Книголюб

Нет худа без добра

Соня поднялась со стула и распрямила спину. Чуть покрутила шеей и вытянула руки вверх, потягиваясь. Посмотрев на свою работу, слегка кивнула, в одобрение. Уже третий день она ее писала и сейчас, когда картина была закончена, довольная, улыбнулась: раздельные разноцветные мазки масляной краски радовали глаз и сверкали как единый, структурный живописный организм. С полотна на нее смотрела девушка в лодке, а на заднем фоне виднелись яркие кувшинки и плакучие ивы. Соня еще раз обошла картину, любуясь свой работой со всех сторон, и взяла с тумбочки телефон. Три пропущенных. От Максима.

Она вздохнула — сейчас он опять будет ее ругать.

     — Да, Макс, ты звонил? — спросила она и приготовилась слушать тирады в свою честь.

     — Тебе совсем насрать на нас? Ты вообще в курсе, что мать третий день лежит и не встает?

     — Нет. Откуда мне это знать? Она не хочет меня видеть.

     — А может, это ты не хочешь ее видеть? Мне она говорит именно это. И еще то, что у тебя нет ни души, ни совести!

Соня кивнула и пнула под кровать тапки.

Что еще может сказать сыну его мать, которая ненавидит ее? Ариадна Адамовна вечно занята, а если Соня приходит без приглашения, не стесняется и выпроваживает ее. Зато если той вдруг что-то надо, то Соня всегда крайняя.

     — Я сейчас поеду к ней…

     — Да уж будь добра! — крикнул Максим и бросил трубку.

Соня виновато выдохнула и пошла одеваться.

До дома несостоявшейся свекрови две станции на метро или пять остановок на автобусе. Метро Соня ненавидела.

Можно было бы и прогуляться, конечно, но она решила, что если встреча пройдет хорошо, то сделает это на обратном пути. А сейчас надо поскорей купить какие-то фрукты, йогурты и поспешить.

Маршрутное такси подошло быстро, Соня уселась на сиденье в первом ряду, но даже не успела погрузиться в свои грустные думы, как резко вылетела на водителя, испуганно расставляя руки в стороны.

Через час она уже лежала на больничной койке с гипсом на левой руке. Кроме этого перелома, у нее еще была небольшая ссадина на ноге и царапина на лице.

Пострадавших в аварии было пятеро, и всем уже оказали первую медицинскую помощь. Водитель маршрутного такси не пострадал, а вот тот, кто был за рулем внедорожника и врезался в маршрутку, оказался в реанимации.

     — Останетесь на ночь тут, — доложил врач и поправил Соне повязку на ноге.

     — Зачем? Я хорошо себя чувствую.

     — Вы головой сильно ударились. Утром сделаем снимок, тогда и отпустим. В данный момент аппарат не работает. Но нам привезут новый утром.

     — Погодите, — взволнованно заговорила Соня, — я нормально себя чувствую, а эта царапина на лице — сущий пустяк.

Врач подошел и дотронулся до затылка Сони.

     — Чувствуете эту шишку? — спросил он.

Да, Соня скривилась от боли и согласилась. Но через минуту стала подниматься с кровати.

     — Вы куда? — поинтересовалась медсестра, которая ставила укол второй пострадавшей в аварии девушке.

     — В туалет, — еле слышно ответила Соня.

Подниматься было тяжело, почему-то болело все тело, не только голова и рука.

     — По коридору до конца, слева увидите дверь.

Соня кивнула и морщась от боли вышла из палаты.

Она достала из кармана телефон и набрала Максима. Тот долго не поднимал трубку, но наконец-то ответил.

     — Макс, я в больнице. Попала в аварию.

Он молчал.

     — Ты меня слышишь?

     — Слышу. Что случилось?

Соня чувствовала, что Макс взбешен, пытается совладать с собой и не наорать на нее.

     — Села в маршрутку, а в нее врезался внедорожник. Перелом руки. И еще что-то с головой…

     — С головой это у тебя с рождения… — он выдохнул.

Оскорблений не удалось избежать. Ну что ж, Соня сама виновата, вечно впутывается в такие нелепые истории.

В прошлом году на ровном месте связку на ноге порвала, три года назад средний палец на руке, и такие неприятности с ней случались постоянно.

     — Я останусь тут на ночь, выпишут только завтра. Надеюсь.

     — Хорошо, — устало ответил Максим.

Соня положила телефон в карман и поплелась в палату, но услышала позади себя возглас:

     — Яблонева, ты что ль?

Соня оглянулась и охнула. Перед ней стояла бывшая одноклассница — Терехова Вероника. Когда-то они были лучшими подругами, но после выпускного вечера Вероника укатила в Америку и с тех пор они не виделись.

     — Ника… — Соня растерянно улыбнулась.

     — А я стою и думаю: ты, не ты?

Вероника очень сильно изменилась. Если раньше у нее была кличка «Рыжая бестия», то сейчас перед Соней стояла красавица блондинка. Правда, с теми же мелкими кучеряшками. И узнала она ее именно по ним.

Вероника подошла ближе, и только тогда Соня обратила внимание, что у подруги тоже гипс на руке, только на правой.

     — Похоже, мы с тобой с одной войны пришли? — засмеялась Вероника и подняла больную руку вверх. — Привет, сестра! Боевая подруга приветствует тебя.

Ника! Соня все никак не могла поверить, что видит любимую подругу. Они дружили с седьмого класса, с того дня, как Веронику перевели в ее школу. Девочки проводили все время вместе: учились, занимались спортом, гуляли. Это время было лучшее, Соня постоянно о нем вспоминала.

