Книга-Дʎхов

Пролог

Наши предки верили, что власть, богатство и силу получают избранные. Лишь те, кто умеет говорить с духами. Используя обряды и таинства, которые хранила магическая книга, великие правители просили у духов несметные сокровища или несокрушимую армию. Духи могли помочь: дать верный совет, вызвать дождь или заставить выглянуть солнце. Но книга духов способна на куда большие вещи в умелых руках. Человеческая алчность и ненасытность долго питали ее, и спустя годы дары книги приобрели стоимость. Представьте, что любая, даже самая безумная человеческая мечта или фантазия могла бы осуществиться? Если бы духи могли наделить обычного человека немыслимым даром — знанием всех языков мира, бессмертием, непревзойденной силой, видением будущего, — оставалось бы задать один вопрос: сколько нужно заплатить за это?

Каждая ветхая страница причудливой книги исписана сотнями имен на непонятном языке, изрисована картинками неизвестных миру существ. Попади эта книжица в руки простому обывателю, он примет ее за чью-то художественную выдумку. Но каждое существо томилось в книге и ожидало своего часа.

Я сидел на ступенях около входа в музей и слушал рассказы безумного слепого старика о проклятой книге. Он был похож на сумасшедшего старца, что не может отличить реальность от вымысла. В изрядно изношенной одежде с утра и до позднего вечера он то и дело пугал посетителей музея. Конечно, они больше сторонились его вида, чем боялись небылиц, которые он рассказывал. Окружающие воспринимали его не более как чудаковатого умалишенного старика. Он утверждал, что в обмен на знание языков мира дух, похожий на медузу, отнял его зрение. Впрочем, он меня ни капли не пугал. Я без особых раздумий верил ему, как поверю теперь в любые сказания и легенды. Что-то в груди защемило, сиюминутно захотелось встать и сказать, что я понимаю его, знаю, каково быть жертвой книги! Но я одернул себя, заставляя оставаться на месте. Будто произнеся вслух правду, я моментально сойду с ума и навсегда поселюсь, как и он, у стен музея. Но я оказался здесь неспроста… Однако, я бы мог подойти к нему… Но что бы я сказал?

Собственные мысли вызывают горькую усмешку, но они продолжают течь сами по себе, словно ведут разговор со мной. Мне сто шестьдесят первый год. Моя жизнь остановилась внезапно, словно в один миг, когда мне исполнилось всего тридцать. И каждую ночь ко мне приходят такие муки, которые страшнее смерти! Душу терзают сотни пожаров, а тело разрывается на куски! Я давно смирился с судьбой, взвалив груз вины прошлого на плечи. К этому невозможно привыкнуть! Это невозможно вынести! Я не просил бессмертия, но судьба распорядилась иначе…

Жизнь похожа на заевшую пластинку. Я не мог умереть и не хотел жить. Но, не так давно, спустя столько лет, судьба подкинула крошечную зацепку. Ухватившись за нее, я тянул изо всех сил, пока не появилась слабая надежда на иной исход. Это возродило желание отмщения.

Из музея вышла девушка, которую я караулю третий или четвертый час. Время перестало быть важным, но я не смогу вспомнить, когда в последний раз испытывал такое тревожное чувство ожидания. Ее появление заставляет встрепенуться, подняться и расправить примятые полы старого пиджака.

— Добрый день, — вежливо и звонко льется ее голос, — Меня зовут Анна. Вы из журнала «Галереи мира»»? Вы звонили мне.

Делаю короткий утвердительный кивок. Всю жизнь, я старался говорить людям лишь правду, а здесь приходится лгать. Поведать ей рассказ о собственной жизни? Запугать девочку? Или оттолкнуть от себя? На долю секунды в голове промелькнула мысль: «Сможет ли она мне поверить?». У нее такое юное, почти детское лицо, которое открыто говорит, что жизнь где-то там, впереди, полна буйством событий, приключений и любви. Наверное, ей не более двадцати пяти лет, но черты лица почти детские.

