Княжеская метка

Пролог

Сознание вернулось к ней не сразу. Оно плыло в густой, тягучей темноте, пронизанной вспышками боли. Сначала ощущения были отрывочными, абстрактными: ломота в висках, холодная жесткость под спиной, запах - едкий, незнакомый, смесь дыма, конского пота и чего-то гнилостного.

Александра попыталась открыть глаза. Ресницы слиплись. Она моргнула, заставила веки разомкнуться. Над ней проплыло небо - свинцовое, низкое, чуждое. Не панорамное стекло потолка её квартиры в новостройке, не знакомый светофор у перекрёстка. А просто небо. Серое, бесконечное.

Она попыталась поднять руку, чтобы потереть глаза, и застонала. Руки были скручены за спиной, запястья стянуты грубым, врезающимся в кожу шнуром. Боль была яркой, реальной. Это не сон. Слишком детально, слишком осязаемо.

- Дышит, - прозвучал рядом грубый мужской голос. - Живая.

- Мало что, - отозвался другой. - Князь велел живьем доставить. Коли помрет в дороге - нам же отвечать.

Александра медленно повернула голову. Мир покачнулся, поплыл. Она лежала на телеге, на подстилке из грязной соломы. По бокам, едва не задевая её ноги, шагали люди в какой-то странной одежде. Длинные, грязные рубахи, поверх - кожаные или стеганые куртки, на ногах - онучи и лапти. У одного на боку висел изогнутый нож в простых ножнах, у другого - короткое копье.

- Что за исторический фестиваль? - промелькнула первая, отчаянно рациональная мысль.- Меня похитили? Увезли куда-то?

Но тело было другим. Руки - уже, пальцы - длиннее, на внутренней стороне ладони правой руки - тонкий белый шрам, которого у неё никогда не было. Под грубой тканой одеждой она чувствовала изгибы тела - более худого, более лёгкого, чуждого.

Паника, холодная и тошнотворная, подступила к горлу. Она сглотнула.

- Где я? - её голос прозвучал хрипло, чужим тоном, с лёгким, незнакомым акцентом.

Мужик с копьем оглянулся, усмехнувшись. Зубы у него были темные, редкие.

- На пути в Черноград, девица. К светлому князю Святославу Всеволодовичу. Радуйся - жива пока. Для чего ты ему сдалась, мы не ведаем. Но видно, не для пирога с вишней.

Черноград. Святослав Всеволодович. Имена бились в сознании, не находя опоры. Это было как бред. Тяжёлый, реалистичный бред.

Телега подпрыгнула на кочке, боль рванулась от запястий к плечам. Александра закусила губу, чтобы не закричать. Она, старший лейтенант полиции, эксперт-криминалист Александра Воробьёва, три дня назад защищавшая в суде заключение по делу о серийном убийстве... Лежит связанная на телеге в компании каких-то реконструкторов, которые говорят на странном диалекте и везут её к какому-то князю.

Сердце заколотилось чаще. Она принудила себя дышать глубже, по системе, которой учили на курсах выживания. Оценка обстановки. Что вижу?

Лес. Густой, хвойный, местами смешанный. Дорога - накатанная грунтовая колея, полная грязи и луж. Не асфальта. Даже щебня. Просто земля. Воздух - холодный, влажный, пахнет прелой листвой и сыростью. Осень. Глубокая осень.

Одежда на ней - грубая льняная рубаха, поверх - порванный, когда-то дорогой, судя по вышивке, летник. На ногах - стоптанные сапожки из тонкой кожи, промокшие насквозь.

Это был не фестиваль. Слишком всё аутентично. Слишком много деталей. Боль слишком настоящая.

Мысль, от которой кровь стыла в жилах, пробилась сквозь панику: “Попаданцы. Фантастика. Та самая, которую она иногда читала в метро, чтобы отвлечься.”

Но нет. Не может быть. Наука. Логика. Доказательства.

Телега выехала из леса. Впереди, в разрыве холмов, показалась река - широкая, серая, медленная. А на высоком, крутом берегу...

Александра замерла.

