Клятва

Пролог. Предзнаменование

Старинное настенное зеркало, унаследованное мной от женщины, которую я всегда считала своей настоящей матерью, внезапно задрожало, подёрнувшись мелкой мерцающей рябью. Его массивная бронзовая рама, украшенная фигурой величественного дракона, обвивающим её по всему периметру, в тот же миг озарилась призрачным потусторонним светом. В коридоре повеяло ледяной стужей, а воздух при этом наполнился гнетущей безысходной тревогой. Холод, пробирающий до костей, в мгновение ока заполнил сумрачный коридор, словно сам мрак ожил, превращая некогда уютное пространство в зловещий лабиринт безотчётного страха.

Сковывающий ужас, словно невидимые цепи, вмиг пригвоздил меня к месту. По телу разливалась свинцовая тяжесть, лишая возможности двигаться. Дыхание сбилось, превратившись в прерывистые всхлипы. Сердце неистово колотилось в груди, пытаясь вырваться наружу, будто оно знало нечто ужасное, то, чего я, увы, не могла постичь. Сказать, что в этот момент мне стало не по себе, — значит не сказать ничего. Я была охвачена первобытным всепоглощающим страхом, который проникал в каждую клетку моего существа, заставляя кровь стынуть в жилах.

Кошмар, словно тонкая невесомая вуаль, окутывал меня, превращая мир в безмолвную мрачную тень. Отражение неумолимо искажалось, теряя привычную чёткость, однако, вопреки всему, я продолжала всматриваться в него. Моё сознание неотвратимо погружалось в мрачный хаос, а головокружение становилось невыносимым. Казалось, что сама реальность начала зловеще кружиться вокруг меня, затягивая в водоворот безумия и отчаяния.

Я пыталась отвести взгляд в сторону, но чужая сила, словно невидимая нить, тянула меня обратно, удерживая в плену странного зазеркалья. Из глубин неведомого измерения доносился зловещий шёпот, проникающий в самую душу, словно кто-то пытался передать мне нечто важное и неизбежное, только вот, сколько бы я ни силилась, не могла разобрать ни слова из невнятной речи.

Так я и стояла, застыв в неведомом ожидании, пока сквозь толщу холодного стекла не смогла разглядеть уродливую старуху, пугающую и в то же время неотвратимо манящую своей таинственной силой. Её косматые седые патлы, словно живые змеи, обвивали сухую морщинистую шею, слегка покачиваясь от невидимого дуновения ветра, который, казалось, был пропитан терпким ароматом лаванды и свежескошенных трав.

Её глаза, чёрные, как бездонная ночь, были настолько глубокими, что зрачки и радужка сливались в одно чернильное пятно, поглощающее свет. Она трясла костлявой рукой, беспрестанно указывая на меня длинным узловатым пальцем, на котором сверкало старинное кольцо с камнем, горящим, словно алая кровь.

Этот камень пульсировал. Как наяву я видела бьющийся в нём живой огонь. Его тепло, едва уловимое, но осязаемое, окутало меня, словно призрачный плащ, изгоняя ледяную дрожь, сковывающую тело. Это было одновременно странным, но вместе с тем чарующе интересным. Оковы, которые сдавили меня в первые мгновения, внезапно исчезли, будто живительное тепло камня обладало магической силой, имеющей неограниченную власть. Власть над моим сознанием…

«Ты», — донёсся до меня её противный скрежещущий голос, похожий на зловещее карканье ворон. — «Ты должна умереть, чтобы возродиться и занять наконец то место, которое тебе предназначено горьким жребием!» — её слова, пропитанные непостижимой силой, звучали как окончательный приговор, от которого попросту невозможно скрыться.

«Не может быть, — пронеслось у меня в голове, — неужели помимо визуальных я стала испытывать и слуховые галлюцинации?» Но холодный пот, стекающий по спине, и ледяная дрожь, что вновь пронзила всё тело, настойчиво говорили об обратном.

Увы, это был не плод моего воображения. Это был голос, который звучал из самой глубины первозданной тьмы. Из иного иллюзорного мира, за тонкую грань которого я всегда так отчаянно боялась заглянуть.

Тем временем старуха опустила руку, напоминающую сухую ветвь умирающего дерева. Её скрюченные пальцы, впивались в дрожащий воздух. Лицо озарила жуткая улыбка, обнажив желтоватые редкие зубы, словно выточенные из слоновой кости. В глазах, глубоких и бездонных, отражались тени, которые, казалось, двигались сами по себе, и в этом взгляде таилась древняя, леденящая душу тайна, которую мне предстоит узнать. Разгадать вопреки своему желанию...

Глава 1. Максимилиан Фад

Мир Алесан

Постоялый двор был до отказа заполнен посетителями, однако я решил спешиться именно здесь. Мой верный Оникс выбивался из сил и не мог нести меня вперёд без серьёзных последствий для собственного здоровья. Друга я терять не хотел, а потому решил заночевать в придорожном трактире, где, как я знал, всегда были свободные комнаты для именитых гостей.

Так и вышло. Едва старый хозяин увидел перстень, сверкнувший на моём указательном пальце, он тут же переменился в лице, заискивающе улыбаясь.

- Прошу вас, господин, комнатка хоть и тесновата, но зато в ней есть все удобства. Вы сможете ополоснуться с дороги и перекусить, пока моя жена приведёт в порядок ваш дорожный костюм.

