Клятва рода

Часть первая: "Влияние". Глава 1: Дела семейные

Солнечный луч поднялся из-за крыш ближних домов, пополз по столу. Лада подставила ладошки, ловя «зайчика» в руки. Владлена улыбнулась, глядя на сосредоточенное лицо младшей… сестры.

«Сестры. Немного непривычно», – считала сирота. Но Скорпиона было не переубедить. Вытащил из жертвоприношения, провёз через всю страну, привёл в семью и назвал младшей сестрой. А пентакль на лопатке странным образом пропал поутру.

«Всё так сложно и… просто», – осознала Владлена, придя в себя в новом доме и вскоре смиряясь с новой жизнью. Вопрос лишь в том, это необходимость за неимением другой. Или осмысленный и осознанный поступок.

К этому ещё предстояло прийти.

Дмитрий не особо удивился – сын и раньше не давал скучать. Елена же просто посетовала на маленькую кухню и стол в квартире. Семья в последнее время разрослась – семь человек. Живца давно принимали за человека. Чёрный лабрадор по уровню интеллекта превосходил среднестатистического пса и вполне мог править демократическим государством, не уступая котам-мэрам. Но на выборы его не отправляли. Самим нужен.

Дмитрий поставил на стол большую кружку, полную горячего кофе, обвёл взглядом всё семейство. Взгляд упал на бумаги на краю стола. Как же быстро всё делается без бюрократии. Повторил вслух, словно для себя самого:

– Значит. Корпионовы. Семь человек. Я, вроде бы, ещё глава семьи, а Елена, как жена моя – хозяйка, – затем ткнул пальцем в Сергия. – Ты, вихрастый, мой старший сын. Так?

– Угу, – кивнул Скорпион, уничтожая глазунью, салаты и тосты с апельсиновым соком.

– А ты, блондин, – ткнул в Сёму. – Младший сын?

– Ага. По бумагам, Дмитрий Александрович, вы мой отец. Так что я теперь Дмитриевич. Честно говоря, вы и так были всё это время родителями в большей степени, чем Егоровы. – Сёма повернулся к Елене Владимировне. – Тёть Лен… ммм… мама, – осторожно исправил он. – Можно ещё салата?

– Конечно, сын – легко ответила Елена, привыкнув к подобному ещё со Скорпионом и завозилась с салатницей.

– Значит, продолжим, – сказал Дмитрий и важно перенёс палец на тринадцатилетнюю Владлену. – А ты, голубоглазое чудо, выходит, моя старшая дочь?

Владлена пожала плечиками.

– Так сказал братик, п… папа, – непривычные слова давались спасённой девушке с трудом, но на этом настоял Скорпион, и с этим стоило смириться. Так же, как и с новой одеждой, причёской и ромашковым шампунем для укрепления тёмных как смоль волос.

– Хм, – Дмитрий пошкрябал подбородок, медленно перевёл палец на Ладу. – А ты кто такая?

– Младшая доча! – радостно заявила пятилетняя Ладушка, добавляя с улыбкой. – Самая любимая.

– Логично, – притворно нахмурился Дмитрий и перевёл палец на Живца. – А ты кто?

Живец рухнул на пузо, перевернулся на спину, виляя хвостом, гавкнул: «Я тут король! Это ты кто? Не думай, лучше почеши меня»!

– Логично, – снова заключил Дмитрий и обнял Елену. – Смотри-ка, мать, то никого не было, а потом как поехало. Как грибы после дождя попёрли. Молодцы мы с тобой? – спросил он и, улыбаясь, чмокнул жену в щёку. – За шесть лет четверых. Не всякие так могут за всю жизнь. Нам не только квартиру правительство должно выдать, а целый дом. Клан мы, или кто? Итак, семья, кто за дом? Голосуем.

Все подняли руки. Живец заелозил по полу хвостом, сметая пылинки, как щёткой. Он практически поднял все четыре лапы.

– Вот видишь, мать? Народ требует, значит, будем менять место дисклокации, – по-хозяйски заключил глава семейства.

Сергий чуть не подавился:

– Ну ты даёшь, батя. С языка снял. По части дома не переживай. Будет дом. На следующей неделе достроят. Мы сейчас с Сёмой как раз с проверкой на стройку едем. Наш дом, правда, с запасом – на десять человек, но мало ли вы с мамой ещё удумаете? Не старые ещё.

Теперь кофе подавился уже Дмитрий, закашлялся. Снова обвёл долгим взглядом всю семью:

– Вот у Скорпиона чёрные волосы, и зелёные глаза, Владлена, значит, в него пошла, хотя глазами в Сёму и Ладу – голубоглазые. А в нас, мать, только Ладушка – русоволосая, а глазами никто не вышел, мы с тобой, мать, кареглазые. Вывод: все пошли в Скорпиона, а мы с тобой, Лен, побочное явление, как светлые волосы Сёмы. С генетикой в клане не поспоришь. Сборная солянка.

За столом засмеялись. Даже Владлена неловко улыбнулась. Прошлое пока мёртвым грузом давило на психику. Но Сергий помогал справляться. Страшные сны и более страшная явь таяли, как прошлогодний снег. Всё позади.

Семён расплылся в улыбке: «Вот что значит – быть в семье. Уют, покой, тёплая атмосфера. Никаких равнодушных взглядов, бесцветных вопросов по телефону. Всё естественно и… по живому. Всё по-настоящему. Да, брат, ты подарил мне новую семью».

Сергий прикрыл глаза, открыл, меняя спектр зрения. Фигуры за столом преобразовались. Аура отца сияла зелёным и голубым – напряжённо думает, скорее всего, по работе. Блондин как всегда сияет ровным небесно-синим цветом с вкраплениями оранжевого и красного – боец. Чёрные провалы Владлены пропали, дыры сплелись, посветлели, но всё ещё были серые. Хотя ещё вчера было больше фиолетового и коричневого – депрессия и психические расстройства. Но сегодня утром появились золотые пятна и светло-зелёные полосы, а над головой постепенно расползалась голубая корона – признак творческой гениальности. Если и впредь будет работать над собой, многого добьётся.

«Всё в её руках. Сатана обломался», – прикинул Сергий и перевёл взгляд дальше. Аура младшей Ладушки пульсировала тёмно-синим бутоном, который вот-вот норовил взорваться и расцвести огромным цветком. Очень скоро раскроет свой потенциал. Пока только не понятно, как себя проявит.

«Это ж надо, четверо из семи человек в семье – индиго нового поколения, и Живец выдаёт мыслительные способности на высоком уровне. Вот уж клан, так клан. И как же удивиться Василий, когда на следующем заседании Совета выяснит, что трое из девяти представителей Совета – в одной семье. Семейное дело практически», – Сергий улыбнулся своим мыслям.

Часть первая: "Влияние". Глава 2: В рабочем порядке

Две недели спустя.

База «Тень».

Сёма, зевая, отклонился от дисплея с 3D-чертежом нового посёлка «Эдем-1».

«Неплохо, совсем неплохо. Есть где душе разгуляться», – считал блондин.

Посёлок был возведён почти на семьдесят восемь процентов. Проложат последние коммуникации и можно заезжать потихоньку. Василий проявил недюжинную смекалку. Скупить десять квадратных километров вблизи базы почти за бесценок было не каждому под силу. Бумажная «утка» с повышенным радиационным фоном удалась на славу.

Все бояться радиации. Но мало кто проверяет.

Газеты подхватили. Приписали и воздействие ветров Чернобыля и Фукусимы. Особо продвинутые не забыли упомянуть и про последствия падения Тунгусского метеорита. Не совершенная система проглотила всё. Сгнившая напрочь, она доверяла бумагам и дырявым законам больше, чем разумным доводам. В этой форме она ничего не смогла противопоставить смекалке находчивых людей.

Леопард размял шею, помассировал виски, разглядывая помещение. Строители расширили базу, отвели места под свободные помещения-офисы. Тишина, покой, вытяжки работали тихо, звукоизоляция была абсолютная. Хорошо работалось под лёгкую музыку, льющуюся из динамиков.

Никто не любит абсолютной тишины.

Как вариант, могли на те же деньги небоскрёб в центре города возвести, но он слишком приметен. А тот же небоскрёб, только под землёй, на пятнадцать этажей вниз, впечатляет гораздо больше. И за аренду земли платить не надо было.

Сёма вернулся к схеме. Триста пятьдесят двух– и трёхэтажных домов на девяти улицах. Всего посёлок был рассчитан на шесть тысяч людей. Рядом шла стройка школы, института, детсада, здравницы, была своя почта, развлекательные клубы, продуктовые и вещевые магазины, спортзалы, общественный бассейн, кинотеатр и строительный. Всё для нормальной жизни. В город особо и не надо, хотя для порядка пустили автобусный маршрут. Оставалось жалеть, что пока не проведена ветка «струнника», как в последнее время называли технологию струнного транспорта в гиперпетле.

