Ключи ушедшего бога

начало романа

КЛЮЧИ УШЕДШЕГО БОГА

ФИРСАНОВА ЮЛИЯ

Аннотация:

Если Смерть смотрит на тебя из зеркала и предлагает работу – это не беда, проблемы начнyтся, если Смерть возьмется «по-блату» устроить твою жизнь.

Другой мир, другое тело, прежний талант видеть «печать скорой кончины». А в нагрузку пестрая компания спутников и пророчество пророка-алкоголика, толкающее на поиск странных артефактов ушедшего бога. Остается лишь гадать, чем все обернется. Пятеро пускаются в путь, и каждый лелеет свои мечты.

ПРОЛОГ

Болело все, кажется, даже волосы в прическе. Или это шпильки впились в кожу? Пахло чем-то знакомым, сильно и тошнотворно сладко. Неужто кровью? Апатия, качавшая Кимею на волнах безразличия, резко схлынула, и стало жутко до одури. Мужества взглянуть и проверить девушка не находила. Память возвращалась яркими картинками и звуками.

- Немедленно! Я желаю прогуляться! – капризный пронзительный голосок принцессы Симелии перекрывает смущенное бормотание старшего конюха. – Я беру коляску! Живее! Ее вдовствующему величеству заложите другую! Ким, Кирт, Керт, живо, бездельники! Альт, ап!..

Ветер треплет волосы. «Быстрее, еще быстрее, Тимас!» - командует Симелия парнишке-кучеру. Хриплым басом лает здоровенный пес. Принцесса заливисто смеется.

Она всегда так: настроение качели. То в крик, пунцовеет от гнева, то веселится. Младшей балованной красавице-дочке с золотым водопадом волос король Ламильяна прощает почти все, исполняет любой каприз.

- Еще быстрее! Быстрее! А-а-а-а!..

Колесо подскакивает на выбоине, мелкий камешек вылетает из-под копыт, отскакивает от соседнего и бьет лошадь в нос. Черный жеребец встает на дыбы, задевает другого вороного, постромки рвутся, как бумажные, упряжь рассыпается кусками, будто заколдованная, коляска с разгону устремляется с обрыва вниз.

Грохот, крики и темнота…

Теперь, кажется, посветлело. Только не было сил не то что пошевелиться, даже поднять ресницы. И болело… невыносимо болело все тело, сознание мутилось, уплывало. Старческое хихиканье над головой, в котором сквозили отчетливые нотки безумия, вновь вырвало девушку из полусна-полубреда. Боль с утроенной силой накинулась на израненное тело, терзая плоть алчным зверем.

- Умираешь, деточка, - без сочувствия, скорее оглашая вердикт, снова хихикнул старик. Рассмотреть ничего толком не получалось. Корка то ли слез, то ли крови крепко склеила ресницы. – И мальчики помирают. Остальные-то уже ушли за грань мира. А вы еще цепляетесь, крепенькие. Поиграть что ли? Не зря ж меня зов Ольрэна сюда кружным золотым путем приволок?!.. Может, в том его умысел сокрыт? Хочешь жить?

«Хочу ли? Не знаю, если все время будет так больно, то нет» - хотела ответить Кимея, но из горла вырвался лишь невнятный сип.

- Хочешь, - почему-то решил для себя безумный старик. – А вы, ребятки?

Клокочущие хрипы откуда-то слева стали ответом. Сумасшедший тоже услышал и довольно захихикал, шаркая и бормоча под нос:

- Согласие дано, тела еще теплы! Ха-ха-ха! Во славу Ольрэна! Тебе, Переменчивый! Тебе Ушедший, но не забытый! Из шести два слепить, метаморфозам быть!..

Какие слова говорил старик дальше, Кимея не поняла, они вообще не походили на слова, скорее на вой ветра, грохот камней, клокотание бурлящей воды. Боль в теле нарастала. На саднящее лицо с размаху шлепнулась теплая тряпка, некая сила вздернула и закрутила девушку в пространстве. Дикая мука накатывала волна за волной, сознание уплывало, но за миг до блаженного небытия слепящей молнией всю суть девушки прошила новая молния страданий, такая резкая, что глаза резко распахнулись. Всего на миг, отпечатывая жуткое видение.

Хохочущий старый безумец в рваной грязной хламиде, воздевший вверх руки, молнии, срывающиеся с его пальцев и бьющие в саму Кимею, в пару мужских тел на высоких плитах поодаль и в окровавленную мертвую груду, единым комом сваленную посреди пещеры. Лошади, пес, парнишка-кучер, девичье изломанное тело с кровавой маской вместо лица и водопадом золотых кос… И еще более яркая вспышка, не молния даже, второе солнце, затопившая светом все вокруг и громовой веселый шепот, раздающийся отовсюду:

- Одобряю, изменяю! Искажаю! На свой лад меняю! Эта кукла скучна, сменим начинку, веселее станет она!

Потом тьма окончательно затопила сознание. Личная горничная принцессы приняла беспамятство, как благословение Первоотца и Первоматери, дающее долгожданную свободу от мук. Ее душа легким перышком вылетела из измученного тела и устремилась к манящему свету вечности.

Глава 1. Начало и конец, или Конец и начало

Еще классик утверждал, что тяжелые предметы ни с того ни с сего на голову не падают. Предопределение, судьба, рок – красивые слова, много пафоса. А толку-то? Рассчитываешь, планируешь, работаешь, а в один не прекрасный день – бац! – конечная, слезай. Приехали! Но бывает и по-другому. Случается, по воле одного шутника с большой буквы «Ша» получаешь вместо места на облаке с арфой или сковороды (хотя, на место в горячем цеху я вроде нагрешить не успела) кое-что иное.

продолжение от 12-11-2018

Пришла в себя я резко, от дикой вони. Кровь, потроха (точно как в деревне у бабки, когда курам по осени головы рубили), жженая кость и еще что-то невообразимо противное составляли аромат, шибающий в нос почище нашатыря. Было темно. Лишь чадящий свет пары догорающих факелов размазывал мрак до насыщенно серого. Справа отчетливо тянуло сыростью. Слева и впереди едва различались предметы, идентификации не поддающиеся. Я улавливала лишь контуры неровного громадного шара и пары сооружений (ящики? бетонные блоки? саркофаги?) с прямыми линиями, поверх которых валялись какие-то длинные мешки.

Во всем организме ощущалась удивительная… нет, блин, не легкость. Тяжесть и онемение! Как в отлежанной за ночь руке. Только я вся была рукой. Мысленно прикинула, двигаться вроде как могу, но с трудом. Тело воспринималось странно, словно засунули меня в грубый скафандр, а перемещаться в нем не научили. Попытавшись пошевелиться, я лишь едва заметно дернулась и зашипела сквозь зубы от возмущения.

Спустя несколько секунд послышался мужской хриплый голос слева, со стороны «ящиков и мешков»:

- Ким, лапуля, ты никак жива?

В ответ хрипуну никто не отозвался. Я снова злобно запыхтела, пытаясь заставить тело если не сесть, то хотя бы поднять руку. Вместо этого дернулась, будто ей засадил молотком по колену садист-невропатолог, правая нога. По всему телу волной прошлись колкие, очень неприятные мурашки. Я умерила запросы и еще раз попыталась шевельнуть уже не рукой, хотя бы большим пальцем на левой руке. Вместо него сжалась в кулак и стукнула по чему-то твердому правая ладонь. Новая волна мурашек-льдинок протопала сквозь тело. Они поселились не только на коже, но и под ней, в нервах, сухожилиях, даже костях. Боли не было, лишь общее неприятное ощущение, дополняемое сознанием полного бессилия. Я словно оказалась участницей шоу «Почувствуй себя перевернутой черепашкой, сто процентов реалистичности погружения в среду гарантировано».

Снова постаралась пошевелись тем же пальцем левой. На сей раз приливная волна мурашек оказалась скромнее и нужный палец дрогнул, а потом беспорядочно задергался. Будто мозг и организм никак не могли договориться между собой или последний запутался с расшифровкой поступающих сигналов.

От усилий на лбу выступил пот, но я все пробовала и пробовала, злясь от беспомощности, пока, наконец, сначала правая, а потом и левая руки поочередно не сжались в кулаки, а затем не разжались.

Сердце бухало в груди, как после забега на пять километров, перед глазами плясали стеклянистые червяки и черные точки, но у меня получилось! Я торжествовала: «Ура, заработало! Сейчас полежу еще немного и займусь ногами!»

Пока боролась с собой, мужской голос не унимался. Он, видать, тоже собирался с силами, и теперь снова звал:

- Ки-и-м!

