Клыки большого города

Глава первая. В которой я пью латте, ненавижу фей и получаю заказ от эльфийки с деньгами.

Глава первая. В которой я пью латте, ненавижу фей и получаю заказ от эльфийки с деньгами.

Мой рабочий день начинается с того, что я пытаюсь убить фею рит-шаром. Но его нет на хрустальной подставке.

— Аэрита, твой счёт в банке: минус четыреста семьдесят два кредита. Плюс пени. Плюс моральная компенсация за вчерашнее “отвали”, которое я только что нехило так смягчила. Плюс…

— Я убью тебя, — говорю я, целясь тяжёлой хрустальной подставкой от рит-шара в крошечную светящуюся точку под потолком. — Клянусь. Я найду способ убить фею. Я пойду в библиотеку. Я докопаюсь у Стоиса. Я вытрясу инфу у тёмных эльфов. Где-то в этом городе есть способ убить бессмертного, и я его найду. Кстати а куда дели сам рит-шар?

Фея делает кульбит в воздухе и приземляется мне на плечо. Весит она считанные миллиграммы, но ощущается как вся совесть, которую я когда-либо имела, спрессованная в форму насекомого с женским лицом.

— Ты не можешь меня убить, — шепчет она мне прямо в ухо. Своим мерзким сладким шёпотом, от которого хочется блевануть нектаром. — Я — посредник. Я — связь. Я — твоя единственная надежда получить сообщение от клиента.

Грёбанный хвост грёбанной Великой Мыши! Рит-шар! Где он?!

Фея летает вокруг и делает вид, что она здесь главное средство связи.

— Ты могла бы меня хотя бы покормить, — шепчет она.

— Ты ешь пыльцу и чужое раздражение. Пыльцы нет. Раздражения — хоть отбавляй.

— Подходит.

Я бросаю подставку. Она пролетает сквозь фею (у них есть фазовая инверсия, когда им страшно — паршивые трусихи) и разбивает окно. Стекло летит вниз. Кто-то на улице орёт. Я не выглядываю. Если это труп — значит, труп. У меня нет времени на трупы. У меня есть время на кофе.

Кофе у меня особенный. Кровяной латте. Двойной эспрессо. Три кубика льда. Свежая кровь, первая-отрицательная. Щепотка корицы. И обязательный ритуал: сначала смотрю на него минуту, потому что я вампир, а мы эстеты. Потом слушаю вкус, потому что нюхают только дерьмо, а я, мать его, эстет. Потом делаю глоток и закрываю глаза.

Вкус дома. Вкус денег. Вкус тех времён, когда я не была должна всем вокруг.

Сейчас я должна.

— Ты должна мне, — шепчет фея. — За прошлую неделю. Стоимость доставки сообщений: сто двадцать кредитов. Плюс надбавка за оскорбления. Плюс моральный ущерб за то, что ты назвала меня “пидором в перьях”, хотя мой пол…

— Ты была в перьях. И вела себя как пидор.

— Я девочка.

— Одно другому не мешает.

Фея исчезает. Я знаю, что она вернётся. Они всегда возвращаются. Это их работа — возникать из ниоткуда и шептать. Представьте, что у вас в голове живёт маленькая сучка, которая читает ваши сообщения вслух в самый неподходящий момент. Например, когда вы трахаетесь. Или когда вы пытаетесь сделать вид, что вы заняты, чтобы не брать заказ. Или когда вы пьёте кровяной латте и пытаетесь насладиться единственной радостью в жизни.

Кстати о трахе. Когда-нибудь Боги поддастся мне.

— Фокси, — раздаётся голос из угла.

Я вздрагиваю. Проливаю латте на стол. На документы. На фотографию моего бывшего, которую я храню для ритуалов чёрной магии (не работает, потому что магии нет, но приятно).

— Боги, — говорю я. — Ты как тень. У тебя что, вампирский навык незаметности?

Вообще-то да.

— У меня навык тихо сидеть в углу и ждать, пока ты перестанешь ругаться с феями.

Врёт, конечно. Каждый вампир обладает темным даром. У Богарта это умение растворяться в тенях. У меня тоже есть темный дар. Но о таком в приличном обществе не упоминают.

Богарт Блайт. Мой напарник. Подчинённый. Вампир. Выглядит так же, как есть на самом деле. Как парень из приличной семьи, которого родители отправили учиться на юриста, а он пошёл в детективы, потому что хотел помогать людям. Господи, какой же он скучный.

Нет, не скучный. Просто правильный. Он кровь пьёт только сертифицированную, из холодильника. Он ни разу не кусал человека без письменного согласия, заверенного у нотариуса. Он носит рубашки с длинным рукавом, даже когда не термометре плюс тридцать. А когда видит мои декольте, краснеет. Он поддастся.

Богарт — не любовник. Богарт — стена. Единственный мужчина в Рит-Граде, который не падает к моим ногам. И это бесит. И это заводит. И это делает его единственным, кого я действительно хочу. Но не могу получить. Платоническая любовь. Боги, какой же он зануда. Какой правильный. Какой… недоступный.

А мой тёмный дар — соблазнить любого. Любого. Демона, эльфа, орка, тёмного эльфа, человека, духа. Даже фею, если постараться. И я кайфую от этого. Потому что это сила. Это контроль. Это когда весь мир у твоих ног.

И другие вампиры меня осуждают. Говорят: «Аэрита, ты позоришь расу. Тёмный дар дан тебе для великих целей, а ты тратишь его на орков-сантехников». А я им отвечаю: «Великие цели — это когда я соблазняю демона и вытаскиваю из него информацию. А орк-сантехник — это бонус. И моральная компенсация».