Сёма расплылся в кресле, с улыбкой вспоминая, какая шумиха поднялась в городе из-за дешёвых, рентабельных домов многометровой внутренней площади. Стоило построить первый цех, поставить мини завод и собрать десяток домов на пробу многодетным семьям и на продажу с рассрочкой, как ажиотаж поднялся невероятной волной. Заказы посыпались на семь лет вперёд. Люди не особо доверяли ипотеке, свободные от рабства по своей природе, а тут как манна небесная – обширные, утеплённые дома европейского типа по цене однокомнатных квартир. Как в целом по миру и должно быть. Без процентной нагрузки.

В первую неделю новые дома пытались поджечь. Но поджигатели оказывались в больницах. И цены на квадратный метр по краю принялись падать. Три крупных строительных компании разорились ещё в первый квартал, продав свои дочерние структуры и отмежевавшись с дальневосточных земель. Ещё четыре планировали уйти из бизнеса. Все мощности и люди достались Антисистеме, что позволило возводить в перспективе не только дома, но и крупные здания по всему городу.

Запиликал сотовый телефон.

Раздумывая, как строители провели усилители сигнала под гору, что телефон был доступен даже на минус тринадцатом этаже (на глубине в двести метров), блондин нажал кнопку приёма.

– Семён Леопардович! – радостно завопил голос молодого депутата Арсеньева. – Получилось! Мы сделали это!

Леопард кашлянул:

– Я теперь Дмитриевич. Что именно из семи пунктов?

– Все семь!

– А чего удивляться, если две трети областной думы переползло к нам. Все следуют за победителями.

– Как, уже две трети?

– Оглянитесь, Арсеньев. Много вы возле себя видите толстых «пиджаков»? Основное отличие – три подбородка обладателя. Второстепенное – безразмерный аппетит, алчность и кликуха «рвач».

Трубка молчала, пока депутат Арсеньев рассматривал своё новое окружение. Послышалось:

– В последнее время много новых лиц.

– Старые мигрировали на юга или перебежали через Урал. Хорошая работа, Арсеньев. Всё по плану. Отбой.

Сёма отключил связь, в голове отмечая, что отменен в том числе закон, запрещающий вывешивать и носить в непраздничные дни флаг и символику Российской Федерации. Как можно гордиться страной, если даже флаг под запретом?

Вторым пунктом был отменён Единый Государственный Экзамен.

«Хватит уже деградировать Золе на потеху».

Третьим пунктом отменили «рыночный» рост цен на энергоносители. Теперь комитет по ценам и тарифам сам регулировал этот вопрос, без влияния монополистов.

«Ежегодные отмазки – всё стареет, всё нужно менять, не прошли. То, что никакая часть взимаемых средств не шла на разработку новых технологий, в расчёт не брали.

– Жаль, что эти три пункта отменили пока только на территории Хабаровского края. Но с чего-то надо начинать, – сказал Сёма монитору.

Ограничительными мерами все не закончилось. Был разрешён пункт, позволяющий носить огнестрельное оружие всем работникам Антисистемы.

Было разрешено перераспределение свободной земли под фермерские хозяйства по заниженной стоимости для граждан РФ.

Так же были введены расстрельные статьи по некоторым пунктам законов Российской Федерации, включающих в разных формах педофилию, наркотики, убийства с отягчающими, насилие, мошенничество в особо крупных размерах и воровство в крупных размерах.

Сёма потёр подбородок, закачавший на стуле.

«Для начала неплохо. Скорее всего, в регион введут войска. Запаникует общественность. Она всегда паникует, кричит о гуманизме, краем сознания понимая, что во всех развитых странах существует высшая мера наказания. И мир не иссяк, наоборот, порядок».

– Ладно, с войсками как-нибудь разберемся, пробубнил Сёма и защёлкал кнопками на телефоне, не доверяя голосовому набору и тем более цифровым помощникам – Скорп, что там с Альфой?

Часть первая: "Влияние". Глава 3: В служебном порядке

Скорпион дожидался построения отрядов перед центральным выходом базы. Глаза уже бегали по плану местности, который выдавал дисплей ноутбука.

«К базе ведёт одна дорога, с ответвлением на лесозаготовительную базу, где есть чёрный ход, ведущий к Тени. Несколько вертолётов МИ-8 при желании можно использовать в качестве десантных. Группа охраны быстро переквалифицируется, натасканные. Тяжёлая техника противника может проехать только по этой дороге. Всё остальное вокруг – сплошная тайга, где волен пробраться лишь спецназ. Значит, вероятным ударом будет дорога и лесозаготовительная база. Первый заградительный отряд нужен там. Северная батарея базы, состоящая из ракетной и пулемётной турели, простреливает всю дорогу вдоль и поперёк. Но на всякий случай не помешает подстраховаться. Оставим бойцов и там. Центральная батарея, состоящая из ракетной и двух пулемётных турелей, висит прямо над главным входом. В случае чего добьёт дорогу и часть леса. Последняя, южная батарея изрешетит лес к юго-востоку».

За размышлениями, дёрнул усик наушника:

– Андрюха, как нога?

– Да в порядке, братан, жаль, что из-за гипса не могу с вами побегать. Устал я сидеть.

– Набегался уже. Сиди, отдыхай. За народом смотри, чтобы каждый залп турели – в цель.

– Слушаюсь, товарищ… Как вас там? Маршал? Или фельдмаршал? Я что-то после расформирования Альфы со званиями в пролёте.

– Не парься. Что с побережьем?

– Орудийные расчёты готовы к отражению флота. Только кто нас с моря будет атаковать без объявления войны?

– Дух на многое способен. Подстраховаться не мешает. Что с вертолётами? Самолётом?

– Готовы к взлёту.

– Понятно, до связи.

Скорпион отдал ноутбук связисту. Распорядился раскидать скорпионовцев – двести семьдесят три человека, которых застали на базе – на три группы.

Первую отправил вдоль дороги, усиленную РПГ[1] и ПТУРами[2], вторую «смежную» группу отправил на пятачок в горы, где стояли орудийные расчёты, с третьей «облегчённой» группой с одним стрелковым вооружением сам приготовился к марш-броску на юго-запад.

[1] Ракетно-противотанковый гранатомёт.

[2] Противотанковая управляемая ракета.

Первая группа растворилась вдоль дороги. Вторая группа ушла по протоптанной дороге на юг. Там дальше поднимутся в горы к «Берегу». Капитаны не стали задавать лишних вопросов. Задачи ясны.

Скорпион с третьей группой замер перед входом, ожидая первых действий Духа.

– Скорп, у нас проблемы, – связался Василий.

– Говори.

– По морю вдоль берега плывут с десяток кораблей разной степени опасности. Они просто появились из воздуха. Это не эсминцы, но…

– Это не Дух.

– А кто?

– Золо.

– Золо? Зачем?

– Хотел бы я знать… – пощёлкал по усику. – Андрей, ты меня слышишь?

– Да.

– Топи корабли. Чем меньше высадят десанта, тем лучше. И Як-141 в бой, пусть мешает сконцентрироваться на ответном огне. Южные батареи направь вдоль берега.

– Вот и я говорю, не фиг нашу акваторию бороздить без просьбы. Ишь захотели в «ничейную» зону Охотского моря. Наша она со всех сторон!

Эхом докатились отдалённые залпы.

– Первый идёт ко дну. Меняем позицию. Тут особо на пятачке не разгуляешься, надо бы подумать потом над расширением дороги вдоль хребта.

Связь перехватил Василий.

– Скорп, у нас снова проблемы. С северо-востока летят вертолёты. Я решил бы, что наваждение, если бы своими глазами на экранах со спутников не видел. Вертолёты с Сахалина! Юсовские.

Сергий помассировал виски:

– М-да, Золо давно на Сахалине обосновался. Эти транс корпорации с газом неплохо вооружены. Как наши ПЗРК[3]?

[3] Противозенитные ракетные комплексы.

– Ещё не пробовали. Вчера только с поездов сняли.

– Вот и попробуй.

Северная батарея находилась намного дальше южной, до слуха ничего не донеслось.

Связь перехватил капитан первого отряда.

– Скорп, БТРы на трассе!

– Что?

– БТРы по трассе на всём ходу мчатся.

– С гранат в упор! Из кустов!

– Так это ж конторские!

– Да какие они теперь конторские? На нас нападают – мы защищаемся!

– Приказ понял! Выполняю!

Скорп щёлкнул по наушнику:

– Вася?!

– Да.

