Книга Гавриила

Глава 1

Дорогие мои! Приглашаю вас в мою новую историю — «Книгу Гавриила».

Окунитесь в мир древних пророчеств, демонов, приключений и любви. Прогуляйтесь по узким улочкам Венеции, ощутите солёный аромат бирюзовой воды Гранд‑канала, прокатитесь с Арли на вапоретто и познакомьтесь с мистером Иветти — загадочным аристократом с кампо Санта‑Мария‑дель‑Джильо.

Добро пожаловать в «Книгу Гавриила»!

Глава 1

Угольно‑чёрная гондола с силой ударилась о каменные плиты мостовой. Этот монотонный звук наполнил слепую темноту венецианских улиц. Один раз, второй, третий — как колокол, приносящий печальную весть.

Мне было страшно. Мелкие мурашки страха противно ползли по позвоночнику, ноги одеревенели, и каждый последующий шаг давался труднее предыдущего. Я пересекла площадь Святого Марка, бросила быстрый взгляд на башню с часами — фигуры на ней выглядели жутко в свете луны — и, лишь достигнув столба Висельников, смогла перевести дух.

Вода в заливе была беспокойной. Волны накатывали одна за другой, облизывая солёными языками мостовую и ту самую лодку, что издавала тревожный стук.

Улица выглядела абсолютно пустой. Только я и чёрно‑красная гондола, манящая к себе.

— Арли!

Я вздрогнула и резко обернулась, но никого не увидела. Озираясь по сторонам, сделала шаг назад к башне Оролоджио, и голос раздался снова.

— Арли, ты должна найти книгу!

Я узнала её. Это была Виви.

Внезапно тень отделилась от башенной стены и бросилась ко мне. Два огромных крыла чернильного цвета накрыли меня сверху, и я в ужасе закричала.

_________

Я села на постели и открыла глаза. Сердце грохотало в груди, а футболка, заменяющая мне пижаму, взмокла от пота.

Просто сон. Страшный, но такой реальный.

Я встала с кровати и потопала босыми ногами к мини‑бару. Достала бутылку воды без газа и сделала несколько жадных глотков.

Приснится же такое!

Всё дело в ярмарке. Два дня шатания по книжным рядам дали о себе знать, вылившись в кошмар. Подсознание сыграло со мной злую шутку, и книги перекочевали в мои сны.

Даже появление Виви не было неожиданностью. Мы дружим последние три года, снимаем квартиру одну на двоих, а ещё мы — счастливые обладательницы сувенирно‑книжной лавки недалеко от площади Сан‑Марко. «LSB», если по‑итальянски: Libri, Souveniri di Brane. Или по‑английски — «ВВВ»: BRANE’S BOOK & BRELOCKS.

Мы посчитали такое название креативным и запоминающимся. Английское название мне нравится больше, но мы живём в Венеции, поэтому вывески у нас две. И Шарлин Брейн — это я. Но друзья зовут меня просто Арли.

Мы познакомились с Виви в Миланской школе философии и изящных искусств. Нас обеих с детства притягивали красивые картинки и книги — и где, как не в Италии, изучать искусство, если каждый камень в Бельпаэзе — его произведение?

Виви приехала из Шотландии. Огненные волосы, решительный характер и огромное доброе сердце. Одного взгляда друг на друга нам хватило, чтобы понять: мы — половинки одной игральной карты. Полные противоположности друг друга, но при этом такие похожие.

Идея открыть магазинчик именно в Венеции принадлежала Виви. Её дядя ещё с институтских времён дружил с местным держателем недвижимости недалеко от Гранд‑канала, и тот как раз искал порядочных и обязательных жильцов. А дальше всё завертелось, как в колесе у хомячка.

И вот, спустя три недели, я улетела в родную Калифорнию на книжную ярмарку, а Виви осталась в магазине на калле Грасса — за тысячи миль от меня.

Взяв со столика телефон, я посмотрела на часы. Полвторого ночи. Виви, наверняка, ещё не спит. В Венеции середина вечера, и подруга, скорее всего, принимает аперитив в нашем любимом баре на калле Компаньо.

Воспользовавшись быстрым вызовом, я, в ожидании ответа, снова забралась в кровать. Лёгкий и звонкий голос подруги точно бы разогнал остатки кошмара, но она не ответила. Я набрала снова и услышала стандартное: «Аппарат выключен или…»

Чтобы Виви выключила телефон? Да, быстрее Земля сойдёт со своей оси, чем Вивиана Тейт самовольно откажется от мессенджеров и социальных сетей.

«Виви, где ты?»

Я написала ей сообщение и, с предчувствием чего‑то плохого, снова уснула.

_______________

Bel paese по‑итальянски — это не абстрактная красивая страна, а распространённый перифраз названия Италии, который встречается даже у Данте и Петрарки.

_______________
Giglio - лилия
вапоретто - речной трамвай или маршрутный теплоход, главный вид общественного транспорта в островной части Венеции
orologio (оролоджио) - часы
_______________

Визуал Шарлин Брейн

Шарлин Брейн

Владелица книжного магазина "Libri, Souveniri di Brane" в Венеции

Глава 2

На следующий день вечерним рейсом Лос‑Анджелес — Рим я улетела домой, а спустя ещё пять часов стояла на пороге нашей квартирки на калле Карло.

Бросив вещи на пороге, я прошла в комнату Вивиан, но её там не было. Двое суток я беспрестанно набирала её номер, но в ответ получала дежурный ответ оператора сотовой сети.

Утром первым делом я позвонила нашему соседу с третьего этажа — мистеру Росси. Милый старичок заверил меня, что не видел Виви со вчерашнего утра, но, если я соглашусь подождать, он поднимется к нам и постучит в дверь. Я согласилась, пусть международный звонок и будет стоить мне целого состояния. Моя тревога только усиливалась.

Я словно воочию видела, как мистер Росси в неизменном бордовом парчовом халате, накинутом на костюм‑двойку песочного цвета и белоснежную рубашку, шаркая тапочками на резиновой подошве, медленно поднимается на четвёртый этаж и дёргает за колокольчик справа от нашей двери — один раз, второй. А потом поднимает сухую белую руку и стучит костяшками скрюченных пальцев по двери.

