Код-100 для нынешнего мира

Для читателя

«Во всём есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно»
- Федор Михайлович Достоевский

Привет.

Ты открыл эту книгу. Возможно, тебя зацепило название. Или аннотация. Или просто захотелось чего-то острого. Неважно. Главное — ты здесь.

Я хочу сразу предупредить: это не геройский боевик. Здесь не будет крутых парней, которые с улыбкой косят толпы зомби одной левой. Здесь вообще не будет «зомби» в том смысле, к которому все привыкли.

Здесь будут люди.

Люди, у которых трясутся поджилки. Которые боятся, ошибаются, теряют близких и сходят с ума. Здесь будет кровь, будет вонь, будет боль. Потому что я писал эту историю так, как сам хотел бы её прочитать: честно, без прикрас. С той правдой, которую знаю благодаря работе в медицине. Я видел смерть вблизи. И в этой книге она не будет красивой.

Добро пожаловать в хронику конца света, записанную кровью и слезами.

А теперь — переверни страницу.

Глава 0: «Курортный сезон»

18 октября 2030 года. Новосибирск. Набережная Оби.

Щелчок Polaroid.

Кристина дует на свежий снимок, машет им в воздухе. На фото — закат над Обью, оранжевый диск, уходящий в мутную воду.

— Крис, дай я в кадр влезу! — Дарья пихается локтем, лезет в объектив.

— Даша, блин! Ты мне всю эстетику портишь!

— А я хочу на память! Мы вообще-то в другом городе! Курортный сезон!

Дима идёт чуть поодаль, засунув руки в карманы куртки. Солнце слепит глаза, ветер с реки пахнет тиной и свободой. Хорошо. Спокойно.

Арсений дымит сигаретой, слушая вполуха Димину лекцию.

— ...понимаешь, МКБ-10 — это не просто список болезней, это классификатор. Ты можешь закодировать всё: от насморка до огнестрела.

— Ага, — кивает Сеня, глядя на проплывающий теплоход. — А я могу заварить всё: от гайки до решётки на окна. Мы — идеальная команда.

Дима усмехается. И в этот момент он ловит себя на мысли, что счастье — оно вот такое: двадцать три года, друзья рядом, завтра выходной, и единственная проблема в мире — это Даша, которая вечно лезет в кадр.

Рёв двигателей.

Звук врывается в тишину, как дрель в висок. Три чёрных «Тигра» Росгвардии вылетают с ближайшего перекрёстка. Сирены — короткие, злые, хриплые.

Крик.

Не один. Много. Слишком много. Волна криков накрывает набережную, как цунами.

Люди бегут. Не от машин — от него.

Мужчина в мятой рубашке вылетает из толпы, спотыкается, падает на асфальт. Тот, кто бежит за ним, не человек. Движения ломаные, дерганые, как у марионетки, у которой режут нити. Он наваливается на упавшего, и его челюсть смыкается на плече жертвы. Хруст. Крик. Фонтан тёмной крови на серый асфальт.

Даша вскрикивает, закрывает рот рукой. Кристина опускает Polaroid. Снимок, который она только что сделала, падает на землю: на нём — закат и крошечная фигурка бегущего человека.

Арсений заговорил первый.

— Что за бред?! Психи? Психоз?

Его голос прозвучал громко и неестественно в наступившей вдруг тишине их маленькой компании.

— Это не психоз, — тихо, но чётко сказал он. Голос был плоским, без эмоций, только констатация. — Смотри на шею и глаза. Гиперемия, кровоизлияния в склеры... и это…

— Надо вызывать... — начала Дарья , лихорадочно ощупывая карман в поисках телефона.

— Уже поздно, — перебил её Дима. Его лицо было бледным, но собранным. Он видел ещё двоих таких же — одного вдалеке, у входа в магазин, другого, вылезающего из разбитого окна автобуса. Это была не локальная драка. Это была вспышка. И она расползалась по улице как масляное пятно.

Он хватает Дашу за руку, дёргает на себя. Мимо, визжа тормозами, проносится легковушка, врезается в столб. Из неё вываливается женщина с разбитой головой, пытается ползти, но на неё уже набрасываются двое.

— Арсений! Кристина! За мной! — голос Димы теперь не голос фельдшера. Это голос человека, который только что взял командование. — В арку! Бегом!

Он тащит их, не давая остановиться и осознать. Они влетают в спасительную тень арки старого дома за секунду до того, как на тротуар, где они только что стояли, с глухим ударом падает тело, выбросившееся из окна пятого этажа. Хруст костей. Тишина.

Сзади, на набережной, автоматная очередь — короткая, бесполезная.

Дима толкает тяжёлую металлическую дверь подъезда, вваливается внутрь, и следом — остальные. Последним окинув взглядом охваченный паникой проспект. В его зелёных глазах отражались бегущие люди, перевёрнутые машины и фигура того самого «больного». Он захлопывает дверь, прижимается к ней спиной, налегает всем весом.