– Ка-50 и Ка-52 к взлёту. В бой вдоль дороги. Пока летят, прополи дорогу ракетной турелью.

– Хорошо. Ё-моё, тут с юго-запада три-четыре сотни жёлтого спецназа в лесу материализовались. Как грибы после дождя.

– А это уже мои проблемы. Дай квадрат.

– Восемь три и восемь четыре.

– Принято.

Сергий повернулся к выходу:

– Выводи!

На свет из недр базы показалась тяжёлая огнемётная система «Буратино», неторопливо выехала на дорогу, развернула в сторону леса тридцати ствольную огнемётную установку залпового огня.

– Скорп, – послышалось от Василия. – А может, ядерку? В шахтах ещё восемь штук стоит.

– Что за чушь? По ушам захотел!?

– Я ж на всякий случай… Вдруг чего серьёзное перекинет.

– Не поддавайся провокации! Так отобьёмся. Вспомни Даманский.

Наводчик комплекса «Буратино» наметил квадрат, нажал кнопку. Отряд в девяносто человек резко прикрыл уши, наблюдая, как из пусковых ракетниц огненным смерчем в сторону леса летят посланники смерти. Неуправляемые реактивные снаряды быстро доставят к цели начинку из зажигательной смеси и термобарических снарядов.

– Отряд! – заорал Скорпион. – Смотрим, как горит противник! Позже зачистим то, что осталось…

А в глубине горы лицо Василия казалось мертвенно-бледным в свете десятков мониторов. Глаза бегали с одной картинки на другую со скоростью света. Привык работать в полумраке, мягком свете не обременяющих ламп.

На северо-восточном направлении над морем один за другим в холодной море Татарского пролива падали, вспыхивая факелами, вертолёты «Апачи» Золы. Из двадцати до берега добралось только двое. Но это можно было легко исправить.

Часть первая: "Влияние". Глава 4: В путь-дорогу

г. Хабаровск.

Этот разговор был не из лёгких:

– Ты уверена, что хочешь отправиться со мной в Аркаим? До института остались неполные три недели. Я не знаю, сколько там придётся пробыть, – честно спросил Скорпион, вспоминая очередную подсказку Родослава, как стать сильнее.

«Мало того, что на базу напал не Дух, а всего лишь очередная “рука”, так и то еле отбились. Сам Дух хитрее, мощнее, возможно, и Эмиссарам не уступит. Сёма, Даня и Василий были поставлены под удар. Как же я рад, что это оказался не Дух».

– Успеем. Я хочу увидеть всё собственными глазами и помочь тебе. Ты же не отступишься от своего желания поднабраться сил? – Лера посмотрела изумрудными глазами, поворачивая голову в сторону водителя. – Тогда я хочу быть в этот момент рядом.

Сергий повернул голову, управляя внедорожником и краем глаза следя за дорогой.

– А как мне ещё быть? Без помощи братьев я не отбил бы нападки помощника Серого Отшельника. Нейтралитеты они лишь номинально. Рысь сказал, чтобы стать сильнее, мне необходим второй тотем – высший. – Вихрастый чуть понизил голос. – Я довольно слаб на любом уровне боевого контакта, кроме физического. А с атакой на базу это только проба сил. Мелкий её, пугающий краешек. Что мешает Духу в другой раз появиться на дне базы и прирезать весь мозг Антисистемы? Кто его остановит, кроме Рыси? Не хочу оказаться бессильным. В конце концов, он может снова прийти. За тобой, за семьёй, за близкими. Я не так силён, как мои враги. У них совсем другие уровни.

Лера возразила:

– Для неполных восемнадцати лет ты добился не так уж и мало, не прибедняйся.

– Да я не прибедняюсь, просто я со своих ступеней не могу зреть, какие дела делаются наверху. Дух нарушил границу, а я понятия не имею, как на это отреагировал баланс. Я вообще часто реагирую слишком замедленно для тех скоростей.

Рыжая погладила его по плечу:

– Ну ты же не всесилен. Почему всё должно висеть на тебе одном?

– Потому что Слава усыплён, а я его Оруженосец, – перед глазами встал образ меча в ножнах под диваном. Артефакт терпел последние неудобства перед переездом. – Я должен и всё. Все вокруг слабые, давно сдались или спят.

– Ну, так разбуди, – как ни в чём не бывало, ответил Лера. – Всех. И Славу, раз он тебе так нужен. Что это вообще за перец такой? И почему он так долго спит?

– Насколько я помню слова Всеслава, тут уже одним высшим тотемом не обойдёшься. Мне нужен обряд, посвящение, получение имени. Но я понятия не имею, кто может мне в этом помочь. Слабенький из меня радетель Руси. Не знаю практически ничего и никого. И времени нет, и столько всего надо переделать. Клонироваться, что ли?

– О, Господи, да когда было иначе? – всплеснула руками Лера. – Ты мне лучше расскажи, что ты имел виду, когда говорил, что Дух снова придёт за мной? Он что, уже приходил?

– Да.

– Когда?! А я почему не в курсе?

– Время – странная вещь. Если ты хочешь ответ на вопрос «когда», то никогда. Для этого витка времени ничего не было. Мы повлияли с блондином на виток спирали. Это случилось как бы в другом времени. Мы тогда сумели вывернуть его наизнанку, применив гиперборейский артефакт. Как я понял, это был магический преобразователь, сильный, как не знаю что. Возможно, он и поныне лежит под землёй. Только эти шутки со временем до добра не доводят. Пускай себе лежит ещё тьму лет. С другой стороны, он может вовсе перестал существовать, оставшись в том витке времени. Лучше бы так, потому что многое в жизни хочется изменить. И чем больше живёшь, тем больше хочется. Много совершаем ошибок.

– И ты говоришь, что ничего не умеешь? Вот так просто взяли и вытряхнули время, как половичок? – брови Валерии взлетели к небу.

– Не просто. Я тогда чуть не умер, – тут же «успокоил» Сергий. – «Правая рука» Духа сломал мне позвоночник, отказали ноги. Если бы не Сёма, я бы с тобой не разговаривал. Может, о чём-нибудь другом поговорим?

– Нет уж, скажи, с чего всё началось. Я не отстану. Сам знаешь.

– С погоды, – припомнил вихрастый парень.

– Погоды? – обронила Лерка. – Как романтично.

– Я хотел убрать духоту над городом, вызвал дождик…

– Наверняка была буря.

Сергий пропустил последнее мимо ушей, продолжил:

– Так вот, моё мелкое воздействие дало Духу право пересечь границу, послать спецназ для твоей с Машкой поимки. Еле обратно отбили, честное слово.

– Слушай, ты прав. Беда с вашим балансом. Ты, значит, погодку изменил – спецназ прибыл, а как Дух целую армию на порог перекинул, так ничего, да? – очи девушки пронзили вопрошающе.

Скорпион вздохнул:

– Вот и я ничего не понимаю. Это игры для дядей постарше. Впрочем, если Творец не всесилен, как сказал Родослав, то кое-что объяснимо. Они просто пользуются своим положением. А если так, то мне тоже надо дорасти до того уровня. И повлиять на ход вещей.

– Да кто такой этот Родослав? – возмутилась рыжая.

– Один из первых людей. А может, и первый, – пожал плечами Сергий. – По крайней мере, он сказал, что очень древний. Полубог может быть кем угодно.

Рыжая прищурилась:

– И часто он с тобой разговаривает?

– Последнее время часто, – припомнил парень.

– Вот у него про обряды свои и спроси. Что там тебе для пробуждения Славы необходимо?

– Хорошая идея, но вдруг за знания придётся платить?

– С каких это пор ты стал таким сомневающимся? – тут же переспросила Лера, как настоящая женщина. – А где фанатичный блеск героя в глазах? Заболел? Или всю «героичность» поотбивали?

Сергий вовремя повернулся, поймав улыбку. На душе полегчало.

Часть первая: "Влияние". Глава 5: Противостояния

Белые фарфоровые кружки источали в воздух пар. Токаява неторопливо добавлял кипяток, мало обращая внимания на окружающий мир. У японцев при встрече не принято смотреть друг другу в глаза. Даже около тридцати лет прожив в России, сенсей Токаява Кебоши продолжал считать себя японцем.

Каждый человек, уезжая на чужбину, забирает с собой частицу старой родины. Как из русского нельзя выгнать Россию, так и японец останется японцем в любых ситуациях.

«Старое поколение вряд ли примет процесс интеграции. Возможно, они правы. Иногда лучше остаться собой», – подумал Сергий, сделал глоток зелёного чая и неторопливо поставил кружку на низкий столик.

Сидели втроём на мягких бамбуковых циновках, подогнув ноги под себя. Скорпион отпил и поднял взгляд на новую икебану бывшего тренера.

