Книга Судеб

Глава 1

«Я — та сила, что, вечно желая зла, с дуру творит добро, — размышление Князя тьмы над бокалом вина о превратности Судьбы, — особенно когда сама Судьба поворачивается боком и отвлекает меня»

«Дать или не дать, вот в чем вопрос,» — сомнения Судьбы, крутящейся перед зеркалом в их спальне в соблазнительных позах.

Пролог

Наше время. Османская Империя. Протекторат Германии. Где-то под маркграфством Санкт-Петербург.

Каждый же, наверное, ходил в лес за грибами или ягодами? Ну или просто в лес. Я, правда, не знаю зачем просто так ходить в лес, но вдруг есть и такие любители природы. Не встречали там таких здоровых валунов с человеческий рост? Облепленных мхом, и, как будто уже много веков назад вросших в землю? Я вот мимо такого много раз проходил. Он стоит на пресечении двух искусственных канав, которыми когда-то мелиораторы избороздили все наше болото. Не, я не против мелиораторов, не подумайте. Я вообще за прогресс человечества. Честно говоря, я думал, что этот булдыган как раз и откопали, когда канаву рыли, и что бы соблюсти все параллельно-перпендикулярные линии, просто отвалили в сторону. И клянусь, что раньше на нем никакой надписи не было. А тут раз, и появилась. Причем такая вся замшелая, будто сделанная еще в те времена, когда бульдозерист, который вытащил эту каменюгу, решил оставить на ней свое послание. Я еще подумал, а чего не на березе рядом? «Маша + Вася = любовь» проще вырезать на дереве же. Хотя тут может быть не любовь, а ЛЮБОВЬ? Вот и старался бедолага, язык на бок вывесив.

Я решил повнимательнее ознакомиться с посланием неведомого писателя. Оказалось, что это какой-то приколист. Причем очень одаренный, так как буковки на камне вышли у него какие-то трехмерные и расплывчатые. И я даже поначалу вообще не понял, что там написано, какая-то древняя вязь, со знакомыми, но плохо читаемыми знаками, которые при внимательном изучении, словно тараканы начали мельтешить перед глазами. Это знаете, как 3-D тест, когда надо расфокусировать взгляд, чтобы понять, что же за картинка изображена на аляпистой поверхности листа. Вот и тут также. У меня как будто мир перед глазами поплыл, а потом все на свои места встало, я аж зажмурился на время. А на внутренней поверхности глаз, как будто текст какой остался. Тоже такое бывает, когда смотришь долго на предмет, закрываешь глаза, а его очертания на веках видишь. А может и не на веках, а в голове, просто глаза проецируют это на доступную поверхность.

Вот же бульдозерист-новатор. А может это и не бульдозерист, а врач какой. Психиатр, например, специалист по таким вот заковыристым 3-D тестам? Ну который заядлый приятель бульдозериста, и который в их артели по утрам на алкоголь всех водителей техники проверяет. Сделали работу, прокопали канаву, сели на лужайке у костерка, по стакану накатили (в пятницу, после рабочей недели, отчего не накатить с другом-то?), ну врач и говорит бульдозеристу: «сейчас, по нашей, немецко-османской технологии, краш-тест на камне изображу». И давай долбить неврологическим молоточком по каменюге, да скальпелем размахивать. Стоп. Чего-то понесло мою фантазию не туда. Эх, не зря в армии меня ребята подкалывали. «Ты, Ваня, — говорили они, — целиком оправдываешь свою фамилию — Дурной. Ты не только по фамилии такой, а и по жизни». Особенно наш фельдфебель страдал от моих шуточек. Ну так он чистый немец, арий! Куда ему понять русские приколы.

Ладно, что-то я отвлекся. Шутки в сторону, читаем. «Налево пойдешь, — писал бульдозерист-новатор, и друг его, врач-нарколог-психолог, — свою смерть найдешь». И буквы такие, стилизованные под старину и ять. Конечно, смерть найдешь. Попробуй налево сходи. Если благоверная узнает, то точно трындец настанет. Это он в точку попал. «Прямо пойдешь, коня потеряешь». И не лень же было долбить камень, а потом еще и мхом буквы натирать, чтобы придать вид под старину? Коня ему подавай. Где ж его взять-то? Кстати конь, это типа мерин? Кобыла не подойдет что ли? А пони? Вот ведь напишут, а ты думай. Ладно, что там последнее? «Направо пойдешь…»

— Грибы, блин, найдешь! — хохотнул я. Но там, конечно, была другая надпись.