Я слышу, как он возвращается назад, запирает дверной замок и только после этого подходит к телефону и берёт трубку.

— Мисс Брейн, мисс Тейт нет дома. У вашей двери лежали конверты с почтой, я взял на себя смелость забрать их к себе, чтобы не потерялись. Зайдите ко мне по возвращении, пожалуйста, — медленно проговорил он с характерным венецианским акцентом, намекая на то, что, пока я не поделюсь с ним информацией о Виви, писем и счетов мне не видать.

— Конечно, мистер Росси. Большое спасибо. Простите за беспокойство.

И, не желая выслушивать дальнейшие напутствия и пожелания, я сбросила звонок.

Следующей я набрала парню Виви — Джейку. Он работал гидом и водил туристов по маршруту от площади Святого Марка до Меркато и обратно, попутно рассказывая группе о маленькой улице‑щели между домами.

Он заверил меня, что не видел Ви уже два дня. Последний раз они встречались, когда он провожал её до нашей лавки утром перед открытием. Вечером, когда он ей звонил, она не брала трубку, и он решил, что Виви на что‑то обиделась. С ней такое бывает: сама придумает, сама обидится, сама простит.

Джейк не стал бы мне врать. Какой смысл?

— А ты был у нас в лавке? — с надеждой спросила я его. Пусть Ви обиделась, пусть не ночевала дома — но если она в магазине, то всё нормально.

И чего я завелась, в самом деле? Подумаешь, подруга трубку не берёт! Что тут такого? Может, телефон потеряла, а я панику развожу. Волнуюсь на ровном месте.

— Нет, Арли. Лавка ваша закрыта. Мы только что её проходили, — быстро бросил Джейк, и я закусила губу от досады.

— Прости, у меня группа.

Звонок прервался.

Быстро собрав вещи, вечерним рейсом я летела в Рим, а оттуда, спустя пять часов на поезде, прибыла на вокзал Санта‑Лючия.

Я боялась предположить самое страшное. Сотни людей пропадают без вести в Венеции ежегодно. Кого‑то находят в каналах, а кто‑то не возвращается никогда.

Почти двадцать часов в дороге — и я, наконец, стояла на пороге нашей квартирки на калле Карло.

Бросив вещи у входа, я прошла в её комнату. Идеально застеленная кровать, открытые шторы. Спальня выглядела так, будто Виви ушла рано утром.

Я открыла верхний ящик комода и посмотрела внутрь. Документы и деньги были на месте. Ви никогда особо не заморачивалась с порядком: деньги, кольца, квитанции об оплате, паспорт — всё было свалено в одну кучу.

Не доставало только сумочки и пары босоножек из коричневой кожи. Ви никуда не собиралась уезжать — она взяла бы паспорт или деньги.

Внутри меня всё дрожало от отчаяния. Я села на стул и закрыла лицо руками.

Ну почему всё так?

Хотелось плакать, но слёз не было. Горький комок встал в горле и никак не хотел сглатываться. Я знала, что нужно делать в таких случаях.

Первым делом — отправиться в полицию и написать заявление. А потом останется только ждать.

***

Ближайшее отделение полиции располагалось на набережной Святого Лоренцо. Трёхэтажное здание из красного, изъеденного солью и ветром кирпича, с тёмными глазами‑окнами и массивной входной дверью XVIII века.

Сжимая в руках свой паспорт и паспорт Виви, я вошла в тёмное прохладное помещение.

Меня трясло. Итальянский напрочь вылетел из головы, и я на смеси двух языков попросила провести меня к инспектору, который занимается розыском пропавших людей.

Дежурный офицер проводил меня в специальную комнату и попросил ожидать там.

Инспектор Сегуджио, образец классической итальянской мужской красоты, пришёл спустя десять минут. Высокий, темноволосый, с правильными чертами лица и взглядом истинного превосходства — он не понравился мне с первого взгляда.

Лениво приподнятая бровь, небрежно застёгнутый жакет, лофферы, обутые на босую ногу. Он выглядел так, словно оказался здесь случайно: прогуливался по утренней Венеции и заглянул в полицейский участок выпить кофе и поболтать. На вид — около тридцати‑тридцати пяти. И с полным отсутствием желания мне помочь.

— Чем я могу помочь? — дежурно поинтересовался он, устраиваясь на одном из двух стульев, что составляли компанию столу в остальном абсолютно пустом помещении.

— Моя подруга пропала. Два дня назад. Я хочу подать заявление, — я протянула ему наши документы, и офицер, открыв разворот с фото, посмотрел на меня.

— Мисс Брейн? — я кивнула. — Гражданка Соединённых Штатов Америки, — продолжил он, листать наши паспорта и документы о регистрации. — Приехали к нам на отдых?

Его хитрость была видна даже с закрытыми глазами. Тон, обманчиво нейтральный, но с едва уловимой издёвкой, взгляд, скользящий по мне, будто оценивающий, — всё выдавало в Сегуджио человека, привыкшего видеть в приезжих лишь туристов, неспособных разобраться в местных реалиях.

— Нет. У меня виза инвестора, — ответила я твёрдо, стараясь не выдать раздражения.

Сегуджио свернул губы трубочкой, подавил зевок и открыл документ Виви.

Визуалы к истории. Магазин и отделение полиции

Магазинчик Виви и Арли

Отделение полиции

____________________________

А пока Арли ищет Виви, приглашаю вас ознакомиться с другими историями литмоба "Ангелы и Демоны"

Говорят, что у каждого на плечах сидят демон и ангел. И что они живут на Небесах и в Преисподней. А бывает, что эти создания живут в мире людей, скрываясь среди обычных смертных
Могут ли демоны любить по-настоящему? Способны ли ангелы устоять перед искушением?
На что они готовы ради любви?
Ответы на эти вопросы вы узнаете в наших историях!

Глава 3

Не откладывая в долгий ящик, я позвонила ирландскому дядюшке, тому самому, что помог нам с квартирой. Рыдая навзрыд, я сообщила ему, что Виви пропала, а полиция не хочет принимать у меня заявление, потому что мы не родственники. Ленивый тон и пренебрежение инспектора стали последней каплей.