Город. Но не город из её времени. Деревянные стены, частокол с острыми верхушками. За ними - скученные бревенчатые кровли, дым из десятков труб. На самом мысу, над обрывом, возвышалась крепость с каменными основанием и башнями. Ветер донес лай собак, крики, звон металла.

Это была не декорация. Масштаб, запах, звук - всё кричало о подлинности.

- Вона и Черноград, - сказал копейщик, удовлетворенно плюнув. - Дотащим, сдадим с рук на руки да пойдём кваску хлебать.

Александра закрыла глаза. Внутри всё оборвалось. Рациональный мир, в котором она жила тридцать два года, рухнул. Осталась только холодная, животная необходимость: выжить. Во что бы то ни стало.

Она открыла глаза снова. Взгляд стал жестче, острее. Она изучала стены, ворота, движение на подъезде. Проход через ров по деревянному настилу. Подъёмные ворота. Часовые на стенах. Средневековая фортификация, вероятно, Русь, домонгольский период. Уязвимости? Мысли текли автоматически, как на работе при осмотре места происшествия.

Телега въехала в открытые ворота. Мир сузился до тесных, грязных улиц, заставленных ларьками, забитых людьми в простой, грубой одежде. На неё оглядывались с любопытством, иногда с жалостью, чаще с равнодушием. Здесь, видимо, привыкли к виду пленников.

Крепость на мысу росла перед ними. Вторые, более мощные ворота. Больше стражников, лучше вооружение. Камень в кладке. Здесь пахло влажным камнем, железом и властью.

Телега остановилась во внутреннем дворе, заваленном бочками, дровами и всяким скарбом. Её грубо стащили на землю. Ноги, затекшие от неудобной позы, подкосились. Она упала на колени в холодную грязь.

- Привезли, боярин, как велено, - доложил копейщик какому-то дородному мужчине в длинном кафтане и высокой меховой шапке.

Боярин, окинул Александру беглым, оценивающим взглядом. Взгляд был не жестоким, а деловым, как у кладовщика, принимающего товар.

- Обошлись без увечий?

- Без, боярин. Только от побоев старых синяки да ссадины.

- Ладно. Вести к князю. Он в гриднице.

Её подняли за локти, поволокли через двор к высокому бревенчатому терему с резными наличниками. Лестница. Темные сени. И затем - просторный зал.

Здесь было тепло от огромной печи в углу и душно от запахов еды, воска, кожи и человеческих тел. Вдоль стен стояли лавки, на них сидели люди - воины в кольчугах, старшие дружинники, несколько священников в чёрном. В центре, за длинным дубовым столом, на резном кресле, похожем на трон, сидел мужчина.

Глава 1.

Первая ночь в малом тереме выдалась беспокойной. Александра не могла уснуть. Тело ныло от усталости и стресса, но разум лихорадочно работал, перемалывая обрывки информации. Черноград. Удельный князь. Явно Русь, но какая именно? По архитектуре, одежде, языку - домонгольский период, XII или начало XIII века. Эпоха раздробленности, бесконечных междоусобных стычек. Опасное время, особенно для женщины без рода и племени.

Она встала с постели, подошла к окну. Пузырь, заменявший стекло, пропускал лишь размытые силуэты. Где-то вдали, за стенами, выл сторожевой пёс. Ветер шумел в кровлях. Этот мир был полон чужих, угрожающих звуков.

Утром её разбудили служанки - та же пара, что и вчера. Молчаливые, пугливые. Одну звали Мавра, другую - Улита. Они принесли воду для умывания, простую еду: овсяную кашу с льняным маслом, тот же черный хлеб, мёд в глиняной чашке.

- Князь приказал, чтобы ты... чтобы вы выглядели достойно, - робко проговорила Мавра, выкладывая на сундучок платья. Они были скромнее, чем то, в котором её привезли, но качественнее её новой ночной рубахи. Шерсть, лён, простая вышивка по подолу и вороту.

«Достойно для наложницы», - мысленно дополнила Александра. Унизительная роль. Но роль - это тоже возможность. Маска, за которой можно спрятаться и наблюдать.

- Что сегодня происходит в княжьем дворе? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, не вызывающе.