«Направо пойдешь, свою судьбу найдешь», гласила охриненно эпичная фраза.

Про пойти назад, почему-то ничего сказано не было. Хотя оно и логично, я же оттуда пришел.

Вот интересно, если бы направления были указаны наоборот, чтобы я сделал? Но я и так направо вдоль канавки собирался идти. В прошлые выходные грузди там насобирал, надо бы еще раз заглянуть. Грузди на засолку — самое то. Хрустящие, с лучком, да душистым растительным маслицем, да с горячей картошечкой! А то еще и запотевшую рюмочку на стол! Эх, аж слюнки потекли. Ну и азарт, конечно, куда же без него. Уже осень, листья устилают тропинку, а груздь он что? Он хитрый! Прячется под ними, и цвет его такой, что даже если и не прикрыт листочком, так сливается с местностью, как солдат в маскхалате. Ну и мы не лыком шиты, мы этих солдатиков раз, и в корзинку, раз и в корзинку. А вот я сейчас не поленюсь, и нагнусь, чтобы с подозрительного места листья убрать. Ага! Вот, ты, брат, и попался! И как говорится в одной детской сказке: «одну ягодку (грибок в моем случае) беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвёртая мерещится!»

Твою мать! Что это?

Мерещится?

Книга! В воздухе висит! И светится! Глюк что ли?

Глава 2

Глава 1

Ворон

— Блядь! То есть карр! То есть блядь!!! Да что тут происходит в конце концов?!!!

— Тише, тише, Пожиратель падали!

Это она мне?

— Ты еще кто такая? Карр. Тьфу ты!

Где я? Кто я? Нет, кто я, я знаю — Иван Николаевич Дурной. Но я сейчас не человек! Судя по карканью вместо нормальной речи, которое выдает мой рот, то есть клюв; насесту, на котором помещается пернатая тушка; совершенно иному зрению, мое сознание переместилось в тело какой-то птицы? Что за приколы?

Я попытался взять себя в руки. Положим, что это все — мой персональный глюк, словленный, по, пока, непонятным мне причинам. Надо успокоиться и разобраться. Я живой? Живой! Думать могу? Могу! Могу или умею? Ага, сарказм. Значит очухался. Значит никаких более истерик, только здравая оценка ситуации, и выводы. Первый напрашивается сразу. Зря я, кажется, про Пряжку шутил недавно. Дотроллился, блин. Второе. Если откинуть предположение о психушке, то надпись на камушке явно не пьяные трактористы-наркологи делали. Судьбу, значит, свою найдешь, коли направо пойдешь. Хм. Я ведь в детстве летчиком мечтал стать. Ну вот и нате теперь, полетайте. Так, хватит идиотничать! Дело явно не в воплощении детских желаний, а «Книга судеб», как-то не тянет на Санта-Клауса.

Итак, в чьем я сейчас теле, разобрались сразу, хоть и с долей шока. Кстати, сейчас я четко осознаю, что я ни какой-то там непонятный небесный птах. Я — ворон. Черный, весь такой брутальный, мать твою, ворон. Или глюк. Разбираемся дальше. Какие еще глюки имеются по близости?

Я покрутил головой, рассматривая обстановку. Вот ведь, и башкой-то совсем не по-человечьи вертеть получилось. Рывками и резкими поворотами. Ну так что же, если ты — птица, принимай всю ее физику. Физику. Да. Пока в этой физике нахожу только один плюс — зрение. Мне бы такое зрение, будучи в человечьем теле, быть бы мне самым крутым снайпером. Только русских в современную германо-османскую армию нынче в снайперы на берут. В основном в стройбат. Опасается в последнее время немчура оружие нам давать. Помимо ярчайшего спектра новых красок, недоступных человеческому глазу, я понял, что могу различить даже самую малую былинку в дальнем углу помещения, и заметить полевую мышь с высоты в сотню метров для меня теперь не составит никаких проблем.