Мир, который минуту назад был местом для разговоров о МКБ-10 и смешных фотографий, треснул по швам. И сквозь эти швы лезло нечто необъяснимое, дикое и голодное. Дима ещё не знал, что это навсегда. Он ещё думал, что это чрезвычайная ситуация, с которой сейчас разберутся власти, врачи, военные.

И в этот момент в его кармане загудел телефон. Первый из многих пропущенных звонков. Он даже не посмотрел, кто звонит. Он смотрел на бледные, испуганные лица друзей в полумраке подъезда, они все не сговариваясь, где-то в глубине души понимали, что начинается их первый день. Самый страшный.

Глава 1: «Упаковка старой жизни» 

Быстро поднявшись на 3 этаж и открыв дверь квартиры, они также стремительно закрыли её, с кухни за окном слышались крики, выстрелы, звуки раций. Ребята были в панике Кристина ходила из комнаты в комнату, Даша просто села на пол и покачивалась, бормоча что-то себе под нос, а Арсений курил одну за одной сигарету, просто смотря на улицу и слушая, всю эту какофонию из звуков. Дима же собрался и начал собирать вещи, которые были в квартире; документы, провода для телефона, пауэрбанки, деньги, еда, бутылки воды, аптечку из ванной. После чего подошел к Арсению, взял сигарету и потушил об подоконник, и попросил его найти, чем можно вооружиться тесаки для рубки мяса, ножи, дубинки не важно.

Даша, сидящей на полу, он присел перед ней на корточки, заблокировав ей вид на окно, и тихо, с какой-то теплой мягкостью в голосе сказал: «Даш. Встань. Мне нужна твоя помощь. Собери всю еду из кухни, которую можно есть без готовки. В пакеты. Только ты справишься, я тебе доверяю. Хорошо?»

Кристине, которая металась, он сунул в руки пустую спортивную сумку и чётко сказал, глядя прямо в глаза: «Крис. Твоя задача — одежда желательно теплая, ну и простая на сейчас. Шесть комплектов. Носки, шапки, куртки. Брось всё в эту сумку. Договорились?»

Все они начали работать, как единое целое.

Дима заглянул в тумбочку, где лежал он…

В ножнах находился «Феникс-2» более известный, как «Итальянец», практически рядом с рукояткой, где начинался сам клинок, была гравировка «МДО». Этот нож был подарен ему по прибытию в Новороссийск, от их общего друга Гены, тот отдал нож Диме сказав: «Колбасу будет чем резать, между вызовами». Дима повесил его себе на пояс надеясь, что сегодня не будет применять его.

Через 10 минут в прихожей стояла куча собранных вещей и 4 человек, всё ещё находящихся в состоянии шока, но уже собранных внешне. Дима подошёл к окну на кухне и видел, хаос нарастал. Нужно было уходить. Сейчас.

Он помолчал, что-то обдумывая и сказал: — У нас есть один приоритет: добраться до машины Гены в гараже за домом. Это наш билет.

Наш порядок действий: строем, быстро, тихо. Я впереди. Арсений — сзади, смотри в обход. Даша и Крис — между нами, несите самое ценное: воду, аптечку, документы.

Если я говорю «вниз» — все падаем и не двигаемся.

Если говорю «бежать» — бежите к чёртовой матери, не оглядываясь, к синему гаражу №15. Ключи у меня.

Он потянулся к поясу, поправил ножны. Пальцы сами нашли гравировку МДО. Холод металла был обнадёживающим.

Дима повернулся к двери, приложил ухо к дереву, затем медленно, бесшумно повернул ключ в замке. Его поза была похожа на спринтера на старте. Он обернулся в последний раз, встретился глазами с Арсением, который кивнул, сжав в руке тесак для мяса.

Он распахнул дверь, и волна уличного шума — теперь уже с близкими криками, лязгом металла и чем-то похожим на рычание — ворвалась в квартиру. Дима шагнул в коридор, его рука уже лежала на рукояти ножа. «Итальянеца». Подарок для колбасы. Теперь, возможно, для чего-то другого.

Он не оглядывался, зная, что остальные идут за ним. Его мир сузился до коридора, лестничной клетки и цели — синего гаража №15. В этот момент в нём не было ни паники, ни сомнений. Была только программа выживания, запущенная на полную мощность. Последний мирный образ — запах сигарет Арсения и вид плюшевого зайца на полу в детской комнате — был аккуратно упакован и отправлен в самый дальний угол сознания. Оставался только холодный клинок с гравировкой и путь сквозь ад, который нужно было пройти. Первый из многих.

Глава 2:  «Путь к гаражу №15»

Дима двигался по лестничной клетке, прижимаясь к стене. Его шаги были бесшумными, дыхание — ровным и поверхностным. За спиной слышался тяжёлый топот и сдавленное всхлипывание — остальные.

На площадке между вторым и первым этажом он резко поднял руку. «Стоп». Внизу, в вестибюле, метались тени. Стонали. Дима жестом приказал группе задержаться, сам спустился ещё на несколько ступеней и заглянул. У распахнутой двери подъезда двое «тех самых» рвали зубами что-то… тёмное и мягкое. Дима отвёл взгляд. Не сейчас. Не сейчас этому уделять внимание.