     — Как ты, Ник? Как оказалась здесь?

Она имела в виду не больницу, а Москву. Но Вероника не успела ответить, потому что к ней подошел молодой человек, взял ее за локоток и нежно поцеловал кисть забинтованной руки. Соня отвела взгляд от парня, ему было максимум лет двадцать, если не меньше: красив, плечист, голубые глазки и светлые локоны. Милый, как девчонка! Соне показалось, что Вероника тоже чуть смутилась, потому что как-то очень быстро затараторила:

     — Такая дурость! На ровном месте. Представляешь, иду и нога подворачивается, и я падаю на асфальт и все… инфаркт миокарда, вот такой рубец! Хорошо, что Сережа рядом шел, подхватил меня, потащил в эту больницу. У него, оказывается, тут тетя работает. Все за час решили.

Верь опыту

Соня сидела на кожаном красном диванчике, поджав ноги и рассматривала гостиную Вероники: две одинаковые массивные люстры из хрусталя украшали высокий потолок. На светлых стенах портреты знаменитых женщин: Мерлин Монро, Мадонны, Эдит Пиаф, принцессы Дианы. Под ногами мягкий ковер, возле диванов мраморные столики с позолоченными ножками и роскошные старинные банкетки. На столе вазы со свежими цветами, справа кухня и небольшой бар.

Соня подумала, что если у Григория Саныча сделать такой же крутой ремонт, то его квартира будет не хуже, а может, даже и лучше: у деда Гриши из гостиной был выход на шикарный балкон с коваными перилами, а у Вероники всего одно окно.

Пока Соня осматривалась, подруга пыталась приготовить им коктейли. Поначалу выходило неуклюже, но она все же справилась, разлила по бокалам, одну ножку фужера просунула между пальцев загипсованной руки, в другую руку взяла второй бокал и поднесла его гостье.

     — Как твоя боевая подруга? — спросила Соня и приподняла руку, демонстрируя, что ее — в порядке.

Вероника отзеркалила подругу и понюхала коктейль.

     — Перекличка закончена! — громко рассмеялась Вероника. — На первый-второй рассчитываться не будем. Ты готова меня выслушать по поводу Максима?

     — Готова. Я всю ночь думала о нашем разговоре. — Соня сделала глоток и скривилась: — Кислятина!

     — Да, зато почти без калорий, — Вероника махнула рукой, мол, не отвлекай меня, и продолжила: — Я хочу, чтобы ты сейчас поняла одно. Даже если у нас не получится, ты не должна расстраиваться. Потому что жизнь твоя, как я поняла, давно летит под откос, и пора уже остановить этот обоз, тебе не кажется?

     — Полностью с тобой согласна, — кивнула Соня, — слушаю тебя внимательно.

     — Похвастаюсь. Такой опыт у меня не впервой. Было у меня три пациентки. К двум из них муж вернулся. К третьей — нет. Но не потому, что мы не справились, а потому, что он ей уже стал не нужен. Она научилась жить без него и нашла себе нового мужика. Достойного, кстати.

     — Я готова! — как-то неуверенно произнесла Соня.

     — А почему таким потухшим голосом? — не поняла Вероника и присела на диван.

     — Просто не верится, что что-то получится. Ты даже не представляешь себе, сколько всего я пробовала и делала! — Соня закрыла лицо здоровой рукой.

     — В стену можно долбиться головой, а можно кувалдой. Как думаешь, чем лучше?

Соня подняла на подругу глаза, в надежде, что она хотя бы похвалит ее, что она не сидела сложа руки, а действовала, но Вероника была неумолима:

     — Да! И все эти двадцать лет ты билась головой. Может, хватит? Пора угомониться, осмотреться и подойти с другой стороны.

     — Взять кувалду?

     — Зачем вообще что-то долбить? Ты же не дятел! Возможно, у этих стен есть двери, куда можно спокойно зайти.

     — Конечно, есть! С огромным замком, а ключ в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц у его мамы в сердце, и поэтому Кощей жив-здоров и пьет мою кровь…

     — Кощеем ты его мать называешь? — поинтересовалась подруга.

     — Да это я так, образно… давай, не томи, начинай.

Вероника сделала еще один глоток из бокала.

     — Это моя собственная методика. Я ее несколько раз на себе испытывала — работает. И объяснения, почему она работает, у меня тоже есть, я позже расскажу тебе про все стадии, как у мужчины зарождается любовь к женщине.

Соня понимающе кивнула, и Вероника продолжила:

     — Итак! Ты должна ему семь раз отказать.

Соня разочарованно усмехнулась.

     — Что такое? — не поняла Вероника. — Что это за сомнения?

     — Семь раз? Ник, ты серьезно? Он после первого не появится…

     — Мы делаем, что я говорю, или ты продолжаешь жить как жила?

     — Делаем! — уверенно сказала Соня.

— Отлично! Тогда слушай меня внимательно! — Вероника подняла указательный палец вверх. — Пока ты семь раз ему отказываешь, ты параллельно учишься любить себя. Потому что если ты себе не нравишься, то ты никому не нужна: ни маме, ни сестре своей, ни Максу.

Вероника стала рассказывать о самооценке. И слова были правильные, Соня понимала это, но как переделать себя, она даже близко не представляла.

Она давно свыклась, что нравиться она должна Максиму, именно под его вкус она всегда подстраивалась. Он без ума от блондинок? Не беда, что она брюнетка, пару часов в парикмахерской — и светлые кудри «украшают» ее глупенькую голову. Косметика и яркий макияж — она всегда была при параде, и так старалась!