– Красиво, – донеслось невербальное от Сёмы. – Вроде пучок веток и сухих цветов, а присутствует внутренняя гармония. Умиротворённость.

Чернявый зрел глубже. Четырнадцатая ступень «травы и деревья» позволяла видеть внутренние потоки энергии растений. Икебана мертва, но само её угасание запечатлело весь внутренний мир седого японца напротив. Он страдал, угасая на глазах. Внутренний дискомфорт мешал его существованию. И процесс с каждым месяцем только нарастал, буквально не позволяя нормально жить.

«Островной народ. История и недостаток территорий научили использовать во благо любой клочок земли. Любую деталь интерьера. Мастер рукопашного боя, выращивая карликовые деревья “бонсай” на подоконнике кухни однокомнатной квартиры, больше походил на умелого садовода, чем на непобедимого в прошлом учителя».

Сёма вывел из размышлений, напоминая, что пришли всё-таки поговорить и помочь, а не только чай пить.

– Сенсей, вы отказались переезжать в другую квартиру, возглавлять новые антисистемные секции, принять активное участие в Совете, практически вы отрезали себя от этого мира и от нас. Этот процесс начался после триумфальной победы на японских соревнованиях, но вы упорно не говорите, что вас гложет.

Токаява, не поднимая глаз, неторопливо ответил:

– К чему мне настоящее, если я сам давно принадлежу прошлому?

– Скорп, я тебе говорю, бесполезно. Только Ино. Только в Японию.

– И что мы ей скажем? Привет, возьмите, пожалуйста, сенсея обратно. Шестьдесят лет – это для России возраст достаточный для запасания белыми тапочками, а в Японии это едва ли выход на пенсию.

– Что ты со своей статистикой? Его жизненный тонус продлить можно и до ста двадцати, а что толку? С таким жизненным настроем это будет больше походить на ад. Зови Тосику.

– Этот зов будет дорого стоить, Сёма.

– Да, но это наш тренер. Наш чудак Токаява. Мы должны что-то сделать.

Вернулись к вербальному разговору.

Сёма брякнул кружкой о стол, привлекая внимание сенсея.

– Токаява, как мы можем снова увидеть улыбку на вашем лице?

Сенсей не ответил, витая внутри себя, как в бездонном вакууме космоса.

– ТОСИКА!!! – закричал Скорпион во всех доступных диапазонах общения, от вербального до энергетического.

ТОСИКА!!!

Кружки на столе рассыпались на осколки, но Сёма и сенсей едва ощутили давление на уши. Вроде бы Скорпион кричал довольно мощно, но звук поплыл по кухне странный, словно живой, видимый и глазам.

Это был ЗОВ.

Четвёртое место за столом заняла молодая, черноволосая женщина с заплетёнными в клубки волосами по японскому стилю. Она была в чёрном, обтягивающем одеянии, с чёрными длинными ногтями. Пухлые губы были накрашены чёрной помадой, за плечами в широких ножнах висел самурайский меч. Новая гостья неторопливо протянула руку к разбитым кружкам. Те снова воссияли первозданной целостностью, и даже чай в них всё так же подкидывал в воздух горячий пар. Тосика подержала одну из кружек в руках, сделала небольшой глоток, после чего молвила, разглядывая икебану чуть сбоку.

– Кебоши-сан, ваш чай великолепен и тридцать лет спустя.

Токаява сложил руки лодочкой, поклонился лбом до самого стола. Не поднимая головы, обронил трепещущим голосом:

– Тосика-сенсей, ваша похвала не достойна меня.

– Скорп, почему она вся в чёрном? – не вербально спросил Сёма.

– Потому, что в Корее, напротив, белый считается цветом траура, – ответила за Сергия Тосика, перехватив смысловой пакет.

– Но ты же живёшь не в Корее, – не растерялся Сёма. – А в Японии, как и в России, цвет траура – чёрный. Или ты, как сенсей, тоже скучаешь по родине? Тогда ты должна понять его.

– Сёма, не дерзи. Тосика, простите его, – вслух ответил Скорпион, кланяясь, как сенсей.

Воевать с Отшельницей из-за слов не входило в его планы. Усталость последних дней копилась, и нормального отдыха не предвещалось.

– Ой, да хватит вам, – всплеснул руками блондин. – Токаява скучает по Японии, но гордость самурая не даст напрямую спросить разрешения вернуться, а самой наставнице Японии бегать по подданным не с руки. Так и тянут. Тосика, как разрулить эту проблему? О, я знаю. Давайте вы попросите Ино забрать старичка на родину, а мы для вас сделаем всё, что в наших силах. Идёт?

Кореянка улыбнулась краешком губ. Карие глаза блеснули.

Токаява налился пунцовым цветом. Только отсутствие меча и статус Сёмы в качестве гостя не позволял разрубить того пополам за «старичка» перед ТАКИМ гостем.

Скорпион вздохнул. У брата был слишком западный подход к разговору. Хотя вроде бы и не восточные люди.

«Кто мы? Не запад, не восток? Третья сторона»? – подумал Сергий.

– Вообще-то, вы можете мне помочь, – глаза Тосики поймали взгляд чернявого собеседника. – Есть у меня одна проблема в Корее, и у Ино в Японии не всё в порядке. Так что за возвращением сенсея и финансовыми вливаниями в струнные проекты дело не станет. Договорились?

– Откуда вы знаете про струнные проекты? – сморозил очередную глупость Сёма.

Скорпион отвесил брату подзатыльник – точно, не восток и не запад! – поймал взгляд Отшельницы, вопрошая:

Часть первая: "Влияние". Глава 6: Корейский полуостров

Южная Корея. Сеул.

Четыре часа спустя.

Сёма и поднял голову к палящему солнцу, пытаясь ощутить свежесть, но огненные лучи разбивали в пух и прах все надежды. И тогда он спросил:

– Слушай, а почему страна утренней свежести? Жара ещё та!

– А почему люди не летают? – в такт ему ответил Сергий, осматриваясь по сторонам пристальным взглядом. – Я тебе не Википедия, чтобы всё знать. Это я в детстве всё знал и во всём был уверен. А чем старше, тем больше понимаю, как мало знаю. И тем более – понимаю.

– Наёмные убийцы должны много знать. Нас наняли. Или лучше купили? Может, бартер? – посыпал предложениями Сёма.

– Не наняли, а мстим. За базу мстим. Ответный гостевой визит. А наняли – это побочный эффект. Вроде хобби, разминки, тренировки. Не зря же каждый день проливаем реки пота в тренировках, пашем, как проклятые. Статус полководцев нелёгок. Тем более, когда сам на передовой, а не просто командуешь из бункера.

Сёма поправил резинку, которая держала волосы за плечами в пучке, и остановился перед торговым лотком, выбирая солнцезащитные очки. Странные разговоры двух парней европейского вида глушились в гомонящей толпе.

Шли, поддаваясь потоку, не выбирая направления.

– Тосика в аэропорту не встретила, значит, полный карт-бланш. Только времени как всегда не особо много. Дали бы хоть по зацепке, – заметил Сергий.

– Скорп, а если мы на арамейском будем разговаривать или на древнегреческом, всё равно будем друг друга понимать? – Сёма, не торгуясь, сунул в руки продавцу десятикратную стоимость очков в национальной валюте, которую обменял чуть ранее в аэропорту.

– Сёма, тебе не пять лет. Учись думать сам. Хоть иногда, – обронил Сергий, пытаясь распланировать, как завершить корейскую и японскую миссию и успеть в Аркаим до начала Леркиного учебного года. Для рыжей было важно успеть на первый день занятий, как для абитуриентки. И диплом важно было получить настоящий, своими силами, ощутить всю прелесть студенческой жизни.

Самостоятельная.

– А с инопланетянами универсальный переводчик тоже действует? – сыпал, как из ящика Пандоры вопросами Сёма.

– Встретишься – разберёшься. Чувствую, тебе недолго осталось. Ты меня допечь сегодня решил?

Скорпион вычленил в толпе японца, который под полой пиджака нёс оружие – пистолет или УЗИ, как минимум.

– Да не достаю я тебя, – надулся Сёма. – Я развиваюсь.

– Пойдём, есть зацепка, – обрубил Сергий, присматриваясь к этому человеку в иной сфере зрения.

– Она как-то связана с пятью китайцами в машине на улице напротив?

Скорпион повернул голову и действительно увидел через дорогу потрёпанную машину с пятью пассажирами. Стёкла были опущены. В любой момент один из пассажиров мог воспользоваться оружием. В его наличии сомневаться не приходилось. Ведь лица у китайцев сияли улыбками – обкурились травки.

«Ну вот, теперь сам чёрт триаде не страшен», – мелькнуло в голове.

