Княжеский Шторм

Шторм, которого не ждали

Говорят, что каждая династия рано или поздно вырождается. То от безделья, то от интриг, то от того, что слишком любят власть. Но если вы Рюриковы — вас не столько вырождением пугают, сколько тем, что остальные роды только и мечтают вас дорезать. Не из ненависти — чисто из профессионального интереса: устранить конкурента, вобрать себе старую кровь, написать в генеалогии «мы тут вообще-то древнее всех, уважайте».

Проблема лишь в одном. Я, Артём Рюрикович Штормов — последний наследник рода… о котором я до сегодняшнего утра вообще не знал.

Да, бывает и такое: просыпаешься обычным человеком, студентом, человеком-с минусами на кредитке, а засыпаешь — историческим артефактом, который, судя по всему, давно пора сдать в музей под охраной.

Причём артефактом, за которым уже выехали.

Но это — середина истории. Началось всё проще. И тупее.

Серость московского утра, казалось, въелась в меня до костей. Февральская сырость пронизывала даже сквозь старенькое пальто, ветер злобно трепал волосы, и все это под аккомпанемент вечно ноющей кредитки. Я брел к институту, мечтая лишь о чашке горячего кофе и возможности хоть немного не опоздать на пару.

В автобусе, казалось, собрались все жители ближайших районов. Старая, облезлая посудина, казалось, помнила еще времена Гороха, но все еще исправно (более-менее) возила народ. Отопление работало в двух режимах: "ледяной ад" или "сауна для мазохистов". Сегодня был день "сауны". Вонь стояла знатная: дешевый дезодорант, шаурма трехдневной свежести, тоска по несбывшимся мечтам и пот, отдающий безысходностью.

Я, как приклеенный, стоял, держась за поручень, и краем уха слушал перепалку водителя с владелицей Лады Гранты, которая, по мнению водителя, решила, что поворотники – это пережиток прошлого.

– Выруливай, геометрия ты моя довоенная! – орал он сквозь приоткрытое окно, высунув багровую от злости физиономию.

Все в салоне дружно сделали вид, что это обычное дело. Я уже смирился с очередным серым днем, как вдруг… прямо на стекле, напротив моего отражения, заметил странные искры. Мелкие, белые огоньки, будто статика, только… живые. Слишком быстрые и будто нервные. Я моргнул – они исчезли.

"Похоже, недосып становится все более креативным," – подумал я, хотя обычно недосып проявлялся только в виде желания зарыться под одеяло и проспать до следующей жизни.

Но с недосыпом точно не была связана последующая "дверная драма". Дверь не взорвалась и не отвалилась. Ее просто ВЫРВАЛО внутрь салона с такой силой, словно кто-то снаружи дал пинка ногой в бронированном ботинке. Железо жалобно взвыло и сдалось.

Пассажиры заорали в унисон. Водитель выдал тираду матерных слов, от которых у особо впечатлительных пенсионерок должна была моментально поседеть прядь волос. Автобус дернулся, как конь, которому резко натянули поводья. Я, не успев сгруппироваться, смачно впечатался зубами в поручень.

И тут на ступеньки поднялись двое. Черные куртки, черные маски, черные перчатки. Ни опознавательных знаков, ни нашивок. Определенно не ОМОН, не полиция, и, боюсь, даже не коллекторы. От них веяло чем-то… неправильным. Холодом и опасностью.

Один держал в руке толстый металлический цилиндр. По форме напоминал увеличенный раза в три шокер. С такой штукой можно не шокировать, а сразу кремировать на месте.

Я машинально подумал, что это очередной рейд по нелегальным мигрантам. Или, что еще хуже, налоговая инспекция. В наше время эти две организации способны парализовать что угодно, даже, наверное, княжеский род.

Но тут один из них поднял голову и, посмотрев ПРЯМО НА МЕНЯ, произнес скрипучим, искаженным голосом:

– Объект найден.

Голос будто пропустили через сильно потрепанный модем и поджарили в микроволновке.

"Объект?" С какого перепуга я - объект? Я же обычный студент. Учеба, доширак с сосиской, иногда сон. И все это вперемешку с попытками не утонуть в долгах.

Я попытался возразить:

– Э, мужики, может, вы…

Не успел договорить. Второй, молча, ткнул своим цилиндром в ближайшего пассажира. На секунду все вокруг вспыхнуло белым светом. Настолько ярким, что я ощутил, как мои глаза прощаются с этим миром и собираются в отпуск на Бали. Когда зрение вернулось, несчастный пассажир лежал на полу, скрючившись, как выжатый лимон.

Жив? Мертв? Понять было сложно. Но выглядел он, прямо скажем, не лучшим образом.

Паника в салоне поднялась мгновенно. Кто-то забился под сиденья, женщина отчаянно пыталась пролезть в маленькую форточку и застряла там на полпути, мужичок у двери начал судорожно креститься и шептать молитвы всем известным и даже не очень богам.

А я… я вдруг понял, что они пришли именно ЗА МНОЙ.

– Артём Рюрикович Штормов, – ровным голосом произнес первый. – Сдайте генетический ключ. Добровольная сдача избавит вас от боли.

Генетический… что? Ключи у меня есть только от общаги, и те сломаны в двух местах.

У меня было два варианта:

Сдаться, надеясь на их гуманность (шанс примерно такой же, как выиграть в лотерею).

Сделать что-нибудь максимально тупое, что, впрочем, было в моем стиле.

Конечно, я выбрал второй.

– Валите к черту, – огрызнулся я.

Меня будто пропустили через мясорубку. Энергия, словно крошечный ядерный реактор, забурлила внутри, заставляя все тело вибрировать. Это не было похоже на дрожь от басов сабвуфера или гул мощного двигателя. Это ощущалось так, словно кто-то взял окружающую атмосферу и начал щелкать ей по носу с маниакальным упорством.

Внезапный порыв ветра обрушился на масочников с такой силой, что их буквально выкинуло к выходу, словно пустые мусорные пакеты. Пассажиров в автобусе прижало к стенкам, словно их придавило центрифугой. Пакеты с продуктами, зонтики, обрывки чужих мыслей - все взлетело в воздух в хаотичном танце.

А у меня в груди… разгорелось пламя. Не болезненное, обжигающее. Напротив, приятное, теплое, словно во мне внезапно включили внутреннюю лампу, о существовании которой я даже не подозревал.