Он вернулся, прошептал:

— Вестибюль занят. Через подвал. Выход на задний двор.

Арсений кивнул. Даша сжала пакеты так, что пальцы побелели. Кристина закрыла глаза на секунду, словно молясь.

Подвал пахло сыростью и старой краской. Дима, помня планировку, вёл их уверенно, фонарик телефона (последние 12% заряда) выхватывал из темноты ящики и трубы. Здесь было тихо. Слишком тихо.

Их путь преградила решётка. Запасной выход. Закрыт на тяжелый висячий замок. Дима потянул — железо не поддалось.

— Отойди, — прошипел Арсений и ударил по петле тесаком. Звон оглушил в замкнутом пространстве. Петля поддалась лишь слегка.

— Черт, — выругался Арсений, занося тесак для нового удара.

— Стоп, — Дима положил руку ему на предплечье. — Глуши. Они могут услышать.

Дарья, стоявшая сзади, мелко дрожала, но вдруг дёрнула Диму за рукав и показала в угол подвала, где валялась куча строительного хлама: ржавые трубы, куски арматуры, пара прогнивших досок.

— Там, — шепнула она. — Я видела монтировку.

Дима шагнул к куче, быстро отыскал взглядом длинный, чуть изогнутый лом с расплющенным концом. Взял, взвесил в руке. Подошёл к решётке, осмотрел замок и присел на корточки.

— Смотрите, — тихо сказал он. — Замок висит на скобе, а скоба вбита в деревянную дверь. Если мы будем бить по замку — только шум поднимем. А если поддеть скобу...

Он просунул конец монтировки под широкую шляпку скобы, туда, где она входила в дерево. Надавил — дерево скрипнуло, но не поддалось.

— Давай вместе, — Арсений подошёл ближе, навалился на лом рядом с Димой.

Они нажали синхронно, вкладывая вес. Скоба с противным, глухим треском начала выходить из гнезда. Ещё усилие — и она вылетела совсем, выдернув из двери кусок трухлявой древесины. Замок, всё ещё запертый, брякнулся на пол вместе со скобой.

Тишина. Никто не прибежал.

***

Задний двор. Всего тридцать метров до гаража. Но эти метры были открытым полем, заставленным мусорными баками. И у дальнего бака копошилась фигура в разорванной куртке почтальона.

Дима жестом прижал всех к стене подвала.

— Видите гараж? Синюю дверь под номером 15. Бегом, зигзагом, от бака к баку. Я отвлеку его. Когда махну рукой — бежите. В гараж. Не оглядывайтесь.

— Как ты… — начала Кристина.

— Бежать будете по моему сигналу, — перебил он, и в его голосе не осталось места для обсуждений. Он снял нож в ножнах с пояса, оставил его, достал из кармана связку ключей. — Арсений, откроешь. Даша, Крис — за ним.

Он сделал глубокий вдох, вышел из укрытия и пошёл не к гаражу, а в сторону, стуча рукояткой ножа о металлический забор. Фигура у бака замерла, медленно повернула голову. Пустые глаза нашли его. И она заковыляла в его сторону, издавая тот самый булькающий звук, который уже стал саундтреком кошмара.

Дима отступал, заманивая её дальше от гаража. Когда между ней и группой было достаточно пространства, он резко махнул рукой за спину. Краем глаза увидел, как три фигуры рванули к синему прямоугольнику гаража. Хорошо.

Теперь его очередь. Он развернулся и побежал к гаражу сам, но не напрямую. Почтальон, рыча, попытался перехватить его. Дима резко свернул, почтальон врезался в мусорный бак, увлекая его за собой. Грохот. Дима уже был у двери гаража. Арсений, бледный как смерть, держал дверь открытой.

— Внутрь! Быстро!

Все втиснулись в тесное, промасленное пространство. Дима захлопнул дверь изнутри, щёлкнул засовом. Темнота. Только луч фонаря и тяжёлое дыхание.

— Машина, — выдохнул Дима. Перед ними стоял старенький, но ухоженный внедорожник Гены. Дима откинул брезент на заднем сиденье — там лежали канистры с бензином, инструменты, трос. Гена готовился к поездке на рыбалку. Как в воду глядел.

— Садимся. Арсений, за руль. Ты лучше всех знаешь город. Даша, Крис — на заднее. Вещи — в ноги.

Мотор, слава всем богам, завёлся с полоборота. Дима выбрался наружу, чтобы открыть ворота гаража. Металлический щит поднялся с грохотом. И в проёме, на свету, стояло уже двое. Почтальон и женщина в разорванном халате.

Дима отпрыгнул к машине, влез на пассажирское сиденье.

— Дави газ, Сеня. Прямо.

Внедорожник рванул вперёд. Удар. Что-то мягкое, костяное ударилось о капот, потом отлетело в сторону. Арсений, не глядя, вырулил на аллею, ведущую к выезду со двора.

— Куда? — голос Арсения дрожал.

— За город, — Дима смотрел в зеркало заднего вида, где фигуры уже терялись в пыли и расстоянии. Его рука снова нашла рукоять ножа на поясе. Он не надел его обратно. Он просто держал. — На трассу. Пока не кончится бензин или дорога.

