Код Бога

Пролог

Глаза застилал дым, а гарь въедалась в лёгкие. Человек зашёлся в судорожном кашле и перевернулся на бок. Ему показалось, что его сейчас вырвет. Из-за рези в глазах по щекам катились слёзы – открыть глаза было практически невозможно. Даже если удавалось сделать это, то только на секунду, да и рассмотреть что-либо было невозможно – всё плыло, застилаемое слезами. Сознание никак не могло разобраться и в звуках – что-то рядом отчётливо ревело, трещало. Но что? Человек провёл руками по лицу, потёр глаза. Когда зрение слегка прояснилось, и он увидел собственные ладони, измазанные грязью и сажей, ориентироваться стало легче. Мужчина встал на четвереньки – голова кружилась. Нужно время, чтобы прийти в себя. Но есть ли оно у него? Человек поднял глаза, и картина, представшая перед ним, заставила душу похолодеть. Мужчина только читал о войне, воображал благородство сего действа, но на деле… какое благородство может быть в бойне? В огне, в реках крови, в криках и воплях! «Как я оказался здесь?» – задавался тревожными вопросами человек, опираясь на дрожащие руки. Хотелось спрятаться. Не видеть этот кошмар, забыть о нём! Открыть глаза в совершенно другом, спокойном, светлом месте… Однако запах горелой человеческой плоти, от которого человека и тошнило, продолжающаяся резь в глазах и жар, из-за чего испуганное тело обливалось липким потом, не давали впасть в спасительную иллюзию. Нет, вот она реальность в самом неприглядном своём виде!

Небольшие группки тут и там всё ещё воевали. Большая часть людей бездыханно лежали на выжженной земле. Над головами некоторых воинов, что всё ещё были на ногах, светилось что-то узкое и тонкое… Нимб? Но разве они бывают такими? В глазах мутилось также стремительно, как и в мыслях. Однако, если мужчина хочет выжить, ему нужно приложить к этому хоть какое-то усилие. Хотя бы встать. Человек с трудом поднялся и сделал шаг. Первый, второй. Мышцы были налиты свинцом, тело сопротивлялось каждому движению. Тем не менее, мужчина шёл: через мёртвые тела и окровавленное оружие, что лежало на измученной бойней земле.

Красное закатное солнце пробивалось сквозь черноту дыма, и его лучи воспаляли и без того запутанное восприятие. Выбраться из этого Ада – единственная задача. Мужчина запретил себе думать и задавать вопросы. Сначала – сбежать, выжить, а всё остальное после.

– Стой, – прохрипел чей-то голос рядом.

Человек начал вглядываться в лица падших воинов. Они были покрыты кровью и гарью, остекленевшие глаза отрешённо блестели в свете закатного солнца. Большинство из них были удивительно восковые и одинаковые… неужели после смерти стирается всяческая индивидуальность, а все тела на самом-то деле ничем не отличаются друг от друга? От этой мысли вдоль позвоночника прошёл мороз. Трепещущий от ужаса взгляд скользнул в сторону, и одно из лиц привлекло внимание мужчины: спутанные волосы прилипли к потной, покрытой кровью коже. Глаза налиты красным, дыхание сбитое, поверхностное.

– Ты ранен, – человек склонился над незнакомцем.

– Ранен… я ли? – прохрипел тот.

Мужчина вдруг почувствовал острую боль в животе и посмотрел на себя. Кровь множеством ручейков текла бёдрам и ногам.

– Убей… меня. Доделай дело. Я… Аномалия.

– Аномалия? – зрение человека стало мутиться.

Взор застилали чернеющие вихри, картинка – до этого более-менее ясная, – начала рассыпаться в такт нарастающему шуму в ушах. Мужчина застонал от боли, зажмурил глаза и прижал ладонь к кровоточащей ране в животе. Собравшись, прилагая все усилия, чтобы не потерять сознание, он всё-таки посмотрел в испачканное сажей лицо падшего воина. Нет… это была вовсе не сажа! От чёрных пятен по лицу и шее расходились налитые пульсирующей чернотой вены.

– Что это? – в ужасе выдохнул мужчина.

– Тьма. Мы делим с тобой общую… болезнь. Разве ты… не чувствуешь? Она… в сердце, – с трудом говорил воин.

Мужчину пробил холодный пот.

– Что ты говоришь такое? – произнёс он слабеющим голосом. – Какая тьма?

Человек начал заваливаться на бок. Боль в ране дошла до апогея – она пульсировала, разрывала внутренности. Мужчина никак не мог понять, откуда у него такая рана. И почему он не сразу заметил её? Если он воевал, то почему не в доспехах, а в памяти… полнейшая пустота. Словно зашёл в пылающий Ад из небытия.

– Та, из-за которой ты ничего не помнишь. – Ответил незнакомец, как будто прочитал его мысли. – Мир учится… система учится. Поэтому ты здесь.

– Что ты знаешь? – мужчина взял его одной рукой за металлический наплечник. – Какая система?

– Мне уже не до разговоров. – На губах воина проступило что-то чёрное. – Убей меня.

– Я не убийца!

Странный человек рассмеялся: хрипло и зловеще, после чего закашлялся кровью. Жизнь медленно, но верно оставляла его. Мужчине, которого по-прежнему били озноб и боль, стало ещё хуже. Что-то подступило к горлу – он не удержался и облокотился на умирающего воина. Человек закашлял в кулак, а когда отнял руку от губ, то увидел кровь. Она была особенно красная в лучах заходящего солнца и бушующего неподалёку пожара. В голове человека помутилось от страха, на глазах его выступили слёзы.

– Почему… я умираю? – произнёс он сдавленным голосом.

Он не был готов к этому. Да и как можно подготовиться к смерти? А она подступала всё ближе. Забиралась за шиворот, цеплялась за горло и затылок ледяными пальцами. Руки подползали к груди, норовя забраться под кожу и коснуться трепещущего сердца, чтобы остановить его беспокойный ритм.

– Ты многого не знаешь о себе, – сказал воин, посмотрев на него лихорадочно блестящими глазами. – Вот и боишься. Люди всегда боятся того, чего не знают. А если попробуешь, вонзишь кинжал… Всё кончится… хорошо. Ты умираешь. Как и я. Положи нам конец.

– Нам? Я тоже…

– Ты тоже. Разве ты не видишь? Посмотри на меня.

Человек повиновался. Только сейчас он заметил, что лицо незнакомца – это его собственное лицо. «Не может быть!» – возникла шокированная мысль. Он не мог говорить, губы отказывались шевелиться. Было страшно видеть самого себя, словно в отражении, умирающего, с вздувшимися чёрными венами. Из носа потекла кровь, и мужчина уже не отличал, потекла ли она у него или у воина. Он отшатнулся, и живот пронзила очередная вспышка боли. Мужчина застонал, а воин в отчаянии потянулся к нему ослабшей рукой.