Теперь к нему присоединился еще один, хрипловатый басок, похожий на первый:

- Ки-и-м?

Пока я соображала, где, что, почему и зачем, сбоку заговорили сразу двое, между собой.

- Керт, чего лапуля-то молчит? Неужто язык прикусила?

- А я знаю, Кирт?

- Тут такое творилось, кобылу мне в жены, что как мы себе чего не откусили, а может и откусили – не разобрать, - прохрипел названный Киртом, почему-то приплетая в речь странные пожелания про лошадок. (Может, он так ругался?) - Голова гудит, словно гуляли в «Веселом путнике», пропивая половину десятинного жалованья. Причем все потратили на горячивку, а не на закусь и девок.

Собеседник ответил ему согласным кашлем. Закашлялся и Кирт. То, что я приняла за длинные мешки на ящиках, подергивалось и трепалось, демонстрируя подобие интеллекта. Точно, там валялись два мужика! Один из них, тот самый Кирт, прочистив горло, снова заталдычил, вызывая, как радист базу:

- Эй, Ким, Кимея, жива? Отзовись, лапуля!

- Парни, не знаю, кого вы зовете, но по ходу дела, здесь только вы и я. Хотя понятия не имею, где это «здесь» и кто вы, - промямлила я, с трудом ворочая тяжелым, как мокрая тряпка, и непослушным языком.

- Уф, живая! Будь, Ким! – облегченно выдохнул Керт странное пожелание бытия. Это у них вместо здравствуйте, что ли?

- Ага, будь! Напугала-то ты нас, Ким! А что память отшибло – не беда, отлежишься чуток, полегчает, - радостно выдал второй басок того самого трепача Кирта, только что вещавшего про выпивку, лошадок и девок.

- Лежи покамест, не вставай, - снова дельно посоветовал первый, прозываемый Кертом.

- Стало быть, мы с тобой, братец, и Ким тут. Осталось понять, где Тимас и Симелия с Альтом. Песьего бреха не слышно, кучера тоже не слыхать. Если ее высочество где-то визжит, требуя нас, то чем скорее мы найдемся, тем выше шанс не нарваться на штраф, - снова начал вещать разговорчивый Кирт.

- Может, я головой сильно шибанулся, только последнее, что помню, как коляска принцессы с обрыва летит. Дальше грохот, боль и темнота, - снова прокашлял Керт.

Пока они беседовали между собой, я гадала, почему эти деятели упрямо принимают меня за какую-то Ким или Кимею?

- Тогда мы с тобой, Керт, в одном месте головой бились, я тоже про обрыв помню, - озадаченно протянул Кирт. – Ким, лапуля, ты чего последнее помнишь?

- Грозу и ветку дерева, которой меня придавило. Кстати, мужики, меня Катерина, Катя зовут, так что по любому скорее Кэт, чем Ким, - сварливо буркнула я и попыталась поднести пальцы к вискам. Синхронно обеими руками разом я шевелить еще не пробовала. Этот подвиг отозвался очередным шествием ледяных колких мурашек, в строй к которым беспорядочно затесались их огненные подружки. Голову прошил такой чудовищный болевой разряд, что, кажется, я отключилась ненадолго или заснула. Разбудили меня шорох, буханье ног, скрежет по камням, стук и почти синхронные матюги. Странные матюги, через слово поминающие мечты о кобыле в жены, экскременты и половые органы некоего отца и чьей-то матери. Послышался ритмичный стук. Потом сразу стало светлее.

продолжение от 13-11-2018г.

Хотя, какой брат! Они, пусть и похожи были внешне, как близнецы, а приходились друг другу не родными, двоюродными. В Сером Щите из парней специально пару одинаковых с лица и фигуры лепили в интересах заказчиков, преследуя две цели разом: услаждение взора клиента и приведение в замешательство потенциальных врагов.

- У вас целее денежки будут, - обосновала я передачу монет и вопросительно мотнула головой. Кажется, собратья по несчастью от меня чего-то ждали.

- Лирта Ким… или Кат… - запнулся и окончательно запутался с именами Кирт, принимаясь ожесточенно чесать шею сзади.

«Да уж, «кат». Палачом меня еще не называли, неприятные ассоциации возникают, если вспомнить о проклятом даре заступающей последнюю дорогу. Нет, зваться Кат категорически не желаю!

- Пусть будет не вашим и не нашим, Кит, лирты, - вздохнула я, смешивая имя ушедшей девушки и свое собственное, словно ставила его порогом новой жизни. Жили-были бухгалтер - раз и горничная - два, а потом пришла за ними Смерть, чуток пошутил ушедший бог, и получилась диковинная зверушка под номером три.

Щитовики кивнули (на Фальмире кивки больше походили на наклон головы вбок), принимая вводную на знакомство.

- Плюс давайте без особо вежливых расшаркиваний. Память Ким при мне, я вас, отлично помню, будто и впрямь дружила, - вздохнула я, почесав лоб, и остро жалея об отсутствии возможности поскрести мозги, закипающие от усваиваемой информации. – Чего хотели-то?

- Кровь мы с одежды и сами замоем, а вот подлатать… У Тимаса нитки с иглой нашлись. Справишься?

- Кто ж его знает? – честно призналась я. Швеей на всю компанию мне горбатиться совсем не улыбалось. Как-то я все больше головой, чем руками работать привыкла. С другой стороны, щитовики меня не заставляли трупы обыскивать. Там бы я точно не пригодилась. Бу-э-э! Потому честно постаралась объяснить причины замешательства: – В своем прежнем теле с иглой обращалась редко, но если мышечная память Ким сохранилась, а она вроде знала, с какого конца иглу держат, можно попробовать.

- Давай, у нас всяко хуже выйдет, попросил Кирт и, неожиданно резко поднял планку требований: - Сделай знак Первоматери.

- Эй-эй, запросы-то поумерьте! - Пришлось сразу уйти в отказ. - Вышивать быстро ни я, ни Ким совершенно точно не способны.

- Не иглой, рукой, - поправил брата Керт.

- Так? – я вытянула указательный палец и естественным для тела жестом изобразила в воздухе не то трезубец, не то вилку, символизирующую трехлепестковый цветок – символ богини.

Лепесточки привычно для Ким и совершенно дико для меня-Кати, не привыкшей к божественным спецэффектам, проблеснули по контуру нежно розовым. С задержкой пришло и запоздалое понимание: знак Великой матери, именуемой так же Первоматерью, светился только у женщин, то есть у всех, так сказать, лиц женского пола. У девочек он беленький, у девушек розовый, у женщин лиловый, у старых и бесплодных фиолетовый. Такая вот цветовая градация. Что интересно, Первоотец, он же Всеотец, в отличие от Великой матери, свой знак меч-щит (это его недавно парни над трупами рисовали) подсветкой при каждом применении обеспечить не сподобился. Верным приверженцам он, если верить жрецам и молве, даровал в качестве изъявления милости прилив сил. С другой стороны и моды на проверку мужской девственности я ни в одной книжке не встречала. Везде дискриминация!

Мужики после розового проблеска облегченно выдохнули. Часть сдерживаемого напряжения из тел ушла, так же как и шаловливые пальчики подальше от пояса с оружием убежали. Это как? Меня все-таки в чем-то подозревали и испытывали? Ну и ладно, доверяй, но проверяй – принцип хороший, выдержавший испытание временем и, как показывает практика, мирами.

Снова устроившись на нагретых за день, потому теплых и сухих камнях, подальше от воды, я принялась проверять координирование швейного навыка Ким с задаваемой новой хозяйкой программой действий. Волосы переплести смогла, значит и с иглой по идее должна совладать.

Кирт и Керт, как обещали, занялись стиркой окровавленных вещей. Студеная горная речка для такого подходила идеально, если бы не риск навернуться на мокрых камнях и заработать простуду от низкотемпературных ванн. Однако, парочка бывших телохранителей принцессы в себя пришла быстро и теперь скакала ловко, как парочка горных козлов, ничуть не смущаясь ледяной воды и крутизны камней.

Мне повезло – Ким поломало в полете с обрыва удачно, если к подобному вообще применимо слово «удачно». Кровь компаньонов по несчастью ее не замарала, а своя натекла лишь с головы и вся оказалась на плаще. Его телохранители тоже отыскали в груде тел и теперь замывали наравне со своими вещами. Я же, разложив перед собой маленький походный набор кучера из пары игл и одной катушки с нитками трех цветов (белой, серой, черной), медитировала над композицией. Швейный школьный опыт на уровне четыре в дневник, три в уме заставил обратиться к моторной памяти Кимеи. У той с иголками в пансионе была полная гармония.