В салоне пахло бензином, страхом и потом. Сзади Даша тихо плакала. Кристина обнимала её. Арсений сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели.

Дима откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Всего на секунду. Потом открыл их и стал методично проверять содержимое бардачка, потом карты в дверце. Программа выживания перезагружалась, принимая новые вводные: машина, четверо людей, ограниченные ресурсы. Он был больше не фельдшер «скорой помощи». Он стал координатором движения сквозь хаос. И его первая задача была — найти точку на карте, где можно было перевести дух и понять, что делать дальше. А пока что-то внутри него, холодное и безжалостное, уже подсчитывало шансы и строило маршруты. И нож с гравировкой МДО лежал на сиденье рядом, как молчаливый свидетель того, что «колбасу» теперь, возможно, придётся резать в совсем ином контексте.

Глава 3: «Смерть в телефонной будке»

Машина ехала все дальше и дальше от центра города, от воя сирен, от автоматных очередей, от кровавых и голодных лиц «людей»?

Каждый в машине думал о своем, тишина была плотной настолько, что казалось её можно потрогать. В один из моментов вдали, они увидели заправку.

— Заправка, — хрипло произнес Арсений, сбавляя скорость.

Заправка «Кубань» стояла как призрак: выбитые стёкла мини-маркета, разбросанный хлам, но чудом уцелевшие колонки. И главное — телефонная будка. Ярко-жёлтая, нелепая, как артефакт из мёртвого мира, она стояла у края асфальта, целая и невредимая.

Дима, до этого молча смотревший на руки, вдруг резко дернулся.

— Стой.

Машина замерла. Все смотрели на будку, как на мираж.

— Мне нужно, — сказал Дима голосом, в котором не было просьбы, а была железная необходимость. — Сеня, осторожно подъезжай поближе, к дальней колонке, чтобы прикрыть машину. Двигатель не глуши. Будь наготове.

Он вылез, огляделся. Тишина. Слишком тихо. Его взгляд выхватил тень, шевельнувшуюся за прилавком разрушенного магазина, но он проигнорировал её. Сейчас важнее было другое.

Дима подошёл к будке. Дверь со скрипом поддалась. Внутри пахло пылью, старым пластиком и слабым запахом чужого пота. Телефон. Обычный, таксофон. Он сглотнул, достал из внутреннего кармана куртки бумажку, заломленную в десятке мест, — распечатку номеров родных, которую он всегда носил с собой. Его пальцы, только что уверенно открывавшие замок в подвале, вдруг стали неуклюжими и влажными.

Он вставил монету, набрал первый номер. Мама.

Гудки. Долгие, бесконечные гудки. Ничего.

Второй. Отец.

Тишина. Потом короткие гудки «не в сети».

Третий. Брат Лёха.

Четвёртый. Брат Эдик.

Пятый. Сестра Юля.

Шестой, седьмой, десятый… Он набирал их все, методично, как делал перевязку, но с каждым безответным гудком его лицо становилось всё более каменным. Он бил кулаком по аппарату, пытаясь заставить его работать лучше, слышнее. Он набирал номера снова, уже не глядя на бумажку, набирал на память, цифры выжигались в его сознании.

За стеклом будки Арсений, стоя у машины и заправляя сначала её, а потом канистры, видел, как спина Димы сначала напряглась в ожидании, а потом медленно, неотвратимо сгорбилась. Как будто из него выкачали воздух.

Последний номер. Тётя Света. И снова — гудки. Бесконечные, равнодушные, механические гудки в пустоту.

Дима замер, прижав лоб к холодному стеклянному окошку будки. Он не кричал, не плакал. Он просто стоял, слушая этот звук — звук окончательной, бесповоротной потери. Всё, что было его миром, все, за кого он держался мысленно все эти часы, все эти люди — растворились в этом равнодушном гуле.

Он медленно положил трубку на рычаг. Звук прервался. Тишина в будке стала абсолютной.

Потом он развернулся и вышел. Дверь будки с лязгом захлопнулась за ним. Его лицо было пустым, глаза сухими и остекленевшими. Он шёл к машине ровной, автоматической походкой, но в этой походке уже не было спешки выживальщика. В ней была тяжесть человека, только что похоронившего свой прошлый мир.

— Что? — спросил Арсений, но по лицу Димы всё уже было понятно.

Дима сел на пассажирское сиденье, захлопнул дверь.

— Никого, — сказал он плоским, лишённым интонации голосом.

Он посмотрел в боковое зеркало, где жёлтая будка медпенно уменьшалась, превращаясь в яркую, абсурдную точку на фоне апокалипсиса. В тот момент в нём что-то щелкнуло. Не сломалось — переключилось. Надежда, тянувшая его к аппарату, отвалилась, как отгоревший сучок. Остался голый, холодный стержень необходимости. Выжить самому. Сохранить тех, кто в этой машине. Потому что других уже нет.

— Дима… — тихо начала Кристина.

