лица.

- Мои женихи тебя и убьют, в таком случае, - она загадочно посмотрела на него, протягивающего ей новые стрелы. – Юлиан не разрешит мне пойти одной на плац. Мария не в счёт.

- Не переживай, я нашёл себе замену. Есть у нас один талантливый пацанёнок. Со дня на день раздобудет себе коня, латы, меч и станет великим воином. Через два года ему стукнет восемнадцать, так что ему стоит поторопиться и вступить в ряды армии сейчас, пока он ещё не женат. Иначе жена такого из дома не отпустит.

Талина вздохнула:

- Одна мечта у мужчин, стать великим воином.

- О, да, - протянул Авель. – Становятся они великими воинами, а потом нянчатся с маленькими девочками вместо того, чтобы совершать подвиги.

- Я точно знаю, что это ты не про себя, - саркастично заметила она.

- Нет, конечно, нет. Я воином стал, чтобы брата поддержать, - Авель поправил локоть Талины. – Не прижимай тетиву к лицу, - строго заметил он. – Даже не вздумай его поранить. Тебе всё равно, а вот…

Он не смог закончить мысль о том, что её будущему мужу будет важно, чтобы на её лице не было отметин или шрамов. Ведь именно он мог им стать.

- Не прижимаю я, - ощетинилась она. – Просто когда к щеке прижимаешь, удобнее целиться.

- А ты учитывай, что стрела не на уровне глаза. Вроде умная, а делаешь вид, что не понимаешь, - вздохнул Авель. – И так шрам на носу. А если ещё и на щеке…

- О! Попала! – радостно объявила она, указывая на поражённую мишень.

- Не уходи от темы!

Талина кокетливо посмотрела на своего наставника:

- Но ты же не расскажешь мне ничего нового. Я знаю, что со шрамами замуж не выйти. Хоть ты мне об этом не начинай рассказывать. А то, как видят меня, сразу считают нужным сказать мне, что я не такая, что со мной что-то не так. И прочие глупости.

- Эх, сварливая женщина, - он сложил руки на груди, смотря на Талину сверху вниз. В который раз ему казалось, что разница между ними вновь исчезла, и они никогда не были чужими друг другу.

- И зазнайка.

- И зазнайка, - согласился Авель. – Я переставлю подальше. Голова не болит?

- Сколько можно спрашивать? Всё со мной в порядке.

- Смотри мне. Если что, сразу мне скажи.

- Хорошо-хорошо, - со вздохом согласилась она уже в который раз за этот день. – А другие стрелы можно? Те, большие?

- Нет!  

- А…

- НЕТ!

***

Авель поморщился, видя, с каким лицом Талина посмотрела на него и его скромные цветы. В громадных ладонях маленький букетик выглядел весьма забавно. Авель понимал это, пытаясь как-нибудь спрятать растения за спиной.

- Прекрасно, - оценила она, прикладывая указательный палец к щеке.

- Не лезь, - отмахнулся он. – Сама дойдёшь?

- Конечно. Удачи тебе, пусть великая магия соединит вас крепким согласием, - чересчур весело пролепетала она.

- Прекрати скреплять меня со всеми подряд, - смутился Авель. – И иди уже.

- Проведи хорошо время, - Талина помахала ему рукой и направилась к плацу, на котором обычно тренировалась.

Держа в руках колчан с новыми стрелами, она бодро шагала, постепенно начиная понимать, что Авель не сказал ей, кто именно сегодня заменит его.

«Но я же всё равно не знаю, как он выглядит. И ладно. Если никто не придёт, сама справлюсь».

Завидев воинов впереди, она свернула к ним, отыскивая глазами женщин, которые собирали грязную одежду и обувь. Мария осталась в замке, чтобы помочь Рафталии. Совсем недавно привезли новые ткани, и портной собирался пошить тёплую одежду для сестёр и Юлиана. Рафталия пожелала расшить кафтан для эвергена золочёными нитями. Гларфа и Мария принялись за работу вместе с ней, чтобы поспеть к холодам. Поэтому юную сарсану пришлось отправить на плац одну, надеясь, что за ней присмотрят другие.

12. Заложники Олегии: конфликт

Юлиан просмотрел тексты писем ещё раз, различая в них нарастающую угрозу. Каждый месяц Клаус посылал письма с угрозами и требованиями уплатить ему деньги за дочерей. Он то предлагал твёрдо установленную цену за свой профитет над девочками, то присылал расчётные листы на десяток лет вперёд с плавающими цифрами годовой платы.