Рядом со мной стояла какая-то старая сгорбленная карга, одетая правда опрятно, в какую-то старорусскую национальную одежду. Белая просторная блузка или кофта, с длинными рукавами, сшитая как будто из мешковины, была разукрашена красными вышивками, по типу узора на рушнике, и заправлена в красную с черным длинную юбку из того же материала, но более плотного. Из-под нее выглядывали красные же кончики кожаных сапог, ну и волосы были убраны под платок, с узлом на лбу, догадайтесь какого цвета? А вот и не угадали. Платок был синего цвета.

— Успокоился чоль, болезный Вольга-воронушка? Эк тебя от заклятия перекорежило. Неужто вспомнил, как сам умел колдовать? Хе-хе, — противно проскрипела старуха.

Да это меня не от заклятия перекорежило, я его и не слышал, а от личика твоей, бабка, как обернулась ты ко мне, если не брать в расчет того, что оказаться хрен знает где, хрен знает в ком.

Увидев, что я перестал орать как умалишенный, она пожевала ртом, то ли что-то приговаривая про себя, то ли решив почесать волосатую бородавку на подбородке огромным клыком, торчащим из-под верхней губы, и поведя крючковатым носом, будто что-то вынюхивая, вернулась, видимо, к своему прежнему занятию, от которого я ее оторвал. Откровенно говоря, несмотря на приличный прикид, от такой рожи, запросто может кондратий хватить. Хорошо, что на моем лице, или как у птиц оно называется, в нынешнем состоянии, эмоции выразить трудно, иначе бабка точно распознала бы в своем вороне постороннее присутствие.

Кстати, что там она сказала про заклятие? Уж не из-за него ли я здесь? Стоп. Она еще что-то про мое умение колдовать высказалась. То есть не мое, а ворона. Хм, все страннее и страннее.

Тем временем бабка, отвернувшись от меня, продолжила свою деятельность, заключающуюся в том, что она большой деревянной ложкой, или скорее ковшом продолжила размешивать какое-то дымящееся варево, в огромном котле, что-то бормоча себе под нос.

Котел стоял посредине большого сарая. Правда сарай это более походил на терем, так как был исполнен из огромных цельных бревен, между которыми на стыках виднелся подсохший мох. Почему все же сарай? Да потому что только в сарае держат кучу барахла типа метелок, ведер, бочек, всякой сушеной дряни, в виде каких-то неизвестным мне растений (ну не ботаник я) и животных — мышей, змей, и прочей живности. Куча полок, перекладин, крючков из деревянных рогатин, и другой атрибутики, отвечающей за хранение на ней нужных и бесполезных, но жаль выкинуть, в хозяйстве вещей.

Освещение в сарае было довольно скудное. Костер под котлом, на земляном полу, да пара свечей на дубовом столе, стоящем довольно близко к котлу, на противоположенной от меня и старухи стороне. За столом сидел какой-то совершенно лысый, но шибко бородатый дядька, в темном кафтане, вышитом золотыми узорами. Перед ним лежала книга.

Книга! Та самая! Правда без подсветки, но характерная надпись: «Книга судеб», кожаный переплет тяжеловесного фолианта, похожий на кору дерева, запомнившийся мне еще на поляне, говорили сами за себя. Так-так, граждане колдуны, попались?!

Глава 3

Кощей, постоял, покачиваясь с носок на пятки, сложил руки на груди, одной из них пригладил длинную бороду, словно раздумывая, о чем говорить дальше.

— Ты, кстати, Яга, все же подумай над передачей мне рецепта. Молодость, она, знаешь ли, не вечная. Ее обновлять надобно.

— Ты мне ее дай сначала, эту молодость, да долг супружеский исполни! А там посмотрим.

— Какой еще долг? — опешил Кощей, от растерянности разведя руки в стороны.

