Княжна из новостройки

ГЛАВА 1. МИРОН

– Ни че так, – одобрительно оглядываю свеженький ремонт в трешке Стёпы. – Рад, поди, что от матери съехал?

– Мирон, мне двадцать шесть. Как, думаешь, рад я?

– Я знаю, что тебе двадцать шесть. Ведь ты мой младший брат, – хлопаю его по плечу и приглашаю: – Приходи в клуб на новогоднюю вечеринку. Будет весело. Может, и Глеб подтянется.

– Да ладно, – закатывает глаза Стёпка, и мы оба смеемся. Наш старший брат крутой босс из Москва-Сити, ничего, кроме работы, Глеба не интересует. Прошлый Новый год он провел в компании графиков и отчетов, вряд ли в этом что-то изменится.

– Так как, придешь? – надеваю теплую куртку и обуваюсь. Пора возвращаться к работе.

– Ага, – кивает он. – Возможно, не один.

– Во как, – улыбаюсь криво. – И кто у нас дама сердца?

– У нас с Олей только что-то намечается, – ерошит Степан свои отросшие рыжеватые волосы. Он один похож на нашего отца, мы с Глебом темноволосы, в нас больше материнской татарской крови.

– Ну, давай, Стёпка, чтоб все по-взрослому у тебя с этой Олей сложилось, осчастливишь уже родительницу внуками.

– И не стыдно тебе? – хмыкает брат. – Что ты, что Глеб. О семье и наследниках не думаете. Деньжищи кошмарные заколачиваете, а кому это все?

– Племянникам, которых ты нам подгонишь, – обнимаю брата и вываливаюсь на лестничную площадку. Вызываю лифт. Стёпа с нашей помощью купил квартиру на девятом этаже в новостройке. Дом хороший, все такое современное, включая подъехавший лифт.

Я не пошутил, когда пожелал младшенькому серьезных отношений. Мы с Глебом в этом плане дефектные. Старший Бестужев женат на работе, баб вообще не переносит, трахает вдовушку, что живет по соседству, и его все устраивает. Я же, наоборот, женщин люблю. Особенно тех, что с огоньком во взгляде и с третьим размером. Но жениться… увольте. Я уже там был. Три года брака со стервозиной напрочь отбили охоту вновь окольцовываться. Женился по дурости на шикарной красотке, а она мне весь мозг выела, дом при разводе оттяпала. Сука ужасная.

А мама наша страдает, внуков хочет. Вся надежда на Степана. Он парень правильный, с правильными жизненными устремлениями. На прочную семью нацелен, чтоб до самой старости с одной женщиной прожить. Вот и флаг ему в руки, а я даже постоянную подстилку, как Глебушка, заводить не хочу, мне все красивые девочки нравятся, какую хочу, такую и пробую на вкус. Вот в клубе у меня на днях новенькая официанточка появилась – Светочка Светлова. Залипательная такая блондиночка. Волосы до попы самой. Ух… Недотрогу из себя пока строит. Молодец крошка, цену себе набивает. Я уже киплю прямо, но готов поиграть, раз девочка предлагает. Придумал кое-что для нее на новогоднюю вечеринку, как миленькая в постель мою прыгнет.

За приятными мыслями не заметил препятствия на своем пути, и препятствие врезалось в меня. Едва не поскользнулся на ледяном островке у подъезда.

– Смотреть надо, куда идешь, – вытянул из сугроба за воротник безразмерной куртки какое-то пугало. Вроде девка, да одета как-то стремно. Шапка по самые брови натянута, волос вообще не видно. На ногах не сапожки, а войлочные ботинки из серии прощай молодость.

– Простите, – пискнуло оно, принимаясь запихивать вывалившиеся из пакетов продукты.

Это ее «простите» меня вообще выбесило. Я что, старый такой? Тридцать четыре всего. Понятное дело, в клубе сотрудники ко мне уважительно, там я им начальник, но вне работы девушки мне обычно не выкают.

Хотел уже дальше пойти, даже брелок от тачки из кармана вынул, но пожалел недоразумение в шапке, больно пакетов у нее много, тяжело, наверное.