- Благодарю, - учтиво кивнул я в ответ, слегка приподняв уголки губ в вежливой улыбке. - И не забудь отправить кого-нибудь из конюхов позаботиться о моем скакуне. Ему нужно дать свежей колодезной воды и хорошего сена. Пусть один из них проверит подковы и почистит его.

- Всенепременно, мой господин, - залебезил старик, сверкнув алчным взглядом. – А пока позвольте служанке проводить вас. Грета! – крикнул он слишком зычным голосом. – Отведи господина в комнату для особых гостей.

Тотчас ко мне подскочила худющая девчонка лет шестнадцати с длинными пшеничными косами, свободно болтающимися по её спине. Поприветствовав меня, она выбросила руку вперёд, застыв в приглашающем жесте. Я лишь хмыкнул в ответ, не желая привыкать к излишнему преклонению, однако последовал в нужном направлении, не проронив ни слова.

Поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице, на миг замешкался, застыв на площадке второго этажа, в нос ударил удушливый запах лавандового масла и высушенных терпких трав. В голове раздался знакомый с юности гул, словно совсем рядом находилась сильная чародейка, чью силу я невольно почувствовал благодаря своим способностям.

- Неужели в этом глухом захолустье остановилась ведьма? – изумлённо вскинул я левую бровь, озвучив мысль, крутившуюся в голове.

- Всё верно, мой господин, - благоговейным полушёпотом ответила услужливая Грета.

- Какая-то особенная? – в тон девчонке прошептал я. – Почему ты говоришь столь тихо?

- Ираида Грин – вещунья, что живёт по ту сторону горной гряды, - на всякий случай оглянувшись, произнесла девчонка.

- Да не может быть того, что Грин ещё топчет эту землю! – в неверии воскликнул я. - Даже верховные ведьмы не живут столько лет! Это не свойственно для людей, в том числе одарённых. Она ведь должна быть глубокой старухой немощной и…

- Не такая я древняя, как ты сам, потомок семьи Фад, — пророкотал над самым ухом старческий скрипучий голос, внезапно оборвавший меня на полуслове. — Уж тебя-то я помоложе буду. И знаешь, если время, что течёт сквозь мои иссохшие пальцы, кажется мне песком, то для тебя оно, должно быть, ещё более зыбким. Верно, Максимилиан?

Обернувшись, я с интересом рассматривал ту, которую ненароком обидел своей бестактностью. Ираида взирала на меня чёрными, как сама тьма, глазами. Её густые седые брови были сведены к переносице, а волосы, распущенные по плечам, источали тот самый ненавистный мне запах цветущей лаванды. Не сдержавшись, я поморщился.

- Не нравится? – издевательски спросила сварливая старуха. – А когда-то ты был более чем благосклонен к этому неповторимому аромату. В далёком счастливом прошлом, когда прадед этой девчонки, - указала она на Грету сморщенным пальцем, - был моложе, чем она сама.

- Что вы, Ираида, это же было больше ста лет назад, - не подумав, произнесла служанка и тут же прикусила язык.

- Ты абсолютно права, дитя, - обратила на неё свой взор древняя ведьма. – Это было более века назад, когда я была молода и прекрасна, а Максимилиан Фад, обречённый на вечную жизнь, ещё не познал разъедающего его бессмертную душу чувства невосполнимой утраты.

- Замолчи! – не сдержавшись, огрызнулся я. – Что ты можешь знать о моей боли, которую я несу сквозь века?

- Больше, чем тебе того хочется! – грубо отрезала Ираида. – Ты думаешь, память о той девушке, чьи волосы источали дурманящий разум аромат сиреневых цветов, доступна лишь тебе одному? Ошибаешься, Фад! Мне ведомо всё и даже больше того, что ты хотел бы открыть.

Я молчал, пытаясь подобрать нужные слова, которые враз вылетели из моей головы. Настырная ведьма всё говорила и говорила, погружая меня в бездонную пучину воспоминаний, которые вызывали в душе лишь звенящую боль и тягостную тоску.

- Неужели ты по-прежнему пытаешься отыскать её среди безликой толпы незнакомок? – донеслись до меня слова Ираиды. В них сквозила язвительная усмешка, что задевала за живое. – Возможно ли столько лет спустя продолжать слепо верить в то, что однажды злой рок сжалится над тобой и внемлет горячим мольбам, ниспослав истинное благословение? Сумасшедший! Может ли статься такое, что ты действительно полагаешь, будто бы однажды Камелия переродится в ином обличии, чтобы вновь войти в твою жизнь?

- Это невозможно, - горестно махнул я рукой. - Тебе, Ираида, известно об этом как никому из ныне живущих!

- Невозможно?.. В жизни нет ничего невозможного, - голос ведьмы эхом разнёсся по коридору. - Разве ты забыл, как это бывает, вампир? Ведь ты и сам, Максимилиан, живое доказательство того, что немыслимое становится реальностью. Однако...

Наплевав на данное мне родителями воспитание и рамки приличия, я не дослушал вещунью. Резко развернувшись, торопливо начал подниматься по шаткой лестнице, которая давно требовала замены. Мне был до одури неприятен этот случайный разговор, сама Ираида и аромат из далёкого прошлого, что вносил в мою зачерствевшую душу сумятицу и необъяснимую тревогу, напоминая о той единственной, что я когда-то безраздельно любил.