Я всхлипывала, усевшись прямо на мостовую у подножия старого колодца, и умоляла приехать хоть кого‑нибудь из её родных.

Оставшийся день прошёл как в тумане. Я бегала по Венеции и опрашивала всех о Виви, то есть выполняла работу инспектора Сегуджио. Ищейка, тоже мне. Пёс дворовый из Канзаса!

Я заглянула в нашу лавку, но там всё выглядело так, словно Виви покинула её вчера: стаканчик с недопитым кофе на столе конторки, мигающая красным огоньком касса, которую она в очередной раз забыла погасить, пауэрбанк с торчащим из него проводком и клубок обрезков из упаковочной ленты и бечёвки.

Всё как обычно — но без неё.

Когда мы только мечтали открыть лавку, мы представляли себя охотниками за древностями. Нам будут давать заказы на редкие книги, а мы их будем искать в различных развалах, на барахолках, аукционах и в лавках антикваров.

Розовые мечты. В реальности, открыв магазин, мы получили кучу туристов, жаждущих сувениров, почтовых открыток и путеводителей по Италии. Книги, если и заказывали, то местные. И очень часто это были учебники или современная литература.

Быть книжным кладоискателем и литературным антикваром, конечно, здорово, но на доход от такой деятельности не проживёшь. А ещё налоги, оплата квартиры, аренда. В итоге мы не только завезли кучу мелочей для туристов, но и с удовольствием «творили» сами: рисовали открытки акварелью и акрилом, расписывали холщовые мешочки для сувениров и изготавливали маски для будущего карнавала. Заскучать времени не было.

Пообедав в любимой пиццерии с Джейком, я узнала, что четыре дня назад они с Виви обсуждали моё возвращение, и она хотела попросить у меня разрешения уехать на две недели на Сардинию с ним. Парень даже взял отпуск, который начинался в следующий понедельник, и забронировал билеты на поезд.

Я ничего не понимала. Наш сосед по магазину, мистер Гонса, рассказал, что она закрыла магазин в обычное время, помахала ему рукой на прощание и побежала в сторону пьяццы Сан‑Марко, а не башни Джакобо, подпирающей стену нашего дома.

Виви всегда сначала шла домой — принять душ, переодеться — и только после этого гулять и ужинать.

Куда она пошла? Зачем?

На самом деле жителей в городе не так уж и много. И вечером в барах за аперитивом собирается почти вся местная молодёжь. И мы все — косвенно, поверхностно, но знакомы.

Я опросила знакомых, работающих на площади: красавчика Марко, продающего туристам сумки и открытки недалеко от стеллы со львом; Пабло, зазывающего в лавку муранского стекла; Джесс — официантку небольшого кафе у площади Рима.

В итоге именно Джесс видела, как Виви садится на вапоретто, идущее по Гранд‑каналу. Зачем? Зная проходы, всю Венецию можно обойти пешком. Какой смысл было делать такой крюк?

К вечеру многочасовой перелёт и переутомление дали о себе знать. В семь часов вечера, когда у одних жизнь только начиналась, я крепко спала в своей кровати.

***

Ничто так не отвлекает от плохих мыслей, как работа. Начиная с десяти утра, когда приходит первое вапоретто с туристами, жизнь на калле Данте начинает бить ключом и, как водопад Виктория, шумит до пяти.

Я открыла лавку в девять, прибрала беспорядок, оставленный Виви, поставила вариться свежий кофе и села за конторку разбирать привезённые с книжной ярмарки буклеты и визитки. Отсортировала их на те, которые никогда не пригодятся и которые я взяла только из вежливости, и на те, что могут пригодиться в работе.

Каталоги новинок бросила на столик для покупателей, расположенный в глубине лавки — поближе к дальней стене, книжным стеллажам и подальше от входа.

Заниматься творчеством настроения не было, и я медленно крутила новостную ленту в телефоне, совершенствуя своё знание итальянского и обращаясь к переводчику, если какое‑то слово было мне непонятно.

Обедали мы снова с Джейком. Наши грустные лица говорили сами за себя. Мы бессильно ждали, когда пройдёт ещё пара дней, из Дублина прилетит отец Виви и подаст заявление в консульство. Джейк тоже опросил знакомых, но никто не видел Вивиан. Плохие из нас детективы получились.

Но всё‑таки лучшие, чем инспектор Сегуджио.

За час до закрытия дверной колокольчик снова мелодично пропел, сообщая о прибытии покупателя. Я оторвала взгляд от телефона и с удивлением посмотрела на вошедшего.

Молодые, красивые мужчины в нашем магазинчике не редкость. Но такие не заходили никогда.

Он был не просто красив. Мужественный, сексуальный, властный — повелитель мира. Высокий, почти два метра ростом, темноглазый, с резкими, выразительными чертами лица. Мужчина с картинки нейросети.

Идеальный.

Он заполнил всё пространство комнаты одним своим присутствием. Всего лишь взглядом из‑под тёмных, слегка нахмуренных бровей он пригвоздил меня к стулу.

Тёмно‑серый итальянский костюм, белая накрахмаленная рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами. Он выглядел как мужчина, который никогда не обратит внимания на такую, как я.

— Добрый день, мисс, — на безупречном английском проговорил он, подходя ближе к стойке.

— Здравствуйте, — пробормотала я, поднимаясь со стула. Обнажённая кожа бёдер ниже шорт противно отлипла от обитого экоматериалом стула с характерным звуком. Я пожала плечами, признавая тот факт, что не все хорошо переносят августовскую жару.

— Чем могу помочь?

— Несколько дней назад я оставлял заявку на одну редкую книгу, — пояснил он причину своего прихода. — Я звонил вам, но трубку никто не брал, и я решил навестить вас лично.

Я специально не вглядывалась в его лицо, страшась собственной реакции. В этом мужчине было что‑то от хищника. Казалось, он считывает каждое моё движение, каждую непроизвольную реакцию. Находиться рядом с ним было некомфортно. Спокойный взгляд, правильная речь, поставленный голос, манеры.

Максимилиано Иветти

Massimilliano Ivetti

Campo Santa Maria del Giglio 1787.

Глава 4

Когда он, наконец, ушёл, я смогла вдохнуть полной грудью. Тяжёлый человек. И энергетика у него тысячетонная.