Одним глазом на текущую воду, вторым на влажную рубашку с полуоторванным рукавом, вдох-выдох. Тук-тук-тук! Ручки, давайте подключайтесь, вас ждет работа, а ты, не в меру умная голова, не мешай! Пальцы потянулись к серой нити, отмотали, продели, ап! Дальше я как жертва ОРЗ, которой дали средство от запора, замерла и боялась кашлянуть: худенькие пальчики Ким заработали ловчее швейной машинки. Минутка-другая и рукав снова стал частью рубахи без малейшего намека на заявление о миграции.

Я смерила первую за всю жизнь превосходную штопку – ну не из того места ручки росли, не из того – восхищенным взглядом! Во Кимея дает! Вернее, теперь я, за что доставшемуся телу и рефлексам большое человеческое спасибо. Что тощенькая, так ничего, были бы деньги, откормим! А средства-то есть, благодаря мародерке братьев-кроликов… Эм-н, нет! На кроликов они никак не тянут, на сусликов тоже. До медведей не доросли, козлы – оскорбительно, зато на звание волкодавов и черных терьеров вполне претендовать могут. У Макса соседского порой такой взгляд бывал. Опять же самая телохранительская ассоциация получается!

продолжение от 16-11-2018г.

Совсем спокойным в моих обстоятельствах смог бы быть, наверное, только йог со стажем или профи-психиатр. Этих товарищей после работы со специфическим контингентом вообще ничем не прошибешь!

В очередной раз оказав услугу Смерти, я продолжила штопку. Мужчины вновь принялись за экстремальную стирку. Через полчаса у нас уже имелись относительно целые и чистые (весьма относительно, потому что мыло, порошок и горячая вода в комплект попаданца не входили) вещи. Заодно из остатков плаща бедолаги Тимаса я сшила заплечную сумку. Ее тут же прибрал к рукам Кирт, чтобы упаковать весь наш нехитрый скарб.

Нацепив подсыхающую одежду (тоненький плащ Ким стирали первым, и он успел просушиться лучше других вещей), наша троица устроила маленькое совещание. Говорить под шум своенравной речушки даже на небольшом расстоянии друг от друга, перекрикивая ее, не слишком удобно. Но орать в ущелье? Не-е-е, выжить после падения, чтобы затем ненароком спровоцировать обвал, никому не хотелось. Потому присели кружком и склонили головы поближе.

Вопрос «Куда и как идем?» снова встал на повестке дня ребром. Первым делом разобрались с «куда». Подтвердили, что возвращаться в благословенные земли ламильянского королевства никто не собирается. Во-первых, дохлую принцессу нам, выжившим, нипочем не простят, даже если мы тут совсем ни при чем. Виноваты уже тем, что выжили, а она умерла. Во-вторых, никто не знает, что именно и как сотворил с нами старый безумный колдун, и нет ли на нас отпечатка его забытого и ушедшего (ага, ушел он, как же!) бога Ольрэна. Если есть и его какой-нибудь бдительный служитель Первоматери обнаружит, то с гарантией устроит ритуал принудительного согревания. По той же самой причине двигать в сторону Радильяра, где правит венценосный дальний родственник нашего королька и царит культ Первоотца, не след.

Что остается? Вольные Пустоши, где сидит барон на бароне и никому нет дела до новых искателей удачи, или мирная Валисанта, где поклоняются любому из богов Фальмира. Их, конечно, поменьше, чем баронов на Пустошах, но жрецам все равно приходится быть терпимее друг к другу и прихожанам, чтобы не лишиться паствы.

Вопрос политической целесообразности тут же уравновесился проблемой географической доступности. Попросту: куда мы из этого ущелья сможем выкарабкаться? Два тренированных мужских тела избыточным самомнением, к счастью, не страдали. Какие-никакие, а головы на плечах имелись и откровенно нелепых предложений не выдвигали. Стены ущелья, пусть не вертикальные, вверх забирали чересчур круто даже, пожалуй, для опытных альпинистов без набора профессионального туристического снаряжения. Единственное местечко, внушающее осторожный оптимизм, нашлось метрах в пятнадцати левее скрытого зева пещеры.

- Попробуем? Если снять сбрую с лошадей и использовать как веревки… - с сомнением предложил Кирт, меня же передернуло при одной мысли о комке плоти, в котором придется копаться добытчикам. А потом я взглянула на болтуна, и меня передернуло еще разок. На его теле появились и начали наливаться острожной темнотой пятна. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы сообразить, чем кончится попытка скалолазания для любителей.

- Нет, пятна проступают, - сразу ткнула я в очевидное-неблагоприятное компаньонов по несчастью. – И сбруя та… Уж больно легко она рвалась, не факт, что нас выдержит. Вы, парни, далеко не пушинки.

- Как тогда быть? – снова советуясь, разжал в мою и Киртову сторону пальцы Керт.

- У меня вопрос: как здесь оказался старикашка-колдун? – ответила я вопросом на вопрос.

- Ольрэн его знает, безумного мага, - передернул плечами щитовик, словно пытался закрыть тему возможностей ненормального живодера.

- Он умеет летать, живет в ущелье или где-то есть проход, о котором мы не знаем? – упрямо продолжила я нить рассуждений перечислением версий.

Братцы-псы переглянулись, синхронно нахмурились и почесали лоб у левого виска. Хорошо хоть говорить хором или через слово перехватывая слова один у другого они не пробовали. А не то б я, не взирая на ужасы грядущего одиночества, отыскала камешки побольше и пустила их в дело в старой как мир попытке братоубийства.

- Я не слышал о том, чтобы Йорд летал, как птица. Даже самые могущественные маги из Края Повелителей Стихий, если они с рождения не посвящены стихии воздуха на алтаре Вадера, летать не могут. Только прыгают и не на такую громадную высоту. А посвященные ветрам никакой иной магией не владеют, - затарахтел Кирт.

- Вряд ли старик живет в здешнем ущелье. Его порой видят то на одном краю мира, то на другом, как рассказывают бродяги-барды, - вставил пару слов Керт и резюмировал: - Значит, есть проход. Жаль, мы с братом не следопыты.

- Порыскать-то по округе все равно стоит, - загорелся трепач. - Вдруг тут впрямь тайный ход пещерами на поверхность и клад в придачу.

- Угу, золото, брильянты и груда старинных артефактов лежат, тоскуют и ждут нас. Такой рояль в кустах пришелся бы кстати, - не очень веря в столь меркантильное чудо, согласилась я себе под нос и посетовала, поежившись на ветерке: - Жаль, одни совершенно недрагоценные камни вокруг, и кустов вовсе нет, негде спрятаться даже детскому пианино, не то что пакету с нечаянно забытыми неизвестным благодетелем бутербродами.

Хотя, на фоне резкой смены тела, мира и вообще всего вытворенного Смертью, чокнутым жрецом и богом Ольрэном, любые мелкие житейские неурядицы кажутся ерундой. К тому же, в совершенно безвыходную ситуацию меня бы засовывать не стали. Значит, хороший шанс выбраться есть, главное его использовать. Огорчений на сегодня, пожалуй, достаточно. Пора реальности меня порадовать, желательно обнаружением выхода!

И вообще, какой глупец от лишней радости бы отказался? Радость она такая штука, что лишней никогда не бывает, в отличие от еды. Кстати, снова о ней, пище насущной. С момента раннего завтрака в животе Ким, ныне моем, не было ни крошки, и музыкальные рулады пузика, истомившегося в мечтах о супчике, на худой конец горбушке хлебушка, становились все громче. Мужчины пока держались стойко, с другой стороны, это тощей девчушке надо еды, как котенку, а вот когда проголодается эта пара шкафов с антресолями, придется хреново. Еды, как я уже намекнула, тут никто под камни не положил. Пусть в речке вроде как мелькали рыбьи спинки, но сетей и удочек у нас нет, медвежьей сноровкой для ловли голыми руками не обладаем, острогу сварганить не из чего, а значит, рыба остается лишь соблазнительным элементом пейзажа.

продолжение от 19-11-2018г.

  Глава 3. Вход и выход?

  При свете пары факелов мы вновь шли к проклятой пещере - началу и концу всего. Я торопливо забивала в ноздри по горошинке ароматических шариков, миниатюрный кожаный мешочек с которыми обнаружила в сумочке на поясе Ким.