О той, что погибла отчасти и по моей вине. Невинной девушке, которой я не сумел помочь, не защитил, не закрыл собой, не сберёг... Просто не успел…

О Камелии, прекрасной юной розе, угаснувшей столь внезапно и жестоко, навсегда оставившей шрам на моём ледяном сердце, которое навек перестало биться, утратив единственную любовь, посланную мне безжалостными небесами не для спасения, а в беспощадное, вечное проклятие.

Глава 2. Единственная любовь

Оставшись в комнате один на один с бесчисленными воспоминаниями, я не находил себе места. За окнами вдруг разыгралась нешуточная буря. Капли дождя хлестали по хлипкому стеклу с такой силой, что казалось, они вот-вот пробьют его и ворвутся внутрь, принеся с собой нечто мрачное и зловещее. Я сидел в высоком жёстком и до одури неудобном кресле, не осмеливаясь прилечь на аккуратно застеленную серым покрывалом кровать, словно она неожиданно могла превратиться для меня в смертельную ловушку.

Да… В эту безлунную ночь я и глаза не мог сомкнуть. Всё пытался воскресить в чертогах памяти образ своей зеленоглазой возлюбленной, но вместо этого видел лишь призрачные тени, скользящие по грубо обработанным стенам комнаты трактира, да неясные силуэты, скрывающиеся в каждом углу.

Всякий раз, когда я осмеливался хоть на миг смежить веки, передо мной возникали смутные очертания Камелии. Я пытался ухватиться за эти обманчивые образы, но вновь и вновь они ускользали, превращаясь в едва различимые тени далёкого прошлого. Моё охладевшее ко всему мирскому сердце, которое я считал мёртвым, вопреки разуму бешено колотилось в груди, выстукивая рваный ритм, словно оно предчувствовало нечто неотвратимое и неминуемое. Казалось, воздух в комнате застыл, став густым и вязким, как приторный кленовый сироп, который так любила она. Камелия…

Однако, несмотря на все эти видения, я отнюдь не был напуган, наоборот, яркими вспышками они озаряли моё взбудораженное сознание, принося облегчение и успокоение.

Как же давно это было… Мне и не вспомнить, сколько долгих мучительных лет минуло с тех пор? С того дня, ставшего для нас двоих точкой невозврата.

***

Впервые я увидел её в тот момент, когда мчался во весь опор по бескрайнему зелёному полю. Яркая стройная юница собирала раскрытые бутоны цветов, аккуратно складывая их в берестяной короб, что стоял у самых её ног. Высокая, тонкая, с медной копной вьющихся волос, собранных в небрежный пучок.

Фигура незнакомки была окутана солнечным светом, словно девица купалась в его золотистых отблесках. Её огромные, глубокие глаза цвета природного изумруда, обрамлённые густыми ресницами, смотрели вдаль с лёгкой печалью, скрывая какую-то непостижимую тайну. Изогнутые брови придавали совершенному лицу выразительность и детскую наивность, с которой девушка взирала на мир.

Взгляд красавицы был настолько притягательным, что я в неверии не мог отвести глаз, даже если бы мне этого очень захотелось. Тонкий нос и изящные черты лица обворожительной прелестницы делали её похожей на старинную фарфоровую статуэтку, а лёгкая улыбка, время от времени появлявшаяся на губах, добавляла запоминающемуся образу очарования и хрупкости.

Ещё не слыша её голос, не зная имени, я решил для себя, что женюсь. Всенепременно женюсь на ней, кем бы ни были её родители. Пусть даже она окажется ведьмой. Мне всё равно! Лишь бы поскорее коснуться изящной руки красавицы и увести её за собой в тёмную полночь, чтобы сделать своей навеки, разделив на двоих столь тягостное бессмертие.

Оказавшись на твёрдой земле, я взял под уздцы угольно-чёрного жеребца и не спеша направился в сторону девчонки. Она вздрогнула, словно спиной почувствовала мой прожигающий взгляд, и, резко обернувшись, прищурила глаза, полоснув по мне яркой зеленью.

- Позвольте представиться, — счёл нужным я нарушить неловкую паузу, возникшую между нами, — Максимилиан Фад…

- Хозяин этих земель и по совместительству отпрыск вампирской крови? — язвительно добавила незнакомка, не предоставив мне возможности закончить своё предложение.

- Вижу, добрая слава бежит далеко впереди меня, - благожелательно хмыкнул в ответ. – Однако, может, и вы мне соизволите представиться? Признаюсь, я не имею ни малейшего понятия, с кем имею честь разговаривать в данный момент.

- Камелия Роуз, - горделиво вскинула голову медноволосая бестия. – Дочь лекаря Энтони Роуз. А слава о вас… С чего вы взяли, что она добрая?

Хитро взглянув на меня, девушка вдруг разразилась переливчатым смехом, её глаза при этом искрились неподдельным весельем. Я же сделал вид, что не заметил последней фразы, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Она как будто специально пыталась поддеть меня. Но... зачем?

- С вашим отцом я знаком. Только вот не знал, что у Энтони есть такая взрослая и достаточно своенравная наследница.

- Разочарованы? Признайтесь, Максимилиан!

- Ни в коей мере, - поспешил добавить я. – Наоборот, очень даже рад нашему с вами неожиданному знакомству.

- Почему? – обожгла меня девчонка оценивающим прищуром.

- Потому что вы здесь и сейчас ранили меня в самое сердце своей несравненной красотой и неприкрытой дерзостью.