– Давай, помогу, – почти насильно забрал у нее сумки, еще и давать не хотела, вцепилась, будто боялась, что я сейчас ее поклажу стырю.

– До лифта только, – опять пискнула. Говорить нормально не может что ли?

– До квартиры донесу, – зыркнул так на нее, чтоб возражать не думала. – Какой этаж?

– Восьмой, – набрала она код на домофоне.

В лифте от меня подальше отодвинулась. Нервная какая. Бывают же странненькие такие. Жаль девку, мордашка у нее вроде симпатичная, без косметики вовсе. И пальцы тонкие, нежные. Покраснели только на морозе. Варежки что ли забыла надеть?

– У меня брат Степан на девятом живет. Младший, – сказал, чтоб расслабилась немного, а то такое чувство, что в ее голове я маньяк с ножом за поясом. – А тебя как зовут? – испугался, уж не Ольга ли, которая Стёпке приглянулась. Только такого чуда в семье нам и не хватало.

– Мила, – опровергла она мое предположение. – Мила Княжина.

– Княжна из новостройки, значит, – хмыкнул я, ставя пакеты у двери квартиры, что была расположена прямо под Стёпкиной.

ГЛАВА 2. МИЛА

– Не узнал, – все еще трясусь от страха, привалившись к двери квартиры, слушая гудение лифта, уносящего прочь Бестужева Мирона Романовича. В клубе за глаза его называют Бес. Он и правда на черта похож. Кожа смуглая. Волос черен. Брови у самой переносицы сходятся. А скулы так резко очерчены, что делают его лицо хищным.

ГЛАВА 3. МИРОН

Какая же она ох*енная. Прямо насмотреться не могу. Глазища голубые, синие почти. Губки бантиком. А ее волосы белокурые вообще стали моей слабостью. Так и охота дернуть за них на себя. Ничего… дерну еще, и не один раз, и на кулак намотаю. Немного подождать осталось.

ГЛАВА 4. МИЛА

Вообще-то идея с танцем официанток в костюмах Снегурочек мне понравилась. Креативно. Девочки пошумели немного, но больше для проформы, на самом деле все не прочь на сцене в новогоднюю ночь покрасоваться.

– Бестужев обещал доплатить за ваши пляски, – сообщил Гошка, когда завхоз раздал нам костюмы.

– Тебе или нам? – подколола администратора Кристина.

– Вам тоже, Трифонова, – закатил глаза Гошка. – Одевайтесь-ка побыстрее и топайте репетировать. Нам надо успеть до открытия клуба.

– А как мы репетировать-то должны? Кто танец покажет? – не унималась Криста.

– Я! – важно заявил Георгий и удалился из раздевалки.

– Наверное, всю ночь ролики смотрел, – фыркнула самая высокая из нас Галя, скидывая с ног новенькие замшевые ботинки.

– Порнушные, – хихикнула Трифонова. – С участием Снегурок.

Подшучивая над Гошей и своими нарядами, мы начали переодеваться. Костюмы пошиты так, что не обязательно подбирать свой размер. Короткие юбочки на резинке, пиджачки с внутренними хлястиками для подгонки под талию. Даже сапожки прилагались с регулировкой размера стопы, как бывает на коньках и роликах.

Покрутилась перед напольным зеркалом, приладила на голову кокошник. Голубой цвет меня всегда украшал. По парчовой ткани кружили снежинки и россыпи блесток, по подолу юбки и бортам пиджака аккуратная меховая оторочка.

– Светлова, ну ты прямо натуральная Снегурочка, – одобрили меня девчонки.

На сцене Гоша расставил нас по своему разумению, включил одну из композиций группы The Pussycat Dolls и велел для начала подвигаться под музыку.

– Посмотрим, кто из вас танцует, а кто кривляется, – явно нравилась ему роль нашего временного начальника.

После просмотра он расставил нас уже по-другому.

– Светлова, ты в центре, – решил Гошка. – Двигаешься клево. А на шпагат можешь сесть? – спросил с безнадежностью в голосе, но с надеждой в карих глазах. – В финале выступления так бы эффектно смотрелось, – размечтался он.