– Я за китайцами, ты за японцем, – обронил Сёма. – Встретимся где-нибудь. Время то же.

– Договорились, – ухмыльнулся Сергий и посмотрел на небо. Тучи сгущались, вскоре не оставив от солнечной погоды ни следа.

* * *

Несколько часов спустя

Харуко Иригати нависал над Сергием мощной горой. Бывший чемпион сумо, представитель якудзы в Южной Корее, он двадцать третью минуту пытался расколоть Скорпиона на принадлежность того к работе на корейскую полицию или Интерпол.

– То, что ты спас нашего парня, ещё не говорит в твою пользу. Это могла быть чистая случайность, – вновь прокатился тяжёлый бас босса.

Сергий пожал плечами, раздумывая, как ускорить процесс. Без применения устрашения снова не получалось.

«Ну не слушают люди слова. Это словно заложено на генном уровне. Видимо это в крови», – пришла скорбная мысль.

– Слушай, Харуко, у меня нет на это времени. Я заскочил в твою страну на сутки, не более. Ночью я должен лететь в Токио. А восемь вооружённых до зубов китайцев в погоне за твоим человеком – это совсем не случайность. Как сказал бы мой брат «фигово у него с харизмой». Так что есть случайности, а есть закономерности. Первого со мной не случается. Спроси у своего парня, восемь – страшная цифра? Если он скажет нет, я встану и уйду… Итак, это была закономерность?

Спасённый представитель якудзы в соседнем кресле, баюкая загипсованную руку, усиленно закивал, не дожидаясь вопроса.

– И чего ты хочешь? Благодарности? Денег? – сумоист отодвинулся и плюхнулся в кожаное кресло напротив. То едва выдержало двухсоткилограммовую тушу борца.

– Ни того, ни другого. Я пришёл, чтобы оказать вам услугу, так как меня попросил ваш начальник. Дай мне оружие, людей и расскажи, где основное лежбище этого тюленя – Кай Чи. Я избавлю тебя от хлопот и исчезну с горизонта. Он сам мне на мозоль наступил. Иногда бываю злопамятным, как все люди.

Толстяк заржал.

– Ты слишком молод для серьезного человека, парень.

Четверо охранников по углам кабинета заржали в поддержку босса.

Сергий молча наклонился над столом, взяв пачку зубочисток. Пальцы метнули их как иглы и четверо охранников скосили глаза, глядя на пронзённые носы.

Ничего серьезного, но обидно.

Скорпион, как ни в чём не бывало, мастерски отправил пятую зубочистку в рот сумоиста, говоря теперь медленно, с расстановкой, вертя оставшимися снарядами в руке, как факир дудочкой.

– Харуко, твой смех я прощаю. Но если ты не воспринимаешь меня всерьёз, будешь командовать армией слепцов. Боги дали людям по два глаза, но это легко можно исправить. Смейтесь.

Тишина обрушилась на комнату.

Сумоист неестественно побледнел, ворочая толстой, как столб, шеей от одного охранника к другому. Глазки забегали. Уверенность испарилась.

Часть первая: "Влияние". Глава 7: Реверанс

Япония. г. Токио.

Семь часов спустя.

Боинг-767, выпустив закрылки, коснулся асфальтированного полотна взлётно-посадочной полосы ночного мегаполиса. Подпрыгнул и вцепился в землю всеми шасси, резко сбрасывая скорость. По салонам прокатился облегчённый вздох.

Люди до ужаса боятся летать – телевизоры не перестают показывать ежедневные трагедии катастроф в разных концах мира. Чёрный пресс СМИ работал великолепно, не обращая внимания на статистику.

Сергий протяжно зевнул, забирая окружающую энергию. Она в биосфере есть практически везде, кроме геопатогенных зон, которые, наоборот, энергию отбирают.

Сёма боязливо поводил раненым плечом, ощущая последствия лечения, расплылся в улыбке:

– Благодарю, брат. Как всегда, высший класс. Мне надо тоже пару ступеней подучить. Авось пригодится.

– Ты свои командировочные отвоевал. Сейчас поймём, что нужно Ино, и я всё доделаю сам.

– Да я что, против, что ли? – Леопард ещё раз поводил плечом. – Воюй. Поговорку знаешь? Один в поле не воин…

Сергий усмехнулся:

– А продолжение знаешь?

– Какое продолжение?

– Ну ты только первую часть поговорки сказал. У нее есть вторая.

– Да? – прищурился Сёма. – Это какая-же?

– Один в поле не воин, а путник.

Сёма зааплодировал, довольный отрывшейся глубиной, казалось бы, простой, давно понятной фразы.

Скорпион помрачнел, прислушиваясь к себе. Лоб нахмурился, глаза забегали, словно глубоко в себе таил сонмы нервов, но ходу им не давал.

– Не в этом дело. Сегодня мы должны вылететь домой. Я что-то чувствую. Что-то совсем близко. Рядом… Надо успеть.

Сёма сжал за плечо.

– Не, брат, с таким настроем ты не боец. Какое тебе состояние боя, когда ты всеми мыслями остался в Хабаровске? Сегодня пусть пули ловит кто-нибудь другой. Расслабься.

– Мы не браманы[1], чтобы расслабляться. Воины всегда на стороже.

[1] Браманы – высшая каста мудрецов в ведизме.

Воздух сгустился. Обстановка изменилась. Кожаные кресла перед глазами резко сменились на стены, увешанные разукрашенными бамбуковыми циновками, полотнами иероглифов: земля, жизнь, сила – заботливо перевёл для мозга переводчик.

В воздухе носилась музыка странного струнного инструмента, то ли из одной, то ли из двух струн. Слух воспринимал его именно таким. Витал едва уловимый запах корицы и соевого соуса.

Сёма проморгался, говоря в пустоту первое, что пришло в голову:

– Политикам только кажется, что они обладают властью. Реальная власть у тех, в чьих руках оружие, кто профессионально организован и подготовлен к решению боевых задач. Не так ли, Ино?

– Ты во многом прав, белокурый, – послышалось со всех сторон.

Даже тренированное ухо не могло определить источник звука.

Скорпион снова зевнул:

– Ты вытащила нас из самолёта для того, чтобы посадить в пустую комнату или эти запахи – признак того, что ты хочешь нас накормить перед миссией? Я бы предпочёл твоим суши пару часов сна. Или баньку с квасом.

На полу образовался низкий столик, уставленный национальной снедью. Прямо напротив за столом сидела невозмутимая Тосика.

– К сожалению, хозяйка не в настроении.

– Это её золотой запас царской России жмёт. И судьба Курил беспокоит, – не упустил случая подпустить шпильку Сёма, вытирая руки мокрым полотенцем и хватаясь за палочки. – Пусть не боится. Запас к нам за транзит по струннику за пару лет сам перетечёт, а на островах ракетные турели с ядерными ракетами уже стоят. Впрочем, вам и так радиации по уши хватает. Успокоились бы уже. А то молчите только во время гуманитарной помощи.

Тосика никак не выразила эмоций. По каменному лицу вообще было сложно догадаться о настроении Серой.

– Тосика, вам бы в картишки. Все прикупы ваши, – снова подмигнул Леопард.

Сергий помассировал виски, не притрагиваясь к еде. Внутреннее беспокойство не покидало. Сухо обронил:

– Тосика, давайте о деле. Какова цель второй миссии?

– Набутаро, – тут же ответила Тосика. – Ставленник Ино взбунтовался, подмяв под себя большую часть семей якудзы.

Сёма присмотрелся к зелёному квадратику васаби – острейшей приправы в мире – прошептал, хватая на палочки:

– Моей стойкости хватит, чтобы преодолеть тебя. Я уже не тот, что три года назад! – сказал он и отправил весь кусок в рот, прислушиваясь к ощущениям.

– Тосика, вам не кажется слишком странным, что Ино не может справиться со своим ставленником? – сказал Сергий, краем глаза поглядывая на огнедышащего блондина. Тот сметал со стола всё, что было, лишь бы перебить поток горечи во рту и перестать лить слёзы.

– Это её условия, – беспристрастно ответила Тосика. – В случае успеха местечко для сенсея уже подыскано. Финансы готовы к отправке в ваш банк.

– Наш банк? – поднял бровь Скорпион.

Тосика кивнула, не вдаваясь в подробности.

Сергий вспомнил голодные годы больницы, уличные скитания, обречённые взгляды беспризорников. Решительно поднялся, загоняя сон и усталость далеко внутрь.

«Нет уж, отдых потом. Пора поднимать страну из этого экономического бреда реформ. Ради всех её жителей, вперёд, Сергий. Прочь усталость-тоску».

– Лео, пойдём, Родина-Мать зовёт.