     — А знаешь, почему твой Максик даже не замечал твои потуги? — скривилась Вероника. — Да потому что, во-первых, ты не уверенна в себе! Даже в короткой юбке ты вечно оглядываешься, одергиваешь подол, поправляешь волосы и смотришь испуганно и даже как-то затравленно. Во-вторых, ты вечно ему потакаешь и во всем соглашаешься…

Соня перебила ее:

     — Я умная женщина! Мудрая!

     — Хуюдрая! Никогда в жизни мужчина не будет уважать женщину, которая не имеет своего мнения и прогибается по любому поводу. Кому нужна бесхребетная баба без характера? Ты же не высказываешь своих предпочтений и не проявляешь себя, ты тупо ему подчиняешься. Мудрая она… рабыня, вот ты кто!

     — Ладно, все, сдаюсь.

     — Подойди к зеркалу, — приказала Вероника.

Софья послушно встала и подошла к огромному, во весь рост зеркалу в раме из серого мрамора. Выглядела она сегодня ужасно, и не из-за гипса на руке, а потому что устала. Ночью в больнице так и не удалось нормально поспать, то нянечки по сто раз заходили в палату, то в коридоре кто-то громко кашлял и шаркал ногами. Все, чего девушке хотелось сейчас — добраться до дома, нырнуть в свою постель и не просыпаться до утра. Эти мечты были прерваны Вероникой:

     — Теперь честно отвечай на мои вопросы, только честно, договорились?

Соня кивнула.

     — Как тебе то гнездо, что у тебя на голове?

Мысль есть сила

Соня пришла от Вероники, прилегла на кровать и, едва коснувшись головой подушки, заснула. А проснулась резко от шума кастрюль на кухне.

За окном было темно. Она посмотрела на часы: начало одиннадцатого. Как она умудрилась заснуть днем? Видимо, очень устала и организму нужно было восстановиться, вот он и отключился. Что же она ночью делать будет?

Соня потянулась к телефону и увидела сообщение от сына:

«Мам, как дела? У нас уже отбой. Как твоя рука?»

Она сразу набрала текст: «Все хорошо, Матюш, пришла домой и заснула».

«Правильно, отдыхай! Целую», — ответил сын, пока Соня пыталась сесть на постели: тело ломило, и голова гудела.

Хороший у нее сын, добрый, человечный. Одно время Соне было ужасно обидно, что его бабушки не любят.

Ее мать, Николь Демьяновна, не любила ни Соню, ни старшую дочь Милану. Постоянно им говорила:

     — Ваше в этом доме — только говно. Вот его забирайте и убирайтесь куда глаза глядят!

Девочки росли как трава и полностью были предоставлены самим себе. Потом, правда, Соня заметила, что ее мать проявляет некую заботу о внучке, которую родила Милана. Но вот на внука она совсем не смотрела, даже ни разу не подошла к нему. Соня чувствовала, что ее мать ненавидит мужчин, видимо, даже в меленьком Матвее она уже видела мужчину и испытывала к нему нелюбовь.

Вторая бабушка, мать Максима, невзлюбила внука из-за Сони, потому что не могла смириться с ужасным выбором своего сына. Как раз в то время, когда Матвею было пару месяцев, Ариадна Адамовна нашла для Максима «хорошую, славную девушку» с приданым.

     — Хороших мужчин еще щенками разбирают! — это была ее любимая фраза.

Максим на приданое не клюнул, чем очень разочаровал мать, и даже попробовал отгородиться от нее на время.

Правда, ему это не удалось. До сих пор его мать имела на сына огромное влияние, и девушка уже смирилась с этим…

Соня всунула ноги в тапки и пошла на кухню.

Максим сидел на табуретке, уткнувшись в телефон и пил чай с ватрушками.

Соня присела на стул, Максим даже не посмотрел на нее, только глаза скосил, когда она положила на стол загипсованную руку.

     — Макс, я поговорить с тобой хочу, — сказала тихо, а он на секунду перестал жевать и тяжело выдохнул.

Конечно, Соня очень боялась делать шаги, которые ее заставляла совершать Вероника. Всю дорогу до дома она размышляла — справится ли она? Сможет ли прожить без него? Ведь сейчас она его хоть видит, а иногда даже спит с ним в одной постели и прикасается к нему…

Соня любила Максима. Он был единственным мужчиной в ее жизни, и другого рядом она даже не представляла. Она знала, что такое любовь! Это не когда ей было хорошо с ним — это она звала счастьем, а когда невозможно жить без него.

И если она сейчас решится сжечь все мосты, тогда что получит? Холодную постель навсегда? Одиночество? Горькие слезы отчаяния по утрам и вечерам?

Соня тоже тяжело выдохнула и четко произнесла:

     — Я думаю, что нам надо расстаться.

Наконец-то Макс поднял на нее глаза, посмотрел внимательно и хмыкнул.

Это могло означать только одно: Макс и так не считал, что они когда-то были или есть вместе. Поэтому Соня попробовала объяснить ему:

— Когда-то наши пути пересеклись, но сейчас они параллельные, и мне бы хотелось начать новую жизнь.

Максим дожевал ватрушку, допил чай и сказал:

— Соня, я знаю, что ты не сильна в геометрии, но если линии когда-то пересеклись, то они не могут быт параллельными.

— Могут. Это разные линии. Когда-то мы сошлись в одной точке. Но та жизнь закончилась. Лет десять назад, а может и все двадцать. Я хочу начать новую, — повторила она. — Я хочу замуж и настоящую семью.