– Могу, – не стала говорить, что я и станцевать почти все что угодно могу, и хореографию любой сложности поставить, ведь это моя настоящая профессия. Если признаюсь, что потом настоящая Света Светлова делать станет? Вдруг боссу понравится официанток в качестве танцорок использовать? А Светка из тех, кто только блюз в пошлом исполнении сумеет выдать или казачка залихватского.

Стоило подумать о боссе, он тут же и нарисовался. Проконтролировать пришел, как его приказания исполняются. Стараюсь не дышать в его присутствии и изображать из себя невидимку. Но он все равно косится в мою сторону, смотрит плотоядно. Я боюсь этого мужчину и рада, что вскоре исчезну из его поля зрения.

Когда он уходит, зацепляюсь взглядом за его спину. Белая рубашка и темный жилет не скрывают бугрящихся мышц. Брюки в тон жилету сидят идеально.

Бестужев словно чувствует мой интерес, оборачивается и ловит меня за подглядыванием. Уголок его губ дергается в усмешке, а мои щеки и шею окрашивает румянец. Ничего не поделаешь, особенность всех натуральных блондинок со светлой кожей, чуть что – и румянец выдает твои эмоции с потрохами.

Отведенный нам час пролетает стремительно, но плодотворно. Поругавшись сто двадцать раз с Гошкой, девчонки наконец-то выдают более-менее приличные телодвижения, я им подыгрываю и танцую не так хорошо, как умею.

– Ладно. Пойдет, – выглядит Георгий более измочаленным, чем мы. – Тридцать первого всем быть на репетиции. Закрепим материал.

Отрабатываю свое дежурство, которое длится с десяти вечера до шести утра. Сегодня в клубе не так много посетителей, народ копит силы на праздничные гулянья. Но работы достаточно, на первом уровне почти все столики заняты, да и танцпол не пустует. На втором уровне поспокойнее, но туда допускают официантов, проработавших в клубе достаточно долго.

– Там вип-клиенты, мажоры, и все те, у кого хватает денег для оплаты комфорта, – пояснила мне диспозицию Светка после того, как уговорила на свою аферу.

В целом, я не жалею, что согласилась. Ночной клуб вполне приличный, не шарашка на окраине. И сотрудники пренебрежения не ощущают, многие тут уже несколько лет отработали, убегать не спешат. Охрана на высоком уровне. Степан Алексеевич и его люди быстро купируют все взрывоопасные ситуации.

Если бы только не сощуренные черные глаза, что следят за каждым моим шагом…

Жаль, ни в одну танцевальную студию меня накануне зимних каникул не взяли, но перспективы хорошие.

– Вакансия освободится после праздников.

– Новое штатное расписание еще не составляли.

– С удовольствием вас возьмем, но после Нового года.

Жду. Мне очень нужна работа.

До дома меня подвозит Степан Алексеевич. Я еще раз благодарю мужчину за варежки.

– Пустяки, Мила, – отмахивается он и добавляет. – Меня не будет в клубе на новогоднюю ночь, так что, наверное, не свидимся больше. Удачи тебе.

– Спасибо, – я расстраиваюсь, меня беспокоит, что в мое последнее дежурство остаюсь без поддержки в лице Грозного.

Подумываю позвонить Светке, пусть сама дежурит всю ночь, но передумываю. Ведь в таком случае мне придется сидеть за праздничным столом с тетей Кларой. Мрак…

ГЛАВА 5. МИРОН

Я люблю проводить новогоднюю ночь в своем клубе, особенно, когда мои братья и друзья тоже здесь. А сегодня даже Глеб пришел, отвез нашу маму в аэропорт и изменил своим намерениям, просидеть всю ночь за графиками и отчетами.

– На тебя непохоже, – откидываюсь я на спинку кресла, заводя руки за голову. Из такого положения удобнее наблюдать. Наш столик в отдельной вип-зоне второго уровня, откуда видно все, что происходит на сцене, танцполе, у бара. Видно, как снуют с подносами официанточки.

– Перезагрузка требуется, а то мозги кипят, – поболтал Глеб виски в стакане и сделал глоток, не скрывая своего раздражения.