Девушки переглянулись.
- Князь вершит суд с утра в гриднице, - сказала Улита. - Потом, слышала, поедет смотреть новые засеки на границе с Брянскими лесами.

Суд. Интересно. Отличный шанс изучить местные порядки и самого князя в деле.

- Я хочу посмотреть, - заявила Александра.

- Но... тебе не приказано выходить, - испуганно сказала Мавра.

- Мне приказано быть наложницей князя. Разве наложнице не подобает интересоваться делами своего господина? Или вы хотите, чтобы я жаловалась князю, что вы удерживаете меня силой?

Она блефовала, но блеф сработал. Страх перед княжеским гневом перевесил. Девушки, поколебавшись, кивнули.

- Только не появляйся на виду, - попросила Улита. - Можно с сеней гридницы, через щель в дверях посмотреть. Там иногда челядь стоит, слушает.

Через полчаса, одетая в одно из принесенных платьев - тёмно-зелёное, без излишеств, - Александра стояла в тёмных, холодных сенях гридницы, прильнув глазом к щели между массивными косяками двери.

Зал был полон. На лавках сидели бояре, дружинники, купцы. В центре, на низкой скамье, стояли тяжущиеся - два мужика с бородами-лопатами, яростно жестикулирующие. Речь шла о меже, о скоте, зашедшем на чужое поле.

Святослав сидел на своём кресле, откинувшись на спинку. Он слушал молча, лишь изредка задавая короткие, точные вопросы. Его лицо было усталым, но сосредоточенным. Тот самый лёгкий тремор в пальцах, о котором говорила Александра, действительно был заметен, когда он брал со стола кубок с питьем. Но в остальном он вел себя идеально - уверенно, с ледяной, почти равнодушной объективностью.
«Хороший правитель, - аналитически отметила про себя Александра. - Не горячится, слушает обе стороны, решение принимает быстро и аргументированно. Уважает закон, даже если он грубый по нашим меркам».

Внезапно Святослав поднял взгляд и посмотрел прямо на щель, за которой она стояла. Казалось, его серые глаза на миг встретились с её глазами. Сердце Александры ёкнуло. Она отпрянула в глубь сеней. Не может быть, чтобы он увидел.

- Следующее дело, - раздался голос князя, чуть громче прежнего. - Привести вора. Того, что взят с казной в амбаре.

В зале прошелестело. Ввели связанного молодого парня, лет двадцати, в рваной рубахе. Лицо перекошено страхом.

- Ты признаешь, что взял серебро из княжеского амбара? — спросил Святослав без преамбулы.

- Не брал я, княже! Клянусь! Меня подставили! - залепетал парень, падая на колени.

- Свидетели есть. Стражник видел, как ты выходил ночью из амбара с мешком. В твоей куртке нашли две гривны.

- Да они в сговоре! Стражник этот, Гаврила, он мне должен за игру в кости! Хотел свести счёты!

Святослав вздохнул. Усталость на его лице стала явственнее.
- Доказательства против тебя. Слова твои - пустой звон. По обычаю, за кражу из казны - правая рука.

Парень завыл. Стража двинулась к нему.

Александра, не думая, толкнула дверь и вышла в зал.

Тишина наступила мгновенная, гробовая. Все головы повернулись к ней. Сотни глаз - удивленных, возмущенных, любопытных - впились в неё. Она чувствовала их на себе, как физическое давление.

Святослав медленно поднял на неё взгляд. В его глазах не было удивления. Был холодный, предсказуемый гнев.

- Кто позволил тебе войти сюда? - спросил он тихо, это было опаснее крика.

Александра сделала шаг вперёд, сжимая дрожащие руки в кулаки под складками платья.
- Я прошу слова, князь.

- Ты просишь? - он усмехнулся, коротко и беззвучно. - Наложница просит слова на княжеском суде? Ты забыла своё место, Олена.

- Я помню его и нахожусь здесь по вашей воле. Раз уж я здесь, то, возможно, могу быть полезна не только в... иных делах. Этот парень утверждает, что его подставили. А что, если это правда?