— Молчи, — оборвал он её, не грубо, а с такой ледяной ноткой, что слова застряли у неё в горле. — Сейчас не время. Сеня поехали, надеюсь дальше будут блокпосты военных.

Машина тронулась, набирая скорость. Дима достал нож, лежавший на сиденье. Взглянул на гравировку МДО. Потом посмотрел в лобовое стекло — на убегающую дорогу, в неопределённое, чёрное будущее. Его пальцы сомкнулись на рукояти. Вот и всё. Начало. Не того дня, а той жизни, в которой телефонные будки больше не для звонков домой. А ножи — не для колбасы.

Глава 4: «Последний приют для живых»

Они ехали ещё где-то минут 30, после ситуации с заправкой и будкой. В салоне автомобиля, была гробовая тишина. Сеня просто смотрел на дорогу, а Кристина и Дарья шуршали пакетом на заднем сиденье,и перебирали припасы: две пачки гречки, банка тушёнки, шоколадные батончики, бутылки с водой. Скудный набор на четверых. Дима сидел, повернувшись к окну. Он не видел мелькающих за стеклом полей. Он видел отражение. Отражение лица, которое стало ему чужим. Пальцы его правой руки, лежавшей на колене, медленно, сантиметр за сантиметром, ощупывали насечку на начале клинка, ножа. М-Д-О. Каждая буква под подушечкой пальца казалась шрифтом Брайля, выцарапанным на его собственной судьбе. Он был пуст. В нём не было ни страха, ни горя — только вакуум, звонкая тишина после взрыва, уничтожившего весь его мир.

Взгляд Димы, скользящий по однообразному пейзажу, почти машинально зацепился за деталь. Справа от дороги, метрах в трехсот, среди зарослей дикого кустарника и молодых деревьев, виднелся срез земли неестественно правильной формы. Не обрыв, а словно кто-то когда-то врезался в холм. И чуть дальше — едва заметный, размытый след колёс, уходящий с обочины в поле, в сторону этого среза.

— Стоп, — его голос прозвучал хрипло, негромко, но Арсений дёрнулся и резко затормозил.

— Что? Что там?

— Назад. Сотню метров. Там съезд.

Вернувшись назад на сотню метров, и проехав чуть дальше, была видна крепость, построенная, наверное, ещё во время царской империи.

Выйдя из машины, герои сразу же услышали звуки затворов и людей в форме цвета хаки.

— СТОЯТЬ! Глуши двигатель! — рваный, хриплый крик.

— РУКИ! ПОКАЖИТЕ РУКИ! На лобовое стекло! ВСЕХ ВИДНО! — ещё один голос, молодой, на грани срыва.

— Из машины! МЕДЛЕННО! Двери открывать по команде!

— Куда едете? Откуда? Есть раненые? Больные? ОТВЕЧАЙТЕ!

Дима поднял руки и начал говорить:

— Мы с города! Раненых и больных нет! — Говорил Дима, спокойно без дрожи в голосе.

—Мы можем пригодится вам, среди нас трое врачей и сварщик!— сказал Дима смотря на Сеню.

Военные замолчали, было ощущения, что они переменались с ноги на ногу.

Потом молодой начал говорить, что-то в рацию которая была у него на груди. После разговора по рации, ворота крепости начали открываться, медленно со скрипом, как гермоворота из книги «МЕТРО 2033».

За ними уже стояли военные, лица солдат — уставшие, напряжённые, с тёмными кругами под глазами, и страхом в них, они говорили «оружие не поможет, мы все рано или поздно умрем». Спереди стоял капитана — чей взгляд был похож на стальную щётку: выскабливал всё лишнее, оставляя только суть.

Капитан Курьков обошёл их молча, разглядывая. Его взгляд задержался на твёрдой, не испуганной посадке головы Димы, на его руках — руках не рабочего, а того, кто привык к точным движениям.

— Врачи? — спросил он наконец, голос низкий, без эмоций.

— Я — фельдшер «скорой», — отчеканил Дима.

— Мои коллеги — тоже фельдшера, Кристина и Даша. Практический опыт есть.

Арсений — сварщик, может по металлу. Из города прорвались часа 3 назад. Там… полный ад.

Курьков кивнул, будто просто сверил данные с внутренним чек-листом.

— Заражённых видели? Контакт был?

— Видели. Контакт был. Без укусов и царапин, — ответил Дима, глядя ему прямо в глаза.

— Выбросили сигарету. Не сдержался.

Один из молодых солдат невольно ухмыльнулся, но тут же спрятал улыбку под каской.

Курьков снова замолчал, оценивая. Крепость, пять человек, кончающиеся припасы, а тут — четыре выживших, среди которых три медика. Это был не подарок судьбы. Это была сделка. И он это понимал.

— Лазарет у нас — бывшая каптёрка, — сказал он наконец.

— Сварщик… посмотрим на ворота и решётки. Они XX века, гнутся, как жесть. Справишься?

— Сварю, что угодно, — буркнул Арсений, и в его голосе впервые за этот день прозвучала не паника, а что-то вроде гордости.

— Тогда проходите. Машину — сюда, сразу в дальний угол, под навес. Вещи свои забирайте.