Сёма перестал кривляться, изображая попытки избавиться от васаби. Посуровел, скулы заострились. Но на прощание не удержался, добавил:

– Вот если бы ещё разум-отец позвал…

Дневной Токио бурлил. Город вечно снующих туда-сюда машин и людей показывал, что значит человеческий муравейник – «человейник».

Ночной Токио восхищал, играя красками многочисленных подсвечиваемых и реклам. Этот город никогда не спал и японской мафии в эту ночь тоже не спалось. Набутаро ощутил на себе гнев русских ниндзя, которые проникли внутрь вне откуда и ушли в никуда. И лишь ещё один небоскрёб запылал горящим факелом на потеху случайным очевидцам, добавив работы пожарникам, полиции и государственным конторам, которые так и не поняли, что произошло и привычно списали всё на бандитские разборки.

Часть первая: "Влияние". Глава 8: Тайны моего города

г. Хабаровск.

Девять часов спустя.

Солнце висело на небосводе, силясь дотянуть до полудня. Жители города забились по квартиркам под кондиционеры, не желая выходить на раскалённую улицу без крайней необходимости. Город замер и опустел, утомлённый августом.

Джип домчал от аэропорта до квартиры быстро. Трассы города были подозрительно пусты. Блондин гнал, по спецназовской привычке забыв правила дорожного движения, но ДТП не устраивал.

Внедорожник вцепился в трассу, как танк в землю, и в повороты вписывался так, словно законы тяготения вовремя отменяли. От самого аэропорта зелёный свет был на каждом светофоре. Леопард не задумывался, стечение ли это обстоятельств, или напряжённое лицо Скорпиона означало беды.

Отвлекал от подобных мыслей Василий, бормоча из динамика:

– Свой банк в центре города. В этом году. Признаюсь, не ожидал.

Скорпион помассировал растянутый в бою голеностоп, криво усмехнулся:

– Ты только новости не смотри. Особенно международные каналы.

Сёма невольно улыбнулся и скривился от боли в рёбрах. Кости целы, но всё тело сплошной синяк. Помяли здорово, живого места не осталось.

«Придётся пару суток поспать. Не воинское это дело, лазать по небоскрёбам без страховки. Да и с этажа на этаж, пробиваясь сквозь орды самураев. Надоело. Выспаться надо», – пришел к выводу дня блондин.

– Молодцы, парни. Кстати, девушки ваши к вечеру с экскурсии на Сикачи-Алян приезжают. Насмотрелись на каменные изваяния прошлого с головой. Признаюсь, мне пришлось долго уламывать деканов институтов собрать группы первокурсников на экскурсии раньше начала учебного года. Пришлось институтам обновить компы.

– Благодарю, Василий, до скорого.

– Отдыхайте, парни.

Сёма въехал во двор, безуспешно выглядывая места для парковки. Один умелец поставил свой навороченный внедорожник прямо поперёк парковки, загородив одновременно целых три места для стоянки, что в условиях стесненного двора было смерти подобно для обычного автолюбителя. Но те, кто ездил на крутых автомобилях, словно обладали бессмертием.

– Не оскудеет земля талантами! – буркнул Сёма, вылезая из машины. Подошёл к сияющему автомобилю, но вовремя вспомнил о вывихе. – Скорп, у меня плечо с прошлого раза не заросло. Подтолкни дяде машинку. Тёти ездят на автомобилях поминиатюрнее.

Сергий, хромая, вылез из салона, подошёл к стеклу, причитая:

– Достал меня этот таможенник. В прошлый раз толкали. Тупой. Дважды не повторяем.

Ребро ладони выбило стекло. Воздух разрезали жалобные визги всех кошек мира. Автомобиль усиленно звал хозяина, жалуясь на раны.

Сёма, вздохнув, поспешил к своей машине, предчувствуя развязку и отгоняя автомобиль подальше за дом.

Из окна пятого этажа вылезла толстая репа начальника таможни:

– Ты чё, урод, жить надоело?

Сергий молча показал таможеннику захваченную в салоне «Чероки» гранату, выдернул чеку и бросил в разбитое стекло. Затем отошёл, на ходу крича:

– Елисеев, последнее предупреждение по таможне! Хватит дары Родины китайцам за бесценок преподносить!

Взрывом выбило стёкла и покорёжило корпус. Пламя лизнуло салон и подорвало неполный бензобак. Но, ни одна из рядом стоящих машин не пострадала. Джип стоял удобно. А людей на улице и так в летний зной не наблюдалось.

Сергий постоял у подъезда, дожидаясь Семёна и разглядывая повылазивших в окна очевидцев. Мелькнули фотоаппараты, сотовые. Сердобольные хватались за лекарства, причитали. Прочите кидали друг другу фотку с пометкой «смотри, у нас тут тачку взорвали. Так клёво горит».

Обладатели стоящих невдалеке автомобилей отключали вопящие сигнализации. Несколько мужиков вышли отогнать машины… и всё.

Сергий дождался брата, но не дождался мести таможенника. Елисеев так и не появился. Нечистый на руку таможенник предпочёл отсидеться дома, звоня в единую службу спасения, но попадая на людей Антисистемы.

Конечно, приедет патруль, составят акт, опросят свидетелей, но вихрастый из всех показаний исчезнет и дело закроют за недостатком улик – взорвалась от сильной жары, чего уж там, заключат эксперты. Игры в фарс.

Оба молча зашли в тёмный, исписанный подъезд. Не привычна была вся эта грязь дворов и подъездов после вылизанной Японии и Южной Кореи, навевала тоску. Повышенной солнечной активностью напекло голову, и настроение было под стать командировке – мрачной и бессмысленной. Устали. Одни люди убили других с выгодой для себя, а по сути, в мире ничего не изменилось.

Сёма, вздыхая, надавил кнопку лифта – по лестнице после командировки идти сил не осталось, встречаться взглядом с трясущимся таможенником тоже. Стоит за дверью, смотрит в глазок и ждет смерти. Ещё пришедшие в себя автовладельцы, улизнувшие из дома дети, и прочие сознательные граждане начинают стекаться посмотреть на ЧП. Все бегут по лестнице. После взрывов на лифте кататься не принято.

«Господи, как же я устал от этого бремени», – подумал блондин.

Сергий обнял его за плечи, лбы встретились.

– Брат, сегодня отоспимся, завтра переезд. Меня самого уже эти каменные курятники напрягают. Я уже думать без матов не могу. А ты ведь помнишь, каким я чистым пришёл из тайги? А что теперь? Гранаты людям в машины кидаю.

– «Исполать», «мир вам, люди», «вразумляйте», «добро здравствовать». Да помню, как не помнить. Только жизненные условия меняют человека, приспосабливаемся под эту чернь окружающегося пространства. А многие из неё и не выходят, рождаясь и умирая в ней же, не видя других граней одного алмаза.

Скорпион устало хохотнул:

– Сём, ты созрел до суфиев? Может, в пустыню?

– Слушай, а может ты ещё какие поговорки знаешь со второй частью?

– Без проблем. От работы кони дохнут, а люди – крепнут.

Часть первая: "Влияние". Глава 9: Очнись!

Некоторое время спустя.

Времени не существует, только боль.

– Никаких спать! Слышишь? Откат будет таким, что вряд ли проснёшься. Вставай и разминай мышцы. Сквозь любую боль, сквозь любое бессилие. Если после этой дикой судороги ты позволишь себе расслабить все мышцы, сердце остановится, внутренние органы перестанут работать. Но если с этим можно бороться, то мозг твой вряд ли вспомнит всё как надо. Не позволяй ему дать сбой. Ты только что пропустил через себя чудовищное количество неконтролируемой психической энергии.

Боль. Одна. Единственная.

– Я знаю, ты меня слышишь, – не унимался голос в голове, а может рядом. – Брат, постарайся открыть глаза и шевелить руками-ногами, постарайся двигаться, запуская все прежние двигательные функции. Не позволяй мозжечку забыть свою функцию. Давай, давай, братишка.

– Что с остальными? – спросил Сергий то ли голосом, то ли самой мыслью.

– Лада спит. Ты её спас, больше таких всполохов не будет, считай это её второй день рождения. Со временем научится себя контролировать. Ты научишь, всё будет в порядке. Открывай глаза. Блондин спит под кроватью, Елена и Влада лежат в коридоре. Соседи ближайших трёх этажей тоже в отключке, но с ними всё в порядке. Они не воевали, не боролись с этими импульсами, просто позволив им заглушить свои. А ты боролся, ты противился потоку, который гораздо сильнее твоего. Лада – невероятной силы паранорм. Я не пойму, как твоя личность не стёрлась всеми этими «помехами».

Боль. Много. Лавина. Он купался в лаве, заставляя себя бороться.