– Может, поделишься, чего у тебя случилось? – ухмыляется мой закадычный дружок Игоряша Добровольский. Мы с ним со старших классов школы дружны, как наваляли однажды друг другу по мордасам, так с тех пор и дружим. – Народ веселится, ты один хмурый, Глеб.

– Это все из-за недвижимости одной, – не впечатлил нас Глебушка, потому я, Степка и Игорь заорали:

– Нет работе! Слово работа сегодня стоп-слово!

Оля, девушка Степана, рассмеялась. Мне понравилась девчонка младшенького. Кудрявенькая, миленькая, на Стёпу глядит влюбленно. Стесняется нас немного, но понять можно, мы для нее взрослые дядьки. Ничего, пообвыкнется, станет своей в нашей компании и тогда расслабится. Мы же не кусаемся.

– Придурки, – беззлобно ругается Глеб. – Просили рассказать, я рассказываю. Земля мне одна нужна, на ней здание в частной собственности. С владельцем о продаже договорился, но бумаг мы подписать не успели, погиб мужик. А наследница такой упертой оказалась, условия диктует. Пигалица рыжая! – в сердцах бросил он.

– О… братец, – хохочу я. – Впервые вижу, чтоб тебя девка на эмоции вывела.

– Да задолбала просто, – свел Глеб брови к переносице. – Какой день вокруг нее танцую, дурацкие прихоти исполняю. Самому противно.

– Вам так сильно та земля нужна? Или девушка? – полюбопытствовала проницательная Оля. В каштановых кудрях подруги Стёпы запутались цветные огоньки гирлянд, в больших глазах неподдельный интерес. Хорошенькая. Одобряю вкус и выбор Стёпки.

– При чем тут девушка? – сердито начал Глеб, но, сообразив, что говорит с возлюбленной брата, смягчился. – Елисеева просто вредная очень и вопросы серьезные не по-деловому решает, а я так не привык.

– Все бывает в первый раз, Глебушка, – подтрунивает над ним Добровольский. – Кстати, я на турбазе Захара выездной корпоратив для своих сотрудников замутил на пару суток. Приезжайте. Места есть свободные.

– С чего такая щедрость? – удивляет меня Игорь. – Сводил бы их в ресторан, а не мутил варварскую роскошь.

– Десять лет фирме исполнилось. Почему нет? – вроде бы логично объясняет Гарик, но я своего друга слишком хорошо знаю, тут что-то еще.

Отвожу взгляд от барной стойки, откуда Светочка только что забрала очередной заказ и выхватываю у Игоря полупустой бокал, которым он прикрывается от нас, как щитом.

– А ну-ка, колись, чего у тебя там за причина?

– Приедешь и узнаешь, – ни фига не колется Добровольский.

– Заинтриговал, – возвращаю ему бокал. Скоро выход Снегурочек. Игорька успею еще попытать.

Мои официантки, обряженные Снегурками, выступают в два ночи. Я не прогадал, гости в восторге от такого подарка и приветствуют девочек гораздо шумнее, чем приглашенных артистов, что пели и юморили до выхода танцорок.

Гошка постарался с эффектами. На миг погас свет над сценой, потом постепенно загораются лампочки, высвечивая девушек одну за другой. Светлана по центру, она же делает первое движение под включившуюся музыку, задавая ритм остальным. И я залипаю, вообще выпадаю из реальности. Моя недотрога невероятно пластична и вытворяет стройными ножками что-то такое, отчего мое нетерпение становится трудно контролировать. Красавица ведет плечиками, отбрасывает косу с груди за спину. Я сглатываю, едва слышу, о чем спрашивает Игорь.

– А че за песня? Секс в чистом виде. Мирон, ты какую цель преследовал, когда таких горячих девчонок на сцену выпускал?

– Это The Pussycat Dolls поют, – узнает композицию Оля. – Песня о любви.

– Оно и видно, что о любви, – залпом допивает свой коньяк Игорек.

