Книжная лавка, где живут сны

Глава 1

Глава 1. Сделка, которой не было

Лена ненавидела, когда люди опаздывали.

Она сидела в конференц-зале на сорок первом этаже и смотрела, как солнце нещадно плавит стеклянные бокалы небоскребов «Москвы-Сити». Секундная стрелка на ее «Лонжине» дернулась еще на одно деление. Двадцать три минуты.

— Еще воды, Елена Сергеевна? — пискнула секретарша Катя, заглядывая в дверь.

— Выйди и закрой, — не глядя, бросила Лена.

Голос прозвучал жестче, чем хотелось. Но нервы уже натянулись в струну. Сделка на триста миллионов рублей висела на волоске, а этот чертов Виноградов, владелец сети пекарен, опаздывал на двадцать четыре минуты. Неуважение. Чистой воды неуважение.

Лена положила ладони на холодный стол из каленого стекла. Ладони были сухими и ледяными. Она моргнула, и цифры в разложенных перед ней документах вдруг поплыли. Они превратились в черных муравьев, которые бежали по строчкам, путаясь, сворачивая не туда. Она моргнула еще раз.

Сердце пропустило удар.

А потом ускорилось. Резко, как спорткар с места. Вот оно колотится где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. В груди стало тесно, не хватало воздуха. Кондиционер гудел, но воздух стоял, как кисель. Лена расстегнула верхнюю пуговицу шелковой блузки. «Только не это, — подумала она, чувствуя знакомый, липкий ужас. — Только не сейчас, дура. Это просто сделка».

Но тело не слушалось.

В ушах зашумело, как будто она нырнула глубоко в воду. Голоса из коридора стали далекими и искаженными. Она вцепилась в подлокотник кресла так, что побелели костяшки. Мир сузился до размеров этой стеклянной комнаты. Она задыхалась.

— Елена Сергеевна, — голос Кати ворвался скрипом, — Владимир Петрович подъехали, поднимаются.

Лена дернулась. Надо встать. Надо улыбнуться. Надо пожать руку. Она попыталась подняться, но ноги стали ватными. Перед глазами поплыли темные пятна.

— Передайте... — хрипло выдохнула она, чувствуя, как пот бежит по спине. — Передайте, что я отменяю встречу. Мне плохо.

Она не видела лица Кати. Просто выбежала. Схватила портфель, туфли на шпильке (она скинула их под столом, чтобы дать ногам отдохнуть) и вылетела в служебный коридор. Туфли она надела уже в лифте, дрожащими руками пытаясь попасть пяткой в узкий ремешок.

---

Дома она просидела в ванной два часа.

Просто сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела, как капает вода из крана. Кап. Кап. Кап. Мысли в голове стучали в такт. «Провал. Провал. Ты провалилась. Сорвала сделку. Ты истеричка. Ты слабая».

Телефон разрывался. Сначала звонил Виноградов (конечно, он был в ярости), потом начальник.

— Лена, какого черта? — голос Андрея Викторовича метал гром, даже когда динамик телефона был убавлен до минимума. — Ты понимаешь, что это за клиент? Мы полгода пахали! Он сказал, ты вела себя как... как больная!

— Я и есть больная, — тихо сказала Лена в пустоту, уже после того, как сбросила вызов.

На следующее утро она пришла на работу. Пришла вовремя, в безупречном костюме, с железобетонной спиной. Но внутри все еще трясло.

Андрей Викторович, здоровый мужик с лицом боксера, который прошел путь от грузчика до партнера в банке, не стал на нее кричать. Он просто посмотрел на нее усталыми глазами и положил на стол конверт.

— Отдохни, Лена. Месяц. Два. Оплачиваемый. Ты сгорела. Иди к психологу, в санаторий, к черту на рога, но убери это лицо.

— Со мной все в порядке, — стальным голосом сказала Лена.

— А я и не спрашивал, — отрезал он. — Иди. Это приказ.

---

В пустой квартире было слишком тихо. Обычно она здесь только ночевала, а теперь тишина давила на уши. Лена сидела на диване с бокалом сухого вина и тупо листала ленту. Уведомление от почты. Письмо от нотариуса.