Массивные ворота со скрежетом сомкнулись за ними. Крепость внутри оказалась такой же колоссальной, как казалось снаружи — двор, примерно 10 каменных построек, одна из которых была похоже на кузню, и колодец. Стены крепости были толщиной в пять метров, и единственный вход теперь был на замке. Безопасность. Это слово витало в воздухе.

Курьков повёл их к одной из построек.

— Здесь будете. На четверых.

Одному — дежурство на стене со мной. По графику. Работать начнёте завтра. Сегодня — отдых, осмотр, инструктаж. Вопросы?

Дима окинул взглядом двор, мысленно отмечая слабые места: слишком тёмный угол у старой пушки, плохой обзор за восточной стеной.

— Есть. Источник воды? Запасы? Периметр обхода? Расписание смен? И… что вы знаете о том, что происходит?

Курьков повернулся к нему. В его глазах промелькнуло что-то вроде уважительного интереса.

— Колодец. Вода чистая. Запасы — на неделю, если экономно.

Периметр — покажу.

Смены — по четыре часа.

А что происходит… — он тяжело вздохнул, впервые показывая усталость, — ...мы не знаем. Связь оборвалась после первых сообщений о массовых беспорядках и «неадекватных действиях населения». Приказ был — укрепиться здесь и ждать. Ждём уже целый день.

Дима кивнул. Информации мало, но она есть. План уже начал выстраиваться в его голове: укреплять ворота, наладить постоянное дежурство, разведать окрестности на предмет ресурсов, организовать быт. Его основной задачей и задачей его друзей стало не «бегства», а «удержание и организацию».

— Понял, — коротко сказал Дима.

Глава 5: «Карты на стол»

Утром, когда все проснулись и отправились на завтрак, они заметили, что в лагере около пятнадцати человек, не считая их самих.

Под навесом стояли четыре машины: два военных УАЗика, минивэн Mercedes и их автомобиль, на котором они проехали немало километров в поисках нового убежища.

После завтрака капитан подошёл к ним, раздал указания и взял с собой Диму на дежурство.

— Ты странный фельдшер, — сказал капитан, глядя на него.

— Почему? — спросил Дима, не отводя взгляда.

— У врачей обычно другие инструменты, — капитан указал на нож, висящий на поясе Димы. — Скальпели, а не это. И вычищен до блеска, как парадное оружие.

— Инструмент есть инструмент, — спокойно ответил Дима, кладя руку на рукоятку. — Режет — и хорошо. В нынешних условиях многофункциональность важнее всего.

— И наблюдательность у тебя не медицинская, — хмыкнул капитан. — Ты изучаешь периметр, замечаешь мёртвые углы, предлагаешь идеи по обустройству. Этому не учат на курсах первой помощи.

— Логика и анатомия — одна и та же система, — пожал плечами Дима. — Ищи слабые места: в теле, в обороне.

Наступило долгое молчание. Курьков закурил, предложил Диме. Тот отказался кивком.

— Я тебе тогда соврал, — выдохнув дым, сказал капитан.

— По какому пункту? — спросил Дима, не меняя выражения лица, но взгляд его стал острее.

— Про приказ «ждать». Никакого такого приказа не было. Последний полученный приказ был: «Удерживать пункт сбора выживших на въезде в город любой ценой». Там был ад. Не толпа, а мясорубка. Те, кто приходил, уже были… не теми. Или становились такими. А мы сортировали: «здоровых» — в одну сторону, «подозрительных» — в другую.

Капитан затянулся, руки его чуть дрожали. Не от страха, а от ярости и отвращения.

— Тогда я понял, что это не карантин, а раздевание людей на части. Следующая партия на разделку — мои ребята или я. Мы не солдаты, мы — расходный материал в чьём-то безумии. Поэтому я принял решение не как капитан, а как человек, ответственный за этих четырёх парней. Мы сели в машины, взяли выживших и проложили путь через всё это. Нашли эту дыру, потому что здесь можно выжить. Не выполнять идиотские приказы, а выживать. Мы не герои, мы — дезертиры.

Капитан бросил окурок, раздавил его сапогом и посмотрел на Диму, ожидая осуждения.

— Рациональное решение, — сказал Дима, на миг замолчав. — В условиях неопределённости и отсутствия вменяемого командования отступление на укреплённую позицию с ресурсами — оптимальная тактика выживания. Вы сохранили не только себя, но и функциональное ядро — единицу, способную держать оборону.

— Функциональное ядро? Ты про нас? — спросил капитан с новым интересом.

— Да, пятеро военных с оружием и опытом. Плюс медики и сварщик. Другие выжившие, которые могут работать на благо нашего общества, — Дима показал пальцами скобки.

— Это уже не толпа, а зародыш общины, — продолжил он. — Вы не сбежали, капитан, вы основали анклав. И, судя по тому, что за всё время здесь не появилась ни одна «партия на разделку», вы приняли верное тактическое решение.

Капитан молча покачал головой, но в его глазах читались облегчение и странное уважение.