В зале поднялся ропот. Кто-то из бояр вскочил.
- Княже! Женщина на суде - грех и нарушение всего порядка! Да ещё эта пленница!

Святослав поднял руку, и ропот стих. Его взгляд буравил Александру.
- И что же ты можешь знать о воровстве, девица?

- Я могу задать ему несколько вопросов. И свидетелю. Если он лжёт, это станет очевидно. Если нет, то вы казните невиновного и оставите настоящего вора на свободе. Возможно, того, кто ворует из вашей казны не в первый раз.

Она играла ва-банк. Но её профессиональное чутьё криминалиста кричало: дело пахнет неправильным. Слишком уж всё гладко: пойман с поличным, да ещё и свидетели.

Святослав молчал, оценивая ситуацию. В его взгляде шла внутренняя борьба: гнев на дерзость, любопытство, усталость от этой бесконечной вереницы мелких предательств.
- Задай свои вопросы, - наконец сказал он. Но помни: если ты ошибаешься, его участь разделишь и ты. За вмешательство в правосудие.

Глава 2.

Вечерняя трапеза в гриднице была напряженной. Александра сидела не за княжеским столом, а на отдельной низкой скамье чуть поодаль, будто домашний зверь, которого допустили в палаты. Еду ей приносила Мавра. Пила она только воду из собственного кубка, который тщательно осмотрела - простой деревянный, без трещин и подозрительных налётов.

Святослав сидел во главе стола, окруженный своими ближайшими людьми: воеводой Ратибором - седым исполином со шрамом через глаз, боярином Мироном - тем самым, что принял её в первый день, и еще несколькими лицами, чьих имен она пока не знала. Разговор шёл о засеках на границах, о тревожных вестях с юга, где кочевники участили набеги, и о переговорах с соседним княжеством по поводу спорных земель.

Александра ела мало, но слушала внимательно, впитывая информацию. Она изучала каждого. Кто как смотрит на князя? Кто слишком старается угодить? Кто избегает его взгляда?

Воевода Ратибор казался грубоватым, но преданным псом. Его забота о князе была искренней, почти отеческой. Боярин Мирон - идеальный управленец, педантичный и осторожный. А вот молодой боярин с горящими глазами, которого назвали Лукой, ловил каждый жест князя с каким-то почти фанатичным рвением. Или это было что-то иное?

Её собственные наблюдения прервал взгляд Святослава. Он смотрел на нее через стол, через толпу слуг и дым от жаровен. Взгляд был тяжелым, оценивающим. Он поднял свой серебряный кубок, сделал небольшой глоток и чуть заметно кивнул в её сторону, как будто говоря: «Смотри. Учись».

Затем он отвлекся на разговор с Ратибором, и Александра почувствовала, как напряжение немного спало. Но ненадолго.

После трапезы, когда зал начал пустеть, к ней подошёл тот самый молодой боярин Лука. Он был красив, по местным меркам: правильные черты лица, тёмные вьющиеся волосы, умные, проницательные глаза.
- Олена Дубровна, - поклонился он с изысканной, почти театральной вежливостью. - Позволь выразить восхищение. Сегодня вы явили мудрость, достойную библейской Деборы.

Лесть. Густая и очевидная. Александра насторожилась.
- Вы слишком любезны, боярин. Я лишь указала на то, что было перед глазами всех.
- Но ведь увидеть - это и есть главный дар, - улыбнулся он. Улыбка была обаятельной, но глаза смотрели холодно. - Князь наш под тяжким бременем. Рад, что у него появилось новое, верное понимание.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.
- Будьте осторожны, девица. Двор - место скользкое. Многие здесь ревнуют к княжескому вниманию. Особенно те, кто считает его своей исключительной собственностью.

Намек был ясен: предупреждение о возможных врагах. Но от кого исходило само предупреждение - от друга или от того, кто маскируется под друга?
- Благодарю за совет, - нейтрально ответила Александра. - Я здесь ненадолго и ни на чьё место не претендую.

- О, я уверен, что вы претендуете на гораздо большее, - мягко сказал Лука. - И в этом ваша сила. И ваша слабость. Спокойной ночи, Олена Дубровна.