Получая такие послания, Юлиан больше не испытывал тревоги. Он видел, как нерадивый отец пытается не продешевить, делая новые предложения, отказываясь от них, вновь назначая цену и изучая реакцию эвергена Олегии на наглые требования. Но Юлиан не собирался больше допускать ошибки. Один раз он уже отправил Клаусу деньги в надежде, что этим ходом решит все разногласия. Однако эверген Серенге не спешил присылать ему подтверждающие грамоты о праве перехода профитета.

Писцы и советники Юлиана утверждали в один голос, что если тяжба дойдёт до властителя Сесриема, то решение падёт в пользу Олегии. В замке хранились все письма от Клауса, заметки об отправленных деньгах, а так же два длинных свитка с подписями Талины и Рафталии.

Юлиан понимал, что эти подписи пока что ничего не значили. Он отчаянно верил, что они смогут тянуть время достаточно долго, чтобы девочки подросли и получили право женщины и их голоса приобрели вес. А пока воля Клауса перевешивала по праву родства. Никто бы не стал упрекать эвергена Серенге за жестокое обращение с дочерями и видеть в этом препятствия его власти. Даже то, что он убил свою супругу, не считалось тяжким преступлением. Поскольку семья Елены была изначально бедна, они не стали начинать конфликт с Клаусом с целью отомстить или наказать его. В народе же жалели овдовевшего эвергена, сетуя на жестокость судьбы к нему. Лишь некоторые знали, почему ориему Елену Берхмэ похоронили в мешке, не дав никому взглянуть на её лицо. Но они упрямо молчали, позволяя Клаусу оставаться несчастным вдовцом и покинутым родными детьми отцом.

Юлиан понимал, если Рафталия и Талина вернутся к отцу, их ждёт участь Елены. Сквозь строк писем от Клауса он видел безумца, способного убить любого за самую невинную провинность. Юлиан полагал, что у Рафталии ещё имелись шансы выжить при таком отце, ведь её кроткий покладистый характер был достоин легенды. Но Талина – никогда.

Однако великий эверген Олегии не собирался позволить отобрать у него девочек. Ни главе рода Берхмэ, ни королю.

«Агафена не просто так испытывала страх и молила меня о защите. Сколько всего на самом деле видела эта чистая женщина?»

Юлиан хотел скомкать письмо, а затем разорвать в клочья, но остановился. Его предчувствие редко обманывало его. Послание Клауса было предупреждением, что Серенге может начать воевать в любой момент. Олегия всегда была готова к военным действиям. Особенно против соседей, которые то и дело затевали конфликты.

«Но армия властителя, - задумался Юлиан о короле и его войске. – Справиться с ними нет шансов ни у кого. Привлечь наёмников из Катарии? Это измена. Нет. Это измена. Тогда весь Сесрием поднимется против нас. Вплоть до Иринии и Марфены, - он невесело посмотрел в окно, за которым раскинулся мирный пейзаж густого леса. – Эта свадьба становится слишком необходимой. Как бы я ни желал избежать её… Это…»

Он не успел закончить свою мысль, потому что снаружи кто-то постучал в дверь.

- Войдите, - быстро приказал Юлиан, скручивая послание от Клауса в трубочку.

Массивная дверь отворилась, и в комнату вошла Рафталия с Гларфой.

- Мой эверген, - поклонилась Рафталия, выражая своё почтение.

- Рафталия, ты редко навещаешь меня спонтанно, - Юлиан заметил, как Гларфа поклонилась и отошла к дальней стене, откуда уже не могла хорошо расслышать, о чём говорили другие.

Это означало, что разговор предстоял долгий.

- Мой эверген, у меня нет сил утаивать свои тревоги, - несмотря на приветливый вид, Рафталия сразу перешла на серьёзный тон. – Я слаба перед ними.

- Тревоги? – переспросил Юлиан, позволяя ей сесть.

- Да, мой эверген, - кивнула она, старательно избегая, называть Юлиана по имени. С тех пор, как Рафталии исполнилось одиннадцать, она более не имела права этого делать. Но с Лукой по-прежнему не получалось перейти на официальный тон. – Вчера себрилл Вайс навещал меня, чтобы побеседовать, - Рафталия элегантно заняла указанное ей место.

- Лука?

- Да, - коротко подтвердила она, оставаясь чистой и расслабленной во взгляде.

- Предположу, что разговор был непростой, - Юлиан откинул полы плаща и сел в кресло.

- Непростой, - Рафталия слегка кивнула, опуская глаза. – Себрилл Вайс передал мне детали сложившихся обстоятельств и получил моё согласие на брак.

Сердце Юлиана пропустило удар. Он задержал дыхание, как от боли.