Она чуть не отправила его в спам, приняв за рекламу. Но слово «наследство» зацепило взгляд.

Оказалось, полгода назад умерла ее бабушка, Анна Павловна. Лена даже не знала. Они не общались с тех пор, как Лена после девятого класса уехала от нее в областной центр поступать в лицей. Бабушка была «деревенской», со старомодными понятиями о жизни, вечно лезла с советами, заставляла есть манную кашу и пахла пирогами и старостью. Лене это было чуждо. Она строяла свою жизнь. Высотную, стеклянную, успешную.

Бабушка оставила ей «имущество». Старый дом и книжную лавку в городе Зареченске, население сорок тысяч человек. Лена даже не знала, что у бабушки была какая-то лавка. Она думала, та всю жизнь проработала библиотекарем на полставки.

«Книжная лавка», — усмехнулась Лена, делая глоток вина. Вино показалось кислым. — «Это в двадцать первом-то веке. Гениально».

Она хотела сразу позвонить риелтору. Пусть продает эту рухлядь. Деньги, пусть небольшие, можно пустить на что-то полезное. Новый диван, например.

Но вечером, когда она ложилась спать, перед глазами вдруг всплыло не лицо бабушки, а запах. Запах пирожков с капустой, который въелся в старые занавески. И свои детские руки, перепачканные в муке.

Лена тряхнула головой, прогоняя видение.

— Старая сентиментальная дура, — сказала она вслух пустоте квартиры. — Продам. В понедельник позвоню.

Но спала она в ту ночь плохо. Ей снилась странная дверь, обитая старым дерматином, за которой будто бы горел теплый свет.

Глава 2

Глава 2. Город, которого нет на карте

Вокзал в Зареченске пах вчерашними пирожками, соляркой и тоской.

Лена стояла на перроне с небольшим чемоданом на колесиках и чувствовала себя инопланетянкой, которая по ошибке приземлилась не на ту планету. Её босоножки на высоком каблуке диссонировали с серым асфальтом, по которому деловито расхаживали наглые голуби. Местные бабушки в ситцевых халатах провожали её взглядами, полными нескрываемого любопытства.

— Девушка, а вы к кому? — не выдержала одна, самая смелая, с авоськой, полной зелени.

— Я ни к кому, — отрезала Лена и тут же поправилась: — Я по делу.

Бабушка хмыкнула так выразительно, что Лене захотелось провалиться сквозь землю прямо здесь, между путей.

Она поймала такси — старенькую «Ладу» с водителем, который говорил исключительно матом, но матом добрым, каким-то даже ласковым. Он довез её до центра, всю дорогу комментируя политическую обстановку в мире и качество местного асфальта.

— А вот тут у нас администрация, — кивал он в окно. — Тут у нас магазин «Продукты», тут у нас ЗАГС, а тут у нас книжная лавка, царствие небесное Анне Павловне, светлая была женщина...

Лена вздрогнула.

— Остановите.

Она вышла из машины и замерла.

Книжная лавка оказалась маленьким одноэтажным домиком, зажатым между хрущевкой и старым тополем. Вывеска была старой, выцветшей, с облупившейся краской: «Лавка забытых книг». Название было написано от руки витиеватым почерком, каким раньше писали открытки.

Лена подошла ближе. Витрина была пыльной, но за пылью угадывались корешки книг. Много книг. Они стояли неровными рядами, некоторые стопками прямо на подоконнике. Дверь оказалась заперта.

— Анна Павловна никому ключей не давала, — раздался голос за спиной.

Лена обернулась. Рядом стоял мужчина лет сорока в клетчатой рубашке, с собакой на поводке — огромным рыжим псом, похожим на помесь лабрадора с двортерьером. Пес смотрел на Лену умными глазами и вилял хвостом.

— Я внучка, — почему-то сказала Лена.

— Знаю, — кивнул мужчина. — Похожи. Я Сергей, из мясной лавки напротив. Анна Павловна мои пирожки любила. С мясом. Вы заходите, если что. А ключи у нотариуса, наверное.