Он снова поклонился и растворился в толпе слуг. Александра осталась с неприятным осадком. Этот Лука был опасен. Умен, хитер и умел играть на нервах.

Вскоре за ней пришёл тот же дружинник, что обыскивал Гаврилу.
- Князь ждет, - коротко бросил он.

Сердце снова забилось тревожно. Её повели не в главные покои, а в небольшую опочивальню, примыкающую к кабинету. Комната была аскетична: кровать с пологом из тяжёлой ткани, сундук, столик с кувшином воды и чашей. И сам Святослав.

Он уже снял верхний кафтан и стоял у небольшого окна, глядя в ночь. В одной руке у него был кубок с чем-то тёмным, вероятно, вином или медом. На нём была только длинная льняная рубаха, подпоясанная простым ремнём, обнажающая мощные предплечья и широкие плечи.

- Закрой дверь, - сказал он, не оборачиваясь.

Александра сделала это. В комнате стало тихо, слышно было только потрескивание лучин в светце и её собственное дыхание.

Он наконец повернулся. Его лицо при свете масляной лампады казалось ещё более усталым, резкие тени подчёркивали скулы и глубокую складку у рта.
- Подойди.

Она подошла, остановившись в шаге от него. Он изучал её так, будто видел впервые: от непокорных прядей волос, выбившихся из-под простого платка, до кончиков её новых, мягких сапожек.
- Ты дрожишь, - констатировал он.
- Холодно, - солгала она.
- Врёшь. Тебе страшно. Меня.

Он поставил кубок на столик.
- Страх - это разумно. Глупо было бы не бояться. Ты сегодня показала ум. Теперь покажи, на что способна твоя воля.

Он протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были теплыми и шершавыми от старого оружия.
- Ты красива, Олена. Дикой какой-то, нездешней красотой. Это тоже оружие. Но я не хочу, чтобы ты использовала его против меня.

- А как вы хотите? - выдохнула она, не в силах отвести взгляд от его глаз.
- Я хочу, чтобы ты сдалась, - тихо сказал он. - Не как рабыня, а как противник, признающий поражение. Добровольно.

Это была странная, извращённая игра. Он предлагал не просто физическую близость, а капитуляцию её воли. И это злило её сильнее всего.
- А если я не сдамся?
- Тогда это будет просто насилие, - он пожал плечами, как будто говоря о погоде. - Мне это не интересно. Мне интересны сложные задачи. А ты - сложнейшая из тех, что попадались мне в последние годы.

Его рука скользнула с её щеки на шею, большой палец провел по линии челюсти. Прикосновение было одновременно ласковым и неумолимым.
- Выбирай. Либо ты отдаешься потому, что хочешь этого. Потому что признаешь мою силу и свою принадлежность. Либо я беру то, что и так моё по праву. Но тогда между нами не будет ничего, кроме ненависти. А мне... - он наклонился ближе, его дыхание коснулось ее губ, - ...мне кажется, ты можешь быть кем-то большим, чем враг в моей постели.

Его слова раскалывали её на части. Гордость и ярость кричали, чтобы она плюнула ему в лицо. Но инстинкт выживания и странное, пугающее влечение, которое она чувствовала к этой неукротимой силе в нём, тянули в другую сторону.

Глава 3.

На следующее утро Александра проснулась одна. Святослав уже встал - его место на кровати было холодным. На деревянном столике возле рукомойника стоял глиняный кувшин с молоком, деревянная чаша с мелким древесным углём и простая, но чистая серебряная ложка. Рядом лежала записка, вернее, берестяная грамота с грубыми, но четкими буквами: «Ищи».

Он выполнял своё обещание. И давал понять, что ждёт результатов.

Александра быстро умылась, оделась и приступила к своим примитивным опытам. Сначала она взяла образец мёда из бочки Луки. Налила немного молока в отдельную чашку, капнула мёд. Никакой немедленной коагуляции или изменения цвета не произошло. Она погрузила в смесь серебряную ложку. Минута, две... Ложка оставалась чистой.