Не успели колокольчики на двери смолкнуть за Иветти, а я уже открыла кассу и проверила аванс. Наличных не было. Я проверила коробочку под прилавком, но и там заветных зелёных бумажек не оказалось.

Я не допускала даже мысли, что Виви могла взять деньги.

Загрузив банк‑клиент на телефоне, я запросила выписки за последнюю неделю. Аванс был на счету — ровно две тысячи. Я шумно выдохнула и свернула приложение.

В истории исчезновения Виви появилось новое обстоятельство — деньги. Почему она не рассказала мне о книге? Я очень хорошо знала подругу: она бы не смогла утерпеть и не проболтаться. Хоть кому‑нибудь.

Хотела сделать мне сюрприз? Или же доказать, что она может справиться самостоятельно?

И что это за книга такая?

Я быстро напечатала запрос в поисковой строке браузера. Прокрутила ленту в поисках нужного названия — «Книга Гавриила».

Поисковик выдал мне кучу ссылок со словом «книга» и «Гавриил», но вот совместных — ни одной. Я не думала, что всё будет так просто.

Попробовав разные варианты написания имени Гавриил, я и здесь потерпела неудачу. И почему я не попросила Иветти записать название на визитке? Что уж проще. Конечно, можно было ему позвонить, но я не стала. Уточнить информацию спустя два часа после того, как он ушёл, означало признаться в собственном непрофессионализме.

Я просмотрела сводки аукционов, списки культурного наследия, к которым имела ограниченный доступ, даже прочесала сайты антикварных лавок с букинистикой пятнадцатого века. А ещё — четырнадцатого и, на всякий случай, шестнадцатого. Заказчик вполне мог не иметь достоверной информации о времени написания книги.

Я искала библию, книгу, дневники священников, хроники — всё что угодно, что могло помочь мне в поисках.

Сдувать пыль истории было невероятно увлекательно. «Книга Гавриила» — моё первое серьёзное дело. Даже тревога о Виви отошла на задний план — настолько захватил меня процесс поисков. Я очнулась, когда на улице совсем стемнело и звенящая тишина стояла в магазине и на улице.

Я посмотрела на часы и ужаснулась. Время близилось к полуночи.

Быстро сняв кассу и убрав выручку в сейф, я погасила свет в зале и вышла на пустынную улицу.

Венеция живёт довольно замкнутой жизнью: местные жители — одни и те же, а вот гости города всегда разные. Преступности, как в больших городах, здесь нет, но всё же нужно быть настороже. Я выросла в городе, в котором после десяти девушке одной на улице лучше не появляться, если она не хочет нарваться на неприятности.

Подсвечивая себе фонариком на телефоне, я закрыла дверь на замок и опустила жалюзи, мысленно приказывая себе не паниковать.

И почему наша лавка находится не на первой линии? Миновав узкий коридор, я вышла на небольшую площадь у собора святого Джулио, чтобы оттуда попасть в совсем узенькую калле, названия которой я не знала. Мне казалось, что на улице слишком темно для летней ночи. Темнота, укутывающая стены домов и затхлую воду каналов, выглядела вязкой, как чернила. Я прибавила шагу.

Телефон дрожал в моей руке, и я не придумала ничего лучше, чем позвонить нашему с Виви однокурснику, который сейчас работал в муниципальной библиотеке Флоренции. Вставив наушник в ухо, я набрала номер.

Франко ответил не сразу. Поздно поняв, что он уже спит и мой звонок его разбудил, я вместо приветствия пробормотала извинения. Этим мы отличаемся от живых и эмоциональных итальянцев: они не извиняются за свои поступки, а если попали в неудобное положение, делают вид, что всё идёт как надо.

— Арли? — сонный голос Франко оцарапал ухо. — Что случилось?

Я убавила громкость динамика и быстро проговорила по‑английски:

— Ты ведь ещё работаешь в библиотеке?

Я не стала отвечать на его вопрос, не могла признаться, что всё ужасно.

Он бы спросил причину, и мне пришлось бы рассказать ему о Виви. Я не хотела, чтобы он узнал об этом так — не в двенадцать ночи, как бы между делом, когда я возвращаюсь домой и мне нужно с кем‑то поболтать, чтобы идти было не так страшно.

— Да, — пусть Франко ещё некоторое время побудет в блаженном неведении.

— Ты мог бы мне помочь? Я ищу одну книгу, библию пятнадцатого века, но точного названия не знаю. «Книга Гавриила», или «Хавриила», может, даже «Авриила».

Говорила я тихо, но в пустоте улиц мои слова звучали слишком громко.

— Тебе срочно? — я услышала, как Франко зевнул, и, растягивая слова, предложил: — Давай завтра утром созвонимся, а? И ты всё‑всё мне расскажешь, и я… — он снова зевнул. — Обещаю, что поищу в картотеке твою книгу. Хорошо?

— Хорошо, — грустно согласилась я, не желая оставаться один на один с ночной Венецией.

Почему не горят фонари? Почему именно сегодня ночью такая тёмная, безлунная ночь!

— Тогда ciao, bella.

— Ciao, Франко. Buona notte.

— E tu.

И он положил трубку. Липкие мурашки страха поползли по спине, когда краем глаза я увидела, как две плотные тени отделились от кирпичной стены и медленно поползли в мою сторону. Я направила на них фонарик, и они отпрыгнули в сторону, за границу света.

— Мамочка! — прошептала я и закрутила фонариком в разные стороны, разгоняя темноту. Мне казалось, что они ползут за мной сзади, смотрят на меня из тёмного колодца улицы сбоку, поджидают у края калле — и ещё немного, и набросятся со спины. Чем быстрее я шла, тем быстрее параллельно со мной двигались тени.

Я пыталась убедить себя, что они — просто игра моего воображения, но темнота была слишком плотной, слишком настоящей и, как огромный осьминог, тянула ко мне свои щупальца. Я не выдержала и побежала.

Выскочив на мост Банд, я перевела дыхание. Редкие огни набережной сдерживали улицу от жутких тварей. Я закрутила головой, пытаясь понять, где оказалась. По моим расчётам, я должна была выйти к Большому каналу, а в итоге ушла совсем в другую сторону — к набережной Претти.