«Ты никогда не признаешься, что любишь меня. И как же мне понимать твои чувства? Ты постоянно повторяешь мне: возможно, возможно, возможно», – переводит слова куплета Ольга, а я глаз не свожу со Светочки, растягивающейся в шпагате. Ох’еть, чего она вытворяет, отныне только для меня одного танцевать будет, – поднимаюсь с кресла, пора забрать свою добычу.

В зале орут, свистят, требуют повторить, так всех вштырило от Снегурок. Я молодец. Клевую фишку придумал. А теперь хочу свой подарок.

Выжидаю немного и появляюсь в нужном коридоре, когда оттуда раздается зычный мужской рык. Здоровенный качок прижимает мою милаху к стене и орет на нее. Уже собираются зрители.

Светочка бледная, кокошник съехал на макушку. Дрожит маленькая. Смотрит на качка испуганно.

– Я не брала, – от страха охрип ее голос.

– Не ври, Снегурочка, – багровеет мужик, которому я заплатил за эту роль. – Сейчас полицию вызовем, посмотрим, как запоешь.

ГЛАВА 6. МИЛА

– Света, ты зачем привела к нам этого парня? – тащу упирающуюся и хохочущую Светку на кухню, оставив гостя в прихожей.

– Ой, перестань, Милка-предъявилка, – вырывается сестра из моих рук и макает пальцем в креманку с фруктовым желе, купленным мною для тети Клары. – Виталя классный. Просто ему перекантоваться надо, в его хате батяня гуляет, просил не мешать, так что он у нас чуток поживет.

– Где, Света? У нас всего две комнаты, – морщусь от ее жаргона и обалдеваю от ее пофигизма.

– Так ты с моей мамой можешь в одной комнате временно спать, а Виталюсю на твою кровать определим.

– Свет, твоя мать меня не выносит. И это у нас взаимно, – стараюсь дышать ровно. Да разве в такой ситуации возможно совладать с кипящими эмоциями?

– Ну, не хочешь с моей маменькой, я там буду спать. А ты оставайся на своем диване, Мила-кипятила.

– В одной комнате с посторонним мужиком!? – все ж таки срываюсь я.

– Ну, тебе не угодишь, сестренка, – пытается съесть Света желе, но я отнимаю у нее креманку, Клара Марковна уже несколько раз напомнила о себе, призывая дочь. Слух у женщины отменный, конечно, она слышала смех в прихожей.

– Светик, а вы и правда похожи, – вваливается на кухню Виталий и царским жестом выставляет на столешницу две бутылки водки. Он высокий, худой, в ушах и на носу пирсинг. Из-под ворота джемпера по всей шее тянутся татуировки. Черные волосы всклокочены и выглядят давно немытыми. – Пожрать нам тут дадут? – бесцеремонно заглядывает парень в холодильник. – О! – нравится ему увиденное, ведь я все приготовила для праздничного стола, и соседка Людмила кое-что добавила, пожилая медсестра одинока, так что тоже придет, составит компанию Светловым. Люда и елочку искусственную принесла и клейкими снежинками для окон поделилась.

– Ну, вы тут пообщайтесь, познакомьтесь поближе, – пятится к двери Светочка, – а я пока свою дорогую мамочку проведаю.

Я не хочу знакомиться ближе с неприятным мне типом и иду за сестрой.

– Вот что, Света, я сама всю ночь в клубе отработаю, – пугает меня перспектива возвратиться с работы и делать выбор, с кем спать в комнате, с тетей Кларой или с Виталей. Все-таки мне спокойнее, если Светка будет дома. – А ты уже третьего числа по графику выйдешь.

– Ну уж нет, Княжина! – неожиданно отказывается сестра. – Бестужев мой!

– Да ради бога, – закатываю я глаза. – При чем тут Мирон Романович?

– А при том, наивное ты создание, – свысока своего развращенного опыта смотрит она на меня. – В новогоднюю ночь обычно все и случается. Я, как любящая дочь, отсижу с мамулей положенные два часа за столом, а потом сменю тебя в клубе.

– Ладно, встретимся в три у входа для сотрудников, – сдаюсь я и меняю тему. – Свет, тебе аванс на карту перечислили? Девочки говорили, всем до нового года денежку подкинут.