  Капризница Симелия при внешнем изяществе облика обладала лошадиным здоровьем, но любила разыгрывать из себя томно-хрупкую деву, склонную к обморокам. Особенно в присутствии приглянувшегося кавалера, к которому так приятно бывало плавно опуститься в объятия, чтобы как бы случайно насладиться ощущением крепости мужских рук. Потому крохотный мешочек с благовониями всегда был при верной горничной, готовой услужить принцессе, когда госпожа вдосталь натешится вниманием встревоженных поклонников. Впервые ценный запас пригодился по-настоящему!

  Старательно пытаясь сосредоточиться на резком цветочном аромате вместо смертной вони, я вместе с щитовиками вступила под своды ритуальной пещеры. Стараясь даже случайно не смотреть в центр залы, занялись осмотром стен.

  Отнорков, переходов, кабинок лифта, погребов, ниш, замаскированных дверей в камне не попадалось. Тут не было вообще ничего, кроме распространяющих амбре трупов и трех грубо вытесанных то ли лежаков, то ли алтарных плит, на которых прежде валялись наши тела. Чтобы взгляд не останавливался на комке тел, я буквально уперлась носом в стену и двинулась вдоль нее, пытаясь сосредоточиться на каждой трещинке, каждом выступе, каждой неровности. Смотреть именно туда и больше никуда. Да, тела погибших мне случалось видеть и раньше, но никогда в такой близости и в столь откровенно неприглядном виде. Становилось против воли страшновато и, да простят меня покойные бедолаги, очень неприятно.

  Керт и Кирт в обследовании пещеры действовали схожим со мной образом пусть и по другим причинам. И этот большей частью мануальный метод принес плоды. В итоге именно Керт мрачно проронил:

  - Здесь обратный треугольник. Знак Ольрэна. Почти не виден, но под пальцами чувствуется. И камень в этом месте кажется на ощупь теплее.

  Мы тут же бросили осмотр своих безнадежно пустых участков и сгруппировались у находки щитовика. Керт указывал на стену, где лишь очень внимательный глаз, целенаправленно ищущий нужный узор, был способен обнаружить картинку. Или тот, кто очень голоден, изнывает от безысходности и ищет любой возможный выход.

  - Лирты, а пояснить для тех, кто не в теме? - потребовала я, потому как посмурневшие физиономии спутников мне не понравились категорически. Щитовики были похожи на людей, которые готовятся вынужденно спрыгнуть с обрыва, еще не зная, поймают ли их и удастся ли приземлиться на что-нибудь мягкое, но все равно настроенных на прыжок потому, что камень утеса, на котором они застряли, плавится под ногами.

  - Скорее всего, это лабиринт Ольрэна, лапуля. Именно им путешествовал сумасшедший Йорд, - кратко ответил Керт.

  - Но ему-то уже давно все равно, безумнее, чем есть, не станет. А мы... - оборвал продолженное за напарника пояснение Кирт, тоже погружаясь в мрачное молчание.

  - У-у-у! - Теперь в стане хмурых жертв божественного произвола прибыло. Я резко выдернула из памяти Кимеи все известное девчонке о путях ушедшего бога.

  Если верить совсем дремучим легендам, весь Фальмир, как именовался этот мир, Ольрэн, покровитель шуток и метаморфоз, сотворил в качестве личной игровой площадки. Вроде как для своих забав бог и жрецов себе выбирал таких же, хм, чокнутых, и для них эти самые пути вроде широкополосных магистралей для избранных шизиков создавал. Другие боги, трудившиеся вместе с Ольрэном: Первоматерь, Первоотец, Дагонт и четыре бога-стихийника, считались более вменяемым контингентом. Якобы они не развлекались за чужой счет, а пеклись о людях.

  Впрочем, думаю, здесь, как и на Земле, верно утверждение: историю пишет победитель. Потому кто из богов плох, кто хорош, чей вклад в общее дело был более весом и полезен, с высоты пролетевших веков не разобрать. Древняя история, ставшая обрывками легенд, слишком туманна. Особенного тумана добавляли последние столетия, прошедшие без непосредственного присутствия злополучного бога-изгоя.

  Известно лишь, что у Ольрэна и прочих богов на местном Олимпе случился какой-то крупный конфликт, в результате которого и стал Ушедший Ушедшим. Его, самодура, то ли свергли, то ли прогнали, но не убили. Не смогли или не захотели - о том молчок.

  Словом, ныне всем и каждому на Фальмире понятно, что древний ушедший бог - это истинная квинтэссенция безумия и с ним лучше не связываться, даже лучше ничего о нем не знать и ни в какие дела, хоть краешком связанные, не лезть. По тем же легендам, простые смертные, рискнувшие пройти путями Ольрэна или утащенные туда на забаву его жрецами или адептами, пачками сходили с ума, седели или вовсе пропадали навсегда.

  Что случалось чаще - рассказчики во мнениях расходились. Местный аналог холмов фей выдавал непрогнозируемый и непросчитываемый статистически результат. Единственным общим в тех байках был факт: на каждой двери, ведущей в лабиринт Ольрэна, имелся его культовый знак: два треугольника: обратный и прямой, заходящие друг на друга вершинами. Кто-то видел в схематичной картинке изображение песочных часов, кто-то символ бесконечности, кто-то скрещенные в безумной битве клинки. Не суть важно. Главное, мы отыскали дверку с меткой и теперь переминались у входа, одолеваемые извечным русским вопросом.

  - Что делать? - озвучила я его, нарушая затянувшееся тягостное молчание, и сама же расписала альтернативы: - Варианта три: идем в либиринт, будем дохнуть с голоду или жрать сырьем конину с собачатиной, пока мясо не стухло окончательно. Дров на готовку не найти.

  Кажется, кто-то из мужчин, лишенных моей ароматической защиты, сглотнул и, маскируя приступ тошноты, закашлялся.

продолжение от 21-11-2018г.

Гладкий коридор уходил вдаль. Пространство впереди терялось в рассеянном свете, пространство позади поступало аналогичным образом, иллюстрируя наглядно словосочетание: путь из ниоткуда в никуда. Для полного соответствия когда-то услышанной печальной японской мудрости о смысле жизни, о том, что наша жизнь – это дорога под дождем из ниоткуда в никуда, не хватало только осадков. Их, по счастью, архитектор местного безобразия добавить не додумался. То ли не сообразил, как технически осуществить процесс с водоотведением, то ли не был поклонником философии страны Восходящего Солнца.

- Выхода не видать, - несколько напряженно констатировал очевидное Керт.

- Входа тоже, - поддакнула я, еще разок обернувшись.

Водоворот, возникший при нашем появлении прямо в стене коридора, бесследно исчез. Керт не поленился проверить реальность на ощупь. Потыкал в место входа, постучал кулаком. Звук вышел совершенно нормальный для сплошного камня.

Что дальше? Золотая кишка, хоть и поименованная гордо лабиринтом, была прямой, как извилина дурака, и никаких ответвлений не имела. Или мы их не видели, или пользоваться дорогой бога, сотворенной для своих чокнутых избранников, не умели. Может, дорога включалась лишь для безумных клиентов? Тогда у нас, как подбродим денек-другой, появится шанс свихнуться в достаточной мере для нахождения выхода. Нужен ли он нам тогда?

Я благоразумно прикусила язык и не стала озвучивать рассуждения спутникам, уже успевшим оценить мои оптимизм и позитивный взгляд на бытие.

- Идемте, братец, лапуля? – радостный уже от того, что жив, цел и ни с кем не сражается, заулыбался Кирт, прянув вперед с резвостью коня. Я аккуратно вытащила ароматические шарики из носа, спрятала их в мешочек, и без возражений припустила следом.

Спустя час-другой даже у щитовиков резвость движения и энтузиазм пошли на убыль. Ноги моего некормленого тельца начали заплетаться гораздо раньше. Хотелось сделать привал и посидеть хоть пяток минут. Нет дивана, стула, табуретки, согласна на голый пол. Ножки у Кимеи к долгим переходам были совершенно неприспособленны, мои родные, впрочем, тоже особой выносливостью прежде не отличались. А уж на голодный желудок и подавно!

То, что случилось в следующий миг, разом сменило настроение усталой апатии на куда более бодрое. Пасмурный Кирт, о чем-то размышляющий на ходу, в сердцах долбанул кулаком по стенке и мгновенно получил ответку. Стенка в месте удара на несколько мгновений стала окном, к которому повернулся, отвлекшись от пролистываемой книги, импозантный брюнет с редкой красоты льдисто-бирюзовыми глазами. Аристократ брезгливо выгнул бровь и едва уловимым движением запястья отправил в полет кинжал или стилет.