— Опять двадцать пять. А я не собираюсь жениться. Меня полностью устраивает моя жизнь! — Максим вскочил, подошел к окну и встал к Соне спиной.

— Я не за тебя замуж хочу. Поэтому мы должны расстаться, и тогда я начну все по-новому.

Он с насмешкой оглянулся, посмотрел на Соню и как-то надменно улыбнулся.

— Начинай. Кто тебе не дает?

— Ты. Я не люблю сквозняки.

Максим еле слышно зашипел, намекая на то, что не понимает, о чем она говорит.

     — Чтобы начать новую, мне надо закрыть дверь в старую. Я не могу стоять в дверях и искать новую. Нужно старую закрыть, тогда появится новая.

     — От меня ты что хочешь? — он опять уставился в окно.

     — Чтобы ты ушел.

Максим резко обернулся и засмеялся. У Сони даже мурашки по телу пробежали. Как она любила его смех, когда он вот так запрокидывает голову и хохочет. У нее в груди все трепетало от его хриплого голоса и ужасно хотелось схватить его лицо, притянуть и впиться губами. Все же она сумасшедшая! Как она будет жить без этого смеха и его улыбки? На кого она будет смотреть по утрам, проснувшись ни свет ни заря? Кого она будет кормить завтраками и ужинами, ведь она научилась так вкусно готовить! Она точно дура… но обратного пути нет. Нужно пробовать. Соня чувствовала, что должна поменяться, что больше тянуть нет ни желания, ни времени.

     — Вообще-то это моя квартира, нет? — спросил он, и его настроение кардинально изменилось — он прищурился и сжал губы.

     — Хочешь, чтобы я ушла? — тихо спросила она.

Максим хмыкнул:

     — Заметь, не я это предложил…

Соня кивнула, что поняла, встала и направилась в коридор. Она видела, как Максим засунул руки в карманы брюк и тяжело выдохнул, видимо, хотел ей что-то сказать, но она очень быстро юркнула в комнату сына и закрыла за собой дверь. Как хорошо она знала эту позу — он нервничает. Нет, он взбешен. Когда нервничает, он только волосы взъерошивает или рукой по скуле проводит. А вот эта поза: ноги широко расставлены, кулаки в карманах, взгляд прожигающий… после Максим может легко накричать, и даже обозвать. Это случалось, правда, редко, но Соня забыть такое не смогла, как ни старалась.

Утопии утешают

Соня проснулась рано, только начало светать. Ворочалась в постели и настраивалась на сложный день.

Эта квартира принадлежала Максу, он ее купил, как только заработал первые деньги — пятнадцать лет назад.

Матвею тогда было чуть больше трех. Это было сложное время и для Максима, и для Сони. Они были такими молодыми и глупыми!

И верили в то, что если любят друг друга, то все у них получится!

Они не учли главного — мать Максима против их брака. И даже появление внука не переубедило ее в этом.

Как только Соня узнала, что беременна, она призналась сестре. Вернее, все произошло не так. Соня забыла в ванной тест на беременность с двумя полосками. Сестра его нашла, сразу доложила маме, и они обе устроили скандал.

     — Где ты жить со своим ребенком собираешься? — кричала Милана.

     — Опять на мою шею все сядете? — это уже была мать.

Конечно, Соне слушать такое было обидно, тем более что она уже три года как сама зарабатывала себе и на одежду, и продукты в дом приносила. Если и были нахлебники в их семье, то точно не она, а Милана со своей дочкой Варей.

Потом Соня призналась Максиму. Не сказать, что тот обрадовался, но не отказался, и то хорошо. И даже предложил пожениться.

Молодые подали заявление в загс и Максим попросил Соню дать ему пару дней, чтобы подготовить маму.

Тогда они еще не знали, что подготовить Ариадну Адамовну было невозможно. Эта женщина жила только по своим правилам. А если кто-то хотел их поменять, то ему приходилось подстраиваться под нее.

Отношения с мамой любимого мужчины у Сони не сложились сразу. С первого взгляда. Когда Максим их познакомил, она кинула презрительный взгляд на девушку, отвернулась и ушла. Потом она сказала сыну, чтобы он никогда не приводил в дом эту «мокрицу» и избавил ее даже от звука ее имени.

     — Мама, ну почему? Ты можешь ответить? — допрашивал ее Максим.

     — Посмотри на нее и на себя. Она вообще тебе не подходит!

     — Внешне? Почему? Она самая красивая девушка в школе! Ты знаешь, сколько у нее поклонников! А она выбрала меня.

     — И знать не хочу. Потому что сразу видно, что она шалава. Ты, к сожалению, пока еще не умеешь отличать порядочных женщин от блядей. Но то, что ты мне скажешь спасибо, я даже не сомневаюсь. Не сейчас, конечно, а когда ума наберешься.

Так что Ариадна Адамовна была беспрекословна и сразу сказала свое категоричное «нет!».

     — Твоей женой станет умная и интеллигентная девушка, которую я сама лично тебе подберу.

     — Мама, Соня ждет ребенка, — тихо пытался образумить мать Максим.

     — Пусть ждет. Это ее проблемы. Раз у нее нет мозгов предохраняться, кто ей доктор? Что еще раз доказывает, что она шлюха!

     — Это и мой ребенок тоже.

     — А вот это еще проверить надо!

Но Максим изо всех сил старался образумить мать. Он, правда, пытался сделать все возможное, чтобы у них была семья. Но параллельно с ним пыталась и его мать. А она была умней, мудрей и опытней.