И ушел. Пес еще раз оглянулся на Лену, будто хотел что-то добавить, но не решился.

---

Ключи она получила в местной нотариальной конторе — такой же маленькой и пыльной, как весь этот город. Вместе с ключами ей вручили конверт.

— Анна Павловна просила передать лично в руки, — сказала сухонькая женщина в очках. — Сказала: «Когда внучка приедет».

— Откуда она знала, что я приеду? — нахмурилась Лена.

Женщина пожала плечами:

— Анна Павловна много чего знала. Она вообще... особенная была.

Лена спрятала конверт в сумку. Читать при чужих не хотелось.

---

В лавке пахло пылью. И еще чем-то неуловимым, знакомым до боли. Лена чихнула и огляделась.

Помещение оказалось больше, чем казалось снаружи. Высокие стеллажи уходили под потолок, заставленные книгами так плотно, что между ними не было ни сантиметра свободного места. Старый деревянный прилавок, на котором стояла допотопная касса и лежала открытая тетрадь. Лена заглянула в неё — аккуратным бабушкиным почерком были записаны какие-то имена и даты.

В углу стояло продавленное кресло с пледом. Рядом — маленький столик с чашкой. Чашка была чистой, будто её только что вымыли.

Странно.

Лена подошла к стеллажу и провела пальцем по корешкам. Кожа, ткань, старая бумага. Пальцы остановились на одной книге — потрепанном томике без названия.

И вдруг она почувствовала запах.

Пирожки с капустой.

Горячие, свежие, только из печи. Запах был таким явственным, что у Лены перехватило дыхание. Она оглянулась — никого. Печки не было. Только книги.

Лена отдернула руку и отступила на шаг. Запах исчез.

— С ума сойти, — прошептала она. — Галлюцинации. Точно сгорела.

Она решила не задерживаться. Осмотрит все быстро, вызовет риелтора, оценит, продаст. Делов на час.

Но когда она попыталась открыть дверь, чтобы выйти, ручка не поддалась. Лена дернула сильнее. Дверь была заперта. Изнутри.

— Что за черт?

Она забарабанила кулаком по дереву.

— Есть кто? Откройте!

Тишина. Только где-то в глубине лавки раздался легкий шорох.

Лена обернулась. На полу, в проходе между стеллажами, сидел тот самый рыжий пес, который гулял с Сергеем из мясной лавки. Он смотрел на неё и вилял хвостом.

— Ты как сюда попал? — растерянно спросила Лена.

Пес моргнул. В зубах у него была книга. Он положил её на пол и лапой пододвинул к Лене.

Лена подошла ближе. Книга была старая, в кожаном переплете, с потускневшими буквами на корешке. Она наклонилась, чтобы поднять её, и замерла.

На обложке было вытиснено: «Дневник. Анна Павловна Смирнова».

Руки дрогнули.

— Это бабушкин, — сказала Лена вслух. Пес одобрительно гавкнул.

Она села прямо на пол, не обращая внимания на пыль, и открыла дневник. Почерк был тот же, что в тетради на прилавке. Аккуратный, старомодный, с завитушками.

«Моей внучке Лене, если она когда-нибудь приедет.

Девочка моя, ты, наверное, злишься на меня. Ты всегда злилась, когда я лезла с советами. Ты хотела сама строить свою жизнь, и ты права. Твоя жизнь — твоя.

Но лавка эта не простая. Ты уже поняла, наверное. Не бойся запахов. Не бойся, что двери сами закрываются. Здесь живут не только книги. Здесь живут сны. Те, что мы забыли. И те, что боялись увидеть.

Пес — это Бим. Он не мой, он сам прибился. Он умный, слушайся его.

Я оставила тебе не лавку. Я оставила тебе ключ. От тебя самой.

Если захочешь уехать — уезжай. Я не обижусь. Но если останешься хоть на день — открой книгу, которая пахнет твоим детством. Не бойся.

С любовью, твоя бабушка Аня».

Лена перечитала письмо три раза. Строчки плыли перед глазами. Глупая старуха, написала какую-то чушь. Сны, ключи, детство...

Но пальцы уже сами потянулись к стеллажу.