— Как какой? Сегодня, сначала плоть свою потешим, а потом и поженимся, клятву пред Чернобогом дадим, что отныне мы обручены одной судьбою, до конца дней своих, да проговорим условия. Тебе рецепт, а мне под твоим крылышком проживать. Да ты не бойся. Можешь шляться по девкам как захочешь. Я тоже, знаешь ли, все время ненасытной себя чувствую, не одного мужичка извела, да слабы все. Потом суп из них варила. А может не жили долго они от того, что силою их принуждала, да заклятиями подчинения, как думаешь? Что же будет, когда я в девку обернусь? Да и помню я себя молодую, одного тебя мне маловато будет, точно. Да и двух тоже. Девок-то можешь и в дом таскать. Все польза, молодость их мне передавать будешь. Да и кровушку их совместно употреблять станем. Только думаю нужно выбирать помоложе, да покрасившее. А еще лучше невинных. Ну а я мальчиков да юношей соблазнять, да на заклад приводить буду. Как тебе мой план? Ась?

Нихрена себе, бабка план-капкан семейной жизни в две секунды накидала. Деревня, лысый, говоришь? Ну-ну, суть она уловила моментально, на чем можно сыграть. Я аж восхищаться ей стал. Ну конечно в деловой хватке, а не в том, как они жить собираются. Не приведи Аллах, случиться такому!

Сказать, что Кощей был в шоке — ничего не сказать. Глаза выпучены, рот открыт, руки все так же разведены в стороны.

А бабка тем временем котелок, висящий на железном пруте, меж двух железных же рогатин, своей поварешкой чуть вперед наклонила, да часть жидкости на землю пролила. В этот раз отвар не успел раствориться в воздухе, лишь темные узоры, похожие на снежинки, от струйки отделились, да растаяли. А земля, куда жидкость попала, вдруг вспыхнула голубоватым свечением, и замельтешили в ней те самые тараканы, которые мне на камне в лесу привиделись. Только сейчас они не складывались ни в какие слова, а просто суетились в совершенном беспорядке.

Кощей, взглянув на лужицу, которая быстро впитывалась в землю, шевельнул рукою, и прозрачные тараканы, взрыхляющие землю, остановились, и сложились в некий знак, похожий на иероглиф. Он воспарил в воздух, и превратившись в пленку, накрыл ею, словно крышкой, котел, не позволяя вареву выливаться далее.

Теперь котел был с подсветкой на поверхности, так как пленка-крышка, как будто впитала в себя голубизну недавней лужицы, подсветив лицо Яги снизу.

Я, под впечатлением происходящего, перелетел на одну из перекладин, которая находилась сбоку от колдунов. И только оказавшись на ней, сообразил, что сейчас сделал. Я летал! Это оказалось совсем не сложно. Все равно что ходить, только по воздуху.

Перед моими глазами развернулась картинка из фильма ужасов! Брутальная, сгорбленная, страшная старуха, чье лицо, подсвеченное голубым светом снизу, превратилось в ужасную маску, с тенью от большой волосатой бородавки, хищным, загнутым крючком носом, сморщенной, в старческих складках, кожей лица, обвислыми щеками, и огромным щербатым клыком, желтого цвета, торчащим из-под верхней губы. На одном глазу белое бельмо на всю радужку, а другой подергивается в нервном тике.

Нахрена я переместился? Что бы лучше видеть? Ужас какой.

Кощей, после своих магических действий, вроде как пришел в себя от столь неожиданного предложения бабки. По-моему, он уже жалел о том, что решил раскрыть некоторые подробности своих планов, но деваться теперь было некуда. Он вновь уселся за стол, все так же легко подвинув дубовое кресло себе под то место, которое Яга считала центральным нервным органом человека.

— Ты, Яга, поубавь свой аппетит. У меня еще тысяча лет впереди, так что время подобрать себе другую помощницу для поиска рецепта, и изготовлению твоего отвара, у меня есть.

— Время может у тебя и есть, да только таких талантливых как я — нет!

Яга попробовала толкнуть котел поварешкой еще раз, но Кощей поднял ладонь, и воздух вокруг котла превратился в лед, затушив костер под ним, и погрузив помещение в темноту, которую теперь развеивал лишь свет двух свечей, стоящих на столе перед Кощеем. Бабка хмыкнула, и щелчком пальцев заставила костер разгореться с новой силой, вновь вернув в сарай прежнее освещение. Лед начал быстро таять.