Девушка вновь рассмеялась так звонко и заливисто, что на секунду мне показалось, будто бы вокруг зазвенели тысячи серебряных колокольчиков. Порыв летнего ветра донёс до меня аромат её роскошных волос. «Лаванда», — неосознанно отметил я. Казалось, всё моё естество окутал он, этот свежий цветочный аромат с лёгкой ноткой горчинки. И я понял, с этого дня пьянящий запах останется со мной навсегда, как самая первая ассоциация с Камелией.

Тем временем юная барышня, пока я, замерев на месте, вслушивался в манящее благоухание, как ни в чём не бывало отвернулась в сторону и продолжила своё занятие, от которого я её оторвал. Она так же аккуратно срывала головки разноцветных бутонов, словно враз потеряла всяческий интерес к случайному собеседнику.

Мы больше не говорили, однако я так и остался стоять за её спиной, молчаливо наблюдая за чёткими, отлаженными действиями Камелии. В моей голове одна за другой возникали сотни противоречивых мыслей. Они кричали о том, что подобный мезальянс между потомком знатного рода вампиров и дочерью бедного старого лекаря недопустим. Клан Фад ни за что не одобрит столь неуместный союз, сочтя моё искреннее желание очередной блажью единственного отпрыска. Только вот, вопреки всему, всё во мне противилось этому.

Глава 3. Дождь, подаривший надежду

Словно назойливый кавалер, я настойчиво ухаживал за Камелией, однако, несмотря на все мои старания, так и не был вознаграждён ответными чувствами. Девчонка сторонилась меня, избегая, казалось бы, случайных встреч, которые я так тщательно подстраивал, планируя каждую незначительную мелочь.

Только вот для меня вопреки всему она оставалась самой желанной. Моя недосягаемая мечта, прекрасная, как распустившийся бутон изысканной алесанской розы. Цветка, который так обожаем моими сородичами – детьми ночи.

И я не знаю, действительно не знаю, какой сумбур царил в голове юной Камелии, когда она вновь и вновь отвергала мои искренние чувства, однако я знал одно, что ни за что на свете не отступлюсь от неё. Раз за разом я буду пытаться растопить холодное сердце, не внемлющее моему громкому шёпоту. Потому что эта девушка для меня была подобна неиссякаемому источнику вдохновения, без неё я был никто и ничто. Без Камелии я был лишь пустой оболочкой, хранящей внутри себя едва теплящийся огонь жизни. Живой и мёртвый одновременно…

Как умалишённый, незримой тенью блуждал я за девицей Роуз, пытаясь любыми путями вызнать всю её подноготную. Только вот те крохи информации, которые мне удавалось отыскать о Камелии, не вносили абсолютно никакой ясности.

Она была дочерью старого бедного лекаря, который не нажил за всю свою жизнь и лишнего гроша. Это совершенно не вязалось с его деятельностью, однако факт оставался фактом. Жену свою, Ирию, Энтони Роуз схоронил через пару дней после рождения Камелии. Женщина умерла в родах, несмотря на то что муж приложил все усилия для того, чтобы вызволить любимую из цепких лап смерти.

Энтони горевал о безвременной кончине Ирии, однако новорождённую дочь не оставил без своего присмотра. Вырастил, выкормил, воспитал так, как сумел.

Быть может, и она, моя неприступная Камелия, наделена даром врачевания так же, как и её отец? Не знаю. Только вот гул в голове, что преследовал меня при приближении сильной ведьмы, отчего-то раздавался и в присутствии юной Роуз. Хотя… этого ведь в принципе не может быть. Камелия не могла оказаться ведьмой. Нет! Это невозможно! Ведающие слишком рьяно следят за своими отпрысками. Да и тем более, разве у нищих супругов Роуз, не наделённых особыми дарами, могла родиться чародейка? Нет! Конечно же нет!

А тем временем ясные дни сменяли длинные непроглядные ночи, только я всё по-прежнему бредил своей недосягаемой мечтой, пока однажды она сама не явилась ко мне.

Жалкая, без тени былой горделивости, Камелия стояла под нескончаемым проливным дождём у ворот родового поместья Фад, словно нищенка, ищущая подаяния возле обители верующих. Я как раз возвращался с очередной дружеской вылазки, находясь в весьма весёлом расположении духа, однако, увидев её такую несчастную и потерянную, дурачество тотчас выветрилось из моей головы.

Соскочив с вороного коня, рванул завязки плаща и, сняв его с плеч, накинул на продрогшую Камелию. Она ничего не сказала в ответ. Я не услышал от некогда дерзкой девы ни благодарности, ни протеста. Юная Роуз лишь всхлипнула громко и протяжно, доверчиво прижавшись к моей вздымающейся груди.

- Камелия… Милая… Неужели кто-то в этом городе посмел обидеть тебя словом или делом? Ты пришла ко мне? С ума сойти! Сама пришла! Но почему сейчас, посреди ненастья?

- Максимилиан… Прости, я и правда не знаю, куда мне ещё податься…

- Что же с тобой случилось? – нахмурился я, несмело обняв дрожащее тело девушки.

Она была такой хрупкой и беззащитной, что моя душа в очередной раз дрогнула рядом с ней.

- Ты верно не знаешь, потому как отсутствовал в городе, но… Три дня назад скончался мой отец, внезапно и… Он ушёл тихо, посреди холодной безлунной ночи. У меня даже не было шанса проститься с ним…

- Соболезную твоей немыслимой утрате. Обещаю, я позабочусь о старине Энтони. Займусь похоронами и…

- Всё сделано. Я собрала все сбережения, что отец хранил в доме, и предала его мёртвое тело сырой земле. Только вот…

- Договаривай, Камелия, что не так?