— Ты чёртов шизофреник, фельдшер, — сказал он. — Или гений. У меня до сих пор вкус меди во рту после той мясорубки, а ты разложил всё по полочкам, как учебник тактики.

— Так проще, — тихо ответил Дима, глядя в пустоту. — Когда видишь не хаос, а совокупность факторов и управляемые переменные. Здесь переменные — это мы и эта стена.

Он развернулся, чтобы продолжить обход, и растворился в тени. Капитан смотрел ему вслед, понимая: возможно, этот странный, холодный фельдшер сможет вырастить из этого зародыша что-то живое. Впервые он чувствовал не тяжесть ответственности, а её разделение. И в этом было что-то пронзительно ценное. Он больше не был одинок в принятии решений. И это было почти надеждой.

Глава 6: «Поселок Обский»

21 октября 2030 года

Время: Утро. 3 день после начала апокалипсиса

Место: Внутренний двор крепости.

Капитан Курьков, мрачный, небритый, чистит затвор автомата. Дима подходит, молча кивает. Капитан отвечает тем же.

— Я ухожу за припасами

— Куда? — спрашивает Курьков не поднимая головы

— В посёлок. Обский. На карте в пяти километрах отсюда. Нужны медикаменты, которых у нас нет.

Арсений и Кристина, услышав, подходят. Кристина хватает Диму за рукав.

— Ты с ума сошёл? Один? Там же... они, там повсюду!

Арсений кивает, сжимая металлический прут:

— Я с тобой. Силы больше.

Дима мягко, но неумолимо высвобождает рукав из её пальцев. Его лицо не выражает ни бравады, ни страха. Лишь холодную концентрацию.

— Нет. Одному безопаснее. Меньше шума, больше манёвра. У вас тут дела: Курькову помочь с укреплением ворот, медикаменты пересчитать. Каждый должен быть на своём месте. Это не героизм. Это распределение задач.

— Но если... — начинает Арсений.

— Со мной всё будет в порядке — Дима перебивает его, но без холода в голосе, а с теплой ноткой спокойствия.

— Никаких если не случится. Укрепляйте оборону, и все будет хорошо.

Время: Полдень.

Место: Улица посёлка Обский. Мёртвая тишина.

Посёлок Обский встретил его гробовой тишиной, прерываемой скрипом вывесок на ветру. Дима двигался от дома к дому с методичностью сапёра: дверь, осмотр, быстрый сбор всего ценного — консервы, пачки сухарей, батарейки.

Аптека «Здоровье» разгромлена. Пол усеян раздавленными упаковками, пузырьками, разорванными коробками. Дима не вздыхает. Он сразу опускается на колени и начинает методичный поиск в самом неочевидном месте — под разваленным прилавком, в нижних ящиках, куда в панике не всегда заглядывают. Его пальцы находят несколько уцелевших упаковок антибиотиков, пачку стерильных бинтов, пузырёк с йодом. Он аккуратно, без шума, складывает это в свой рюкзак. Добыча скудная, но лучше, чем ничего.

В одном из домов, вероятно, бывшем детском саду или доме молодой семьи, его взгляд, выхватывающий только утилитарные предметы, зацепился за пятно цвета. На полу, в пыли, между развалившейся книжной полкой и опрокинутым стулом, лежала маленькая резиновая уточка. Ярко-жёлтая, нелепая, с глупой улыбкой и двумя точками-глазками.

Дима замер. Его рука, тянувшаяся к пачке соли на столе, остановилась в воздухе. Он не смотрел по сторонам, не прислушивался к угрозам. Он несколько секунд просто смотрел на эту игрушку. В его сознании, очищенном от всего лишнего, не возникло ни одной рациональной причины брать её. Она не накормит, не вылечит, не убьёт врага. Она ничего не весила и ничего не стоила.

Но в нём, в самых тёмных, запечатанных глубинах, где хранились обрывки того, «как было раньше», что-то дрогнуло. Смутный образ: детская ванночка, смех, которого он сам, возможно, никогда не издавал, но видел со стороны. Чувство абсолютно бесполезной, чистой, не обременённой выживанием радости.

Он медленно, почти против воли, опустился на корточки. Его пальцы в грубой перчатке протянулись и подняли уточку. Она была лёгкой, пустой, пыльной. Он сжал её. Резина слегка поддалась, издав тихий, жалобный звук — не писк, а скорее хриплый вздох.

Зачем? — спросил внутренний голос, голос прагматика.

Не знаю, — честно ответил ему сам себе Дима. Просто хочу.

И это было самым странным и самым человечным поступком за все эти недели. Он не взял еду. Он взял воспоминание. Взял призрак уюта, детства, невинности из этого мёртвого места.

Он не знал, что через несколько лет эта уточка станет легендарным символом, знаком его возвращения с того света для всей общины. Пока что это был просто его маленький, никому не ведомый секрет. Первый, самый робкий шаг из тьмы чистой функциональности обратно к чему-то, напоминающему жизнь.

Глава 7: «Новые знакомства»

Дима вошёл в дом не через дверь — она была завалена — а через выбитое окно в кухне. Внутри пахло плесенью, пылью и... жизнью. Свежей консервой. Он замер, слушая. Тишина. Но не пустая. Было слышно сдавленное дыхание из-за двери в комнату.

