Ключ из лимонной цедры

ГЛАВА 1. ТИШИНА, ПРИСЫПАННАЯ САХАРОМ

Если бы полгода назад мне сказали, что к лету я буду скучать по тишине, которая предшествует буре, я бы, наверное, лишь недоуменно пожала плечами. Но в тот июньский вечер, когда воздух в моем кафе «Бук и Пряник» был густ от аромата шоколада, ванили и умиротворения, я вдруг поймала себя на мысли, что тишина стала слишком громкой, звенящей.

Меня зовут Алиса, мне тридцать три года, и по профессии я фуд-стилист – тот самый человек, который заставляет еду на фотографиях выглядеть так аппетитно, что хочется протянуть руку прямо сквозь страницу журнала. Кроме того, я веду блог «Вкусные тайны Алисы», где рассказываю о фуд-стайлинге, старинных книгах и секретах кулинарии. Однако главное мое детище – это маленькое антикварно-букинистическое кафе в старом московском особняке на Арбате, где пахнет старыми книгами, свежей выпечкой и спокойствием, которое я собирала по крупицам последние полгода.

А началось все прошлой зимой, когда в подвале особняка обнаружилось тело нашего арендодателя, эксцентричного коллекционера и бывшего ресторатора Леопольда Семеновича Грушевского. Обстоятельства были сюрреалистичными: на голову несчастному старику вылили соус бешамель, а в руке он сжимал принадлежавший мне антикварный фарфоровый башмачок.

Полиция, в лице вечно недовольного подполковника Савельева, сразу же обратила внимание на мою лучшую подругу Соню Радужную, хаос в юбке-пачке цвета фуксии с маникюром, напоминающим галактику в миниатюре. Соня – владелица свадебного агентства «Счастье в коробочке», расположенного прямо над моим кафе, у которой были постоянные стычки с Леопольдом Семеновичем, который ворчал, что ее музыка и смех распугивают «духов старинного особняка». Именно поэтому подозрение, тяжелое и липкое, как плохо взбитый крем, пало на мою подругу.

Пытаясь помочь Соне и доказать ее невиновность, я и познакомилась с Марком Иволгиным, владельцем соседней табачной лавки «Пять углов», мужчиной в неизменном твидовом пиджаке, который он носил в любое время года. Немногословный Марк оказался тем спасательным кругом, который не дал нам утонуть в водовороте старых тайн.

Вместе мы докопались до истории, уходящей корнями в 1978 год. Оказалось, что в ресторане «У Леопольда», который в советские времена принадлежал нашему арендодателю, случилось громкое отравление, в результате которого карьера талантливого шеф-повара Виктора Круглова была разрушена. За всем этим стояла фигура человека по имени Семен Матвеевич, загадочного криминального авторитета, который десятилетиями манипулировал людьми, используя их слабости и страхи. Расследуя, мы не раз оказывались на волосок от гибели, но в итоге раскрыли эту темную историю, в которой оказалась замешана и моя мать, которая умерла, когда мне было всего пять лет.

Именно тогда в нашей жизни и появился Артем Круглов, сын того самого опального шеф-повара, молодой человек в очках, с умным, немного отстраненным взглядом. Сейчас он помогает своему слепому, но все еще гениальному, отцу Виктору Константиновичу содержать небольшой семейный ресторанчик за городом. Артем стал частым гостем в моем кафе, и все очевиднее, что его внимание привлекают не слойки и ватрушки, а Соня. Между ребятами завязалась странная, осторожная симпатия, похожая на тонкую нить сахарной паутинки – хрупкая, но способная удержать больше, чем кажется.

После произошедшего жизнь медленно, но верно возвращалась в привычное русло. Даже подполковник Савельев, вечный скептик с лицом, напоминавшим хорошо прожаренный бифштекс, каждую пятницу заходил в кафе, заказывал кусок пирога и, пробуя, обязательно бурчал что-то вроде: «Недурно», что для него равнялось овациям и букету роз.

А Марк Иволгин… Марк уехал еще в конце февраля, сказав, что нужно завершить одно давнее дело, которое тянется за ним из прошлой жизни. «Там, где нужно развязать один старый узел, чтобы можно было завязать новые», – объяснил он. Я не стала выпытывать подробности, но сердце болезненно сжалось. Мы простились у порога кафе, он обещал оставаться на связи. Однако ответом на все мои сообщения была тишина.

Мое кафе процветало, и я наняла помощницу, студентку кулинарного колледжа Лену, без которой я наверняка бы уже сварилась в собственном сиропе, пытаясь совмещать ведение блога, фуд-стайлинг и управление кафе. Лена оказалась настоящей находкой: быстрая, аккуратная, с врожденным кулинарным талантом и искренней любовью к готовке, что в нашей профессии важнее любого диплома.

Кроме того, мой кот, рыжий британец Цезарь неожиданно стал звездой. В блоге я как-то назвала его «главным следователем по делу о пропавших плюшках», и шутка прижилась. Теперь гости спрашивали: «А где тут ваш рыжий оперативник?» и с удовольствием фотографировали его невозмутимую морду. История про «убийство под соусом бешамель» стала городской легендой, обрастая невероятными подробностями. Ко мне иногда приходили любопытные журналисты, но я отмахивалась: «Все было не так. И соус был другой». Постепенно интерес угас, и слава богу.

Так прошла неделя, потом месяц, другой. Я привыкла к тишине от Марка, как привыкают к шуму холодильника, который становиться частью фона и слышен где-то на краешке подсознания. В пятницу, после того как Савельев, доев свою порцию шарлотки, ушел с привычным «держите ухо востро», а Соня с Артемом скрылись в ее агентстве, сообщив, что «им надо кое-что срочно обсудить», я осталась одна.

Колокольчик над дверью прозвенел тише обычного. Я обернулась и обомлела, у входа стоял Марк. Не позвонил, не написал – просто вошел, будто никуда и не уезжал.

Я кинулась к нему и крепко обняла, вдыхая запах дорогого табака и одеколона. Запах Марка.