— Заканчивай, Яга. Не для этого мы с тобою тут собрались, — обреченно вздохнул Кощей. — Будет тебе договор, условия оговорим. Только поначалу погляжу на тебя новую, а то, воротит меня от тебя старой.

— Ну ты уж постарайся, Кощеюшка, — заулыбалась бабка, от чего у меня мурашки побежали по коже. Блин, может у этого ворона вши или блохи имеются? — Все от твоего волшебства зависит, какой я стану.

Кощей согласно кивнул. Я понял, что теперь он будет стараться на полную катушку.

— Ладно, старая, слушай дальше, доскажу тебе все до конца, — сказал он. — Поймал я одного человечка. Настроил камень на него, да и дал ему доступ к пониманию формулы сути языка и общения. Что бы он суме…

— К пониманию чего?

Глава 4

— Вселенная, это не девка никакая. Это суть вокруг нас. А книга — ключик к законам ее, с помощью которого, можно воспользоваться силами мироздания. Варево твое подавляет лишь волю чужую, да и то, надо заставить человека испить его, и действует оно не долго. А мои камни не просто подавляют, они исподволь направляют желания, попавших в зону их воздействия, куда мне заблагорассудится. И не ограничены они числом людишек вокруг. Лишь с расстоянием, постепенно развеивается их влияние. На каждом из камней вывел я уравнение с решением, да усилил его чрезмерно, ключом воспользовавшись, да сфокусировав через него силы потусторонние, — он кивнул головой на книгу, и тут же пояснил, увидев немой вопрос в глазах у бабки. — Заколдовал, короче, камень. А потом на одной из страниц «Книги судеб» это заклинание прописал, да с наложенным на камень связал, после чего камень окончательно и приобрел свои свойства. Ох уж и долго трудиться пришлось! Попробуй выбей на камне нужные чары. А потом еще за книгой погоняйся. Это ж не просто полистать ее, да текст переписать, когда она на столе лежит себе отдыхает. Она же, зараза, исчезает после каждого колдовства. И не поймешь, что ей надо. То один камень заколдует, то несколько. Хорошо хоть, что я умный, все их в одном месте собрал по началу.

Яга видимо устала стоять, и пододвинув к себе табурет со спинкой, находящийся неподалеку, уселась на него, положив деревянную поварешку себе на юбку поперек ног. Кащей, глядя на нее, тоже присел обратно за стол, не прекращая свой рассказ:

— Ну и еще кое-что из известных заклятий добавил. Обычно чародеи их хранят как зеницу ока, даже ученикам своим не передают знания, но некоторые из них без книги либо не работают, либо слабы очень, вот и приходится писать их в книге, что бы ее силою воспользоваться. А кто поумнее, тот чужие заклятия-то и разгадать может, что бы потом самому применить.

— Так ыть, и ты свое туда написал, — напомнила ему бабка, — чаво теперь, вытравливать будешь?

— Не, Яга, что в книге прописано, никакими отварами не вытравишь, все в ней остается.

— Ну так значит и твоим колдовством кто-то воспользоваться сможет.

— Не сможет, — усмехнулся Кащей, — есть у меня секрет один.

Кошей пригладил бороду, с прищуром смотря на Ягу. После небольшой паузы продолжил.

— В общем добавил я в камения зримое заклятие познания языка. С заковыркой оно. Само себя путнику показывает, да не всякий праздношатающийся то заклятье увидеть способен. А мне всякий и не надобен. Только духом сильный, и потому вред принести мне способный. Специально предусмотрел эту функцию, что бы при необходимости, противника такого в нужную мне сторону завести на погибель, али какого дурня для дела своего привлечь, и что бы не прошел ни тот ни другой мимо только потому, что не смог надпись прочесть.

Я задумался, припоминая. А ведь в прошлые выходные я грузди вовсе не с правой стороны от камня приглядел, а как раз-таки с левой, это с той, куда лучше не ходить. Значит не врет Кащей, имеет его булдыган влияние, имеет. И не один он у него получается. Ага, он же об этом и говорит, а я, понимаешь, тут самокопанием занимаюсь.