Он двинулся на звук, но не стал врываться. Поставил ногу так, чтобы половица скрипнула. Предупредил. В ответ — резкий шорох и глухой щелчок взвода курка. Дима медленно поднял руки в стороны, пальцы растопырены, и шагнул в дверной проём.

В центре комнаты, прислонившись к разваленному шкафу, стоял парень лет двадцати. Глаза дикие, полные животного ужаса. В трясущихся руках он держал ПМ, ствол которого ходил ходуном, нацеливаясь то в грудь Диме, то в потолок.

— Не подходи! Я выстрелю! Уходи! — голос сорванный, истеричный.

Дима не двигался. Его взгляд был не испуганным и не презрительным. Клиническим. Как на пациенте в состоянии острой панической атаки.

— Успокойся, — произнёс Дима ровно, голосом фельдшера, заглушающим вой сирены. — Я не трону тебя. Видишь? Руки пустые. Я ищу медикаменты. Аптечку. Есть тут такое?

Он говорил медленно, давая словам улечься. Парень чуть опустил ствол, его дыхание стало чуть менее рваным. Казалось, логика пробилась сквозь панику.

— Аптечка... там, в ванной, — буркнул он, кивая головой в сторону. — Бери и уходи.

Дима кивнул и сделал полшага в сторону, демонстрируя, что поворачивается спиной — древний жест доверия. И в этот момент парень, движимый внезапным приступом ярости или страха, рванулся вперёд, замахнувшись пистолетом, чтобы ударить его по затылку.

Дима не видел удара. Он почувствовал сдвиг воздуха за спиной. Резкий поворот на носке, уклон вправо. Кулак парня пролетел вхолостую. А встречный, короткий, как удар молота, «бычок» Димы пришёлся ему точно в переносицу. Хруст хряща был отвратительно громким в тишине комнаты. Парень захрипел и рухнул на колени, рот открылся для крика, но из горла хлынула только кровь, смешанная со слезами.

И тут — скрип половиц прямо за спиной у Димы. Он начал было разворачиваться, но не успел. Грубый, тяжёлый удар (кастет? рукоять?) обрушился ему на левую скулу. Мир на миг пропал в белой вспышке, и Дима грохнулся на пол, ударившись головой о ножку стола. Сквозь звон в ушах он увидел над собой грузную фигуру в замызганной спецовке — второй мужик, притаившийся за дверью. Лицо перекошено злобой.

— Сука, малыша моего! — проревел тот и повалился на Диму, тяжёлые руки потянулись к горлу.

Дима не пытался бороться с весом. Его правая рука уже ползла к поясу. Мужик навалился на него всей тушей, и в этот момент Дима с силой вынес вверх руку с ножом. Не для удара. Просто — клинок вверх.

Мужик всем своим весом в 120 килограммов насадился на «Итальянца». Остро заточенная сталь вошла глубоко, прямо под грудную клетку. Раздался не крик, а странный, влажный выдох. Дима, чувствуя, как горячая жидкость заливает ему руку и живот, упёрся ногами и из последних сил оттолкнул от себя обмякшее, внезапно ставшее невероятно тяжёлым тело. Тот откатился, упав на бок.

Дима, отдышавшись, сел. Его взгляд аналитика тут же оценил рану. Ярко-алая, пульсирующая струя била из-под рёбер.

«Повреждена печёночная артерия или аорта. Не жилец. При любых условиях. Через минуту, максимум две, мужик истечет кровью. Помощи нет» — Мысль была безэмоциональной, как запись в медкарте.

Он перевёл взгляд на парня. Тот всё ещё сидел на коленях, зажимая разбитый нос, всхлипывая и уставившись в пол. Он, кажется, даже не видел, что произошло с его напарником. Шок.

Дима встал, игнорируя ноющую боль в щеке и звон в голове. Подошёл к пистолету, валявшемуся на полу. Поднял. ПМ. Вынул магазин — пустой. Передёрнул затвор — патронника, тоже пусто. Игрушка для запугивания. Он всё равно сунул пистолет за пояс.

Он посмотрел на парня. Тот наконец поднял на него глаза, полные слёз, боли и немого вопроса.

— Он мой... отец, — хрипло выдавил парень.

Дима ничего не сказал. Но на его лице была досада и боль, он не хотел этого, он он просто защищался.

Слова были бесполезны. Он повернулся и пошёл в сторону ванной, чтобы проверить ту самую аптечку.

Выбрав из аптечки пару бинтов и пузырёк спирта (всё, что там было), он вышел из комнаты, не глядя больше ни на умирающего отца, ни на плачущего сына. Он перешагнул через порог и растворился в сумерках посёлка, оставив за собой только тихие всхлипы и запах свежей крови.

В душе сожалея, что так произошло.

Ну что же, дорогие читатели.

Очередная страница в учебнике по выживанию, где главный урок был прост: доверяй только скрипу половиц под своей собственной ногой. И будь готов к тому, что даже пустой пистолет может стоить жизни.