«Слишком просто, - подумала она с досадой. - Если бы это был мышьяк или сулема, они прореагировали бы. Значит, либо яд не в мёде, либо он другого свойства».

Затем она взяла порошок от Прохора. Смешала щепотку с молоком. Цвет жидкости не изменился. Но когда она опустила серебряную ложку, на её поверхности почти сразу появился лёгкий, едва заметный желтоватый налет. Сердце Александры забилось чаще. Она попробовала тот же порошок на кусочке сырого мяса, которое выпросила у Мавры. Через полчаса мясо вокруг порошка потемнело, структура волокон изменилась - признаки некроза ткани.

«Токсично. Но не смертельно сразу, - анализировала она. - Хроническое отравление. То, что нужно для медленного ослабления».

Она спрятала образцы и пошла искать Прохора. Повар был на кухне, руководил заготовкой овощей на зиму.

- Прохор, этот порошок, кто его приносил? Тот шаман?
Прохор нахмурился, понизив голос.
- Нет, шаман тот давно уж пропал. А порошок... его пополняет боярин Мирон. Говорит, у него свои каналы, чтоб князь не нуждался.

Боярин Мирон. Управленец. Педантичный, осторожный. Имеющий доступ ко всему. Он мог подменить порошок на отравленный, мог подливать яд во что угодно.

- А князь часто его просит?
- Раньше - да. Последние полгода - редко. Но Мирон приносит регулярно, будто про запас. Говорит, пусть будет.

Александра поблагодарила его и вышла, чувствуя, как в голове складывается первая версия. Но что-то не сходилось. Мирон был прагматиком. Зачем ему убивать князя медленно? Если бы он хотел власти, ему нужен был бы либо быстрый переворот, либо влияние на наследника. Но наследника у Святослава не было. Его единственный сын умер в младенчестве несколько лет назад. Жена, княгиня, умерла при родах.

Значит, смерть Святослава привела бы к хаосу, борьбе за престол между боярскими кланами, возможно, к вмешательству соседей. Мирон, как главный управляющий, мог бы попытаться стать регентом, но это был огромный риск. Не похоже на осторожного бюрократа.

Ее размышления прервала Улита, которая прибежала запыхавшаяся.
- Олена Дубровна! Князь велел вас к нему. В гридницу. Там беда.

Александра поспешила через двор. В гриднице собралась толпа. В центре, на полу, лежал мертвый мужчина в одежде дружинника. Лицо его было синюшным, изо рта шла пена. Рядом стоял Святослав с лицом, вырезанным из камня. Рядом - воевода Ратибор и боярин Мирон. Лука стоял чуть поодаль, бледный, со сложенными на груди руками.

- Что случилось? - спросила Александра, подходя.
- Ещё одна смерть, - коротко бросил Святослав. - Стражник с ночной вахты. Нашли утром в караульне. Как думаешь, от чего?

Она опустилась на колени рядом с телом, преодолевая отвращение. Осмотрела глаза - расширенные зрачки. Пену. Синюшность. Признаки удушья или остановки сердца.
- Можно перевернуть?

Святослав кивнул. С помощью Ратибора они перевернули тело. На задней стороне шеи, под волосами, Александра увидела крошечную, почти незаметную ранку - как от укола тонкой иглой. Вокруг неё - небольшой очаг покраснения.

- Его убили, - тихо сказала она. - Не яд в пище. Инъекция. Что-то очень быстрое и сильное.

- Инъекция? - переспросил Мирон, хмурясь.
- Укол. Иглой. В шею, в основание черепа. Попадание, скорее всего, в ствол мозга или крупный сосуд. Смерть почти мгновенная.

Она подняла взгляд на Святослава,
- Это уже не скрытное отравление, а сигнал. Или устранение свидетеля.

- Свидетеля чего? - спросил Лука, сделав шаг вперёд.
- Возможно, этот стражник что-то видел. Или знал. И его убрали, пока он не заговорил.

Святослав посмотрел на мёртвого стражника, потом на Александру. Его лицо было непроницаемым, но в глазах бушевала буря.
- Ратибор. Опроси всех, кто был с ним в смене. Кого он видел, с кем говорил. Мирон - проверь все входы и выходы за ночь. Олена, ты со мной.