Рафталия воспользовалась возникшей паузой и быстро проговорила:

- Но прежде чем, мы начнём разговор об этом… мой эверген, я знаю, чего требует мой отец. Я знаю, что он пытается начать войну и вовлечь в неё властителя. Поэтому, - ей стало сложнее говорить из-за подступившего волнения, но Рафталия быстро пересилила себя и продолжила: - я готова вернуться в Серенге, если вы позаботитесь о Талине. Если поможете ей прожить достойную жизнь. Я не могу взять сестру с собой. Потому что он убьёт её. Я точно это знаю. После того, что она сделала, отец убьёт её, - его голос и руки задрожали. Глаза заполнились страхом и болью. Картина того ужасного вечера вновь восстала из мрака.

13. Рука Властителя: Айдест Анри Жан Рокасо фон Хёрстон де Бланко

Талина медленно взобралась на дерево и уселась на толстую ветку. Обычно для занятий стрельбой она надевала более простое платье, не доходящее своей длиной до пола, не имеющее лишних внутренних юбок и тяжёлых украшений. Такая одежда позволяла ей двигаться более свободно, однако, лезть на дерево всё равно осталось трудной задачей.

Не сумев побороть собственное упорство, Талина забралась настолько высоко, насколько считала нужным. Теперь никто не мог увидеть её снизу.

Она прислонилась спиной к стволу дерева и закрыла глаза.

И тут же вздрогнула, схватившись руками за ветку сильнее.

Образ Клауса, смотрящего на неё сквозь завесу гнева и ненависти заставил её вновь почувствовать страх и злость.

«Авель не такой, - быстро подумала она, зная, почему лицо Клауса возникло в мыслях. Ведь только что Авель выглядел точно так же, как и эверген Серенге в ту ночь, когда умерла Елена. – Я не моя мать. И не Тереза. Авель… он не такой. Он не такой, - судорожно повторила она самой себе, пытаясь убедиться в собственных словах. – Он никогда не будет таким. Пожалуйста, пусть они никогда не станет таким. Великая магия, великая мировая магия, великие апостолы, пожалуйста, умоляю, пусть он никогда не станет таким. Пожалуйста».

Её маленькая грудь сотрясалась от первых тихих прерывистых рыданий. Талина попыталась их подавить в себе, но слёзы не остановились. Она вытирала их ладонями, сама не понимая, почему так горько плачет?

«Это всего лишь вспышка гнева. Это нормально. Мы все имеем право на эмоции, - думала она. – Чего я реву? Ну, позлится, перестанет. Гнев – это нормально… это нормально… чего реветь? Чего пугаться? Он же не такой… я же это знаю. Почему так испугалась? Потому что напомнил его? Но его здесь нет… он далеко. Он не придёт за нами».

- Наверное, - вымолвили тихо её губы.

Всхлипы резко прекратились, Талина вновь прислонилась к стволу дерева и обвила себя руками. Ей снова стало страшно. Ведь этот человек собирался вернуть себе своих дочерей. И его решительность грозила не только ей, но и Рафталии, Юлиану и всей Олегии. Из ночного кошмара Клаус превращался в ужас наяву.

«Мне страшно».

Талина закрыла глаза и позволила своим слезам свободно потечь по её щекам. В минуты страха и отчаянья от собственных никчёмности и бессилия она не могла ничего сделать. И если ей требовались слёзы и сожаления о своей судьбе, Талина позволяла себе плакать.

«Я сожгу его… придёт время, и я сожгу его дотла».

***

Спустя некоторое время, когда начало вечереть, послышался лай собаки и крики людей:

- Риема! Юная риема!

- Где вы?

- Где вы?

- Юная сарсана! Где вы?

Талина сделала несколько глубоких вдохов и снова вытерла лицо руками, не желая, чтобы кто-то понял, что она плакала. Шмыгнув носом, она решила начать спускаться.

Лай собак раздавался со всех сторон, поэтому становилось трудно определить, где они сейчас.

«Главное, не упасть с дерева, - осторожно напомнила себе Талина, вспоминая причины хромоты Терезы. – На лошадь я, значит, садиться отказалась, а на дерево полезла, как миленькая. Мировая магия, отчего я так глупа? Почему мирозданье не подало мне чуточку больше ума? Хоть самую малость, а?»

Она аккуратно вытянула ногу, чтобы перелезть на ветку пониже. Проделав большую часть пути сверху вниз, Талина остановилась и поняла, что до земли ещё далеко, а ветки кончились.

