Клыки и правосудие

Пролог. Май 2005 года

Необычный клиент

Будучи вдовой с маленьким пятилетним сыном, Елена Сильверин работала на дому. Так она могла быть рядом с ребёнком и при этом не жертвовать карьерой адвоката. Её офис — кабинет налево от прихожей кирпичного двухэтажного коттеджа в Колорадо Спрингс — был продуман до мелочей: здесь царили порядок и спокойствие, необходимые для серьёзной работы.

Тёплый солнечный день окутал город мягким золотистым светом. Воздух был наполнен ароматом цветущих вишен и свежескошенной травы: сосед как раз закончил косить газон. Лёгкий ветерок доносил запах сосновой смолы — неподалёку начинался лес, чьи высокие деревья виднелись за линией домов.

Елена только что уложила сына на дневной сон — он заснул, сжимая в руках любимого плюшевого медведя. Она тихо закрыла дверь его комнаты на втором этаже и спустилась в кабинет. По пути бросила взгляд на семейные фотографии на лестнице: вот они с мужем на свадьбе, вот — первый день сына в детском саду… Вздохнув, она решительно отогнала воспоминания.

Кабинет встретил её привычным уютом. Стены цвета морской волны успокаивали, а большие окна пропускали достаточно света, чтобы не напрягать глаза. На одной стене висела пробковая доска: на ней соседствовали юридические заметки, расписание занятий сына и яркий рисунок, который он нарисовал вчера — дом, дерево и две фигурки: мама и он сам.

Мягкий солнечный свет струился сквозь лёгкие льняные шторы, рисуя на дубовом полу светлые квадраты. На стене тикали старинные напольные часы — их мерное «тик‑так» давно стало частью рабочего ритма адвоката. Полки вдоль стен были уставлены папками с делами, юридическими справочниками и томами кодексов; несколько фотографий в рамках — свидетельство прошлых побед в суде — украшали свободный участок стены.

На массивном письменном столе из тёмного дуба царил безупречный порядок: слева — стопка текущих дел, перетянутая резинкой, справа — блокнот с ежедневными заметками, рядом — чашка остывшего чая и блюдце с парой имбирных печений, которые она едва успела попробовать. Ноутбук был открыт на странице календаря с пометками на ближайшие дни, а рядом лежал ежедневник с закладками на важных датах.

За окном раскинулся небольшой сад: клумбы с тюльпанами и нарциссами, молодая яблоня, посаженная в прошлом году, и куст сирени, чьи тяжёлые грозди уже начали осыпаться. Солнечные зайчики играли на полу, пробиваясь сквозь лёгкие хлопковые шторы. Где-то вдалеке лаяла собака, а из открытого окна доносились голоса детей, играющих во дворе.

Елена села в кожаное кресло, поправила стопку документов и склонилась над бумагами, когда раздался резкий звонок в дверь. Она вздрогнула — этот звук всегда казался слишком громким в тишине дома.

Через глазок она увидела курьера — молодого парня в синей униформе с логотипом курьерской службы. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и нервно поглядывал на часы. В руке он держал планшет с бумагами и большой конверт. Капли вчерашнего дождя ещё блестели на его куртке.

Девушка открыла дверь.

— Миссис Сильверин, суд назначил вас бесплатным адвокатом на сегодня, — курьер вручил ей конверт с документами по порученным её адвокатскому кабинету делам. Бумага была плотной, с официальной печатью, а нить, скреплявшая края, — аккуратно завязана.

Елена приняла конверт, коротко поблагодарила курьера и закрыла дверь. Вернувшись в кабинет, она остановилась у окна, разглядывая печать суда. Лёгкий ветерок шевелил волосы, а где-то вдалеке слышалось щебетание птиц. Ещё одно рутинное дело — ничего необычного. Но что-то в его оформлении — может, особый штамп или непривычная формулировка в шапке документа — заставило её на мгновение задуматься.

Развернув бумаги прямо у окна, она быстро пробежала глазами по строчкам: обвинение в краже, подозреваемый — Анжело Риччи. Стандартная схема. Елена сложила листы обратно в конверт, бросила взгляд на настенные часы над дверью — стрелки замерли на 13:30 — и решительно сняла трубку с базы радиотелефона. Набрать номер пожилой соседки, которая с удовольствием присматривала за ее сыном, когда Елена уезжала по делам клиентов было делом минутным.

Миссис Грин жила напротив и немедленно отозвалась дребезжащим, но бодрым голосом. Марта Грин была воплощением старой школы: всегда в аккуратном переднике, пахнущая домашним печеньем и лавандовым мылом, она видела в Елене не просто соседку, а молодую женщину, отважно строящую карьеру в сложном мире закона. Елена бросила конверт с бумагами в сумку и вышла на крыльцо, поигрывая ключами от машины. Прохладный воздух дня напомнил о реальности, вытесняя затянувшуюся тишину дома.