В день, когда молодые должны были расписаться, она устроила шоу. Это потом уже Соня поняла, на какие чудеса способна мать Максима, но в тот день, когда жених надел свой парадный костюм и должен был ехать за Соней, его мать инсценировала инфаркт. 

Все было продумано и выполнено идеально: к ней выехала карета скорой помощи, врачам которой заранее заплатили за красивый театр. Был поставлен диагноз — «инфаркт», и Ариадну Адамовну, под звуки сирены, отвезли в больницу. Где ее ждал цирк из подкупленных врачей и отдельная палата.

Соня прождала Максима у загса более часа, пока не прибежал запыхавшийся друг Максима и рассказал про инфаркт несостоявшейся свекрови.

Дальнейшие попытки завести с Ариадной Адамовной разговор о женитьбе заканчивались сердечными приступами и талантливой актерской игрой. Максима пугали: «Это ты загонишь меня в могилу!», «Просто оставь эту шалаву в покое, пока я не умерла от горя!» и «Если ты женишься — я это не переживу, я чувствую, что мой конец близок».

Максим пошел на поводу у «больной» матери. Кроме родительницы, на него давил еще и брат, который рыдал день на пролет у маминой постели и умолял ее еще пожить на этом свете.

Максим попросил Соню повременить с женитьбой.

     — Не могу я. Она лежит вся бледная и умоляет меня этого не делать. Говорит, что ей сны снятся, что я буду несчастен, и никогда себе этого не прощу, если не послушаю ее и женюсь против воли. Давай чуть-чуть подождем? Родится малыш, и мы тихо, спокойно поженимся, даже никому не скажем.

Но когда родился Матвей, Ариадна Адамовна продолжала инсценировки «самой больной женщины на свете», и разговоры про брак совсем сошли на нет.

Соня жила в квартире матери в отдельной комнате с сыном, Максим у себя — с мамой и братом, иногда молодые встречались, гуляли с коляской, украдкой целовались и любили друг друга.

Когда Максим стал зарабатывать, он первым делом купил квартиру. Тогда ему просто повезло: хозяин квартиры умер, а его сын улетал в Америку через неделю и у него не было времени долго искать покупателя, поэтому отдал он эту жилплощадь в два раза дешевле. Это были шикарные три комнаты: из одной Соня сделала спальню, из другой детскую, а в гостиной она планировала принимать гостей.

Ариадна Адамовна, узнав, что сын приобрел недвижимость, устроила невероятный скандал, с той же неотложкой, валерьянкой и сердечным приступом. Очень скоро она поняла, что сын все равно не выгонит на улицу женщину с его ребенком, и заставила Максима переписать квартиру на ее имя.

Да и потом все движимое и недвижимое имущество, которые приобретал Максим, были записаны на нее.

     — Я никогда вас не предам! А вот ваши женщины оберут вас, как липку! Слушайтесь маму, она желает вам только самого лучшего.

На сегодняшний день этой даме принадлежали три квартиры и два автомобиля. И еще стоит заметить, что она никогда не работала. По крайней мере, сколько ее знала Соня, Ариадна Адамовна была домохозяйкой.

Торопись медленно

Испания встретила девушек палящим солнцем и горячим ветром.

     — Ты раньше была в Барселоне? — спросила Соню Вероника, когда они разлеглись на шезлонгах на пляже.

     — Нет. Я нигде не была… — призналась Соня.

     — Ужас! Как же ты жила так? Неужели не хотелось?

     — Времени не было. Постоянно работала, картины писала.

     — А Макс? Он ездил куда-то? — поинтересовалась Вероника.

     — Хм-м-м. — Соня задумалась, потом вспомнила: — Да, ездил с мамочкой пару раз отдохнуть. В Грецию, Италию, и совсем недавно слышала, как она жаловалась, что хочет на Мальдивы, а он не дает денег. Спрашивала, есть ли у меня…

     — А ты?

     — А я? А я — дура! Чуть не дала. Вернее, я дала то, что у меня было, но она не поехала, потому что ей не хватило. Но и мои деньги не вернула. Сказала, что соберет и полетит. Год прошел, как собирает…

     — Боже мой, ну какая же ты идиотка, Сонька! Как можно быть такой простушкой?

Соня пожала плечами и кивнула. Затем легла на топчан и прикрыла глаза.

Она лежала и вспоминала, как всегда радовалась, когда ей звонила Ариадна Адамовна. И ведь должна была уже понять, что та звонила только когда ей было нужно что-то, но Соня все равно была счастлива и готова помочь.

Даже с теми же Мальдивами. Соня и деньги свекрови свои отдала и еще потом Макса уговаривала:

     — Максимушка, ну она просто отдохнуть хочет. Неужели не имеет права? Чего тебе стоит купить ей эту путевку?

     — Соня, эта не просто поездка на море, она хочет в какой-то невероятный отель, в котором недавно побывала Татьяна Васильевна. У той был душ на улице и личный бассейн с выходом в океан. Ты хоть примерно знаешь, сколько стоит эта путевка?

Соня замотала головой.

Татьяна Васильевна — соседка Ариадны Адамовны, «у которой сын настоящий миллионер, а не на словах, как Максим».

Это были слова его матери. Она всегда так говорила, когда злилась на сына за то, что он отказывает ей в чем-то.

У Татьяны Васильевны было все, что только можно было пожелать, и еще огромное желание рассказать об этом если не всему миру, то своей соседке точно.