- Мне всего двадцать, Максимилиан. У меня нет ни профессии, ни даже призвания. Я не смогла получить образования из-за нашего с отцом бедственного положения. Всё, что я могу, — это стирать, готовить, прибираться в доме и ещё…

- Что? – недоумевал я, пытаясь понять, к чему клонит расстроенная девушка.

- Травы, цветы… Знания всплывают, казалось бы, из ниоткуда. Ты не поверишь, но я словно ведающая матерь знаю их назначение, какие нужно смешать, чтобы получить целебный настой, и наоборот. Однако же я не ведьма и попросту не могу ей быть.

- Постой, что ты хочешь этим сказать?

- Максимилиан… Как ты и сам понимаешь, мне некуда идти и не к кому обратиться за помощью. Кроме тебя.

Камелия подняла на меня заплаканные глаза, изумрудный свет которых проникал прямо в душу, прожигая насквозь, словно раскалённый кинжал. Её боль была моей, словно я уже давно разделил свою жизнь на двоих, и теперь страдания Камелии стали моими. К горлу подкатил ком, который, как ни старался, я не мог сглотнуть. Сердце пропустило удар...

А между тем Роуз продолжила свой сбивчивый рассказ.

- Хозяин дома, в котором мы ютились на пару с отцом, прогнал меня, едва понял, что я не смогу оплатить очередной месяц проживания. Мне страшно, Максимилиан, я осталась одна в огромном и отнюдь не спокойном мире, без поддержки и малейшей защиты. Осталась на улице без единого лисана за душой…

- Прости, Камелия, но сейчас я совершенно сбит с толку и не совсем понимаю, какой помощи ты ждёшь от меня.

- Максимилиан… Я прошу тебя. Нет, молю! Выдели мне хоть какой-то угол в своём поместье. Я согласна на любую, самую чёрную работу. Готова трудиться не покладая рук за нехитрую еду и ночлег. И жалованье я не потребую, даже пары лисанов. Только прошу — не прогоняй прочь. Мне некуда, совершенно некуда идти, я словно нахожусь на распутье дорог…

- Глупая! – крепко обнял я растерянную девчонку, прижимая к себе. – Ты ведь знаешь, как я отношусь к тебе? Знаешь, что действительно нужна мне. И отнюдь не в качестве прислуги.

Глава 4. Соперник

Семья ожидаемо не одобрила принятого мной решения, однако я не смел отступить назад от данного слова. Камелия Роуз вот уже третий месяц жила в смежной со мной комнате, невзирая на недовольство матери, которая считала, что эта опочивальня предназначалась лишь для законной жены.

До дня рождения любимой оставалось всего полгода, которые я намеревался потратить на подготовку к предстоящей свадебной церемонии. Она должна была стать поистине яркой и запоминающейся. Мне хотелось устроить для своей единственной пышный праздник, полный сюрпризов и сокровенных признаний. Я мечтал сделать её счастливой.

В те дни наша любовь горела подобно яркому пламени обжигающего костра, сжигая всё на своём пути. Мы были близки с Камелией и духовно, и физически, только вот шло всё не так гладко, как мне мечталось.

Я ревновал девушку, безумно ревновал к смазливому сыну городского аптекаря. Его звали Гордон Льют, и этот парень имел большие планы на совместное будущее с моей избранницей.

После того, как Камелия поселилась в родовом поместье семейства Фад, Гордон всё чаще стал наведываться сюда, под предлогом доставки заказанных матерью снадобий. При встрече с Роуз он не намекал, а откровенно говорил ей о том, что является более подходящей для девушки партией. В красках рассказывал о своей давешней любви, чем выводил меня из себя далеко не один раз.

Камелия… В ответ она лишь снисходительно улыбалась парню, не пытаясь ничего объяснять и оправдываться. Наверное, ей казалось, что Льют и так всё поймёт и умерит свой пыл, однако с течением времени поведение отчаявшегося влюблённого становилось всё более пугающим. Даже для меня.

***

- Камелия, рад приветствовать вас, вы, как всегда, обворожительны, - произнёс Гордон Льют, едва вошёл в просторный холл моего дома в один из обычных дней. Было раннее утро.

- И вам доброго дня, Гордон, - безразлично ответила любимая, даже не взглянув на нечаянного визитёра.

В этот миг я буквально сросся со стеной всего в паре метров от неожиданных собеседников. Мне не хотелось, чтобы они раньше времени обнаружили моё присутствие, а потому, затаив дыхание, я молчал, гадая, в какое русло перетечёт незапланированный разговор.

- Моё предложение ещё в силе, и, если вы только осмелитесь… - с ходу продолжил парень, не стесняясь, что его могут услышать обитатели дома.

- Довольно, Гордон, - прервала его Камелия на полуслове. – Мне кажется, в прошлый раз я вам ясно дала понять, что меня не интересуют ваши чувства.

- Но он вампир, а вы человек! – зло прошептал Льют. – Неужели вы действительно планируете принять его образ жизни и остаться с ним рядом на века? Это, простите меня, мезальянс! Общество никогда не примет ваш брак. Вампиры они…

- Я прекрасно осведомлена, что подобные союзы не приветствуются в нашем обществе, однако готова пойти до конца ради того, чтобы остаться с Максимилианом.