- Замечательно, эллия Грация. Вы просто самый искусный эльф на свете, который не удосужился проверить дерево прежде, чем на него залезть. Из всех эльфов, живущих на материке Гранда, вы самый глупый эльф, - с досадой пожурила себя Талина. – Позор леса. Вот и слагайте потом легенды о любви между деревьями и эльфами. Мёртвого осла уши вам, а не любовь. С маслом и маком.

- Моя сарсана? – раздался откуда-то из-за ближайших кустов осторожный низкий голос. – Вы здесь?

- Эм… себрилл Местре, я так рада, что вы меня нашли, - пролепетала она, видя, как голова Тристана показывается над высокими кустами.

«Надеюсь, он подумает, что я сошла с ума, раз лопочу тут о каких-то эльфах и ослиных ушах в масле и маке. Хоть о единорогах не вспомнила, и на том спасибо, - не без укора в свою сторону подумала Талина. – А если бы чего об императоре ляпнула?»

- Моя сарсана, как вы оказа… зачем вы забрались на дерево? – сильно задирая голову вверх, спросил Тристан, отказавшись от своего первого вопроса, ведь он был глуп.

- Я испугалась, - сказала она правду.

- Чудовища? Или зверя? – юноша принялся оглядываться по сторонам.

- Наверное, можно и так сказать, - Талина не решилась говорить о том, что её напугал её будущий муж. – Теперь я не могу спуститься. Мне нужна верёвка или доска.

- Кхм… - Тристан посмотрел на свой меч, который ничем не мог помочь в сложившейся ситуации. – Я бы не хотел оставлять вас здесь одну и уходить к замку. Уже темнеет, могут прийти звери со стороны леса. И вы достаточно далеко ушли в лес.

- А остальные? – Талина продолжала стоять на ветке, обнимая руками ствол.

14. Рука Властителя: обмен секретами

В высоких кустах кипариса гуляла ранняя заря. В низинах илистых заводей плескалась сонная рыба. На горизонте алели кромки леса, виднелась далёкая горная гряда.

Прошла вся ночь, а в замке по-прежнему стояла тревожная тишина. Рафталия плакала, не сдерживая слёз. Талина смиренно ждала.

Юлиан, Лука, Авель, кронпринц, помощники – все главные мужи собрались в покоях эвергена Олегии, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

Отказавшись от гостеприимства, пищи и питья, принц Айдест потребовал приступить сразу к делу. Час за часом текло время, а кронпринц слушал и слушал одну историю за другой, пытаясь понять, можно ли решить колкий конфликт без крови? Властитель наказал своему сыну найти мирное решение, ведь корона не желала выказывать особого расположения ни эвергену Серенге, ни эвергену Олегии. Обе земли стабильно платили налоги, прислали дары и поставляли воинов. Войны между ними редко мешали им исполнять наложенные на них обязательства. Но в последние два года Олегия прислала куда больше золота, зерна, леса и прочих богатств, чем раньше.

Мирное время, даже столь короткое, показало королю, что потворство конфликту между двумя землями нанесёт урон королевской казне.

Не желая принимать участие в разбирательствах между вассалами, король отправил своего четырнадцатилетнего отпрыска. По меркам Сесриема кронпринц, совершивший путешествие к далёким землям, считался оформившимся представительным мужчиной. И главным женихом страны.

Айдест не был против нового путешествия. Во-первых, он сам собирался в ближайшее время отправиться по землям Сесриема, чтобы лучше изучить их. Во-вторых, принц не мог не проявить любопытство. Узнав о конфликте за сестёр Берхмэ, он захотел лично увидеть сарсан, вокруг которых ходили тысячи слухов. Именно эти слухи распаляли интерес и даже в какой-то мере поднимали цену пленницам Олегии.

Маркиза Лафалье гордо заявляла, что лично видела сестёр. Одну она называла сущей простушкой, а другую невыносимой выскочкой. Однако стоило принцу обратить внимание на слухи, что молодых сарсан выдают замуж в очень юном возрасте, как маркиза запела совсем другую песню. Теперь она называла старшую Берхмэ кроткой и покладистой сарсаной. Но вторую сестру по-прежнему очерняла нелестными эпитетами. Благодать и проклятье – так прозвали Рафталию и Талину столичные дамы.

Перед тем, как закрыться в покоях эвергена, Айдест смог коротко познакомиться с обеими сёстрами. Они обе показались ему внешне приятными, а Рафталию он даже нашёл красивой. Она отличалась высоким ростом, хорошим телосложением и отсутствием каких-либо физических изъянов. В глаза Айдеста это поднимало шансы Рафталии на брак с богатым человеком.