     — Это огромная сумма, Сонь, — повторил Максим, — ты бы год ее собирала. Работая каждый день.

     — Но ты же больше меня зарабатываешь! — возразила она.

     — Прекращай, а? Хочешь в хорошую девочку поиграть? Очки собираешь? Только они тебе не помогут. Тебе ничего не поможет. Она никогда тебя не полюбит, не жди. И спасибо никогда не скажет…

Конечно, Максим был прав, и Соня это понимала. Но отказать свекрови в просьбе не могла…

     — Соня! — прервала воспоминания Вероника. — Пойдем хоть окунемся?

     — Давай по очереди? — предложила она. — На нас и так смотрят все. Думают, что за дурынды с гипсом лезут в воду…

     — Зато столько восторженных взглядов!

     — На тебя, да. Потому что ты красотка!

     — И ты красотка, Сонь, только ты себя не ценишь. Вот за две недели я тебя приведу в норму, не переживай!

     — А я и не переживаю. Очень даже этого хочу.

     — И сегодня мы идем перекрашивать тебя в твой естественный цвет. Наконец-то. А то все никак не могу привыкнуть к твоим перегидрольным кучеряшкам.

И после обеда они действительно пошли в парикмахерскую. Пока Соню приводили в божеский вид, Веронике сделали массаж головы и потом укладку.

Соне было легко с Вероникой. Они были две противоположности, которые тянулись друг к другу.

Соня была самой красивой девочкой в классе: темные локоны, зеленые кошачьи глаза, густые ресницы, идеальный нос. Да и с фигурой повезло, пышная, шикарная грудь при тонкой осиной талии. Только вот не ценила себя, вечно стеснялась, была тихой и скромной. Вероника же отличалась взрывным, заводным характером, была ниже Сони на голову и яркой внешностью не отличалась, даже наоборот, слыла дурнушкой: рыжие волосы, веснушки по всему телу, не только на лице, маленькие карие глазки, нос горбинкой и светлые ресницы.

Вероника постоянно защищала Соню и учила ее постоять за себя. И тогда, в школе, ей это удавалось — под покровительством Ники, Соня чувствовала себя уверенной и могла дать отпор любому однокласснику.

Соня была тефтелей. Такую кличку она получила, когда в столовой опрокинула поднос с обедом и от отчаяния крикнула:

     — Тефтеля!

В тот момент она пожалела именно о большой мясной фрикадельке, которая вместе с рисом полетела на пол, но все одноклассники решили, что это она так себя обзывает за неловкость. И очень быстро дали ей эту кличку.

Почти сразу, как они стали дружить, Соня призналась подруге, что ей нравится Максим. Братья-близнецы Максим и Павлик, были самыми видными в школе: высокими, плечистыми, темные волосы, серые глаза, четкие черты лица. Но Павлик отпугивал всех своим невыносимым характером: вечно всем недоволен, считал себя центром вселенной, одним словом — обожал себя! Он был лучшим в классе и постоянно участвовал в олимпиадах. Все говорили, что он невероятно одаренный. Сам он тоже любил о себе так высказаться и очередной раз похвастаться и знаниями, и талантом.

Максим же был уверенным, наглым, решительным и напористым. Учился он неважно, все время уделял спорту и работе. С родным братом не дружил, практически не разговаривал. Его лучшим другом был Пашков Муслим, по кличке Муся. Муслимом его назвала мать в честь знаменитого любимого певца Магомаева.

В начале перестройки отец Муслима потерял работу и основал небольшое похоронное бюро. Дела быстро пошли в гору, и тогда ему стал помогать с бизнесом Муслим, а потом и Максим.

Максим имел всего один талант, как он сам признавался — он, как и Соня, прекрасно писал портреты. Этим же он и занялся поначалу — наносил портрет на гранитный памятник. Получаться у него стало сразу, и уже в девятом классе он неплохо зарабатывал на этом.

Максима с детства интересовала любая техника. Он обожал велосипеды, вместе с Муслимом они постоянно торчали в гараже у его отца: у того были огромный внедорожник и мотоцикл. И Максим поставил себе цель — накопить на мопед. Деньги собирал целый год, в основном это были подработки на памятниках, но еще они пытались помочь отцу Муслима и в других делах.

Бессмертная смерть

Две недели пролетели как одно мгновение. Путешествие было невероятно интересным, возвращаться в Москву не хотелось.

Сына Соня предупредила, что уезжает в Испанию. Она отсылала ему на электронный адрес фотографии, и он ей отвечал:

«Я так рад видеть тебя счастливой!»

«Мама, спасибо за фото. Ты невероятная красавица!»

«Это Гауди? Очень красиво! Обязательно там побываю!»

Соня знала, что даже если Максим спросил сына про нее, то Матвей уйдет от ответа и не расскажет, где она и с кем. Сын был счастлив, что мать решила развеяться! Он всегда ладил с отцом, но всегда был на стороне Сони. Парень видел отношение отца к матери и даже несколько раз спрашивал, почему она так живет и почему не хочет изменить свою жизнь? Три года назад, когда Максим чуть не женился на Маше, которую ему нашла его мамочка, сын не на шутку взбесился. Несколько месяцев мужчины не разговаривали, после чего у них произошел серьезный разговор, а чуть позже Матвей посоветовал матери:

     — Тебе нужен мужчина. Я уже взрослый. Приду из армии, возможно, женюсь и уйду из дома. У отца тоже будет своя семья. Тебе надо найти достойного мужчину и выйти за него замуж. Иначе ты так одна и проживешь всю свою жизнь… ожидая его после очередной девицы.