Глава 5

Я плохо спала той ночью. Мне снились тени и крылья, плеск воды и чёрные перья. Даже оставленный включённым ночник не помог разогнать кошмары.

Я проснулась разбитой и усталой. Ни прохладный душ, ни две чашки эспрессо не привели меня в чувство.

Слова Иветти крутились в голове, не желая оседать. Почему он отменил заказ? Что в этой библии такого, что он готов дать огромный аванс, а после не забрать его обратно? Богатые люди умеют считать деньги. И они не разбрасываются двумя тысячами долларов!

Натянув джинсовые шорты и простую хлопковую майку, я спрятала глаза за солнечными очками и вышла на улицу. Солнце слепило, обещая невыносимо жаркий день.

Ещё один день без Виви. Я не знала, приехал ли её отец или дядя. Со мной никто не связывался, и я искренне надеялась, что полиция уже занимается её поисками.

Туристы с «большой земли» ещё не приплыли, и я неторопливо прогулялась до площади Святого Марка. Каждое утро мы с Виви ходили завтракать в одно и то же кафе. Я присела за стойку и поздоровалась с барменом. Симпатичный парень по имени Винченцо пожелал мне хорошего дня и рассчитал по специальной цене «для своих».

Я купила хрустящий, ещё тёплый круассан и большой стакан капучино с шоколадным сиропом. Сытно, сладко и дёшево. Если не садиться за столик, а взять еду на вынос, выйдет намного дешевле. Ведь как только официант принимает заказ, стоимость завтрака увеличивается многократно.

О том, что Виви пропала, знали почти все парни и девушки из нашего окружения. Новости по городу разносятся быстро, и я хотела верить, что так же быстро подругу найдут. Винченцо открыл было рот, чтобы спросить меня о ходе поисков, но не стал. Моё лицо говорило за себя.

Заприметив стайку туристов, входящих на площадь, я побежала открывать магазин. Предаваться унынию было глупо. От моей кислой мины и слёз толку никакого. Нужно было жить дальше и верить, что полиция справится со своей задачей. Главное, чтобы подруга была жива.

Первым я увидела мистера Гонса, нервно расхаживающего возле окон моего магазина, и только потом обратила внимание, что жалюзи подняты, а дверь в лавку открыта.

— Что происходит? — я подбежала к соседу и наткнулась на сочувствующий взгляд. — Мне так жаль, Шарлин. Тебя ограбили.

Я медленно переступила порог, не решаясь войти внутрь. Всё было перевернуто, и сброшенные на пол книги валялись распахнутыми, словно птицы. Я в ужасе прикрыла рот ладонью.

— Кто это сделал? Почему?

— Не знаю. Когда я пришёл, всё уже было так, — мистер Гонса подошёл ко мне со спины и положил руку на плечо. — Я уже вызвал карабинеров. Ждали только тебя.

Я устало опустилась на небольшую банкетку слева от входа.

— Ты бы проверила кассу, — услышала я совет прежде, чем уже знакомый мне инспектор появился в дверном проёме.

— Мисс Брейн, если я не ошибаюсь? — Сегуджио бросил на меня ленивый взгляд, но я не ответила. Оцепенение сковало не только тело, но и голосовые связки.

— Да, это она. А я — Лучано Гонса, — вместо меня пояснил сосед. — Это я вас вызвал и первым заметил, что с магазином что‑то не так. Я как раз советовал Шарлин проверить, всё ли на месте.

Я потёрла ладошками лицо и глубоко вздохнула. Что происходит в этом странном городе? Сначала Виви, теперь ограбление…

Да уж, хороший день виден с утра.

Сегуджио в сопровождении двух карабинеров не спешил заходить следом за мной.

— Синьор Гонса, я зайду к вам позже, — выпроводил он соседа и обратился уже ко мне. — Я сочувствую вашему горю, мисс Брейн, но вам нужно взять себя в руки и осмотреть помещение.

Если бы мы не познакомились раньше в участке, я бы сказала, что Сегуджио очень даже мил и участлив. Он перевернул табличку на двери на «закрыто» и, оставив полицейских снаружи, закрыл дверь изнутри.

Я нехотя встала и побрела к конторке. Касса и планшет с бухгалтерией были на столе. Сейф — тоже. Я набрала код и открыла дверцу. Наличные, чековая книжка и бланки для возмещения налога были на месте. Отсутствовала только книга заказов и визитка Иветти, которую я вложила в неё в качестве закладки.

Для вида я обошла магазин, проверила полку с дорогими и редкими изданиями и витрину с сувенирами.

Я ничего не понимала. Кто‑то забрался в магазин, разбросал вещи — и ничего существенного не взял. Почему?

— Ничего не пропало, — я пожала плечами и с вопросом посмотрела на Сегуджио.

Инспектор в это время внимательным взглядом осматривал пространство. В самом деле — ищейка. Его ноздри слегка трепетали, а взгляд стал прищуренным. Если бы он ещё уши поджал, как собака, сходство было бы полным.

— Вы уверены? — остановившись напротив меня, он заглянул через конторку на рабочий стол.

— Да.

— А здесь что лежало? — он указал пальцем на пустое место на столе, словно очерченное карандашом, шариковой ручкой, линейкой и банковским терминалом. Я даже не замечала, что постоянно выкладываю вещи вокруг книги.

— Журнал заказов клиентов, — пояснила я, не понимая, на что он намекает.

— И где он?

— Исчез, — стушевалась я под его неожиданным допросом.

— А вы говорите, ничего не пропало. Нехорошо обманывать, мисс Брейн.

— Я не обманывала полицию, инспектор. Просто посчитала пропажу не стоящей внимания

Сегуджио склонил голову набок и, сложив руки на конторку, продолжил:

— У вас есть враги? Завистники? Конкуренты? Знаете кого‑то, кто хотел бы занять ваше место? Ваш магазин?

— Нет.

— Любовницу вашего парня? Бывшую девушку вашего парня? — не унимался инспектор.

— У меня нет парня! — одёрнула я полицейского. — Я не понимаю, зачем вы меня об этом спрашиваете?