Кирт с шипением шатнулся от опасного окошка, и оно снова стало золотой стеной без окон, без дверей, как огурчик из загадки. Только стук металла о камень мы услышали и даже увидели торчащий из стены острый кончик. Впрочем, металл быстро втянуло обратно в монолитный камень, скрывая улики. Уж не знаю, назад к владельцу или в закрома хозяина лабиринта. А что, хороший метод пополнения коллекции холодного оружия – рыбалка с наживкой из гостей. Знай себе ловушку заряди жертвами, а потом за уловом раз в сто лет заходи, забирай.

Эх, ну какой красавец холодняком кидался, полюбоваться бы еще хоть разок издали. Нет, от близкого знакомства точно отказалась бы, а как картинку на стенку: хочу-хочу-хочу! Голодный желудок тоже согласно булькнул, напоминая о более насущных хотелках и опуская мечтательницу назад в реальность без пищи. Ладненько. Грезы прочь, вернемся к нашим проблемам, то бишь, их обсуждению с лиртами телохранителями.

- Стало быть, двери тут все-таки есть, - выдохнул Кирт, предусмотрительно держась подальше от стены, способной вероломно трансформироваться в окошко с опасными сюрпризами.

- Но не все они одинаково полезны, - согласилась я, воспользовавшись цитаткой из рекламы.

- Не касайтесь стен случайно, - посоветовал Керт. – Будем пробовать аккуратно, чтоб выйти куда нужно и уцелеть.

- Как? Тык пальчиком - отскок в сторону, падение плашмя на пол? Разведка по касательной? – озадачилась я.

Недолго думая, Кирт тут же ткнул и выругался. Палец, как и кулак, оказался с сюрпризом. Он материализовал большое окно в шумную разгульную таверну. Все бы ничего, да только в таверну не здешнего мира. На Фальмире отродясь не водилось типов с крыльями, щупальцами, рогами и фиолетовой кожей, даже в мифологических бестиариях. Нет, в таверне были и вполне нормальные с виду человекообразные типы. К примеру, один медно-рыжий, сверкающий бижутерией и бородатый, горланящий здравицу с парой полных кубков – по одному на каждую могучую руку. Он повернулся к нашему окошку, широко ухмыльнулся и всучил растерявшемуся Кирту кубок с багряной жидкостью:

- На, Рэну привет! – сочно расхохотался здоровяк.

Рефлекторно приняв кубок, экспериментатор отшатнулся, и окно снова стало золотым камнем.

Кирт понюхал жидкость и расплылся в улыбке:

- Доброе винишко! Будешь, лапуля?

- На голодный желудок? Нет, могу, конечно, и выпить, только потом вам меня придется тащить волоком или бросить отсыпаться на полу, - хмыкнула я, трезво оценивая личные способности к распитию спиртного.

Если я, Катя, легко могла водки махнуть с мороза да сальцем закусить, хотя коньячок по такому случаю больше уважала, то Кимея дурела и от трижды разбавленного водицей сладенького винца. И не пьяные песни петь начинала, или на мужиков вешаться, нет, девицу самым простецким образом срубало. Так что, как ни хотелось попробовать экзотического напитка, даже язык мочить не стала во избежание. Шить за Ким я смогла, а как с «пить за нее» получится – неизвестно. Вдруг буянить начну, к щитовикам приставать или «Шумел камыш» горланить? Мы, русские, особенно пьяные женщины в чужих телах, такой непредсказуемый народ! Лучше и не проверять. Проверяльщики целее будут. Это вам не цветочек Первоматери в воздухе рисовать.

продолжение от 23-11-2018г.

- Спасибо! – растроганно поблагодарила я и, не выпуская горячей кружки из пальцев, отступила назад. Вскинула взгляд в надежде продолжить беседу с милашкой-брюнетом и уперлась взглядом в золотистый камень стены. Окошко исчезло. С сожалением вздохнула. Перемещение в комфортные объятия цивилизации и знатока дивного напитка отменялось!

Я отхлебнула черный, несладкий кофе, отменно прочищающий мозг, и уверенно предположила:

- Кажется, нас приняли то ли за приятелей, то ли за жрецов Ольрэна. Рэн… Ольрэн… Готова спорить, это его имечко так по-свойски обкорнали.

- Пожалуй, - согласился Керт.

- Что дали? – нос любопытного Кирта дернулся от запаха из кружки.

- Кофе, напиток популярный в моем мире, хорошо бодрит, только горький.

Братья на слово верить не стали, кружка пошла по рукам, мужчины продегустировали и закономерно искривили физиономии от непривычного вкуса экзотики.

- Да, такая гадость точно голову прочищает, - согласился Керт, возвращая мне подаренную бадейку.

- Зато теперь мы легко сконцентрируемся на цели, - подбодрила я компаньонов, делая еще глоток для стимуляции нервных клеток.

Парочка телохранителей согласно скривилась и задумчиво покивала. Не то чтобы им думать было непривычно, скорее привычно было следовать за кем-то и корректировать движения охраняемого объекта, чем лезть вперед.

Еще, до меня, как до жирафа анекдот, через искажающую призму восприятия Ким дошло то, о чем следовало подумать в первую очередь: я неверно оценила возраст спутников. Керт и Кирт на деле были лишь чуть старше соплюшки Кимеи, по сути, парни лет двадцати с малым хвостиком. Да, тренированные, натасканные, как псы на добычу, мускулистые и заросшие темным волосом – что визуально накидывало им десятку к сроку, прожитому на Фальмире, – но по сути еще очень молодые. Потому полагаться на действия и суждения щитовиков не стоило. Во всяком случае, полагаться во всем и больше, чем на память самой погибшей служанки принцессы. Если, конечно, речь не шла о тех вещах, которым парней учили в Сером Щите.

Вообще удивительно легко мне дались первые часы попаданства из мира технического в эту мрачноватую фэнтезятину. Почему мрачноватую? Потому что, если обратиться к читательскому опыту, в веселой истории главный герой не приходит в себя на алтаре с горой свежих трупов по соседству! Или я ничего не понимаю в юморе, или это очень специфический юмор божественного и смертоносного свойства, непостижимый скудным бухгалтерским умом!

Словом, я вроде как адаптировалась, сама того не заметив. Сначала была сильно занята освоением управления телом, боролась с головной болью, потом сразу погрузилась в технические сложности скоростной штопки, следом озадачилась вопросами пропитания, затем поиском выхода из сложных обстоятельств жизни и ущелья.

Где-то на периферии хоровода мыслей я подспудно все ждала отходняка, шока, трясучки и приступов тоски по дому. Не дождалась. Во-первых, паниковать было банально некогда. Во-вторых, думаю, давнее знакомство со Смертью сдвинуло мне мозг набекрень в достаточной степени, чтобы все то, к чему привыкли люди на родной Земле, уже давно стало казаться лишь фрагментом одной большой головоломки. Потому перемещение на другой ее кусочек никак особенно на меня не повлияло. Другой мир, а пятна те же, миссии облегчения работы Последнего Гостя, как его тут именуют, никто не снимал.

Что дальше? Да, щитовики не Темные Властелины, не Гэндальфы и не супергерои, но спину должны прикрыть. С другой стороны и я не хоббит, ножки гладкие, темных артефактов за пазухой для ритуального купания в лаве не таскаю. Будь, что будет! Пока идем, выживаем и пытаемся обустроиться.

«Итак, куда нам там надо? Вроде сговорились: относительно спокойное местечко без фанатиков, где в цене будут наши денежки, и где мы не вызовем чрезмерного любопытства». Проговаривая вслух желаемый результат, как мантру, мы чапали вперед, изредка я отхлебывала из быстро пустеющей кружки удивительно ароматный кофе и мысленно благодарила щедрого зеленоглазого мужчину. Пусть у него всегда будет столько кофе, сколько ему надо!

Первый блин касания у Керта вышел комом. Луна светила местная, память Ким сразу признала, вот только сияло ночное светило над бесконечной водной гладью, мелкие соленые брызги долетали в золотой коридор, оседая на губах. Ни плота, ни корабля, ни земли на горизонте в окне не появилось. Кидаться и плыть? А в какой стороне берег и сколько до него? Может самый ближайший путь километр вниз? Птиц на горизонте-то не видать. С сожалением забраковав живописную марину, щитовик отошел от стены.

Я допила остатки кофе и передала кружку на сохранение запасливому Кирту. Пока тот прятал посудину, Керт решил испытать счастье еще разок и решительно впечатал пятерню в левую сторону коридора.