Он резко развернулся и пошёл к выходу. Александра последовала. Он вёл её не в кабинет, а в маленькую часовенку, пристроенную к терему - прохладное, тёмное помещение с иконами и горящей лампадой. Здесь пахло воском и ладаном.

- Два предателя, - сказал он, оборачиваясь к ней. Его голос звучал устало и яростно. - Один травит меня исподтишка. Другой убивает моих людей открыто. Или это один и тот же, но решил сменить тактику?

- Возможно, стражник стал угрозой, - предположила Александра. - Ваше отравление - дело тонкое, долгое. Убийство стражника - грубое, но быстрое. Разные почерки. Может, и разные люди.

- А может, кто-то хочет, чтобы я так думал, - возразил он и подошёл к окну часовни, смотря в узкую щель наружу. - Двор кишит змеями. И ты, Олена, выпущена среди них. Кто-то уже видит в тебе угрозу.

Она поняла, к чему он клонит.
- Вы думаете, убийство стражника - предупреждение мне?
- Или попытка подставить тебя. У тебя нет алиби на ночь. Ты была в моих покоях, но кто, кроме меня и стражников у двери, это подтвердит? А стражники могут быть куплены.

Холодный ужас пополз по её спине. Он был прав. В этой игре ее позиция была шаткой, как никогда.
- Что делать?
- Ты продолжишь искать. Но теперь осторожнее вдвойне. Ты получишь личную охрану - двух человек из моей личной дружины. Они будут следить не только за тем, чтобы ты не сбежала, но и чтобы тебя не убили.

Глава 4.

Тело Сновида унесли. Княжеский двор пробудился в предрассветной тишине, но уже гудел, как потревоженный улей. Известие о том, что один из личных стражников князя попытался убить его наложницу и был зарезан другим стражником, прокатилось волной шепотов и перекошенных от страха лиц.

Святослав, разбуженный среди ночи, заслушал доклад Горислава в своём кабинете. Александра стояла рядом, всё ещё дрожа от адреналина, кутаясь в наброшенный на плечи плащ.

- Мирон, - произнес князь после долгой паузы. Он не выглядел торжествующим. Напротив, его лицо было усталым и разочарованным. - Он что, совсем обнаглел? Или мы что-то упускаем?

- Это слишком прямолинейно для него, - высказала вслух свою тревогу Александра. - Сновид был связан с ним. Все это знали. Посылать его на убийство - всё равно что оставить на месте преступления табличку со своим именем.

- Если не он, то кто? - Горислав, обычно молчаливый, нахмурился. - Сновид назвал его имя. Умирающие не врут.

- Или их заставляют произнести нужное имя перед смертью, - возразила Александра. - Тот, кто его подослал, мог быть уверен, что Горислав или я убьём его. И подготовил эту последнюю фразу как клевету.

Святослав медленно кивнул.
- Возможность есть. Значит, у нас два варианта. Первый: Мирон - отравитель и заказчик убийства, и он невероятно самонадеянный дурак. Второй: кто-то очень умный и очень опасный стремится стравить меня с Мироном, устранив при этом тебя, Олена, как слишком внимательную помеху.

- Лука, - тихо сказала Александра.
- Или кто-то, кого мы ещё не видим, - добавил Святослав. - Но Лука... да, он достаточно умен для такой многоходовки. И у него мотив - убрать Мирона как конкурента за влияние и, возможно, отомстить за отца, если он считает Мирона причастным.

Он встал, прошелся по кабинету.
- Мы не можем арестовать Мирона без железных доказательств. Но и оставлять всё как есть нельзя. Собирай свои «улики», Олена. Всё, что у тебя есть: порошок, описание трав, показания Прохора. Завтра утром я созову тайный совет - себя, тебя, Ратибора, Мирона и Луку. Мы устроим маленький спектакль.

- Это опасно, - предупредил Горислав. - Если предатель среди них, он может пойти на отчаянный шаг.

- Пусть попробует, - холодно ответил Святослав. - Я подготовлю людей. И тебя, Горислав, я поставлю за дверью. По первому моему знаку - внутрь.