Он даже задумался, почему её не пригласили на обучение во дворец, как это сделали с другими его потенциальными невестами? Ведь многие из них уступали Рафталии и внешне, и по мнению других о них.

Ответ на этот вопрос Айдест так же собирался отыскать в Олегии. Поэтому первым делом после собрания в покоях Юлиана он планировал встретиться с Рафталией.

- Как вы добрались до Олегии? – немного устало спросил принц, сидя в мягком высоком кресле.

Рафталия не осмеливалась поднять глаза на Айдеста, поэтому смотрела на бархатную кромку подола своего платья.

- Наша няня провела нас через лес, - ответила она, стараясь не упустить ничего из того, что сказала ей Талина. Слова давались Рафталии сложно, ложь никогда не была её уделом. Поэтому ей приходилось убеждать себя, что так всё и произошло.

- Няня?

- Да. Сарсана Агафена. Мы не ведаем её семейного имени. К сожалению, - тихо добавила она.

- Моя сарсана, ваша няня знала дорогу через лес? – Айдест выглядел очень заинтересованным в ответе. Его сиреневые глаза будто мерцали, когда он задавал вопросы. – Она уже бывала в Олегии?

- О, нет, ваше высочество, - Рафталия мягко покачала головой. – Няня узнала о дороге из книг.

- Она умела читать? – Айдест выразил своё удивление.

- Да. Няня умела читать, считать и писать. Она показала нам руны и научила владеть скриблом и счётами, - Рафталия аккуратно придерживалась легенды, покрывающей её и Талину. Агафена давно вернулась в лоно мировой магии, поэтому никто не мог спросить её ответа.

Рафталии это не нравилось, но она не посмела противоречить сестре. Тем более что Талина была права. Они не могли раскрыть тайну, что научились читать, писать и считать самостоятельно, а так же изучили практически все книги в библиотеке Серенге и проложили себе путь до Олегии, в которой вновь принялись за книги.

- Почему няня увела вас из замка в Серенге?

Пересилив себя, Рафталия подняла свой взгляд и, волнуясь, посмотрела на спокойное лицо принца. Его холодные глаза выражали искреннюю заинтересованность и не вызывали отторжения, будто этот человек обладал бесконечной добротой.

Рафталия незаметно сглотнула. Перед её глазами вновь пролегли тени и огни той ночи.

- Этот человек мог убить нас… он… хотел убить нас той ночью. Сначала матушку, а потом Тали. Я видела всё. Я была там с самого начала. Они поссорились с матушкой из-за меня.

- Они? Ваш отец и его вторая супруга? – немного недоверчиво уточнил принц. Подробностями смерти Елены он не владел, лишь слышал о несчастье, накрывшем Клауса.

15. Рука Властителя: прощание

- Я сразу сказал, что буду ужасным мужем.

- Это пройдёт, - попыталась она ободрить его.

- Не думаю, - он коротко поморщился. – Тали, ты думаешь, что если принц вернёт вас в Олегию, нам ещё придётся жениться?

- Нет, конечно. Сам посуди. Если его высочество примет решение вернуть нас в Олегию, это будет означать, что он признаёт право профитета за эвергеном Олегии.

- А если он решит не возвращать вас? – Авель почесал затылок.

- Хм, значит, мы ему зачем-то понадобимся. Может, меня в храм какой отправят. Может, нас с Рафти станут обучать во дворце, как остальных невест принца.

- Невеста принца, - хмыкнул он. – Куда тебе?

- Будто я стремлюсь к этому, - шикнула она в ответ. – Вот если бы Рафти вышла замуж за принца, тогда бы я стала её фрейлиной. Или советником. Я же могу камин растопить, свечи зажечь.

- Свечи? – усмехнулся он. – Кому нужны свечи в наше время? Весь свет из камней. Даже воду можно заставить светиться.

- Ну, да, откуда тебе знать об ароматных свечах? Ходишь, наслаждаясь запахом золы и пота.

- Я не кисейная сарсана, чтобы маслами натираться. Это нормальный мужской запах. Но разве ты можешь в этом что-то понять?

- Да, куда уж мне до наслаждения вонью, - Талина игриво скривилась.

- Э? Так я воняю, по-твоему? – Авель упёр руки в бока.

- Ты не мылся со вчерашнего дня. А, может, и дольше. Не листьями осенними от тебя пахнет. Не листьями, - повторила она. – Проветривать потом буду весь вечер.

Авель начал принюхиваться к себе, понимая, что Талина права. Стойкий запах пота въелся даже в его волосы.

- Ладно, пойду я к кадкам. Но это не из-за тебя! – упрямо заявил мужчина.