На сей раз никакой большой воды не появилось. Кисея тумана лукаво скрывала время – утро или вечер, но не скрывала силуэты деревьев за «окном» и шелеста листьев. Ближайшее растение легонько качнуло веткой с забавными серо-зелеными листочками-сердечками, мелкими, как рябиновые. Сталица! Такие деревца повсеместно росли в лесах Фальмира. Протяжным не то стоном, не то уханьем разразилась птица, ей ответила другая, слева послышалось очередное «куру-у-у-ру».

- Место незнакомо, но мир наш, сталицей все поросло. И слышно, как куркуруша кричит. Выходим? – поставил вопрос на голосование Керт, глядя, как постепенно разрастается окно. По мере того, как мы в него вглядывались, небольшой овал трансформировался в дверь.

- Пока в нас чего похуже кинжала не бросили, выходим! Вперед, лапуля! – согласился Кирт и, подхватив меня под локоток, фактически поволок за собой. Керт вцепился в другую руку.

Золотой свет коридора померк, пахнуло еще не развеявшейся утренней прохладой. Так бывает в лесных низинах даже летом, пока солнышко не проснется по-настоящему и не вжварит вовсю, доказывая свою власть над миром.

продолжение от 26-11-2018г.

Рассказывать долго, однако все происходящее заняло от силы четверть минуты. Потрескивание, прыжок Кирта и заброс меня на ветку совпал по времени с представлением, которое разыгрывал в одиночку Керт.

Он тоже попытался сигануть к краю поляны, но то ли навернулся, то ли оскользнулся и уже в падении превратился в здоровенного черного пса. Четыре лапы держат лучше двух. Восстановив равновесие, собака сиганула из царства перезвона к сталице и тоже оказалась на ветке соседнего дерева. Увы, в отличие от искусства прыжка, даром древолазанья черный пес не обладал. Он растерянно заскреб лапами и скатился к корням сталицы уже человекообразным, перепуганным Кертом.

Глава 4. Странные новости

- Это чего сейчас было, лирты? – цепляясь за ветку, хрипловато уточнила я, интересуясь разом смыслом прыжков и метаморфозами Керта.

- Трескучая погибель в траве пряталась, - промямлил щитовик-оборотень, вяло ворочая языком. Он с изумлением разглядывал пятипалые руки с гладкой кожей, минуту назад бывшие лапами, густо поросшими жесткой черной шерстью.

«Ага, значит, на змею напоролись, оттого и запрыгали кузнечиками. Тут не захочешь, Бубкой подпрыгнешь, чтобы избегнуть встречи с одной из самых ядовитых змей Фальмира», - сообразила я, порывшись в памяти Ким.

Трескучей погибелью звалась небольшая, с локоть длиной, зеленовато-бурая змейка, чьи очертания сложно заметить в траве. Если ее потревожить и не отреагировать немедленно на предупредительный треск, то змейка одаривала побеспокоившего ее растяпу порцией смертельного яда.

- Ты собакой был, - запоздало и хрипло поделился наблюдениями с братом Кирт. – Большой, черной, лохматой, точно Альт у Симелии.

- Не как! Он и был внешне Альтом, - запоздало отметила я, мысленно представляя себе падающего с ветки пса. – Ухо! На ухе шерсть выстрижена, где лекарь штопал кобеля после драки на псарне.

- Вы хотите сказать, я был не я, а черный улт принцессы? - привалившись к стволу дерева, потряс головой Керт. – Бред!

- Лицо Симелии безумный старик присобачил Ким, а душу в тело вообще Ольрэн Ушедший неизвестно откуда впихнул, чтобы лапуля Кит получилась. Что с нами сделано, про то покуда ничего толком мы не ведаем. В том комке плоти все были, кто в пропасть рухнул. И Альт тоже, - начал уныло припоминать Кирт. Кажется, молодого щитовика при этом потряхивало. Одно дело выжить в результате некоего жуткого ритуала, другое – стать после этого действа неизвестно кем. Перспективы после особаченного напарника ужасали. Мне в чем-то повезло, сразу понятно, из каких компонентов собирали, что сварганили и как перемешали. А телохранителям принцессы еще предстоит узнать о себе что-нибудь новенькое и, возможно, не шибко приятное. Хотя в качестве пса Керту удалось выкрутиться в той ситуации, где человек мог навсегда на полянке-вонючке остаться.

- Как узнать, кто мы теперь и что? – обхватив голову руками, простонал Керт в тему моих размышлений.

- Помолиться Ольрэну? – ляпнула я на свою беду и заработала в ответ пару негодующих взглядов истовых последователей Первоотца. Тот являлся покровителем мужчин в целом и воинов в частности. – Нет, так нет, может и впрямь не надо, а то кто из нынешних небожителей услышит про Ушедшего, проблем не оберешься.

Некстати мне вспомнился пещерный кошмар, отпечатавшийся в памяти Кимеи и загадочный возглас безумного старика-жреца: «Из восьми три слепить, метаморфозам быть!»

Парни тогда без памяти валялись, ничего не слыхали. Но я им прямым текстом этот бред цитировать не буду. Лучше пусть сами великим методом научного тыка проверяют. А то у щитовиков и так шок на шоке сидит и шоком погоняет. Съедут еще ребята с катушек, на кого мне, хрупкой девушке, в этом жестоком мире полагаться останется? Они и так в своих догадках на верном пути. Я лишь чуть-чуть намекну.

- Думаю, насчет «кто и что» нам все придется познавать на практике. Как с собакой сейчас вышло. Очень понадобилось и – бац! – Керт превратился, - оптимистично объявила я. - Исходя из того, что применение компонентов принцессы и собаки мы видели, остается проверить, есть ли в коллекции другие образы и как распределяли матрицы. Если, скажем, Керт у нас в собаку превращаться стал, значит ли это, что Кирту псом уж точно не быть?

От моих рассуждений вслух щитовиков явственно передернуло. А я задумалась о настоящем и днях минувших. Сейчас все разумные на Фальмире просто люди, но когда-то, если верить слухам, выросшим из законопаченных временем легенд, те, кто входил в мир, являлись представителями всевозможных рас. Мир сам перемешивал кровь до относительно однородного состояния. Почему? Ответ не сохранился, вернее уместился в три слова «по воле богов». Впрочем, изредка у кого-то кровь предков вспыхивала поярче, да и только. У парнишки Тимаса точно от эльфов что-то оставалось, уж больно смазлив был паренек, тонок в кости и с любой живностью от малой пичуги до лошади запросто ладил.

Никогда личная горничная ее высочества не мыслила о том, хорошо или плохо вышло, что все пришлые стали людьми, когда крови в одну смешались. Да и никто, наверное, в мире за давностью даже не лет, веков, не задумывался, если вообще о таком знал. Зато и расовых войн, о которых я в книжках фэнтези читала, на Фальмире никогда не случалось.

«Фарш невозможно провернуть назад, и мясо из котлет не восстановишь», как поется в шутливой песенке. Никого уже не волнует, удачным фарш получился или не особо, коль делался по принципу сборной солянки из холодильника: куда элитную ветчину могли загнать вместе с третьесортной колбасой из туалетной бумаги и осетриной второй свежести. А что колбаса, ветчина и рыба вместе не сочетаются – так это мелочи. Наверное, если рыбки добавлено чуть-чуть, а тухлой колбаски в котлетку не перепало, могут появиться такие, как Тим.

продолжение от 28-11-2018г.

- Ага, а потом шерсть от репьев и клещей кто вычесывать стал бы? – скептически поинтересовалась я, не раз наблюдавшая лохматого пса, от души нагулявшегося на свободе в пампасах. Даже в городской черте, на пустыре за домом, Макс умудрялся собрать на себя столько сора, что Мишаня самоотверженно возился с железной щеткой не один десяток минут. Пока я пыталась примостить ногу так, чтобы она не угодила в капкан двух поросших мхом корней, щитовики задумчиво молчали, не до конца уяснив для себя суть проблемы. Выбравшись из корневой западни, я добила спутников информацией: – У нас расческа одна на троих, женский гребешок. Для густой собачьей шерсти не предназначена в принципе. Кто лохмы руками раздирать будет?..

Так, перебрасываясь отдельными фразами, пробирались мы на своих двоих с полчаса, пока не набрели на тропку, где кусты не стояли сплошняком, и сушняка стало ощутимо поменьше. Очевидно, здесь в лес частенько хаживали люди.

Высокое дерево выискивать для осмотра местности не понадобилось. Кромка леса обосновалась на холме, с которого открывался вполне пристойный вид на луговину и небольшую деревеньку, залитую солнечным светом позднего утра.