- Зачем терпеть то, что не по нраву, если можно жить по нашим людским законам?

- А кто вам сказал, что мне не нравится образ жизни детей ночи? Быть может, я всегда стремилась стать одной из них, - парировала Камелия, - да вот только родиться мне довелось не в той семье. Ах, если бы всё можно было изменить, но, увы.

- Вы, верно, шутите надо мной, Камелия? Я не понимаю вас и отнюдь не разделяю столь бурной радости по поводу предстоящего… события. Мне всегда казалось, что вы более благочестивы и рассудительны. Однако сегодня вам удалось опровергнуть мои надежды. Несмотря на осуждение, вы продолжаете делить кров с одним из тех, кому годитесь лишь для любовных утех. На что вы надеетесь, глупышка? Неужели думаете, что его семья допустит столь поспешный и необдуманный брак своего единственного наследника и в конце концов примет вас в своё лоно?

- Всё возможно, Гордон, - уклончиво ответила девушка. – Я надеюсь на благоприятный исход.

- Вы слишком молоды и наивны! Клементина Фад весьма хитра и изощрённа в своих действиях. Уверен, она лишь выжидает подходящее время, чтобы избавить единственного сына от вашего дурного влияния, и как только это произойдёт…

- Достаточно, Гордон, — не выдержал я и, не дав парню закончить свою мысль, вышел из своего укрытия. — Вы слишком самонадеянны и недалеки умом, чтобы решиться на обвинение тех, от кого зависит ваше благосостояние, в коварстве и притворстве. С этого дня семья Фад более не нуждается в ваших услугах. Передайте отцу, что несдержанность его сына стала причиной разрыва всех договорных обязательств.

- Но я лишь хотел… — принялся оправдываться наглец, залебезив передо мной.

- Мне неважно, чего именно вы желали достичь своими речами и поступками. Прошу вас отныне не приближаться к моему дому и моей любимой женщине.

Льют ничего не сказал в ответ, лишь обдал меня и Камелию ледяным взглядом, полным презрения и невысказанной обиды. Затем, кивнув головой в знак принятия моего предупреждения, он ушёл, не забыв прихватить с собой плетёную корзину, что приносил для матери.

Я понимал, что этому парню, безнадёжно влюблённому в юную красавицу Камелию Роуз, претило то, что девушка живёт под одной крышей с вампиром, собираясь в дальнейшем войти в наш род. Гордон считал подобные браки ошибкой, переживая в душе о том, что прекрасная Камелия выбрала не его.

Я знал это, чувствовал все вибрации его оскорблённого самолюбия, однако не предугадал самого главного, что безудержная любовь может в мгновение ока обратиться лютой ненавистью, толкнув слабого человека на крайнее безрассудство. Безумие, которое навсегда оставит раны на любящих сердцах, обрекая их на вечные муки и беспросветное отчаяние.

Глава 5. Подлый поступок

До свадьбы оставалось чуть меньше месяца, когда я внезапно понял, что Камелия понесла от меня. Это не было неожиданностью, однако и особой радости не вызвало. Быть может, я не сразу осознал, что вскоре стану отцом, или же просто не хотел делить любимую женщину с собственным ребёнком. Не знаю, однако я не кружил её на руках в приступе неконтролируемого счастья, лишь сухо улыбнулся, высказав надежду на то, что после рождения малыша Камелия не отдалится от меня, полностью погрузившись в материнство.

Родителям я решил пока не сообщать о столь пикантной новости, понадеявшись на то, что время всё расставит по своим местам. Но… Как же я ошибался! Если бы всё можно было повернуть вспять! Однако, увы…

- Дорогой, ты должен немедля явиться пред очи правителя, - ранним утром ворвалась в мою комнату взволнованная родительница.

- К чему такая поспешность?

- Тебе пожаловали внеочередное звание за участие в прошлом сражении. Сегодня прямо посреди ночи в наш дом прибыл гонец от самого императора. Это такое счастье, Максимилиан, мы с отцом гордимся тобой, сынок.

- Мама, - немного помедлив ответил я, принимая услышанное. – Нельзя ли с этим повременить. До свадьбы осталось всего ничего, мне бы хотелось закончить приготовления.

- Не переживай, сынок! Я сама обо всём позабочусь, ты же отправляйся в дорогу. Глядишь, дней за десять и обернёшься.

- Но как же я оставлю Камелию одну? Тем более теперь… - задумчиво протянул я.

- Девушка останется в нашем доме, разве может с ней случиться нечто дурное? Нет, конечно! Так что отбрось свои необоснованные тревоги и после завтрака простись с Камелией. Отец, кстати, решил составить тебе компанию в этой поездке. Калистрат рьяно желает присутствовать на столь значимом для единственного сына событии.

И я не мог, попросту не мог отказаться. В тот же день на пару с отцом мы отбыли к императорскому двору. Сердце заходилось в неясной тревоге. Только я не спешил понять, отчего оно так неистово бьётся в груди. И по незнанию списал всё на предсвадебный переполох. Видимо, я слишком уж накрутил себя. Однако всё оказалось не так. Совершенно не так!

Едва мы с отцом отбыли из поместья, как тотчас мама решила избавиться от неугодной невестки. Не церемонясь, она велела слугам выставить Камелию за ворота, не озаботившись тем, что девушке некуда было податься.