- Конечно, не из-за меня. Я же тебе не невеста какая-то, чтобы передо мной благоухать и прихорашиваться, - она развела руками.

Авель застыл на пару секунд.

- Да… не невеста уже. И хорошо, что так.

Она кивнула ему в ответ.

- Хорошо.

Авель шумно вздохнул, собираясь с мыслями:

- Ты была не права.

Талина почувствовала тяжесть, с которой ожидала новой встречи с Авелем. Когда он появился в её комнате, то сразу заговорил о принце и его решении забрать сестёр Берхмэ в Орикс. Казалось, что до неприятной темы дело так и не дойдёт.

Но Авель не был бы Авелем, если бы промолчал.

- Я не согласна с тобой, - проговорила она как можно спокойней, хотя голос немного дрогнул. – Не полностью, но отчасти.

- Ты ещё ребёнок. И ты повела себя дерзко.

- А ты взрослый мужчина, в подчинении которого находятся сотни воинов. И ты повёл себя… странно, - Талина вовремя решила, что называть Авеля глупым не стоило. – Вы кричали так, будто поубивать друг друга хотели. И со стороны выглядело так, будто все конфликты у вас решаются только криками и драками.

Он цокнул и смерил комнату шагами, пройдя от стены к окну.

- Да, я дал слабину, когда поддался гневу, - неожиданно сознался Авель. – Но куда лучше начистить друг другу рожи, чем женщина, встревающая между мужчинами.

- Мне восемь, - напомнила Талина. – Я всего лишь ребёнок, которого напугала ваша ругать. И если взрослые не смогли её остановить…

- Не морочь мне голову, - прервал её Авель, быстро оказываясь рядом с ней. – Тебе далеко не восемь, Талина.

Повисла тишина.

Её сердце пропустило удар.

Авель видел, как она побледнела, а в глазах её мелькнул страх.

- А сколько, по-твоему? – непослушными губами вымолвила она, не чувствуя рук и ног.

Мария, сидящая у дальней стены, напряглась и тронула Флору за руку, привлекая её внимание.

Авель внимательно вглядывался в лицо Талины, пытаясь что-то отыскать в нём.

- Может, телу твоему и восемь, но умом ты давно уже старше многих из нас, - тихо проговорил он. – Я не знаю, через что тебе пришлось пройти в замке проклятого выродка. Не знаю, что он сделал с тобой, что ты стала такой взрослой, - внезапно в его голосе послышалось сожаление.

Эти нотки грусти заставили Талину слегка дёрнуться.

- Не думай об этом, - попросила она, не желая, чтобы Авель винил кого-то, гневаясь и тревожась. Ведь то, что она попала в тело ребёнка, не зависело от Клауса. За проклятой магией стоял кто-то другой, о ком Авель и помыслить не мог. Она не хотела видеть, как гнев вновь охватывает мужчину. – Не ищи причин. Я с самого начала не такая, как остальные дети, - её голос наполнился серьёзностью. – Такие, как я, не рождаются для счастья, - тон Талины сменился, в ней вновь заговорила эллия Грация. – Это мой путь. И я готова его пройти.

- Ты берёшь на себя слишком много. Дети не должны оберегать других детей и взрослых. Дети не должны…

- Я не ребёнок, Авель, - заявила она твёрдо, пожелав открыть ему правду о себе.

16. Безвластный: Биреос Мари Андре Ландо фон Хёрстон де Бланко

Талина плюхнулась на подушки, устало вздыхая. Мария поспешила к ней, чтобы снять с её ног неудобные туфли. Но не успела, потому что девочка сама скинула их на вычищенный до блеска пол, который не требовалось покрывать соломой.

- Моя сарсана, вы выглядите утомлённой, - заметила няня.

- Ох, матушка, я думала, что просто умру.

- Прежде вам не доводилось участвовать в долгих церемониях. Первый раз всегда сложно. Когда я впервые прислуживала на празднике урожая, нам с Гларфой пришлось стоять всю ночь подле эвергена, - сладостно вспомнила она былые времена. – Тогда в Олегию приехало много знати. Все красивые, нарядные. А я желала сквозь землю провалиться от волнения.

Талина закивала головой.

- Это желание я испытала сегодня в полной мере. Не знаю, как удалось Рафти выглядеть столько органично и непринуждённо. Её манеры просто поражают. Видел бы её отец. Я еле дождалась окончания, а она ещё отправилась гулять по саду с его высочеством. Иногда мне кажется, что Рафти просто создана для такой жизни.

- Наряд, пожалованный его высочеством, был ей очень к лицу, - вспомнила Мария, унося обувь. – Впрочем, ваш подарок тоже прекрасен.