– Я читал про таких людей в Хрониках Акаши, как Лада, – продолжил Рысь – Но за всю историю их наберётся едва ли десятка два. Если люди с такими способностями начнут рождаться в массовом порядке, человечество встряхнёт. Возможно, она затмит Эмиссаров. Этот всполох слышали все, кто обладает хоть маломальской силой на нашей планете. И за её пределами. Присмотрятся, потом начнётся охота, слежка. Ты должен защищать её. В том числе и от неё самой. Это даже важнее меча Славы, поверь мне. Я едва успел выбраться из леса вовремя. Давай, Скорп, ты должен. Твоё тело не работает, ты практически парализован, но заставь себя двигаться, посылай импульсы, борись, выйди из комы до отката. Братишка, ты должен. Должен ради меня, ради памяти деда, ради родителей, семьи, друзей, ради Леры, ради всех. Ты должен! Двигайся! Двигайся!!! Я не смогу отразить любое намерение Эмиссаров. Если Лада попадёт в их руки, всё, ради чего ты жил и боролся, сгорит в огне глобальной войны. Скорп, сделай это ради мира во всём мире. Ты не должен умереть на кровати! Ты воин. Воины умирают в поле, в сече, на лихом коне, под крики умирающих врагов, под свист клинков и…

Скорпион резко привстал на кровати, обучаясь по-новому воспринимать мир. Это было странно. Видел, слышал и чувствовал всё во всех диапазонах разом, снизу, сверху и отовсюду. Знал всё и про всех, видел десятки видов энергии, которые витали в воздухе. Весь мир вокруг – одни сплошные энергии. Они формируют предметы, сам физический мир, само пространство, всё в строгом взаимодействии.

Органы чувств перестроились, диапазон расширился, время замедлилось. Губы Рыси ворочались невероятно медленно.

«Скоро ещё заметит отсутствие тела перед глазами? Надо, чтобы вообще не заметил».

Замедлил время ещё больше. Сгустил. Или сам ускорился? Этот вопрос пусть лучше останется без ответа.

Губы Рыси перестали шевелиться, всё вокруг застыло.

Чувствовал себя быстрым, как солнечный свет. Нет, лучи света летели сквозь окно со скоростью толстых червяков, что ползли по земле, не быстрее. Тела не чувствовал, словно его не существовало, был лёгким, как ветер. Мозг чист. Не от знаний и информации, а от рамок и барьеров тела. Их снесло тем самым ураганом. Не надо никаких ступеней, определённо достиг уровня одного из Пятнадцати сильных мира сего… или выше? Уровень богоподобного. Полшага до Прародителя.

«Рано. Об этом никто не должен знать. Стоит закрыть силы в себе, чтобы не показать раньше времени. Есть ещё дела на белом свете. Рано ещё вслед за Творцом. Это стоит скрыть глубоко в себе, выпуская постепенно, по частям, пусть даже вместе с теми ступенями. Наверное, стоит скрыть свои возможности даже от себя. Всё слишком рано. Оставить себе немного, а про остальное на время забыть. Забыть, чтобы вспомнить потом. Но кое-что можно сделать и сейчас».

Сергий неторопливо повернулся на кровати, коснулся лба Лады.

«Спи, сестрёнка, теперь будешь контролировать свои силы, не причинишь вреда близким, не умея сдерживаться. Никакой Эмиссар не узрит твоих способностей. Ты семнадцать минут назад проснёшься прежней от дверного звонка и забудешь весь ужас, а седые локоны пусть станут платиновыми, редчайший в мире цвет волос, ты примешь его за подарок небес. Лада, ты вырастешь красавицей, умной, доброй и станешь человеком, который поможет человечеству преодолеть многие трудности переходного возраста. Спи, сестрёнка, ничего не было, будешь раскрывать свои способности постепенно».

Коснулся плеча Рыси.

«Брат, зачем себя извёл, отдав все резервы? Сиди в тайге, жена ждёт. Ваше единство принесёт мне четверо племянников и племянницу. Все вырастут достойными людьми, а ты, Рысь, совсем скоро получишь силу Серого. Ты неплохо следишь за балансом».

Шагнул с кровати, шагая по воздуху. В сверхскорости или фактическом отсутствии времени, так идти можно было без боязни. Можно было лететь или мгновенно перемещаться.

Рамок нет. Водно-химический бульон под названием «мозг» о них не знает.

Склонился над Сёмой, читая как открытую книгу, улыбнулся, узрев будущее на десять поколений вперёд.

«Неплохое вливание в генофонд человечества. Только зачем тебе идти за мной, Сёма, когда сделаешь первые шаги по тропе Творца, я буду уже далеко… Но ты упорный, встретимся. А пока, выйдя из лифта, ты просто позвонишь в дверь. Мы вернулись из командировки, и ничего не было. Мы просто вернулись домой, в семью. В нашу тихую пристань».

Часть первая: "Влияние". Глава 10: Мой дом – моя крепость

Посёлок нового типа «Эдем-1».

Несколько дней спустя.

Небо посинело, горизонт светлел с каждой минутой, разгоняя ночную хмарь. Цепкий взгляд хищника оценил расстояние до жертвы. Три, два один!

Коготь стремительно выпрыгнул из клумбы, неловко преодолел четыре ступеньки крыльца и попытался схватить двуногого хозяина за палец на ноге. Будет ему! Мало того, что тренируется босым, так ещё и без майки, в одних шортах.

Сёма, смеясь, подхватил трёхмесячного Амурского тигра на руки, подбросил в воздух, ловя и наставляя:

– Опять ты за своё? Учти, ещё пара недель и тебе придётся отказаться от этой игры. Зубы уже как иголки! Отцапаешь мне пол ноги и не поймешь, что натворил, шалопай.

Тигрёнок зевнул, махая лапой, стараясь задеть татуировку леопарда. Взгляд встретился с небесными глазами хозяина: «Да ладно, давай лучше играть! Вон Скорпион на турнике занимается да с Живцом бегает, а ты всё спишь. Так и проспишь всё самое интересное».

Сёма поставил хищника на крыльцо, потянулся, вкушая свежий еловый воздух застраиваемого посёлка, потянулся навстречу солнцу и трусцой побежал к воротам, на ходу бросая:

– За мной, Коготь! Асфальт ещё не положили, босиком по земле самое то…

Сергий мчался среди деревьев, по пересечённой местности, перепрыгивая валежины, ныряя под завалинами. Ступни собирали росу, от самомассажа тело прокачивалось энергией утренней земли. Живец, радостно собирая все колючки леса за забором, едва успевал за хозяином.

Лес вокруг посёлка не вырубали. Только немного облагородили, высушив болотца и расчистив от лишних кустов. Эти нехитрые действа автоматически убрали завесу мошкары и комаров.

Проделали удобные тропинки, практически превратив окружающий лес в уютный парк, где вовсю шныряли белки, суслики, зайцы. Вдоль небольших речушек и ручьев, которые стекали с Сихотэ-алинского хребта, водились выдры и бобры. Лес был полон птичьего пения, и ветер гулял по верхушкам деревьев добрый и свежий, без примесей дыма или копоти города. Вдоль леса постоянно бродила пара посёлочных лесников, отгоняя хищников и не позволяя любым любителям охоты забрести на заповедную территорию. Охота здесь запрещена.

Солнце обнажило золотой край, тот медленно выполз из-за верхушек деревьев, испаряя золотыми лучами первую росу и поднимая в воздух небольшой туман.

На крыльцо вышла радостная Влада, по-утреннему тепло одетая и с беретом художника поверх макушки, да с мольбертом подмышкой. Улыбаясь новому солнцу, юная особа поспешила к беседке, где под любимым кедром второе утро рисовала восход. Часть беседки, помимо обеденного летнего стола, практически преобразовалась в мастерскую художницы.

Следом выполз Дмитрий в спортивном костюме и кроссовках. Неторопливо хрустнул костями, покрутил корпусом в разные стороны, вспоминая упражнения из области школьной физкультуры.

«Всё, сегодня новая жизнь. Первый день отпуска, к тому же понедельник – точно, новая жизнь. Газетка в кресле-качалке в беседке после, а сейчас разминка и пробежка, возможно, даже обливание холодной водой у бани. Возможно. Конечно, не всё сразу, но пробежаться вдоль дороги в назидание подчинённым стоит. Жёны заметят, подтолкнут, и с завтрашнего дня все начнут бегать по утрам. Так что в путь. Раз-два, раз-два», – прикинул Дмитрий.

Лада не стала выходить из дома. Всё равно пруд во дворе ещё холодный поутру. Хоть мама и спит ещё, не заметит, но купаться во дворе приятно только братику, а у неё губы посинеют и зубы застучат. Но тёплый бассейн на первом этаже никто не отменял… Прыгнула с бортика, погружаясь в невесомость. Так будить тело лучше всего. Приятно и полезно. Брызги за бортиком на подогреваемом полу быстро высохнут.