Он повернулся к Александре.
- Ты готова сыграть главную роль?
Она глубоко вдохнула. Страх был, но его перекрывала решимость. Она устала от этой игры в тени. Пора было выводить змею на свет.
- Готова.

Утро выдалось серым и дождливым. В малой гриднице, куда обычно собирался узкий круг доверенных лиц, было прохладно и сумрачно. Святослав сидел во главе стола. Справа от него - седовласый воевода Ратибор, слева - бледный, но собранный боярин Мирон. Напротив - Лука, с лицом, выражавшим озабоченность и преданность. Александра стояла чуть поодаль, у стены, рядом с полками, где стояли свитки и лежали её скромные доказательства.

- Вызвал вас, - начал Святослав без предисловий, - по делу, которое касается жизни моего княжества и моей собственной. Кто-то в этих стенах уже много месяцев пытается медленно свести меня в могилу. А вчера ночью попытался ускорить процесс, послав убийцу к человеку, который помогает мне это расследовать.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.
- Я знаю, что предатель сидит среди нас. Или стоит.

Все замерли. Мирон побледнел ещё больше. Лука наклонился вперед, его глаза горели. Ратибор угрюмо смотрел на свои руки, сжатые в кулаки на столе.

- Княже, - начал Мирон, и голос его дрогнул. - Это чудовищное обвинение...
- Это не обвинение, Мирон. Это констатация факта. Олена, расскажи, что ты нашла.

Александра сделала шаг вперёд. Она говорила четко, без эмоций, как на докладе в своём старом отделе: о симптомах отравления, о порошке-афродизиаке, о змееголовнике, о срезанных стеблях у реки, о том, что пополнение порошка лежит на боярине Мироне.

Мирон слушал, и на его лице попеременно сменялись страх, недоверие и гнев.
- Это клевета! - вырвалось у него, когда она закончила. - Да, я отвечал за поставку снадобья! Но я получал его от знахаря из посада! Я не знал, что оно отравлено! И уж тем более не пытался убить эту девку!

- Сновид, твой протеже, назвал твоё имя перед смертью, - холодно сказал Святослав.
- Под пытками! Или его заставили! - Мирон вскочил, его обычная сдержанность исчезла. - Князь! Я служил тебе и твоему отцу двадцать лет! Я управлял твоим хозяйством, умножил твою казну! Зачем мне тебя убивать? Хаос после твоей смерти разорвёт княжество на части! Моё благополучие связано с твоим!

В его словах была жестокая правда. Мирон выигрывал от стабильности, а не от хаоса.

- А если ты договорился с Черниговом? - тихо спросил Лука. Все взгляды устремились на него. - Есть слухи о твоей переписке. Обещание высокого места в их думе в обмен на ослабление Чернограда.

Мирон остолбенел, затем его лицо исказилось яростью.
- Ты! Ты, щенок! Это ты подстроил всё! Ты хочешь моё место! Ты всегда завидовал моему влиянию! А теперь ещё и отца моего, небось, вспомнил? Хочешь отомстить за свою погибшую родню, которую никто не убивал, они сами на охоте угорели!

Лука встал, его лицо стало каменным.
- Не смей говорить о моём отце. Ты знаешь, что это была не случайность.

- Довольно! - громовым голосом прервал их Святослав. Он тоже встал, и его авторитет на мгновение подавил кипящие страсти. - Вы оба предоставили себе мотивы. Мирон - власть и связи с Черниговом. Лука - месть и карьерные амбиции. Но доказательства... - он посмотрел на Александру, - ...пока что указывают на тебя, Мирон.

В этот момент Александра, которая всё это время наблюдала не только за словами, но и за мельчайшими реакциями, заметила нечто. Пока Мирон и Лука обвиняли друг друга, воевода Ратибор сидел, уставившись в стол. Но его пальцы не просто были сжаты. Они выстукивали на дереве странный, нервный ритм. И его взгляд, когда он на миг поднял глаза, не был направлен ни на Мирона, ни на Луку. Он смотрел на дверь. Как будто ждал чего-то. Или кого-то.