Елена захлопнула дверь своего уютного коттеджа, и тишина пригорода тут же сменилась приглушенным рокотом оживающей улицы. Марта Грин, невысокая женщина с копной седых волос, заколотых старомодными шпильками, уже семенила по садовой дорожке. На ней был надет добротный шерстяной кардиган песочного цвета, а в руках она сжимала плетеную корзинку с домашним печеньем — верный знак того, что сын Елены будет окружен заботой и сладостями. Марта всегда пахла лавандовым мылом и сушеными травами, ее лицо, испещренное глубокими морщинами, светилось мягкой, искренней добротой, которая так подкупала Елену в те моменты, когда работа требовала ее немедленного присутствия.

Автомобиль Елены плавно влился в поток, направляясь к центру города, где среди стекла и бетона затерялось массивное здание полицейского департамента. По пути она мысленно прокручивала план действий: стандартный опрос клиента, проверка алиби, сбор свидетельских показаний. Всё как обычно. За два года работы на себя она привыкла к подобным алгоритмам. Но где-то на краю сознания всё ещё мерцало то самое ощущение — едва заметный звоночек, что это дело может оказаться не таким простым, как кажется на первый взгляд. Человека, который прошел через ад Латинской Америки и смотрел в глаза умирающим хищникам в джунглях, было сложно удивить или напугать. Единственное, что по-настоящему вызывало у нее тревогу в этой жизни — это здоровье сына, всё остальное было лишь набором задач, требующих решения.

Глава 1. Клыкастый крестник

Деловой звонок

В Колорадо-Спрингс стоял тот самый погожий сентябрьский день, когда осень лишь намекает о своем приходе редкой желтизной на тополях. Золотистый свет заливал улицы города, щедро отражаясь от стекол офисных зданий, а в воздухе еще неподвижно висело густое летнее тепло. Елена сидела в своем кабинете; солнечный луч удачно подсвечивал стопки документов на её столе, подчеркивая их бесконечность. Она поправила выбившуюся прядь волос и собиралась сделать глоток уже остывшего кофе, когда тишину нарушила резкая трель телефона.

На дисплее высветилось имя старого знакомого. Елена нажала на кнопку приема, и в трубке тут же раздался знакомый голос с характерными низкими нотками.

— Ферис, это Мэни Санчес. Я слышал, ты открываешь детективное агентство, — голос детектива звучал привычно деловито, без лишних церемоний и светских вступлений.

В его хрипловатом баритоне угадывались и специфический латинский выговор, и та самая звериная уверенность, которую Санчес даже не пытался скрывать.

Елена откинулась на спинку кресла, чувствуя, как мягкая обивка принимает форму её тела. Она была невысокой, плотной и, как говорят в таких случаях, «в самом соку», и это кресло идеально подходило под её комплекцию.

— Открываю. Надоело искать детективов в последний момент за любые деньги, когда клиент пришёл сегодня, а слушание уже завтра, — подтвердила Елена, мысленно отметив, что детектив, как всегда, проигнорировал вежливое «здравствуйте».

Впрочем, за годы общения она привыкла к этой манере вервольфа. Эта его грубоватая прямота порой раздражала, но в ней была своя прелесть — в мире, где каждый второй носит маску вежливости, Мэни оставался честным в своей беспардонности. Никаких пустых формальностей, только суть.

— У меня есть пара знакомых, которым нужна работа. Оба бывшие полицейские, уволенные после того, как пострадали от нападения оборотней. В остальном — нормальные парни и хорошие ищейки, — Санчес на мгновение замолчал. В трубке послышался сухой шорох бумаг на его захламленном столе — детектив явно параллельно просматривал какие-то отчеты в своем участке.

Елена перевела взгляд на свои руки, вспоминая, скольких «нормальных парней» выставили на улицу только за то, что им не повезло встретить хищника в тёмном переулке. Система не прощала уязвимости, особенно такой специфической.

— Не хочешь, чтобы и тебя за подобное уволили? Мне нетрудно это устроить, — поддела она, позволив себе легкую ироничную улыбку.

В ответ из трубки донесся короткий нервный смешок. Оба они прекрасно понимали правила этой игры: адвокат никогда так не поступит. Их сотрудничество было слишком прочным и взаимовыгодным узлом. Она закрывала глаза на его методы, порой выходящие за рамки протокола, а он обеспечивал её той информацией, которую не найти в официальных отчетах и базах данных.