— То, что произошло с вашим магазином, мисс Брейн, больше похоже на хулиганство. Месть или же происки конкурентов. Уж поверьте моему опыту, это не ограбление, — он обвёл рукой помещение. — Если бы вас хотели ограбить, то не стали бы переворачивать полки с книгами. Так понятно?

Я проглотила гневную отповедь и смиренно кивнула. Не в моих интересах ссориться с местной полицией.

Глава 6

Утром я уже сидела в поезде, отходящем с вокзала Санта‑Лючии во Флоренцию. Я специально взяла с собой книгу, чтобы почитать в пути.

Две тысячи долларов, переведённые Иветти, грели банковскую карту, и я планировала потратить немного из этой суммы на новые вещи. Покупать одежду в Венеции было глупо: венецианские цены не просто кусались — они съедали заживо банковский счёт.

Франко встретил меня на вокзале. Я даже не узнала его сначала: официальный, в строгом чёрном костюме, классической белой рубашке и галстуке, он выглядел каким‑то чужим Франко и мало походил на того парня, с которым мы три года дружили в школе искусств. Тот Франко был шалопай и весельчак. Этот — ответственный работник и взрослый мужчина.

— Привет! — я легко поцеловала его в гладковыбритую щёку, получив в ответ крепкое, но нежное объятие и сотню поцелуев в волосы.

Я знала, что нравилась ему. Не как подруга, а как девушка. Но очень надеялась, что с окончанием учёбы эта увлечённость пройдёт. Прошло почти три месяца после выпуска. Мы разъехались по разным городам, и чувства должны были схлынуть.

Виви часто подшучивала надо мной, говоря, что она — чемодан в нашем трио, и мы берём её с собой, чтобы избежать неловкости, которая обязательно возникала, когда мы с Франко оставались наедине. Теперь Виви пропала, и буфера между нами не осталось.

Я мягко высвободилась из его объятий и улыбнулась.

— Ты с работы?

— А, да. Отпросился на час, чтобы встретить тебя. Сейчас отвезу в гостиницу и вернусь. Разве я мог доверить какому‑нибудь хорошенькому таксисту такую красавицу, как ты? А вдруг он захочет на тебе жениться? Или, ещё хуже, ты влюбишься в него и забудешь своего бедного Франко?

Брови парня театрально взлетели вверх в печальной гримасе, и я рассмеялась.

В этом весь Франко Бочинелли — намекнуть на свои чувства, обернув всё в шутку.

— Я люблю только тебя! — заверила я его, отдавая свою дорожную сумку и принимая его локоть.

Приятно, когда мужчина умеет быть галантным и его не нужно просить об этом. Эмансипация, конечно, хороша. Но тяжести пусть таскают феминистки. Обычные девчонки предпочитают настоящих мужчин.

Июньская жара палила Флоренцию со всей беспощадностью. От стен и брусчатки тянуло жаром, и я чувствовала, как капельки пота стекают по спине, стоило нам покинуть промороженный кондиционерами холл вокзала и выйти на парковку.

Франко указал на нужную машину и услужливо открыл пассажирскую дверь, приглашая в салон, а сам тем временем бросил мою сумку на заднее сиденье.

Машина ещё не успела прогреться на солнце, а работающий кондиционер вернул прохладу в мою жизнь.

— Где ты остановилась? — спросил Франко, настраивая навигатор на построение маршрута.

— Как обычно. Сняла номер в гостинице недалеко от Санта‑Кроче. Ты же знаешь, я не люблю менять привычки.

Мы с Виви всегда останавливались в «Ла Розе» — хорошем пятизвёздочном отеле в центре Флоренции, недалеко от главных достопримечательностей города. Смысл приезжать в один из самых красивых городов мира, чтобы жить в обычном спальном районе?

Даже когда у нас с Виви не было лишних денег, мы всё равно выбирали именно её, пусть и приходилось экономить буквально на всём — начиная от еды и заканчивая туристическими мелочами.

Хотя у нас всегда был Франко — лучший друг и местный житель. Кто, как не местные, знает, где вкусно и недорого покушать и в какой день вход в соборы и парки для посетителей бесплатный?

— Я тогда оставлю тебя в «Розе», а сам подскочу к вечеру. Мы сходим покушаем и поболтаем, — друг радостно смотрел на меня, то и дело отвлекаясь от дороги и пожирая меня глазами. — Я уже говорил, что соскучился?

— Тысячу и один раз, — заверила я его, отворачиваясь к окну и разглядывая достопримечательности.

Я, наверное, никогда не налюбуюсь Флоренцией. Город положил начало эпохе Возрождения. Кажется, что жизнь застыла в этом городе. Ты идёшь в современной одежде по флорентийским улочкам и словно переносишься в другую эпоху. Слышишь, как строители воздвигают собор Санта‑Мария‑дель‑Фьоре — огромный, величественный. Один из крупнейших соборов мира. Крупнее его только три собора: собор Святого Петра в Риме, собор Святого Павла в Лондоне и Дуомо в Милане.

Отходишь от Баптистерия — и попадаешь на улочку, где жил и любил свою Беатриче Данте Алигьери.

Но больше всего во Флоренцию меня тянет церковь Санта‑Маргарита‑дей‑Черки — маленькая, уютная и очень древняя. Ещё её называют церковью Данте и Беатриче.

Данте жил всего в нескольких десятках метров от церкви, и это та самая церковь, где девятилетний поэт впервые увидел и полюбил Беатриче. А она, в свою очередь, пришла туда ещё и потому, что там были похоронены члены её семьи. Эта встреча описана Данте уже после смерти возлюбленной.

Как известно, Беатриче умерла совсем молодой, и существует легенда, что в Санта‑Маргарита‑дей‑Черки живёт её дух, который помогает всем влюблённым.

Флоренция полна истории и романтики.

_______

Франко забронировал столик в ресторане недалеко от «Ла Розы». Обычная европейская кухня, максимум уюта и тишины. В типичном итальянском ресторане не поболтаешь: мне иногда кажется, они специально говорят очень громко, чтобы все вокруг слышали и внимали тому, о чём они вещают. В туристических ресторанчиках цены повыше, но там и тише. Более сдержанные гости города ведут себя менее шумно.