— Анна, по телефону вы сказали, что работаете в музее экскурсоводом?

— Да, — отвечает она кратко, легко поправляя рыжеватую прядь, брошенную на лоб шальным игривым ветром. Пока Анна спускается по ступеням, я неотрывно следую за ней, как тень. Волнение усиливается, и я прилагаю немалые усилия, чтобы ничем себя не выдать. Ведь информация, которой она обладает, возможно смертельно важна для меня. Однако я так давно не говорил с людьми, что в горле образовался ком от волнения.

— Анна, расскажите подробнее об экспозиции, которая недавно открылась в музее.

— Это одна из важных и уникальных выставок, представленных за последние годы. Несмотря на то, что экспозиция насчитывает около двадцати экспонатов, каждый из них крайне редкий и является неотъемлемой частью истории. Многие предметы доставляли нам из музеев других городов. Стоило больший трудов, чтобы представить посетителям экспозицию в таком виде, в котором она существует сейчас. Так же, мы расположили в одном крыле с ней и предметы, связанные с тем или иным временным периодом, которыми датированы экспонаты. Посетителям это помогает охарактеризовать эпоху, о которой идет речь. А вы разве не будете записывать мои слова для журнала? — она прекращает повествование и с сомнением качает головой, изгибая бровь. В ожидании ответа ее взгляд замирает на моем лице. От страха разоблачения прошибает пот и кончики пальцев холодеют. Я должен узнать об одном из экспонатов все, что смогу! Но сделать это нужно мирным путем, ведь я не преступник!

— Разумеется! Я рассчитывал первый раз встретиться с вами для беседы в неформальной обстановке. Многие ошибочно полагают, что профессионализм исключает подготовку. Мне важно понять, в каком направлении работать с будущей статьей. В следующий раз, я возьму блокнот и покажу вам наброски статьи. Договорились? — придумал я отличное, как мне показалось, оправдание, и скромно добавил, — Хотите выпить кофе?

Глава 1 Подарок

Утреннее солнце обманчиво светило в окна, совсем не сочетаясь с пронизывающей прохладой. Ветер по утрам безжалостно пробирал до костей, а по вечерам весело и беззаботно свистел в арках и скверах, ненадолго забегая в старые дворы, чтобы раскачать скрипучие качели. Все вокруг напоминало: близится осень.

Уже несколько дней Анна изо всех сил старалась не замечать человека, который сидел на ступенях музея. Каждый день он бесцельно бродил по площади, широко шагая и будто измеряя пространство. Лишь замечая Анну издалека, он бросал на нее взгляд, полный досады, словно не решаясь заговорить. И каждый раз откладывал этот разговор на потом.

Выставка «Отечественное искусство», открывшаяся в начале года, подходила к концу. И как бы Анна ни убеждала себя в своей безграничной любви к истории, возросшая нагрузка требовала все больше внимания, а работа занимала почти все свободное время. Плотный график вытеснял из головы второстепенные мысли, а из души — лишнюю тревогу. Но каждый раз, выходя из музея, она замечала вдалеке высокую и худощавую фигуру мужчины, который провожал ее взглядом, полным тоски. Это пробирало до мурашек! Но Анна не из тех, кого легко напугать.

За годы работы в музее она привыкла к шуму и наплыву любопытных посетителей. Больше всего ей нравились их глаза, наполненные интересом ко всему, что их окружало. Очередная группа покинула выставочный зал, оставив Анне немного времени для размышлений. Мужчина, который несколько дней дежурил у входа, ни о чем ее не спрашивал, не пытался заговорить, но его присутствие настораживало. Несколько раз Анна собиралась позвонить в полицию, но останавливалась, не находя достаточных оснований. В конце концов, она решила сообщить руководству о самозванце, представившемся журналистом.