— Ты этого не сделаешь, адвокат «пушистых», — рассмеялся Санчес, и в его смехе прорезалась свойственная его натуре хрипотца. — Я тебе ещё нужен. Резюме скину электронной почтой.

— Тоже верно, — вздохнула Елена, переводя взгляд на окно, где за стеклом медленно проплывали пушистые белые облака, цепляясь за вершины хребта Рампарт. Работа захлестывала её с головой, и надежные люди были на вес золота. — Ладно, присылай своих ребят, но не позже 10:30 или после 16:00. У меня в полдень слушание в суде, и я не хочу тратить время на собеседование впопыхах.

Март 2006 года, Колорадо‑Спрингс

Инцидент в пабе

Весна в Колорадо-Спрингс в том году была капризной: дневное тепло к вечеру сменялось колючим сквозняком, спускающимся с гор. Вывеска «Ирландский волк» тускло мерцала в наступающей темноте. Старинный шрифт с витиеватыми буквами, подсвеченными слабым неоном, казался чужеродным на фоне засыпающих улиц. Елена на мгновение остановилась на тротуаре, чувствуя, как ветер забирается под одежду. Она сверилась с помятой запиской в руке. Поправив плотный бордовый плащ, девушка слегка вздёрнула подбородок для уверенности, и толкнула тяжёлую, обитую металлом дверь.

Внутри её встретил густой, застоявшийся полумрак. Тусклые точечные светильники, висевшие под потолком, едва пробивались сквозь сизый дымный воздух, неохотно освещая небольшой зал с тесно расставленными столиками. Стены, выкрашенные в глубокий тёмно-коричневый цвет, казались бархатистыми и полностью поглощали свет. Высокие дымчатые окна выглядели настолько грязными, что почти не пропускали уличный день, создавая внутри иллюзию глубокой ночи. За обшитой тёмным деревом барной стойкой, массивной и исцарапанной временем, высился огненно-рыжий здоровяк в клетчатой рубашке. Его широкие плечи едва умещались в проёме. Улыбка бармена была широкой, но губы оставались плотно сжатыми — словно маска гостеприимства, которую он надел по обязанности, не вкладывая в неё ни капли тепла

«В такие места приличных леди обычно не приглашают… только адвокатов», — подумала Елена, невольно поежившись от липкого ощущения, что за каждым её шагом следят из темноты углов. Она решительно направилась к угловому столику, над которым застыла стилизованная волчья голова — грубая резьба по дереву с оскаленными зубами, будто предупреждающая каждого входящего: «Здесь свои законы».

Её уже ждали. Мужчина неопределённого возраста, чьё лицо было настолько обычным, что забывалось через секунду, был одет в неброскую серую ветровку. Он приветливо кивнул ей, но со своего места не поднялся, сохраняя настороженную позу. Елена села так, чтобы спина была защищена стеной, а глаза видели весь зал. Она заказала у подошедшей официантки содовую и, стараясь сохранять деловой настрой, достала из сумочки блокнот.

Глава 2. Волчий напор и крысиная юркость

Сентябрь 2012 года. Офис адвоката Сильверин Куинн

Ровно в 10:00 утреннее солнце заливало кабинет золотистым светом, пробиваясь сквозь жалюзи и рисуя на полированном столе причудливые полосы. За окном уже начинало припекать — сентябрь в этом году выдался аномально душным, и асфальт на улице источал тяжелое марево. В кабинете Елены, напротив, царила спасительная прохлада, пахнущая свежим кофе и дорогой бумагой.

Дверь тихо приоткрылась — в проёме возник Скотт Мюррей. Он проскользнул внутрь с привычной кошачьей грацией и бесшумно закрыл за собой дверь. В руках он держал запотевший стакан ледяной воды с долькой лимона, который аккуратно поставил на край стола Елены. Над головой Скотта, в такт его мягким движениям, покачивалась призрачная рысь. Крупная кошка с густыми кисточками на ушах замерла, пристально глядя на дверь, её хвост нервно дернулся, выдавая внутреннее напряжение хозяина.

— Босс, к вам пришли двое, говорят, что от детектива Санчеса, — сообщил он, слегка привалившись к косяку. В его голосе сквозила едва уловимая настороженность. Скотт поправил воротник рубашки, который, казалось, слегка душил его в эту жару.

Елена не оторвалась от стопки резюме — лишь чуть приподняла взгляд, скользнув по помощнику прохладным, собранным взором, а затем сделала небольшой глоток воды. Лед тихо звякнул о стекло.

— Да, он мне звонил, — кивнула она, перекладывая листы. — Пригласи их. С этим есть какая-то проблема?