Для вечера я выбрала лёгкое тёмно‑зелёное платье из тонкой струящейся ткани и простые сандалии из коричневой кожи. Волосы замотала в простой пучок и специально не стала краситься. Во‑первых, из‑за жары. Во‑вторых, чтобы Франко не подумал, что я расстаралась для него.

Друг тоже успел освежиться и переодеться. Лёгкие светлые брюки, тёмная футболка и сандалии. Мы выглядели как два туриста, забежавшие в тратторию перекусить перед осмотром очередной достопримечательности.

Заняв столик у окна, с двух сторон огороженный мягкими диванами, мы сделали заказ. Я выбрала лёгкий, но сытный салат с курицей, сыром и свежими овощами, а Франко, уставший и голодный после долгого рабочего дня, взял стейк с гарниром из жареного картофеля и зелени.

Глава 7

Муниципальная библиотека Флоренции разместилась на берегу реки Арно — прекрасное здание времён Возрождения, с богато украшенным фасадом и многовековой историей. Франко встретил меня на входе и выдал пропуск для посетителей. Было раннее утро, воздух ещё не успел раскалиться, а в фойе библиотеки было прохладно и свежо.

Я люблю библиотеки. Есть в них особое очарование: тихо, спокойно, уютно. Работать в читальном зале — одно удовольствие; мне кажется, сама атмосфера в таких помещениях располагает к плодотворной умственной работе.

Первый этаж мало отличался от всех остальных библиотек мира: несколько этажей книжных полок, лестница по центру, балконы на каждом ярусе и прекрасный витраж во всю стену. Но это была лишь верхушка айсберга, хранившая современные книги для «обычного» читателя. Сокровища прячут глубже и надёжнее.

Мы спустились на три этажа вниз — в подземное хранилище. Воздух здесь был спёртый, а температура едва превышала восемнадцать градусов по Цельсию.

Франко достал из кармана белые хлопковые перчатки и протянул мне:

— Надень. Если захочешь что‑нибудь полистать — не стесняйся, — самодовольная улыбка украсила его красивое лицо. — Ты в моём владении, все эти ветхие книги — зона моей ответственности.

Я ответила ему улыбкой, натягивая перчатки. Наконец‑то вернулся «мой Франко». Не влюблённый, не страдающий, а самый близкий друг.

Мы долго говорили прошлым вечером: обсуждали, вспоминали, строили версии. А ближе к полуночи, когда стало прохладнее, немного погуляли. Он проводил меня до отеля, поцеловал на прощание в щёку и пообещал быть со мной рядом до конца своих дней. Настоящий итальянец: ради женщины готов на всё, а ради хорошенькой — вообще на всё!

Я прошла вдоль стены с двумя рядами книжных полок, на которых книги лежали горизонтально, а не стояли, как солдатики в строю. Надписей на них не было, а открывать ветхие страницы я не решилась. Культурное наследие, историческая ценность и прочее… Моя страховка не рассчитана на порчу имущества другой страны.

Франко терпеливо ждал меня в дальнем конце коридора, где заканчивались стеллажи и начиналась «витрина» с главными сокровищами. Такие книги хранили под стеклом в специальной герметичной камере с определённой температурой и влажностью.

— Насмотрелась? — он махнул мне рукой, подзывая к себе.

Я подошла и встала с ним рядом, напротив одной‑единственной страницы, заключённой в раму.

— Вот она. Страница из «Книги Гавриила».

Пожелтевший от времени листок с оборванными краями пестрел символами и знаками. Тёмно‑бордовые чернила ровными строчками изрезали поверхность, описывая странную пентаграмму с обозначением вершин.

— Невероятно! — выдохнула я и провела пальцем по стеклу, читая витиеватый текст.

— Ты понимаешь, что здесь написано? — Франко встал за моей спиной, так, что я чувствовала его дыхание на своём затылке.

— Да, — недоуменно ответила я, тряхнув волосами, сбрасывая мурашки от его близости. — А ты разве нет?

— Нет. Я вижу только какие‑то каракули и круг.

Я обернулась к нему.

— Ты меня разыгрываешь!

— Нет, bella, я совершенно серьёзен, — он указал на табличку на стеклянном коробе. — Эту страницу нашли в склепе священника, похоронившего себя заживо в собственном подвале в пятнадцатом веке. Пятьдесят лет назад при реконструкции здания его останки обнаружили строители.

Я снова посмотрела на обрывок схемы.

— А где сама книга?

— Её так и не нашли, — Франко пожал плечами и сунул руки в карманы брюк. — Так что ты говоришь, здесь написано?

Я начала читать вслух:

— Книга никогда не должна быть найдена. Она несёт только смерть. Я должен сделать это, иначе… — дальше текст обрывался. На одной из вершин была надпись «Ведьмы».

Но я не успела сказать, потому что Бочинелли громко рассмеялся.

— Вот фантазия у тебя, Арли! — он похлопал меня по плечу и снова захохотал. — Придумаешь тоже.

Он смеялся всё время, пока выпроваживал меня из библиотеки, и я подыграла ему. Плохая идея рассказывать окружающим, что ты видишь то, чего они не видят. Даже лучшему другу.

Тем же днём я вернулась назад в Венецию.

***

В поезде я ненадолго задремала, и мне снова приснилась Виви.

Она ждала меня в нашей квартире, как статуя, замершая посреди комнаты. Её огненно‑рыжие волосы были растрёпаны, очки исчезли, а некогда светлое платье украшали буро‑зелёные пятна по подолу. Я не видела картинку в целом — а, как это обычно бывает во снах, только яркие детали: босые ступни, ярко‑красный маникюр, открытое окно за её спиной и тёплый ветер, ударивший в лицо.

Увидев меня, она сделала шаг навстречу.

— Найди её! — я не узнавала её голос: он звучал хрипло и тихо. И картинка, и звук никак не совпадали — словно две части пазла, но из разных картинок. Они подходили по форме, но не по рисунку. — Отдай ему книгу! — из последних сил выкрикнула она, и я проснулась.

«Серебряная стрела» подходил к станции Санта‑Лючия.