Елена улыбнулась, разглядывая из окна спальни второго этажа старание Влады над мольбертом. Все творения через несколько лет работы пойдут в народ. Наполненность картин поражает и сейчас, а со временем девочка станет творить только лучше. До уха доносился визг Лады – с самого переезда по утрам не вылезает из бассейна.

«Да и на здоровье. Вода из скважины во дворе своя, чистая, электричество на подогревание в бойлерах своё, на крыше трёхэтажного домика стоят ветряки и солнечные батареи. Самообеспечение».

В воздухе витали проекты мусороперерабатывающего мини-заводика, водоочистных сооружений, сотни разработок посыпались на Антисистему дождём, не в силах найти финансирование или хотя бы понимание в старом мире. Посёлок разрастался стремительно, экологически чистый, тёплый, красивый и удобный.

За несколько дней проживания вся семья Корпионовых перешла на биологические часы, предпочитая спутниковым каналам телевизора вечерами всей семьёй сидеть у камина или наблюдать звёзды в мини-обсерватории под стеклянным окном оранжереи третьего этажа. Умные стёкла затемнялись или светлели, регулируя чрезмерное поступление света, а ночью открывали вид звёздного неба.

«Ну да ладно, задумалась, пора и за завтрак приниматься. Художница, пловчиха, спортсмены и животные скоро взвоют от голода, заполонив беседку гораздо раньше, чем случилось бы подобное в душной квартире», – подумала Елена и отошла от окна.

Скорпион, подхватив запыхавшегося Живца, перемахнул забор, вернул меньшего брата на землю и, на ходу сбрасывая шорты, помчался к пруду. Перед прыжком восстановил дыхание и понизил температуру тела, остужаясь после двадцатикилометровой разминочной пробежки.

Вырытый на внутренней территории среди больших деревьев пруд со своего самого крутого берега принял разгорячённое тело в самом глубоком месте. Сергий приник ко дну, гладя выстеленное плоскими камнями и посыпанное песком дно. Старая вода уходила в землю, не застаиваясь, а шланги малым напором наполняли новой из скважины. Это заполняло пруд, не позволяя вырасти камышам и поселиться лягушкам. Расчёт был таким, что солнце за день успевало нагревать новую воду.

Часть первая: "Влияние". Глава 11: Самое ценное

Уже ближе к обеду ребята продолжили тренировки. Заточенная вилка, разрезав воздух, воткнулась в нетесаный столб. Следом за вилкой чуть выше первого попадания в столб воткнулся столовый ножик. Тут же попала спица, охотничий нож. Чуть погодя – пара метательных ножей. Снова в воздух взвилась вилка, спица, восьмиконечная звёздочка, кунай[1], пятиконечная звездочка, шестиконечная, топорик, заострённый по всему периметру кругляш.

[1] Кунай – однородный нож, равно заточенный с обеих сторон лезвия, без деревянной ручки, с кольцом на завершении.

Арсенал был обширным. Со свистом или бесшумно, металл находил цель.

Оба боевых индиго собирали всё, что только могло лететь в цель и поражать её хотя бы с пяти шагов. Врытым столбам приходилось терпеть в себе куски заточенного металла. Его швыряли с разного расстояния и положения двое длинноволосых парней. Порывы ветра никак не могли помешать правильному полёту. Метаемые предметы упорно попадали туда, куда метил глаз, твёрдые руки, воля и намеренье.

Сергий снял повязку, разглядывая поражённые цели. Сёма рядом хмыкнул, кидая с вращением пару разных по весу ножей с обеих рук.

– Какой смысл кидать ножи вслепую?

Сергий встал спиной к столбу, зажав в руке топорик. Резко повернулся, кидая ещё до того, как увидит цель. Топорик провернулся три с половиной оборота и воткнулся в столб немного сбоку – при резком развороте метнул не по прямой линии.

– А вдруг зрение подведет? Сёма, ты должен всегда видеть противника внутренним зрением. Вдруг внешнее отсутствует? Да и зря, что ли, над энергетической кольчугой полгода корпели?

Сёма сложил три ножа между фалангами пальцев, швырнул правой рукой. Два точно в цель, третий ударил и отлетел, недостаточно зацепившись за поверхность – плечо ещё окончательно не отошло.

– Ну, не знаю, – протянул блондин. – Кольчуги хватает для определения противника на огневом рубеже вслепую. Этого часто достаточно. Пулю в лоб – и всё. Эффективней.

– А если нет огнестрельного?

– Тогда сближение и рукопашка. Нож не часто в руках оказывается.

– Дело твоё, – пожал плечами брат. – Сам знаешь, в бою всё может пригодиться. Мне даже умение метать зубочистки пригодилось. – Сергий отвлёкся от мишени, закатывая глаза к небу и вдыхая бодрящий ветер полной грудью.

– Я знаю, – обрубил Сёма и побежал к дому, на бегу крича. – Бой на мечах! Но сначала с тебя ещё одна поговорка! Порази меня в душу, не в тело!

Скорпион выдохнул, с огромной скоростью метая всё, что осталось в ящике. За минуту столб покрылся железом. Затем так же соседний столб.

– Что завтра будет? Что сегодня будет? – прошептал сам себе Скорпион и добавил. – По идее, через шесть часов вечерний рейс до Урала, билеты забронированы. Наверное, завтра будет Аркаим.

За спиной вырос Сёма, довольный, как нашкодивший кот. Голову скрывали груды железа, которое нёс в руках. Вытащил из дома весь боевой арсенал, кроме меча Славы. С ним тренировки не получалось. Если меч просыпался, он жаждал боя и крови. Князь выковал его в лютые времена, когда враги терзали Русь со всех сторон. Зря будить – себе дороже.

– Ну? Говори. Я жду.

– Хорошо, – сдался Сергий. – Как тебе такая? «Дураку хоть кол теши, он своих два ставит».

– О, отлично звучит! Всегда стой на своём, значит. Хорошо! Пойдём скорее, пойдём уже на нашу полянку. Я даже кольчуги прихватил. Устроим сечу на прощание.

– Сеча, так сеча, – ответил Сергий и забрал часть вооружения и майки обоих.

Когда кольца кольчуги от удара впиваются в голую кожу, ощущение не из приятных. Лучше одеть на голое тело рубаху, но маки тоже пойдут.

Едва выйдя на полянку, Леопард покидал оружие и кольчуги в траву и напал сразу, сбивая с ног – о настоящей драке не предупреждают. Явление стихийное.

Скорпион вовремя поднял ногу, ускользнул с линии поражения, скидывая так же оружие в траву рядом. Пошёл противнику навстречу контратакой.

Дрались без ступеней и темпа, не разогревая мышцы, не предупреждая об ударах и не сдерживая силу. Дрались ради самой драки, прыгали, уклонялись, падали, вставали и снова дрались. Это происходило не на пределе сил, а в состоянии просветленной одержимости. За движениями последовал физический придел, надлом. Затем небольшая пауза и разум ушёл прочь, оставив после череды физического бессилия, когда уже перестаешь соображать, провал… Тогда оба превратились в боевые машины. Стало легко, перестали ощущать тело, сливаясь в движении, в танце боя. Движения были невесомы, самопроизвольны и точны.

Удары и дальнейшие движения угадывались сами собой. Все происходило в странном состоянии подавления сознания, когда исчезает чувство времени, пространства и реальности. Но главное – из всего многообразия движений выстраивалась упорядоченная, последовательная схема боя.

Это и называлось сечей.

Отскочив друг от друга, накинули майки и кольчуги, похватали мечи и снова бросились в танец боя. Находясь в нём, не осознаешь присутствия в руке оружия. Оно становится продолжением руки, частью тела.

Мечи менялись, шоркая о кольчуги и высекая искры встречавшимися лезвиями. То одного, то другого от смерти отделял сантиметр заточенного клинка. Лишь в самый последний момент воин задерживал удар, не переступая последней грани. Но каждый знал, что умер бы, если бы противником был другой. Это и называется «урок». Правило, которое осознается «у рокового края», на грани, на изломе.

Не сразу заметили, как сгустился воздух. Замерли друг напротив друга, тяжело дыша. Враждебная аура ощутилась ещё до того, как проявился физический объект.

– Восемнадцать твоих смертей, – как всегда после битвы просипел Сёма, уточняя, сколько раз он мог уничтожить противника.

– У тебя тридцать две, – отмахнулся Сергий, откидывая затупленный зазубринами меч, который в Европе звался дирк[2]. – Но сейчас нас могут убить по-настоящему. Почувствовал?