— Один такой камень сотню верст в любую от себя сторону в округе покрывает, а всего их у меня 99 штук, аккуратно разложенных на земле русской так, что бы ни одного закуточка не пропустить, Правда растаскивать те камни долго пришлось, да с большим трудом. Вот уж когда я учителя вспомнил, как ловко он царство Египетское организовал, да первую, а заодно и последнюю, пирамиду свою отгрохал. Но там вам, не тут!

— Погодь-ка, а отвар-то тебе мой зачем тогда, коли заклятие твое великое и так всех подчиняет? Ась?

Кощей беспокойно заерзал на кресле, а глаза его забегали.

— Ну как тебе сказать. Оно не то что бы подчиняет. Оно транслирует то, что ты потом сверху наложишь. Если говорить простым языком, то ежели насыпать на такой камешек перца, то по моему желанию, вся округа чихать начнет. Ну там все конечно не так просто, — Кощей покрутил над столом рукою, и быстро сменил тему. — Ты лучше оцени масштаб трудов моих! Почитай более тысячи лет готовил я заклинание великое, да камешки подходящие подыскивал, да свозил их в место одно укромное, да на каждым, словно над картиною какой крапел, да людей сколько загубил, что бы «Книгу Судеб» множество раз призвать, да потом развозил, да расставлял камешки в местах заранее намеченных, что бы покрыть ими, словно паутиной, всю землю русскую, и стать ее господином полновластным! И вот сбылось! Уже три года как наливается сеть моя силою, подтачивая дух русский, и чувствую я, что пройдет еще несколько десятилетий, а может и меньше, когда стану я править землею этой, да людишками на ней проживающими, как мне заблагорассудится!

— Я тута на болоте, понимаешь, сижу, от простых людей прячусь, да по лесам брожу, настой для тебя смекаю как понаваристей сделать, а ты значит целым миром управлять собрался, яхонтовый мой? — ласково спросила бабка, несмотря на описанные Кощеем трудности, тут же выдвинув свои претензии.

Нет, по-моему, у птицы, в которой я сижу, точно вши имеются, или это опять у меня мурашки побежали, от слов старухи?

Кощей подозрительно покосился на нее, не понимая, его похвалили, или Яга на жизнь жалуется?

— Не переживай Яга, — решил он прояснить ситуацию, — от моей власти и тебе польза великая будет. Мне помощники нужны, и в числе не малом. Страна-то большая, богатая. И души здесь простые да добрые урождаются. Есть к чему присосаться, да насыщаться потом долгие годы. Богатый задел.

Глава 5

Глава 2

Вольга

«Ушла?»

«Да ушла, ушла!»

Что? Не понял. Это я с кем сейчас? Кому ответил? Еще и мысленно. Может у меня того, раздвоение личности началось?

«Это я — Вольга! Бежим отсюда быстрее!»

«Вольга? А где ты? И зачем бежать? Нас и тут неплохо тухлятиной кормят!»

Вторая часть фразы была явно навеяна птичьими желаниями. Тьфу-ты.

«Я — это ворон, в кортом сейчас, и ты находишься. Благодаря тебе и я наконец-то очнулся. Но надо бежать скорее, пока бабка не прознала про это!»

«Ты давно здесь? Я имею в виду видала в кого обратилась эта твоя бабка?»

«Нет, я боялся любым проявлением выдать себя, и как почуял, что она далече, так и обратился к тебе».

«Обратился? Так ты не женщина? Ну то есть не Ольга?»

Кому-то стало весело, и я это почувствовал.

«Нет конечно, я богатырь русский, заточенный сейчас, как и ты, в тело ворона! Но в отличие от тебя уже не могу им управлять. Прошу тебя, не медли, бежим отсюда быстрее, а я по дороге тебе все расскажу!»

Бежать, так бежать. Дверь вон на распашку, да и без нее хватает дырок в сарае. Стоять, падла! Это я себе, так как черный птах ринулся сначала к мешочку с тухлыми полевками. Блин, понятно, почему я медлил покинуть сарай. Я не пожиратель падали! Я не пожиратель падали! Я не пожиратель падали!