Скотт помялся, барабаня пальцами по дереву. Его глаза на мгновение метнулись к двери, будто он всё ещё сомневался, стоит ли впускать посетителей. На его лбу выступила крохотная бисеринка пота.

— Босс, вы знаете, что они — оборотни? — вкрадчиво уточнил он, понизив голос до шепота.

Елена отложила бумаги, скрестила руки на груди и с лёгким, почти ироничным интересом посмотрела на помощника. На её запястье блеснул серебряный браслет с рельефным волком — едва заметный, но многозначительный акцент.

Елена отложила бумаги, скрестила руки на груди и с лёгким, почти ироничным интересом посмотрела на помощника. На её запястье блеснул серебряный браслет с рельефным волком — едва заметный, но многозначительный акцент.

— Я в курсе. У меня работаешь ты – потомственный рысь-оборотень. В чём проблема? Почему мне не нанять оборотней‑детективов, если их рекомендовал Санчес — детектив‑вервольф?

— Я не думаю, что это хорошая идея, босс, — пробормотал Мюррей, отлипая от двери. — Я чую неприятности, босс. Оборотни – это всегда шум и суета.

— Скотт, я не чую оборотней. Я вижу вашу суть, как голограмму над головой, — в очередной раз пояснила адвокат. В её тоне проскользнула лёгкая усталость от необходимости повторять очевидное. — Зови, посмотрим, что за ищеек мне прислал Санчес.

— Да, босс. Необычное у вас будет агентство, — проворчал секретарь. Призрачная рысь напоследок глухо фыркнула, прежде чем раствориться в воздухе, и Скотт вышел позвать кандидатов.

Через минуту дверь снова открылась. В кабинет вошли двое мужчин лет тридцати пяти. Оба — под шесть футов ростом, с подтянутыми, тренированными фигурами. Несмотря на зной за окном, оба были одеты в тёмные деловые костюмы, будто намеренно игнорировали жару. Однако Елена заметила, как тяжело они дышат, и как напряжены их челюсти. В воздухе между ними ощущалась едва уловимая напряжённость — не враждебная, но настороженная.

— Доброе утро. Я — Хелена Сильверин Куинн, адвокат, — представилась она и указала на глубокие кожаные стулья для посетителей.. — Скотт, принеси джентльменам воды.

Пока Мюррей разливал по стаканам ледяную воду из графина, Елена внимательно наблюдала за гостями. Брюнет с жадностью припал к стакану, и она услышала, как вода с шумом уходит в его пересохшее горло.

— Спасибо, мэм, — произнес он, поставив пустой стакан на стол. Его тёмные волосы были аккуратно подстрижены под расческу. Над его головой невозмутимо лёг призрачный волк — крупный, с серой шерстью. Зверь тоже словно испытывал жажду: он высунул язык и часто дышал, поглядывая на графин.

— Детектив Санчес сказал, что вы открываете детективное агентство и набираете сотрудников, — продолжил он.

Голос у него был глубокий, с характерной хрипотцой курильщика в завязке. Ласло Фаркаш производил впечатление скалы, обточенной штормами: тяжелая челюсть, прямой, как обрыв, нос и глубоко посаженные янтарные глаза, в которых застыла настороженность битого жизнью зверя. Его мощные плечи, казалось, едва умещались в спинке офисного стула, а крупные, узловатые пальцы выдавали в нем человека, привыкшего к тяжелому оружию или рулю армейского грузовика.

— Добрый день, мэм. Он рассказал, как вы спасли ему жизнь и карьеру. Что вы знаете, кто он и кто мы, и вас это не испугает, — подхватил смазливый блондин, слегка склонив голову и позволив себе мимолетную, почти мальчишескую улыбку.

Он подмигнул Елене с тем обезоруживающим обаянием, которое обычно помогает открывать запертые двери и женские сердца. Боб Рэнкин был полной противоположностью напарнику: подвижный, сухой, с тонкими чертами лица и живыми, постоянно сканирующими пространство серо-голубыми глазами. Его речь была плавной, с едва заметным, благородным британским налётом, который он безуспешно пытался скрыть за американским сленгом.

Над ним в воздухе принялась умываться призрачная чёрная крыса — изящная, с блестящими бусинками глаз и тонкими, почти прозрачными лапками. Её движения были быстрыми, по-звериному дергаными и нервными: она то замирала, настороженно озираясь по сторонам, то снова принималась лихорадочно вылизывать лапку. В её крохотном взгляде читалась смесь острой осторожности и робкой, почти болезненной надежды — будто она до последнего ждала, что её сейчас прогонят, но отчаянно цеплялась за шанс на эту новую, легальную работу.

Елена чуть улыбнулась, но в её глазах не было ни тени удивления.