- Черепица красная, беленые стены домов, флюгеры на крышах. Скорее всего, мы в Валисанте или где-то близ ее границ, - наскоро прикинул Кирт. – Деревенька крошечная, если трактира нет, может, в гостевом доме примут? Жрать охота страсть!

Керт сдернул с плеч аккуратно подштопанный мной плащ и свернул из него подобие заплечного мешка. Хитрая конструкция одежды позволяла такой финт. Кирт, хмыкнул, одобряя действия брата. Ясно, с пустыми руками из леса только преступники и голытьба выходит, одной сумки на троих нам маловато для имиджа приличных людей. Придав себе вид небогатых странников, мы двинулись вниз по тропинке, ведущей к деревеньке.

На склоне паслось стадо рыжих коз. Паренек-пастушонок при виде нас и ухом не повел. Будто тут каждый день народ пачками из леса вылезает. Лишь метнул быстрый взгляд, закатил глаза и продолжил наигрывать на дудочке что-то занудно-меланхоличное. В такт этому музыкальному шедевру, кажется, даже козы двигали челюстями. Может, потому пацан и боялся отвлечься? Замолчит он, стадо решит, что концерт окончен, пора на променад до ближайшего леса. А там, как в поучительной песенке про «рожки-ножки» выйдет. Взрослые же с пастушонка в итоге спустят шкуру!

Мы к музыканту лезть с вопросами не стали и тоже сделали вид, будто по десять раз на дню на экскурсии по деревням из леса выползаем. Благо, недолгая прогулка по чащобе и скачки по деревьям не успели привести нашу одежду в вид, полагающийся бездомным бродягам.

К счастью, трактир в деревеньке все-таки имелся, потому как западнее, за небольшой рощицей, пролегал торговый тракт, откуда порой сворачивали в Прилесную желающие передохнуть люди. Да-да, деревня звалась Прилесной без «т» и с первым «и». Название свое она получила не за красоту, а за близость к лесу.

О трактире нам поведала первая же кучка босоногой ребятни, занимающейся прополкой общественных гряд с местным овощем. Насколько помнила Ким, по вкусу он напоминал картошку, только был оранжево-желтым и сладил, как морковка. Да еще не распадался на мелкие клубеньки, а так и рос одним большим целым неопределенно-амебистой конфигурации. Всплывшее в голове название заставило захихикать. Чудо-овощ звался «репень».

Обнесенный невысоким, по пояс, забором трактирный двор встретил нас заспанной девицей, выплескивающей помои в корыто поросячьего загона, запахом сбежавшего молока и ленивым вопросом хозяина. Почесывая объемистое брюшко через рубаху, плотный мужичок поздоровался и спросил:

- Будьте! Тоже принца ищете, лирты?

- Будь! А кто ж его не ищет? – находчиво ответил вопросом на вопрос Кирт.

- Так-то оно и есть. Золото лишним не бывает, - кивнул совершенно удовлетворенный владелец заведения общепита.

- И серебро тоже! Решили в исканиях маленький перерыв сделать, - подмигнул трепач, очень своевременно демонстрируя серебряную монетку в пальцах. – Комнат пару, помыться и завтрак-обед-ужин поосновательнее! Мы на денек остановимся. Спроворишь, хозяин?

- За пять серебряных, - сходу начал торговаться толстопузый.

- Три, - снизил ставку наш трепач и отсчитал уговоренное.

- Идет, - не стал наглеть трактирщик, сцапал монеты и посторонился, пропуская гостей в нутро трактира. Попутно принялся зычно раздавать распоряжения. Какому-то Фиту велено было топить мыльню, а некой Анис бросать свиней и принести завтрак для постояльцев.

Горячая вода в мыльне, еда, кровать – о, есть в жизни счастье! – примерно так я думала спустя пару часов, расслабленно валяясь на жестковатом, но чистом и без назойливых кусачих компаньонов, матрасе.

Гуляш с овощами, кружка местного напитка, похожего на квас, краюха хлеба – и мир снова заиграл красками. Я отдыхала. Пусть белый день на дворе, но утомленное тело настойчиво требовало покоя. Не хотелось даже шевелиться. Стук в дверь прервал медитацию на тему «как хорошо на свете жить». Явились щитовики и, бесцеремонно рассевшись на кровати, начали разговор.

- Значит так, лапуля, я тут с толстым Пакиром за кружкой посидел, - провозгласил Кирт.

- И чего у нас плохого? – Я лениво приоткрыла один глаз.

- Ольрэн с нами шутку знатную сыграл, - почесал макушку трепач. – Трактирщик, как случайно обмолвился, я сперва ему не поверил, а все ж выходит сейчас не цветовод года стрелка, а цветовод следующего года, копьеносца.

- То есть, нас по лабиринту целый год носило?

Керт угукнул, а Кирт в утешение прибавил:

- Зато все, как загадывали в дороге, сбылось. Нас здесь и сейчас искать никто не должен. К тому же у всей округи новое развлечение. Младший радильярский принц из дома сдернул. Его ищут!

продолжение от 30-11-2018г.

Это я не из садистских побуждений такое предложила. Ничто не меняет впечатление от внешности как прическа. А уж отсутствие оной вообще человека до неузнаваемости переделывает. К тому же на Фальмире бытовал старинный обычай брить голову в знак важного обета. Последователи старины, мужчины большей частью, им время от времени пользовались. Среди женского пола такой обычай, конечно, не прижился, а вот мужики его практиковали регулярно, убивая одним решением трех зайцев. Кроме публичной демонстрации принесения обета, избавляли себя от необходимости мыть голову и расчесывать космы. Милое дело для путешественника! Да и приставать с расспросами о смысле данного богам слова было непринято. Побрил и побрил, значит, так надо!

- Хорошая идея, - одобрил Керт. – Про обет всегда помянуть можно!

- А вот что мне делать? Физиономию Симелии даже с белесыми волосенками Кимеи опознать могут. Пока ее лицо под мою мимику другими морщинками не обомнется, риск есть. В рыжий что ли покраситься, как всякая уважающая себя попаданка?! – теперь уже я принялась советоваться с щитовиками.

- Не надо, - решительно отмел вариант кардинальной «цветомаскировки» Керт. - Здесь не Край Повелителей Стихий, рыжих в Валисанте днем с фонарями не отыщешь.

- Может, хватит и того, что мы волосы сбреем? - неуверенно пожал плечами Кирт. – Не тебе же, лапуля, их под корень кромсать.

- Как вариант, - я не особо расстроилась. В жизни надо попробовать все, если оно, конечно, не вредит здоровью. За свой тридцатник с копейками я успела побывать всякой от платиновой блондинки до жгучей брюнетки, с длиной волос тоже экспериментировала от стрижки каре до длинных локонов.

- Не стоит, - решительно вступился за мою прическу Керт.

- Не стоит, так не стоит, - миролюбиво согласилась я со вставшими на защиту моей девичьей прелести мужчинами. – Тогда просто волосы буду по-другому зачесывать, на пробор, это овал лица зрительно поменяет, и в одну высокую косу-колосок соберу. Уши открою. (Они у Ким в верхней части капельку топорщились, как у эльфа недоделанного). Что еще? О, точно, Симелия веснушек, как огня боялась, вечно под шляпкой лицо прятала. Стоило хоть лучику на мордашку упасть – пятнышки моментально высыпали яркие, как оранжевой краской нарисованные. Кимея их притираниями сводила в муках. После сегодняшней лесной прогулки конопушки и так должны выступить, но для подстраховки я на солнышке до вечера посижу.

Щитовики выслушали перечень маскировочных мероприятий и приняли их единогласно. Оставив меня у открытого окошка причесываться и ловить поцелуи светила, парни ушли кардинально менять имидж.

Приятно и легко иметь дело с мужчинами, не тронутыми вирусом метросексуальности. Телохранители принцессы себя вполне справедливо справными парнями считали, за особой красотой не гнались, потому и предложение по маскировке приняли на ура.

Так что местная мыльня после нашей серьезной беседы о методах изменения внешности подверглась вторичному нашествию парочки щитовников. И что вы думаете, эти сверкающие лысинами, как коленками, бугаи снова явились в комнату хвастаться новыми «прическами».

Когда солнышко ушло дальше, я снова принялась валяться, подремывая в полглаза. Утомленное физическими и душевными муками, а так же непривычной нагрузкой хилое тело настойчиво требовало отдыха. Противиться обоснованному желанию организма я смысла не видела, потому решила чуть-чуть себя побаловать. Так что парни вторично шлепнулись на кровать.