Ну вот мы уже и над территорией Яги. А ничего так себе бабка устроилась! У нее не двор, а целый маленький поселок, обнесенный по периметру высоченным забором, образующим немного кривой прямоугольник. Видать глазомер у застройщика был не очень, а может перекос случился в силу того, что сначала возвели постройки, а затем стали обносить их частоколом, использую боковую или заднюю часть некоторых зданий, как продолжение забора.

Все строения были бревенчатые, причем сделаны прямо на загляденье. Такие ровные коробочки, построенные из целиковых стволов деревьев, отесанных от коры. Практически современный оцилиндрованный брус. Хм, что тогда уже были такие технологии? Ближе к выезду с территории, напротив друг друга, стояло две большие избы, украшенные причудливой резьбой на окнах и отвесах с крыши. Одна из них была двухэтажной, с двухярусным, резным же крыльцом. Эти два строения разделяли территорию на две части — я бы сказал гостевую и хозяйственную, образуя меж собою некое подобие улицы, которая одним концом упиралась в большие распашные деревянные ворота, а другим в тот самый сарай, из которого я только что и выпорхнул.

Перед воротами была довольно обширная площадь, по бокам которой расположилась конюшня, овчарня, несколько телег и сеновал. Обе избы, хотя двухэтажное строение я бы скорее назвал теремом, своим фасадом выходили как раз на эту часть двора. Задняя же часть подворья, занимающая три четверти всей территории, представляла из себя набор юного зоотехника, с кучей подсобных строений, в которых проживала всякая хрюкающая, блеющая, мычащая и прочая живность. В двух открытых загонах бегали курицы, и, переваливаясь с бока на бок, расхаживали утки с гусями. Был даже небольшой пруд для них. Отдельно, ближе к терему, стояла баня, из трубы которой поднимался дымок, впрочем, как и над жилыми срубами, откуда шел запах готовящейся еды.

А вон и люди. И не мало их. Большинство по хозяйству чем-то занято, но вон две девки, стоя с ведрами возле бани, просто перешептываются и хихикают, прикрывая рот ладошками. Видимо те самые Манька и Слада. А недалеко от них пацан мелкий с хворостиной за курицей гоняется, в попытки загнать ее обратно в курятник, откуда она, видимо, умудрилась выскочить.

Чего это тогда бабка причесывала Кощею, что от людей по лесам прячется. У нее же тут целое общежитие. Разве что сам хуторок в лесной чащобе затерян? Сейчас глянем.

Я начал набирать высоту, что бы расширить свой обзор. Пока были видны лишь волны бескрайнего леса вокруг, да проплешины болотистой местности. От ворот поселения в разные стороны разбегались тропки, а так же отходило две дороги, в виде накатанных колесами телег узких колей, теряясь среди деревьев. Значит куда-то выезжают на телегах. Хотя, о чем это я? Конечно выезжают. Зачем же тогда конюшня и телеги во дворе? Ага, вон одна из дорог через пару километров выходит на обширное поле, частью засеянное какими-то злаковыми растениями, частью просто перепаханное, а частью выжженное.

Когда поднялся метров на сто — сто пятьдесят, то увидел, что примерно в том направлении, куда уходила еще одна дорога, почти на самом горизонте, виднеются столбики дыма. Километров тридцать-сорок, наверное, до них. Если бы не острое зрение ворона, я бы сам и не углядел. Видимо в той стороне еще какая-то деревня, значит мое предположение о скрытности не оправдало себя. Нам туда что ли путь держать?

Так, а чего я гадаю? Есть же у кого спросить. Я чуть не забыл, что не один, так увлекся исследованием местности.

«Эй, Вольга! Ты там не уснул?»

«Спасибо, добрый человек, выспался я вдоволь уже, на много дней вперед. Наслаждаюсь свободою нежданной, да чувствами, вновь вернувшимися ко мне! Давай отлетим метров на двести вперед по дороге (какая-то рассинхронизация, мне показалось, что одновременно он сказал что-то про какие-то сто саженей), и поговорим. Опустись только на земь там.»