– Аванс? – начинает юлить сестра, но я не даю соскочить ей с острого вопроса.

– Свет, мои финансы на исходе, твоя очередь всех кормить.

– Я еще не проверяла мобильный банк, Мила-грузила, – пытается отделаться она от меня.

– Так проверь, – начинаю сомневаться в том, что сестрицу ограбили в поезде. Из-за этого ограбления, мне, вместо того, чтобы снять свое жилье, пришлось потратить деньги, выделенные погорельцам в качестве материальной помощи, на покупку мебели в пустую квартиру, потому я и живу со Светловыми в тесноте. – И вообще, Света, откуда у тебя шуба норковая?

– Ты че, Мил? Искусственная. Подруга отдала. Она ей мала, а мне в самый раз. Я, кстати, тебе подарок под елку купила. В прихожей пакетик для тебя, Мила-кутила.

– Это ты у нас кутила, – не осуждаю я сестру, просто у нее другой характер, не в унисон моему. – Извини, я в этот праздник подарить тебе ничего не смогу.

– А вот и можешь, – хитро прищуривается Света.

– Не могу, – прекрасно знала я состояние своего кошелька.

– Босса ты для меня разогрела? Разогрела, – пояснила Светочка. – Самый лучший подарочек, считай, преподнесла.

– Как скажешь, – пожимаю плечами и оставляю ее радоваться встрече с матерью.

Запираюсь в ванной, желая обезопасить себя от столкновений с Виталей. Судя по шуму из кухни, парень накидывается праздничной закуской.

Переодеваюсь в опостылевшие джинсы с черной водолазкой, заплетаю косу. Крашу ресницы и губы. Тушь и тюбик блеска лежали в сумочке, которая была при мне в тот день, когда я лишилась всего имущества, включая косметику. Очень надеюсь, к тому времени, как тушь и блеск закончатся, я уже смогу купить лично для себя хоть чего-нибудь.

Обуваюсь в осенние сапоги и заглядываю в подарочный пакет, оставленный Светой на низком пуфе. Шелковый шарфик.

– Да уж… Самая нужная вещь мне сейчас.

Трогаю мех Светкиной шубы. Натуральная норка. И сапожки замшевые у нее новенькие.

– Неужели обманула, и никто ее не грабил?

***

В клубе сегодня красиво. Для его украшения к Новому году приглашали профессиональных оформителей. Мирон Романович на свой вертеп не скупится.

Включаюсь в рабочий ритм, растворяюсь в праздничной атмосфере. Исподволь разглядываю знаменитостей, которых среди гостей немало. Их столики, конечно, на втором уровне, но им нравится красоваться на танцполе, поэтому я с подносами прохожу совсем рядом.

ГЛАВА 7. МИРОН

Прохожу к своему столу. Снимаю пиджак, бросаю его на спинку кресла. Светочка застыла на пороге, носик вздернут, в синих глазах – черти.

– Зачем вы заплатили ему? – вместо благодарности выдает моя Снегурка. – Я ничего у него не крала.

– Чтобы честь твою спасти, милая, – избавляюсь от запонок на манжетах рубашки и закатываю рукава до локтя, в кабинете немного душно.

Девушка смущается, глядя на мои руки. Так-то лучше, нравлюсь я ей.

– Можно было проверить по камерам видеонаблюдения, – не слишком уверенно произносит она.

– Можно, – соглашаюсь, медленно наступая на нее. – Но зачем портить нам и гостям новогоднюю ночь?

– Значит, вы ждете благодарности, Мирон Романович? – смотрит она через мое плечо на настенные часы, в то время, как я не могу оторвать взгляда от ее ладной фигурки.

– Жду, Светочка, – обрисовываю большим пальцем контур ее губ. – И сейчас я для тебя Мирон.

Подушечку пальца жжет искрой, посылая россыпь горячих импульсов по всему телу. Если девочка в моем вкусе, я всегда быстро завожусь. Но в данном конкретном случае к похоти неожиданно примешивается иное чувство – запредельное притяжение, вот-вот коротнет электричеством, спалив предохранители.

Она замирает, кажется, даже дышать перестала, а у меня от ее близости и нежного фруктового запаха уже башку сносит.