__________

«Серебряная стрела» (итал. Frecciargento) — скоростной поезд итальянского национального железнодорожного оператора

Глава 8

В Венеции я не находила себе места. Мне казалось, что я что‑то упускаю — что‑то очень важное, касающееся исчезновения Виви. Не просто так она мне снится и просит найти книгу. После увиденного во Флоренции я не сомневалась, что сны — реальность, а не плод моей фантазии. Я видела слова на странице! И Виви на самом деле просила найти книгу.

Открывать лавку в тот день я не стала и весь вечер провела за уборкой квартиры. Ничто так не очищает мысли, как генеральная уборка. Протирание пыли, чистка ковров, мытьё полов и окон отлично приводят внутренний мир в порядок.

Я прибрала вещи Виви из гостиной в её спальню, словно она обязательно вернётся и будет их искать. Глупо, конечно, но успокаивает. Наверное, поэтому люди, потерявшие близкого, сохраняют комнату в неизменном виде, как будто он просто вышел на прогулку и должен вернуться. Легче принять утрату, сделав вид, что всё в порядке и идёт по‑старому.

Я разгладила покрывало до идеально ровной поверхности, составила книги на полке, заменила палочки в аромабутылочке, полила единственный кактус, который Виви привезла из школы искусств. Оставалась только её записная книжка в ярко‑розовой обложке. Я ходила с ней по комнате и не знала, куда пристроить: на книжную полку или на прикроватную тумбочку.

Сжимая в руке главное сокровище моей подруги, в которое она записывала все важные даты и дела, будь то приём к стоматологу или адрес ресторана, куда пригласил её Джейк. Я села на кровать и открыла записную книжку на последней записи. Ровным почерком Виви записала номер рейса моего самолёта и телефон гостиницы, где я снимала номер на время книжной ярмарки.

За неделю до исчезновения.

Я перевернула страницу, но там было пусто — за исключением выдавленных букв на поверхности. Так бывает, когда пишешь, положив листок сверху на страницу. Я провела пальчиками по бесцветной записи.

«Campo Santa Maria del Giglio 1787»

Вот оно! Я, наконец, нашла то, что искала.

_______

Палаццо из белого камня сразу бросилось в глаза — элегантное, ухоженное, шикарное. Именно таким и должен быть отель в самой дорогой части Венеции: блистать, а не облезло доживать свой век, сгнивая на склизких сваях.

Вращающаяся дверь повернулась при моём появлении, впуская гостя внутрь. Прохладный свежий воздух ударил в лицо, посылая по телу град мурашек. После полуденной жары просторный холл отеля приятно обжёг кожу.

Девушка‑администратор нехотя поднялась из‑за стойки, стоило мне подойти, и окинула профессиональным оценивающим взглядом. Я не была похожа на «достойных» гостей: джинсовый комбинезон, футболка, кеды, пучок на голове и сумочка через плечо. Я выглядела как американская туристка, и мне это нравилось. Удобно, свободно и непритязательно.

Мимо меня прошествовала дама в элегантном летнем костюме от Гуччи или Шанель. Мягкая походка, укладка, туфли на небольшом каблуке — вот как должен выглядеть гость дорогого отеля.

Я прочитала название на стене: «Palazzo Tenebre», с опущенным при написании предлогом delle — специально для иностранных гостей. «Дворец Тьмы».

Зачем Виви приходила сюда? Встречалась с кем‑то? Я осмотрела потолок и заметила больше десятка камер наблюдения.

— Здравствуйте. Вы что‑то хотели? — на безупречном английском прощебетала девушка с лениво‑вопросительной интонацией. — Вы бронировали номер?

Отсутствие чемодана или сумки говорило само за себя.

Я отрицательно покачала головой, отмечая, что не видела её раньше. Скорее всего, администратор не живёт в городе, а приезжает в отель с большой земли. Я прочитала имя на тонкой металлической полоске бейджа — Элисон Курт. Не итальянка.

«Tentar non nuoce», — «Попытка не принесёт вреда», — подумала я и подошла ближе, затем наклонилась над стойкой, параллельно показывая фотографию Виви.

— Это моя подруга. Она пропала неделю назад. Может, вы видели её здесь… — я с надеждой закусила губу, замечая, что в нашу сторону идёт охранник в классическом черном костюме и начищенных до блеска ботинках. Конечно, в таком заведении и охрана выглядит соответственно.

Даже не удостоив фото взглядом, Элисон пробормотала, уставившись мне за спину:

— Нет, мэм. Ничем не могу помочь.

— Могу я спросить ещё у кого‑нибудь? Того же охранника, например, или уборщицу, или портье?

Если Виви была здесь, её кто‑то должен был видеть!

— Никто не поможет вам, мисс. Мы не разглашаем информацию о гостях и посетителях, — администратор вытянулась в струну с непроницаемым выражением лица, показывая, что наш разговор окончен и мне пора убираться из палаццо.

— Проблемы? — пробасил гора мышц за моим плечом, обращаясь к Элисон.

— Нет. Никаких проблем, — я сунула телефон в задний карман комбинезона и подняла руки на уровне груди ладонями вверх — дурацкая привычка ещё с юности, показывать полицейскому или охраннику, что ты безоружен. — Я уже ухожу.

— Я провожу вас.

Это звучало как угроза, и я без пререканий прошла рядом с ним к вращающейся двери.

Я остановилась у входа с улицы и, покопавшись в сумочке, вытащила бумажку с номером инспектора Сегуджио. Нужно было рассказать ему о находке и камерах в отеле. Ему точно не откажут и дадут информацию. Не имеют права отказать. Дело о пропаже человека уже точно завели — необходимый срок прошёл, а Виви не вернулась. Если запрос на розыск даст консульство, дело не оставят лежать на полке. Её будут искать.

Я достала телефон и начала набирать номер инспектора, чтобы попросить о встрече, прикидывая дальнейший маршрут до участка.

— На вашем месте я не стал бы этого делать, — посоветовал знакомый аристократичный баритон, и мистер Иветти собственной персоной предстал передо мной.

Пальцы замерли над экраном.

— Почему?

— Ваш звонок ничего не изменит.

Я скривила губы, как будто съела горькую ягоду. Почему нельзя ответить нормально? К чему использовать снисходительно‑поучительный тон?

— Вы что‑то знаете, да? О Виви?