Соня тогда только нервно кивала и обещала подумать. Хотя на самом деле думать даже не собиралась. У нее не было ни сил, ни желания что-то менять. Эта возможная женитьбы Макса ее тогда просто выбила из колеи, она чувствовала, что медленно умирает.

Может ли человек умереть от тоски и обиды? Соне казалось, что может. Она столько слез тогда вылила! И каждый вечер она засыпала в надежде, что не проснется.

Но утром она опять открывала глаза и ненавидела этот мир.

Что повлияло тогда на Макса, что он сбежал прямо из загса и не женился на Маше? Ответа на этот вопрос она до сих пор не знала, но желание жить к ней вернулось.

Сейчас же Соня ужасно боялась встречи с Максимом. Уж наверняка за пятнадцать дней ее отсутствия он ей хоть раз звонил. Самым страшным для нее было узнать, что он ни разу не вспомнил о ней. Все эти дни в путешествии ее телефон был отключен, и когда самолет приземлился, Соня дрожащими руками включила его.

Сначала была тишина, и девушке хотелось разреветься от отчаяния. Но потом одно за одним пошли сообщения и пропущенные звонки с неизвестных номеров.

     — Ого! Это кто тебе звонил? — заметила Вероника.

     — Не знаю. Незнакомые номера. Не буду перезванивать. Если захотят — наберут еще раз. Дед Гриша не звонил, значит, все хорошо по заказам. Даже если бы было плохо, он бы меня подстраховал.

     — Макс звонил?

     — Да. И еще от него сообщения в WhatsApp.

     — Будешь читать?

     — Только мужества наберусь…

     — Я думала, что ты его давно наперед набралась, а ты все дрожишь? — возмутилась Вероника.

     — Я научусь, — виновато ответила Соня, — обязательно научусь быть сильной.

И она решительно открыла WhatsApp и прочитала пять сообщений от Максима:

«Я освободил квартиру. Возвращайся и начинай свою новую жизнь!»

«Соня, подними трубку! Что за детский сад? Зачем ты отключила телефон?»

«Я был у твоей мамы, они выгнали тебя? Где ты???»

«Что за игры??? Ты можешь быть взрослой женщиной, а не капризным ребенком? Где ты? Выйди на связь!»

И последнее:

«Дед Гриша сказал, чтобы я тебя не искал, что ты ушла от меня )))) смешной такой… возвращайся в квартиру, меня все это начинает раздражать…»

Соня с Вероникой пробежались по сообщениям глазами и после переглянулись.

     — Раздражается он. Ты, мать твою, скоро слезы крокодильи лить будешь! — уверенно сказала Вероника.

Соня улыбнулась и положила телефон в карман.

     — Надеюсь ты понимаешь, что ему не надо отвечать на сообщения? — спросила подруга.

     — Конечно, — уверенно ответила Соня.

Такси вызвали одно. Сначала поехали к Веронике, девушки попрощались до завтра, и затем Соня благополучно добралась до деда Гриши. Настроение у нее было хорошее, она столько всего собиралась рассказать деду! И про музей «Прадо», и про любимых испанских художников, а фотографий было, наверное, миллион!

Соня смело позвонила и замерла в ожидании.

Дверь открыли сразу. На пороге была женщина. Соня знала ее, видела несколько раз — племянница деда Гриши — Светлана.

Та удивленно уставилась на Соню и ее чемодан и спросила:

     — Что надо?

Соня улыбнулась и попыталась пройти в квартиру, но женщина ей этого не позвонила, толкнула коленом чемодан и сказала:

     — Я сейчас полицию вызову! Пошла отсюда!

     — Мне к Григорию Санычу. Я живу у него.

     — Дед умер неделю назад. Теперь тут живу я. Вопросы?

Соня хлопала глазами и не верила словам Светланы. Как это умер? Он был здоров, полон сил. Нет, такого быть не может!

Соседняя дверь приоткрылась и на пороге показалась Мария Григорьевна, соседка. Она увидала Соню и вытерла блестящие от слез глаза:

     — Помер наш Саныч, Сонечка. Правда. Помер. Мы искали тебя. Лев Николаевич и Альберт Леонидович звонили несколько раз, но твой телефон был отключен…

     — Я только сегодня вернулась… — промямлила Соня, и из ее глаз полились слезы.

Светлана не собиралась успокаивать девушку и бесцеремонно закрыла перед ее носом дверь. Соня уставилась на соседку, потом собралась мыслями и еще раз позвонила.

     — Что еще? — устало проговорила Света, открывая дверь.

     — У меня там вещи остались… мои картины, мольберт, краски…

     — Ничего не знаю и впускать тебя не собираюсь. У деда много чего тут есть. Вдруг придумаешь, что это все твое? Купишь себе новое, насколько я знаю, мужик у тебя не бедный.

И она опять закрыла перед Соней дверь, а соседка пальцем поманила Соню к себе:

     — Зайди! — произнесла она заговорщически.

Истина в вине

Максим выбежал из подъезда, остановился и отдышался. Чуть успокоившись, он поднял глаза на ее окна и раздраженно замотал головой. Он не даст ей возможности унизить его. Никогда не позволял ни одной бабе этого, и ей не позволит!

Но больше всего на свете сейчас он хотел ее обнять. Соня была для него не просто женщиной. Это был самый родной человек на свете! И сейчас она говорила о том, чтобы они разошлись и никогда больше не виделись? Разве такое возможно?

Максим сел за руль, завел движок и рванул с места. Был еще один человек на свете, который знал его как облупленного и любил.