Моя родительница обладала особым даром, она могла с лёгкостью рассеять наложенный морок, разглядев сквозь него истинность. Однако Клементина не могла увидеть и почувствовать то, что скрыто от посторонних глаз не действием чар.

Мама не могла и предположить, что под сердцем Камелия носит её родного внука. И если бы я не скрыл это, поведав ей о столь значимых переменах, произошедших в моей жизни. Если бы не промолчал тогда… Всё могло бы пойти по-иному. Только вот…

Я могу лишь представить себе, сколько слёз пролила Камелия, вновь оказавшись на улицах города одинокая и всеми покинутая. Много раз я воображал себе, как шла она, смотря вдаль невидящим взором. Из изумрудных глаз её невольно катились горькие слёзы отчаяния. А я… Меня попросту не было рядом, чтобы помочь и защитить от несправедливости этого мира.

***

На сердце было неспокойно все дни, что мы с отцом провели во дворце императора, только вот я и помыслить не мог, с чем именно связана моя невесть откуда взявшаяся тревога.

- Я всё в толк не возьму, что же происходит с тобой, Максимилиан, - на исходе девятого дня не выдержал отец, обратившись ко мне.

- Да я и сам не пойму, - неопределённо пожал я плечами. – Меня снедает чувство неотвратимой беды, словно с моей любимой случилось немыслимое несчастье.

- Быть того не может. Девчонка дома под присмотром Клементины, и пусть мы с матерью не одобряем твой выбор, однако ты уже довольно взрослый, чтобы самому решать подобные вопросы. Хочешь жениться на простолюдинке – отговаривать не стану. Прошу лишь об одном, не произноси в день торжества нерушимые клятвы, неведомо ни мне, ни тебе, как оно всё обернётся. Может статься, что твои чувства к девушке угаснут столь же быстро, как и вспыхнули.

- Этого не произойдёт, отец, - решил я открыть ему свою тайну. – Камелия беременна, а я никогда не откажусь от той, что станет матерью моего ребёнка, хоть и понимаю, что это отнюдь не ко времени.

- Выходит, меж вами всё более чем серьёзно, - неуверенно улыбнулся глава нашей семьи. – Что же, в таком случае ты принял единственное верное решение – не бросать своего наследника на произвол судьбы. По всему видимо, суждено вам стать с девицей Роуз законными мужем и женой, раз небеса вознаградили вас первенцем. Ты ведь знаешь, Максимилиан, что среди наших брачных союзов дети теперь рождаются слишком редко. Это бесценный дар, ниспосланный высшими силами, от которого нельзя отказаться. Весть о ребёнке нужно принять с радостным благоговением и вознести хвалу нашей прародительнице.

- Я знаю, отец, потому и уверен в серьёзности своих намерений, хоть и беременность Камелии пришлась не ко времени.

- Эти обстоятельства всё меняют, - подытожил Калистрат, взяв пару минут на размышление. – Теперь я и сам ни за что не позволю тебе нарушить данное девушке слово, разрушив благословенный союз.

После важного и такого необходимого мне разговора мы с отцом отправились в ближайшую таверну, где наливали известную во всём мире Алесан ягодную настойку. Заказав сытный ужин, приготовленный на углях, мы предались размеренной беседе. Тревога медленно покидала мой разум, уступая место спокойствию и принятию неизбежного.

О, если бы в тот момент я знал, что происходит с моей бедной избранницей! Я бы, конечно, мчался к ней во весь опор, обгоняя ветер, чтобы спасти. Уберечь.

Только я не ведал о том, что сама судьба отвернулась от нас с Камелией. Потому и опоздал… Безнадёжно опоздал к ней на встречу!

***

С того злополучного часа, как мама выгнала Камелию из стен нашего поместья, минуло девять долгих дней. Уже после я узнал о том, что, отчаявшись, девчонка отправилась к дому семьи Льют, пытаясь найти для себя временное пристанище. Она предложила старому аптекарю свои услуги, и тот, на удивление, сразу же согласился, посчитав, что нашёл в лице сироты Роуз весьма недорогую прислужницу. Только вот его сын, Гордон, вновь решил навязать Камелии невзаимные чувства. Теперь он мнил себя королём ситуации, вёл себя напористо и весьма развязно.

Глава 6. Возвращение в никуда

Я гнал во весь опор, снедаемый чувством неотвратимой беды. Мне казалось, что за время моего отсутствия случилось нечто ужасное. То, что не в силах исправить никому, даже всемогущественной верховной ведьме. И, к моему глубокому сожалению, я не обманулся в подозрениях.

Я вернулся на исходе десятого дня, на пару часов опередив собственного отца. Это был день, когда моей любимой Камелии исполнился двадцать один год — возраст, когда она наконец могла вступить в брачный союз. Я мечтал поскорее увидеть её ласковую улыбку, хотел обнять и сказать, что я рад, безраздельно рад тому, что вскоре у нас родится ребёнок. Однако всё пошло не так с самых первых секунд.

Войдя в родной дом, я сразу почувствовал холод и пустоту. Огневолосая бестия не сбежала вниз по лестнице, чтобы броситься мне на шею, даря умопомрачительный поцелуй. Никто не встретил меня у порога, никто не улыбнулся мне.

Всё было не так, словно вернувшись, я попал в иную реальность, чуждую, пугающую и одинокую…

- Максимилиан, сынок? – раздался откуда-то сверху голос матери. – Ты уже вернулся? Так скоро? А где Калистрат?