- Жаль, что мне не довелось встретиться со вторым принцем и поблагодарить его лично, - Талина встала на ноги, позволяя няне раздеть её.

- Его высочество ещё не приехал в Орикс?

Девочка отрицательно покачала головой.

- Его высочество задерживается в Филатии, поэтому пропустит завтрашний бал. Вероятно, второй принц вернётся в столицу ко дню рождения его высочества Айдеста, - она расставила руки в стороны.

- Это совсем скоро, - Мария ловко расстёгивая многочисленные крючки на спине Талины. – А ваш подарок ещё не готов.

- Будто он кому-то нужен. Главное, чтобы Рафти успела закончить вышивку. Её подарку кронпринц точно будет очень-очень рад, - её взгляд стал хитрее.

- Радостно, что его высочество и сарсана Рафталия хорошо ладят друг с другом.

- Ах, думаю, это любовь, - мечтательно проговорила Талина, всплёскивая руками.

- Моя сарсана, вы слишком прямолинейны, - спохватилась Мария.

- Это его высочество слишком активен. Они ни на миг не расстаются. Я даже скучаю по Рафти. С тех пор, как мы прибыли в Орикс, нам удалось раза три перекинуться парой слов. Если так продолжиться, моя возлюбленная сестра совсем забудет обо мне, - в голосе Талине искрились нотки радости. Ведь всё шло лучше, чем она предполагала.

- Ох, моя сарсана, не говорите так. Как может сарсана Рафталия забыть о вас? Нет сестёр дружнее, чем вы, - Мария потянула платье вниз, позволяя Талине выпрыгнуть из него.

- Надеюсь, что Рафти счастлива.

Талина крутанулась на месте, освобождённая от тяжелого платья. Однако крутилась она недолго, потому что няня быстро натянула поверх её нательной рубахи другую, плотнее и без украшений.

- Моя сарсана, с завтрашнего дня Гларфа вновь станет заботиться о вас, - женщина аккуратно разложила дорогое платье на специальных перекладинах.

- А?

Мария улыбнулась:

- Теперь за сарсаной Рафталией будут ухаживать другие слуги, пожалованные его высочеством. Представляете? Словно сарсана Рафталия настоящая принцесса, - по-доброму проговорила она. – Ещё немного, и ей исполнится двенадцать. Она больше не нуждается в няне.

- Матушка, это же не значит, что вы уедете в Олегию раньше меня? – Талина внимательно посмотрела на женщину

Мария вновь улыбнулась, на этот раз как-то сдавленно.

- Моя сарсана, я должна вернуться к эвергену и доложить ему обо всём.

- Матушка… как же так? – руки Талины бессильно опустились вниз.

- Моя сарсана, Гларфа останется подле вас. Она хорошо позаботиться о вас, я обещаю, - Мария присела на корточки, чтобы поравняться с девочкой.

- Гларфа ведь тоже скоро уедет? – Талина не знала, почему спросила именно это.

Лицо женщины стало напряжённым.

- Нам никогда не удавалось утаить от вас что-либо, - Мария смотрела в тёмные глаза своей подопечной, воспринимая её случайный вопрос за проницательность. – Мы обе должны вернуться к эвергену. Скоро вам выделят новых слуг.

- Матушка, тебе что-то известно? Скажи, есть что-то, о чём я не знаю?

Мария кивнула.

- Другие слуги говорят, что властитель принял решение оставить вас во дворце для дальнейшего обучения. Вы же понимаете, что это значит, ведь так?

Теперь кивнула Талина.

- Взрослые… мы…

- Да, моя сарсана, теперь вы и сарсана Рафталия считаетесь взрослыми. Невестами принца Айдеста. И нам с Гларфой придётся покинуть вас, ведь вы более не нуждаетесь в нашей заботе.

- Это не так. Матушка, это не так, - сердце Талины застучало быстрее. – Я хочу вернуться в Олегию вместе с вами! Я… я не хочу оставаться здесь!

- Тише-тише, - Мария подалась вперёд.

Однако она не успела что-либо сказать ещё, потому что Талина быстро приблизилась к ней и крепко обняла.

17. Безвластный: одинокий

- Тали? Ты уже выбрала подарок для Айдеста? – поинтересовался Биреос, заглядывая в книгу на коленях Талины.

- Да, я начала вышивку. Ещё пару вечеров и закончу.

- Вышивка – это скучно, - принц улёгся с ногами на софу.

- Это невероятно скучно, - подтвердила она. – Лучше уж книги читать.