На пути к лестнице, ведущей в кабинет директора, Анну охватило странное чувство тревоги. Недавно в конец выставочного зала перенесли из хранилища ту самую книгу, которой интересовался самозванец. Анна сделала несколько шагов и увидела незнакомого седовласого мужчину. Он стоял неподвижно, уставившись вглубь стеклянной витрины и крепко сжимая руками деревянные боковины. Его губы шевелились, но Анна смогла разобрать лишь несколько слов. Она осторожно приблизилась, но так и не поняла, что он говорил. Мужчина был прилично одет, а его внимание было полностью сосредоточено на книге, лежащей под стеклом. Позже Анна даже не смогла вспомнить, как оказалась так близко к нему.

— Будь проклята. Мне ничего не надо. Забери. Забери! Будь проклята! — его резкий шепот звучал все громче, а на лбу выступил пот.

Если бы Анна была трусихой, она бы отступила и вызвала охрану. Но жизнь с детства не баловала ее и научила решать проблемы самостоятельно.

— Простите, — обратилась она к мужчине, — Вам плохо?

Он не ответил, будто не замечая ее. Его руки сжали деревянные боковины так сильно, что Анне даже послышался хруст суставов. Голос стал ниже и громче. Он резко и неистово закричал. Все произошло так быстро, что Анна не успела среагировать. В следующую секунду он замахнулся обеими руками и с силой ударил по витрине. Страшный звон разнесся по помещению, заставляя Анну инстинктивно закрыть лицо руками. Она не сразу осмелилась убрать их, но, когда решилась, увидела, как охранники схватили мужчину и повалили на пол. Он извивался, вырывался и кричал. В душе Анны зародился страх, и слезы потекли сами собой. Лишь спустя пару месяцев она поймет, что этот крик был криком бессилия, опустошенности и беспомощности. Но помочь ему она уже не сможет.

Полицейские долго расспрашивали Анну о произошедшем, переформулируя одни и те же вопросы, словно пытаясь подловить ее на лжи. Отвечая, она сжимала в руке влажный платок, которым четверть часа назад вытирала слезы, прячась в кабинке туалета. Звон разбитого стекла застрял в голове, вызывая страх. Но, несмотря на дрожь в теле, желание Анны увидеться с этим мужчиной оказалось сильнее переживаний. Нет отважнее человека, чем тот, кто твердо решил во всем разобраться. А Анна очень хотела понять, что же произошло на самом деле и что заставило мужчину так поступить.

Она медленно шла по узкому коридору к комнате, где допрашивали подозреваемого. С каждым шагом она чувствовала себя преступницей, нарушающей закон. Аккуратно приоткрыв дверь, она услышала сдержанный голос следователя:

— Вы утверждаете, что умышленно разбили витрину?

— Поймите! Это зло. Нет ничего страшнее в мире!

Наступило молчание, и Анна заглянула в дверную щель. Молодой следователь внимательно изучал личное дело виновного. Затем поднял голову, еле слышно вздохнул и уточнил:

— Ваше имя — Дмитрий Грот?

— Да. Посадите меня за решетку! Там они не смогут больше ничего забрать у меня!

— Вам кто-то угрожает? Кто такие «они»? — следователь действовал по инструкции: задавал уточняющие вопросы, внимательно слушал и записывал.

— Всем нам! Всем угрожает опасность! — нервно ответил Грот, облизывая пересохшие губы.

Узкая дверная щель позволяла Анне увидеть лишь острый профиль мужчины. Но и этого хватило, чтобы понять, что его лицо перекошено от страха. Он потирал ладони о колени и раскачивался на стуле. Что с ним случилось? Почему он в таком ужасе?

— Прошу вас успокоиться! Скажите, зачем вы разбили витрину?

— Чтобы достать ее, — уже менее эмоционально произнес Дмитрий.

— Что достать? Книгу? Она ведь принадлежит вам по документам. Бить витрину не обязательно, вы могли забрать ее в любой момент. Почему она понадобилась вам именно сейчас?