Все-таки к Ким телохранители относились с вопиющей фамильярностью, считая девушку кем-то средним между забавной зверушкой и младшей родственницей. Болтун Кирт как-то обмолвился наперснице принцессы, что она напоминает им троюродную сестренку, сгоревшую от водянки.

Эта редкая странная хворь начиналась как маленькие прыщики с бесцветным содержимым по всему телу, заразной не была, но и никакому лечению не поддавалась. Подхвативший ее был обречен. Сначала прыщи, потом высокая температура и смерть в бреду. Кажется, мужики пигалицу любили и всю нерастраченную заботу вкупе с подсознательной виной за глупую смерть девочки перенесли на опеку и привязанность к Кимее. Теперь эти чувства, как эстафетная палочка, достались мне. Заодно от Ким мне перешла и часть ее безоговорочного доверия щитовикам.

Разлепив очи, сонно ухмыльнулась, оценивая сверкание лысин, присела и звонко похлопала по ним ладошкой. Рассмеялась и похвалила визитеров:

- Красавцы! Ни в сказке сказать, ни пером описать!

Кстати, из-за разной формы черепа и ушей (Керт оказался несколько лопоух) щитовики окончательно перестали походить на близнецов. О чем я парням и сообщила.

- Это надо отметить! – провозгласил Кирт и, под мое ворчание: «Что, опять нет повода не выпить?», практически поволок вниз, в трактирную залу. Там жертв, исстрадавшихся на просторах мистических лабиринтов, ждал обильный обед, после которого я вместе с щитовиками прогуливалась у трактира и по деревне ради принятия солнечных ванн. Увы, одежных лавок в Прилесной не было, так что проблема пополнения гардероба осталась нерешенной. А вечером нашу оголодавшую команду ждал обильный ужин.

После вынужденного поста и фактического воскрешения я ничего против лишнего кусочка мяса, жареного на ребрышках не имела. Тушку Ким надлежало откармливать, как рождественского гуся! А уж мужчины… Когда они отказывались от еды и, увы, не воды, а выпивки? Нет, беспардонно напиваться щитовики, конечно, не стали, но местное пиво дегустировали от души. Даже я соблазнилась на кружечку. Ничего так, хоть и горчит сильнее, чем малость. Все-таки красное вино и ликеры мне больше по вкусу.

продолжение от 03-12-2018г.

Симелия, вон, его тоже не слишком жаловала. Изысканные вирши принцессе льстили и трепетное внимание высокородного, а сам тонко-звонкий – дунь, переломится – жених, пожалуй, нет. Принимала, как неизбежность и, кажется, если я правильно толковала намеки, оброненные в беседах с наивной глупышкой Ким, всерьез намеревалась завести после замужества любовников. Да-да, именно во множественном числе. Кого-то из дворян уже на примете имела и чуть ли не списочек заблаговременно составляла.

Вот так подумаешь-подумаешь, и скажешь, что повезло принцу-романтику невесту до свадьбы схоронить. Огорчений море, зато в душу не плюнули, растоптав клумбу с возвышенными чувствами.

С такими философскими мыслями я спать укладывалась, а проснулась от грохота. Лунный свет от окна с незадернутыми занавесками (кто ж их в заштатном деревенском трактире вешать будет?) щедро заливал сцену. На пороге комнаты, которую я на ночь, между прочим, запирала на засов, стоял он. Предмет, вернее, объект моих вечерних раздумий, обряженный в девичьи шмотки: кружевную пижаму со штанишками, подвязанными на лодыжках кокетливыми розовыми бантиками, и пеньюар в изобилии таких же бантиков. На сей раз ни вуали, ни парика не было, потому тощая фигурка и лицо юного блондина в неподобающих полу и титулу шмотках, легко узнавались.

Вот так рояль – его самобеглое высочество лично явилось по мою душу и с порога, идя неровными пятнами яркого румянца, патетично завопило:

- Принцесса! Симелия! Суженная и судьба моя, сами Первоотец и Первомать привели меня к тебе! Наконец-то я отыскал тебя! Я был прав, я не верил в то, что жестокосердная судьба разлучила нас навеки! Пусть ты исхудала в странствиях и волосы твои лишились золотого солнечного блеска, но дивно-совершенные черты твоего лика я узнаю среди тысячи тысяч!

«Влипла, не успела веснушек побольше на морду посадить», - мелькнула в сонной голове единственная заполошная мысль.

- Мальчик мой, ты ошибся, эта девушка не твоя суженная, - вмешался, пусть и с запозданием, но все равно вовремя, участливый баритон.

На выручку переодетому принцу прискакала кавалерия в лице жреца Первоотца. Поскольку тишком вытащить из моей комнаты перевозбужденного парня возможным не представлялось, серохламидный вошел внутрь. Купируя разгорающийся скандал, он попытался затворить дверь. Ага, как же! Наконец-то почесались и мои дабл Кей. Примчались к шапочному разбору, полуголые (сверху), но зато при оружии.

- Я не мог ошибиться! – уперся всеми копытами переодетый принц. - Неужто не узнал бы я дивного лика своей суженной!

- Скажи правду несчастному, о исчадие Ольрэна, - приказал мне суровый жрец, осенив знаком кружка с черточкой. Ага, помню, щитом и мечом Первоотца.

В пыль, как вампир от кола я не рассыпалась, огнем не занялась, даже чихать или чесаться не начала. Лишь с готовностью повторила:

- Я не Симелия, меня Кит зовут. Ты обознался, лирт!

Обзываться жрецу не стоило. Будь он полюбезнее, я, может, все как есть и рассказала бы. А так – фигу! Знак Первоматери перед грудью в воздухе нарисовала, чтоб розовеньким подсветило (честная я девушка, ироды полуночные!), и роток на замок.

- Точно так! И мы Первоотцом поклянемся, лирты, что девица эта Симелией никак быть не может, - вставил Кирт, делая знак Всеотца. Керт отзеркалил движение напарника. Я присоединилась к щитовикам, вторично, лучше перебдеть, чем недобдеть, засветив перед грудью розовый контур цветочка непорочности Первоматери.

- От исчадий Ольрэновых клятвы, что зеркало кривое, но в этом не солгали вы, - уже менее враждебно нехотя подтвердил жрец специально для принца. Коллективная демонстрация символов местных богов, после которой не грянул гром и руки у нас не отсохли, благотворно подействовала на мрачного жреца. На шею он нам не кинулся, но настороженности во взглядах, бросаемых на наше трио, поубавилось.

Да уж, работенка служителю Первоотца еще та выпала: в ночи принца увещевать, у которого кукушечка макушечку изрядно продолбила. Вроде нормальные парни в баб не рядятся, если они, конечно, не актеры. Надо бы заранее щитовиков предупредить, чтоб спиной к нему не поворачивались, а то мало ли.

- Но я чувствую… - вконец растерялся Фиилор, зеленые глазки заблестели от навернувшихся слез.

- С чего ты нас всех исчадьями обзываешь, жрец? – встрял с озаботившим и меня вопросом возмущенный Кирт.

- Меткой Ушедшего вы клеймены, умеющий смотреть, да увидит. Пусть и не совсем пропащие вы люди, коль способны знаки Всеотца и Первоматери начертать, - мрачно бросил жрец, понимая патовость ситуации.

С одной стороны, мы находились на относительно свободных землях Валисанты, где поклонение любому богу, даже забытому и неодобряемому, могло вызвать лишь личное неприятия населения и не вело к встрече с душевными людьми при кипящем котле и костерке. С другой, деньги ценились везде и всюду, а беглый принц – это золото на ножках. Если его, конечно, по нужному адресу доставить. Зато в родном королевстве беглеца - Радильяре - поклонников Ольрэна с распростертыми объятиями никто не ждет.

Жрец вздохнул, сунул в карман хламиды круг тонкой колбасы, который сжимал аки меч карающий в правой руке (видно, дебош принца отвлек духовное лицо от позднего ужина) и предложил:

- Поговорим начистоту?

Дабл Кей переглянулись и синхронно сжали ладони в кулак, чтобы затем резко раскрыть пальцы в сторону жреца, демонстрируя готовность к диалогу и оставляя первое слово за служителем Первоотца.

Принц в смятенных чувствах был почти насильно усажен на единственный в комнате стул, щитовики плюхнулись на кровать по обе стороны от меня. Жрец остался стоять. Оглаживая аккуратную бородку, он начал разговор, осторожно избегая имен и титулов:

- Мой подопечный не самый сильный маг. Но если он заявляет, что ощущает в меченной Ольрэном частицу своей невесты, признанной погибшей, то движет им нечто большее, чем взгляд, затуманенный внешним сходством.