- Ха, я смотрю, тебе приглянулась дворцовая библиотека, - Биреос посмотрел в расписной потолок. Фрески изображали вход апостола Согдианы в магический источник жизни.

- Я так рада, что ты привёл меня сюда, - она улыбнулась принцу, видя его скучающую позу. – Я люблю книги. Особенно обложки.

- Обложки? – он посмотрел на неё с недоверием.

- Обложка – это тоже часть искусства, - Талина продемонстрировала обложку книги, которая была у неё в руках. Золотистая вязь покрывала книгу, переплетаясь с драгоценными камнями. – Когда-нибудь я вернусь в Олегию и начну собирать там книги.

Биреос нахмурился:

- Здесь же полно книг, зачем тебе Олегия?

- Там мой дом, - просто ответила Талина.

Биреосу не очень понравился её ответ.

- А если ты выйдешь замуж? Мы вполне можем пожениться, - легко проговорил он, будто рассуждал о сладостях на завтрак.

- Насколько я помню, его высочество второй принц получил право самостоятельно выбирать себе невесту.

- Так и я про это, - он продолжал расслабленно лежать на бархатной софе с беззаботным видом. – Если я женюсь на тебе, ты останешься в Филатии и сможешь сидеть со своими книгами, сколько тебе угодно.

- И зачем тебе жена, вечно сидящая в библиотеке?

- Ну, мне хоть поговорить с кем будет. А когда ты подрастёшь, утроишь мне магическое огненное представление. Или раньше. В моём замке проще найти укромное место.

- Для этого нам не обязательно жениться, - заметила Талина, перелистывая страницу.

- Я не хочу переезжать в Олегию.

- Прости?

- Говорю, что не хочу жить в Олегии, - повторил он громче.

- Хм, я немного не поняла твою мысль, - призналась она.

Биреос снова посмотрел на неё.

- Если мы не поженимся, ты вернёшься в Олегию. И мне придётся поехать за тобой. Я проезжал как-то мимо тех мест, и мне там не очень понравилось. Болота сплошные.

- Это Сергия, - узнала Талина.

- А?

- Это была Сергия. А в Олегии нет болот.

Биреос цокнул.

- Ты такая зазнайка.

- Знаю.

- Это мне в тебе и нравится. И ты мне всё прямо говоришь, - неожиданно выдал он, принимая сидячее положение. – Вот сама подумай, это же так муторно целыми днями слышать, какой я прекрасный и умный. Может, Айдесту это и нравится, а меня уже тошнит от лести. В детстве каждый мой шаг восхваляли так, будто я совершил истинное чудо, - в его словах читалась досада.

«Который раз поражаюсь его проницательности. И умею уходить от темы», - подумала Талина и улыбнулась.

- Считай, что это твоя работа принцем.

- Даже у слуг есть перерыв и вольные дни, - тут же заметил он. – А я всегда принц.

Талина тихо рассмеялась, заставляя Биреоса улыбнуться ей в ответ.

Уже который день золотоволосый принц не отходил от своей новой подруги. После того, как она показала ему громадную огненную птицу, настороженным вопросам Биреоса пришёл конец. Принц почувствовал восторг, когда увидел что-то настолько огромное и великое, и его потянуло невидимой рукой к человеку, обладающему такой силой.

В первые три дня няньки и прислуга принца едва справлялась с его желанием остаться в комнатах Талины на ночь, чтобы и ночью продолжить болтать с ней. Прошла неделя, и стало легче. Биреос стал более послушным и даже в какой-то степени покладистым. Главным условием его сносного поведения оставалось время, которое он имел право проводить с Талиной.

- Тали, скажи, ты бы хотела когда-нибудь отправиться в путешествие? – принц быстро пересел на свободное место рядом с девочкой.

- Если честно, я мечтаю об этом, - призналась она. – Очень хочется увидеть весь Сесрием.

- Только Сесрием?

- Хм, хотя бы с него начать.

- Я хочу увидеть намного больше, - вздохнул Биреос. – Больше, чем Айдест. Побывать не только на Грации. А добраться до других материков, посмотреть, кто и как там живёт. Заодно уплыть подальше отсюда. Там я не буду никаким принцем. И мы можем переплывать моря и пересекать горы, не думая о титулах и прочем. Мир – это интересно. В нём столько тайн. Столько всего, о чём мы не ведаем.

Талина искренне улыбалась.

- Биреос, - позвала она. – Я надеюсь, что твои желания исполнятся.

- Но ты отправишься со мной. Ты же маг огня. Куда мне без такой силы?

- Тише, не так громко, - попросила Талина.

- Тали, все и так знают. Весь дворец только об этом и говорит.