- Где Камелия, мама? – вмиг осипшим голосом задал я вопрос, который интересовал меня больше всего на свете.

- Мне почём знать, - безразлично пожала плечами моя родительница. – Ушла твоя девица, сбежала, едва ты в путь отправился, и даже доброго слова на прощание не удосужилась мне сказать.

- Сбежала? Моя Камелия? Ты говоришь это на полном серьёзе? – Взлетев вверх по широкой лестнице, я рванул на себя двери спальной комнаты. - Ушла, не взяв с собой ни одежды, ни столь любимых и милых её сердцу вещей? Скрылась в неизвестности, оставив меня перед самой свадьбой?

- Что с неё станется? Простолюдинка! – Небрежно взмахнула мама рукой, словно отгоняла от себя назойливое насекомое.

- Не лги мне! – Взревел я, ощутив подкатившую к горлу панику. – Не смей мне лгать! Эта девочка, которую ты столь малодушно называешь простолюдинкой, любит меня больше жизни!

- Любит! Ты сам-то в это веришь, сын мой? Такие, как она, ищут для себя партию повыгоднее, им неведомы чувства и привязанность. Ваша интрижка закончилась, прими это и смирись, Максимилиан. И возьмись наконец за ум!

- Интрижка? Тогда расскажи мне, мама, разве в неистинном союзе может зародиться новая жизнь? Благословляют ли небеса всех кого ни попадя?

- О чём ты пытаешься сказать? Не возьму в толк, к чему ты, собственно, клонишь?

- Камелия Роуз носит под сердцем дитя, зачатое в любви. В скором времени она подарит тебе долгожданного внука или внучку...

- Что? – встрепенулась мать, переведя на меня невидящий взгляд. – Что ты сказал? Неужели ушлая девчонка и в самом деле понесла от тебя? Нет! Не может того быть! Это ведь значит…

Клементина Фад запнулась, её взгляд подёрнулся запоздалым раскаянием.

- Да! – не выдержал я затянувшейся паузы. – В её чреве продолжение славного рода Фад!

- Не может этого быть! Благословенный союз?..

- Мама, всё потом! Ответь! Где Камелия? Что ты ей сказала или же… сделала?

- Прости, Максимилиан, если сможешь! Я ведь не знала, ничего не знала. Потому и выставила девчонку на улицу, посчитав её очередной блажью своего холостого сына, то есть тебя. Если бы ты только всё рассказал мне перед отъездом!

- Где она? – повторил я свой вопрос устало, прислонившись виском к дверному косяку.

- Насколько мне известно – в доме аптекаря Льют. Роуз… устроилась туда обычной служанкой после того, как я выгнала её на улицу.

- Что же ты наделала, мама!? Что ты наделала?

***

И даже теперь, спустя сотню лет, я всё ещё хоть и смутно, но помню тот момент, когда, словно оголтелый, мчался в дом ненавистного Гордона. Чтобы забрать ту, что безраздельно принадлежала мне, вырвать её из липких лап ненавистного человека. Только вот опоздал… Я непростительно опоздал…

В доме аптекаря меня ждала донельзя ужасающая картина, о которой я и помыслить не смел. Парадные двери были заперты на массивные засовы, и я, не раздумывая ни секунды, бросился к чёрному ходу. Обойдя огромный, но уже порядком обветшалый дом, я с бешено колотящимся сердцем рванулся на задний двор. В воздухе витала гнетущая тишина, нарушаемая далёким карканьем ворон, вечных спутниц ведьм.

У самого крыльца, в тени старого дуба, стояла неприметная телега, вокруг которой суетился Льют-младший. Лицо Гордона было искажено злобой, а глаза бегали, словно он пытался скрыть ото всех вокруг нечто жуткое. Его руки дрожали, не в силах справиться со странной ношей, завёрнутой в плотную чёрную ткань.

Сердце резко ухнуло вниз, заходясь в неконтролируемом приступе паники. Меня скрутила невыносимая боль, что сдавила сердце ледяными тисками. Казалось, что незримая сила выворачивает наизнанку давно зачерствевшую душу, как будто ураганный ветер, срывающий последние листья с осеннего дерева, обнажая его голую, кровоточащую сердцевину.

Издав душераздирающий крик, толком не осознавая, что творю, я, уподобившись грозовому разряду, рванул в его сторону и судорожно вцепился в непонятную поклажу, выхватив её из рук Гордона. Почувствовав тяжесть безжизненного человеческого тела, неуловимым движением откинул в сторону ткань, что затвердела от высохшей крови. Смотрел прямо перед собой и не верил тому, что видят мои глаза. Я обомлел, вглядываясь в жуткую картину, на время утратив дар речи.

На вытянутых руках я держал её — свою хрупкую Камелию. Только вот щёки девушки больше не алели пунцовым румянцем, а чувственные губы не были изогнуты в сладостной усмешке. Напротив. Моя избранница была мертвенно-бледна, и яркий огонь жизни не теплился в её распахнутых глазах цвета потускневшего изумруда. На виске Камелии Роуз зияла багряная рана, от которой тянулись ручейки спёкшейся крови.

Я не сдержался… Жгучие слёзы больно кусанули веки, вмиг налившиеся свинцовой тяжестью…

«Камелия, — прошептал я едва слышно, словно боялся разбудить её от вечного сна. — Пожалуйста, вернись ко мне… Прошу… Я не смогу жить без тебя… Только не теперь…»