– Мирон, позволь отлучиться на пятнадцать минут, – смотрит прямо в мои глаза, что-то такое делая со мной, чему не могу найти объяснения.

– Зачем? – думаю, что помру, если отпущу, хоть на минуту, и уже устраиваю свою ладонь на ее талии.

– Мне сейчас родственники будут звонить по межгороду, – играется девочка с пряжкой моего ремня. – Разница во времени. Телефон в сумке в моем шкафчике в гардеробной. Я поговорю и вернусь.

Не хочу ее никуда отпускать, но хочу, чтобы она расслабленно себя чувствовала, а не дергалась из-за неотвеченного вызова. Ждал же две недели. Пятнадцать минут на их фоне – пустяки.

– Иди, – отступаю от нее. – И цени мою щедрость. Сбежишь, накажу.

– Разве от такого мужчины бегут? – игриво хлопает ресничками моя милаха.

– Костюм Снегурочки не снимай, – пялюсь как озабоченный придурок на ее грудь, обтянутую голубой тканью.

– Хорошо. Не сниму, – так много обещает мне ее взгляд, что я вообще соображать перестаю.

– Заказать тебе что-нибудь выпить? Закуску любую выбирай, – предполагаю, девочке будет приятно, что шеф ради нее готов расстараться.

– Пусть будет на твое усмотрение, – после небольшой паузы, решает Светочка.

Она уходит. Я по внутреннему телефону звоню на кухню, велю немедленно доставить в мой кабинет бутылку шампанского и самых разных закусок. Пишу сообщение Игорю, чтоб не ждали.

«Девчонка?» – прилепил Добровольский к тексту подмигивающий смайлик.

«Ага»

Мой приказ на доставку еды исполняется за десять минут, а еще через пять дверь распахивается, на пороге – улыбающаяся Светлова.

В груди гудит удовлетворением. Вероятность того, что она собиралась меня на‘бать, попросту смыться или чего-нибудь отчебучить, все-таки допускал.

– Стол организовал? Как мило, Мирон, – уверенно топает девушка к столику на колесиках, привезенному официантом, а я вдруг отчетливо понимаю – все-таки отчебучила.

От Светловой разит водкой и мятной жвачкой. Это она что же, для храбрости тяпнуть решила? Присматриваюсь к Снегурке. Очень интересно. Метаморфоза прямо-таки разительная.

– Ну что же ты, босс? – плюхается деваха на кожаный диван, переусердствуя с задиранием ног. – Наливай. Выпьем за Новый год.

– А тебе не достаточно пить? – складываю руки на груди, не знаю, плакать мне или смеяться, так меня еще ни одна девушка не на'бывала, и в своей голове я придумываю яркие и самые жесткие наказания для очаровательной динамщицы.

– Ну что ты, котик? – пьяно хихикает дешевая подделка на драгоценный бриллиант. – Праздник же! Вот и давай праздновать, – сдувает она прядь волос со лба. – Ух и жарко в этом говне, – стягивает с головы кокошник.

Я больше не в силах сдерживать смех, мои плечи трясутся от веселого приступа. Самый клевый Новый год в моей жизни. Осталось только актрису одну найти, объяснить беглянке наглядно и с чувством, кто у нас тут главный режиссер.

– О… я тебя повеселила, босс, – слащаво-томно выдает курица, закидывая в свой накрашенный ротик оливку, а затем еще одну. – Но я не только веселить могу, – расстегивает она одну пуговичку концертного пиджачка.

– Даже на шпагат сесть можешь? – с интересом рассматриваю девчонку. Похожи и не похожи совершенно. Это как паленая водка и элитный коньяк, градус есть и там и там, но вот качество…

– Не…, прости, на шпагат не могу, – уже жует тарталетки с икрой моя бесцеремонная гостья.

– А вот твоя сестра может, – слежу за ее реакцией.

– Милка да… Чего? – поздно спохватывается липовая Снегурка. – Не расслышала, чего ты сказал, Мирон. Повтори.

– Мила, значит…, – тру тыльной стороной ладони подбородок. – А ты кто?