Код «правда»

Код «правда»

Тишина в элитном бизнес-центре «Аструм» была не просто отсутствием звука. Это был самостоятельный, дорогой продукт, входивший в стоимость аренды. Ее создавали шумоизолирующие панели, тройные стеклопакеты и ковры ручной работы, поглощавшие шаги, как болото — падающие листья. Ночной охранник, Сергей Макаров, отбывал свою смену, механически сверяя маршрут по планшету. Он уже мысленно стоял у себя на кухне, заваривая в глиняном чайнике «Нечаянную радость» — единственную роскошь, которую он мог себе позволить в этой жизни.

Идиллия была нарушена, когда он подошел к кабинету 2701 — «Офис Волкова А.».

Из-под тяжелой, отделанной темным матовым металлом двери тянулась тонкая, ядовито-желтая полоска света. Сергей нахмурился. Артем Волков, тот самый «цифровой пророк», чье лицо с язвительной ухмылкой не сходило с экранов, был известен своей паранойей. Он никогда не оставлял свет, уходя. Да он, по слухам, и не уходил вовсе, ночуя на раскладушке за своими мониторами. Осторожно, почти благоговейно, Сергей прикоснулся лбом к двери. Замок, массивный механический «Оград», был заперт. Но сквозь древесину дуба и стальную начинку до него донесся слабый, едва уловимый, но отчетливый запах. Терпкий, сладковатый, навсегда врезавшийся в память. Запах пороха и горелой плоти.

Рука сама потянулась к рации. Голос срывался на шепот.

—Центр, я у дверей 2701. Замок заперт, но свет горит. И... пахнет порохом.

—Повтори, «Сокол-1»?

—Пахнет стрельбой, черт возьми! Вызывайте полицию!

Первыми прибыли наряды ДПС и участковый. Дверь вскрыли слесари МЧС, согнув титановые ригели замка гидравлическим домкратом. Сергея отстранили, но он успел мельком увидеть, прежде чем его оттеснили: фигуру в кресле, откинувшуюся назад, и на белой стене за ней — аляповатый, еще влажный багровый цветок.

Час спустя в кабинете стоял майор Алексей Петрович Кожевников. Он ненавидел две вещи: технологии, которые превращали людей в придатки к телефонам, и циников, считавших себя выше простых человеческих слабостей. Артем Волков при жизни был апофеозом и того, и другого. Теперь он был просто трупом, и Кожевников испытывал к нему почти что облегчение.

— Ну что, колдун цифровой, — тихо проворчал майор, оглядывая стерильное пространство, — где твои заклинания теперь? Где твоя вся мочь в интернете?

Кабинет был вылизан до блеска. Ни следов борьбы, ни брошенных в панике вещей. Никаких прощальных записок. Только стеллажи с книгами по криптографии, философии и психологии манипуляций, три изогнутых монитора на минималистичном столе и мощный системный блок, гудевший ровным, низким гудением, словно спящий зверь.

Волков сидел в своем кресле — дорогом, эргономичном, с подголовником. Он был в дорогой темной футболке и джинсах. На груди — аккуратное, почти опрятное входное отверстие. Пуля, как потом установит эксперт, прошла навылет, разорвав аорту и мгновенно остановив сердце. Смерть была практически мгновенной. Но не это приковывало внимание. Его лицо... Оно не было искажено гримасой ужаса или боли. Брови были слегка приподняты, губы полуоткрыты. Выражение чистого, неподдельного, почти детского удивления. Будто в последнюю секунду перед ним материализовалось нечто, во что он отказывался верить.

Дверь была заперта на самый лучший замок. Ключ — единственный экземпляр — нашли в правом кармане его джинсов. Окна с бронированными стеклами не открывались вовсе, решетки вентиляции были размером с ладонь.

— Самоубийство? — предположил молодой оперативник, снимая на планшет панораму комнаты. — Заперся, приставил к груди... но куда делось оружие?

— С простреленной насквозь грудью и выражением лица, как у человека, нашедшего в своем супе инопланетянина? — фыркнул Кожевников. — Вряд ли. Ищи потайные ходы, люки. Это чертова запертая комната.

Именно в этот момент в кабинет, словно свежий ветер, ворвалась она. Ирина Сомова, младший лейтенант, переведенная из отдела по его же настоянию. Он просил «кого-нибудь, кто разбирается в этих ваших интернетах», и ему прислали Ирину. Высокая, гибкая, с уверенным лицом и собранными в тугой хвост волосами. Она пахла не трупным запахом, а свежемолотым кофе и энергией. Ее взгляд, холодный и аналитический, сразу же проигнорировал тело и уставился на мониторы.

— Сэр, посмотрите, — ее голос был тихим, но в нем звенела сталь.

Центральный монитор был жив. На нем не было привычного рабочего стола с иконками, не было открытых вкладок браузера или документов. Только черное, как космическая бездна, окно командной строки. И в нем — одинокая, ядовито-зеленая, гипнотически мигающая строка:

> Рассылка 'Правда' активирована. Осталось: 71:59:32...

Цифры плавно, неумолимо и безжалостно уменьшались.

— Что это за чертовщина? — Кожевников поморщился, будто уловил неприятный запах. — Вирус какой-то?

— Хуже, — прошептала Сомова, ее пальцы сами собой сложились, как будто печатая на невидимой клавиатуре. — Это «переключатель мертвеца». Он привязан к его жизненным показателям. Биодатчик, фитнес-браслет, может, что-то имплантированное... Система постоянно получала сигнал «жив». Как только сигнал прервался — запустился протокол.

— Какой протокол? — у Кожевникова похолодело внутри.

— Тот, ради которого его, возможно, и убили, — Ирина осторожно провела пальцем по сенсорной панели клавиатуры, пытаясь вызвать диалоговое окно или диспетчер задач. Экран не реагировал, лишь курсор подмигивал им с безразличной насмешкой. — Он называет это «Правда». Судя по всему, через трое суток все файлы, все его «компроматы», все, что он копил годами, будет разослано по заранее составленному списку. Всем, кого он считал виновными. И, возможно, не только им.

Кожевников почувствовал, как у него медленно и тяжело сжимается желудок. Он представлял себе этот список. Губернатор. Начальник его же управления. Олигархи, судьи, силовики. Если эта «Правда» вырвется на свободу, город, а может, и вся страна, захлебнется в хаосе. Улицы заполнятся черными внедорожниками с мигалками, начнутся зачистки, аресты, громкие отставки. А на дне, в кипящей пене, потонут жизни тех, кто был просто не в том месте и не с теми людьми. И все это — на его, майора Кожевникова, голову.