Через полчаса припарковав автомобиль у подъезда друга, Максим поднялся на второй этаж и позвонил в дверь.

Когда Муслим открыл, Максим вошел, сразу направился к бару, налил себе виски и залпом выпил.

     — Она действительно решила уйти от меня.

Муслим сел на диван, а Максим повторил себе виски.

     — Просто решила вычеркнуть меня из жизни. Раз — и меня нет, как ластиком стереть, представляешь?

Муслим наблюдал за другом, но молчал.

     — Чего молчишь? Скажи еще, что она права!

Друг улыбнулся и попросил:

     — Я только прошу тебя не напиваться. У нас завтра сложный день. Не забыл, что хороним важного авторитета? Там будет куча зэков и людей, у которых пальцы веером.

     — Не хочу думать о работе. Она перед глазами. Черт! Я даже не знал, что так сильно люблю ее…

     — Ну наконец-то ты сказал действительно стоящие слова. Я всегда это знал. Просто ждал, когда ты поймешь это.

     — И что мне делать, Мусь?

     — По-моему, это очевидно, нет?

     — Жениться на ней? Пойти у нее на поводу? Стать тем козликом, которого она начнет за поводок водить к водопою?

     — Не хочешь быть козликом? Тогда забудь. Я думаю, что этот вариант будет лучше. Мать твоя все равно не смирится с этим. Поэтому тебе придется выбирать между Сонькой и мамой. Так что давай прекращай сопли распускать. Когда это бабы тебя так сильно волновали? Сходи к Маше, расслабься, тебе надо сперму спустить, а то ты как чайник кипишь.

Максим кивнул и согласился с другом:

     — Ты прав. Надо на хрен выбросить ее из головы. Тоже мне, королева! Возомнила из себя…

Муслим только улыбнулся, глядя на друга, и проводил его до двери:

     — Не опаздывай завтра. Нам нужно еще с утра проверить кухню. Народу будет много, триста человек.

Друзья уже более двадцати лет занимались похоронным бизнесом. Начинал это дело отец Муслима, но он трагически погиб при странных обстоятельствах. Чуть позже сын даже нанял сыскное агентство, чтобы найти убийцу, но у него ничего не вышло, следы были запутаны идеально.

После его смерти друзья решили попробовать не бросать уже хорошо раскрученное дело, а продолжить. Поначалу было очень сложно. Ритуальный бизнес весьма специфичен и подходит далеко не всем, но молодые парни этого не понимали. И тут дело даже не в том, что к смерти надо относиться философски, тут нужно иметь огромное терпение и холодное сердце.

Каждый день видеть смерть, пусть даже и чужую, не самое приятное зрелище. К тому же встречаться с родственниками и друзьями умерших, которые чаще всего убиты горем, тоже не из простых занятий. С ними необходимо общаться деликатно, нежно и знать, что говорить. Сейчас и Максим, и Муслим легко это делали, но поначалу они просто не понимали, что слова утешения и соболезнование — это первое, что должно быть при знакомстве. Им-то всего было по двадцать лет! Но они очень быстро втянулись и через пять лет решили расширяться. На данный момент у них было семь филиалов ритуального бюро «Вечность», и они оказывали максимально широкий спектр услуг и организацию похорон от А до Я. Если еще десять лет назад они брали напрокат катафалки и заключали договоры о сотрудничестве с водителями, у которых были подходящие автомобили, автобусы и минивэны, то сейчас у них был свой собственный автопарк всех необходимых для этого бизнеса автомобилей. Если раньше они покупали готовые ритуальные товары, то сейчас сами изготавливали их (гробы, венки, урны для праха, памятники, одежду и обувь). Они также организовывали музыкальное сопровождение и работали с документами.

Муслиму всегда было достаточно того, что у них было. Максим же всегда рвался вперед, шел в ногу со временем, постоянно совершенствовался и добавлял в их бизнес новые услуги.

Из последних новшеств — изготовление виниловой пластинки из праха или текстильного изделия из пепла. А несколько лет назад они включили в свой сервис ритуальное погребение домашних животных. И на эти услуги был огромный спрос!

Еще Максим часто говорил другу, что когда-нибудь у него будет и зал для прощания, и мини-морг. И три года назад он сосредоточил все силы на этом сложном деле, ведь, согласно законодательству, такой сервис не должен находиться в жилом доме и должен быть удаленным от частного жилья, детских, культурных, образовательных и оздоровительных заведений. Первый такой филиал он открыл за городом, на Рублевском шоссе, но он не приносил достаточной прибыли, и тогда второй филиал появился в новом спальном районе, чуть в отдаленном здании. Установленные рекламные раскладушки с указателем привлекли новых клиентов.

Друзья уже так сильно прикипели к этому бизнесу и достигли такого уровня в его организации, что получали удовольствие от работы. Да и денег это дело приносило много!

Максим еще пять лет назад купил две большие квартиры в центре, о которых его мать и не ведала, и сдавал их. Это было вложение капитала. Ездил он на «Мерседесе» последней модели, сыну на восемнадцатилетие подарил новый внедорожник, и на счету у него была приличная сумма.

Одним словом, жизнь его можно было назвать счастливой, если бы не одно «но»: вечные сложности с матерью, которая диктовала ему условия и заставляла жить по своим правилам. И как избавиться от ее влияния, он по сей день не знал.

Максим стоял перед дверью Маши, не решаясь позвонить. Не хотелось ему ее видеть. И спать с ней не хотелось. Он скривился, когда вспомнил, как она первый раз его удивила.