Код Шредингера

Семейный отпуск, или Возвращение под стеклянный колпак

Думаешь, самые неловкие моменты в жизни случаются на публике? Полная ерунда. Абсолютный чемпион — это семейный ужин после неожиданного возвращения домой. Особенно если твой старший брат только что спровадил через черный ход таинственную незнакомку, а родители делают вид, что ничего не произошло, с такой ледяной вежливостью, от которой стынет даже горячий суп.

Всё началось с того, что наш «идеальный семейный отдых» на модном курорте закончился на три дня раньше. Папа получил срочное письмо от партнеров, мама вздохнула, сказав: «Что ж, дома отдохнем», — и вот мы уже мчимся по мокрому асфальту к нашему дому-монументу. К дому с белыми колоннами, которые мама когда-то выбрала «для солидности», видимо, полагая, что солидность измеряется в гипсовых завитушках на квадратный метр.

Дождь стих, оставив после себя мир, пахнущий озоном и… предчувствием. Мы подъехали. Дом стоял, как и положено монументу: безупречный, двухэтажный, с идеально подстриженными кустами, похожими на зеленых солдатиков на параде. Он сверкал мокрыми окнами и казался картинкой из глянцевого журнала. Только внутри, я знала, было немного пустовато. Как в огромной, красиво обставленной вазе, из которой давно вынули цветы.

Пока родители с каменными лицами выгружали чемоданы (мама поправляла пальто с видом королевы, инспектирующей владения), я задержалась, глядя на фасад. Все было на месте. Кованый балкон, розы на клумбе, ставни. Все идеально и оттого немного ненастоящее.

И тут монумент ожил. Дверь с шумом распахнулась, и на нас обрушился ураган по имени Бакс — наш рыжий спаниель, вилявший не хвостом, а всем телом сразу. Он несся, подпрыгивал, путался в ногах и лизал всё в радиусе метра, нарушая мамину идеальную картину мира одним своим существованием. Даже она не выдержала и рассмеялась — коротко, по-девчачьи.

— Ну всё, успокойся, бандит! — она присела его погладить, и Бакс тут же перевернулся, подставляя пузо. Это мой главный союзник в этой истории. Подарок от Стаса три года назад, который, кажется, понимает всё без слов. Захватив живую, дышащую эмблему хаоса на руки, я шагнула в гостиную.

Паркет блестел, камин молчал, а над ним висел все тот же морской пейзаж — мамина мечта о спокойствии, которое почему-то всегда висело на стене, а не царило в доме.

И тут — музыка! Со второго этажа обрушился грохочущий бит, явно не из маминой «коллекции релаксационных мелодий для медитации».

— Стас! — мамин голос, холодный и острый, как скальпель, разрезал басы. — Ты дома?

Музыка умерла на полуслове. Наверху началась суматоха: топот, шум, приглушенное ругательство и звук, очень похожий на то, что под диван задвигают что-то крупное. Через минуту на лестнице материализовался мой брат. Запыхавшийся, с дико торчащей прядьем волос и расстегнутой на ходу рубашкой, которую он судорожно пытался застегнуть.

— О! Рановато вы… — он выдал виноватую улыбку актера, забывшего текст. — Я думал, вы завтра…

Я чуть не фыркнула. Ему двадцать пять, а выглядел он как подросток, пойманный с папиной сигарой и бутылкой коньяка.

Мама медленно подняла бровь. Этот жест красноречивее любой речи.

— Планы изменились. И, как я вижу, мы помешали?

Стас замялся, но спасти его было некому. Вернее, было, но она решила действовать. С верхней площадки, словно героиня плохого спектакля, появилась Девушка. В легком платье, с растрепанными волосами и слегка размазанным макияжем. Она застыла на ступеньке, оценила наш трио у двери, бросила в пространство: «Здравствуйте. Мне пора…» — и растворилась в сторону выхода, даже не взглянув на своего кавалера. Дверь щелкнула с деликатностью взведенного курка.

В гостиной повисла тишина, такая густая, что Бакс перестал вилять хвостом.

— Это кто? — спросила мама с ледяным, деловым интересом.

— Подруга… Одногруппница, — отмахнулся Стас. — Зашли проект обсудить.

— Обсудить? — мама скрестила руки. — В три часа дня? В твоей спальне? Под… столь выразительную музыку?

Папа, до этого молча разувавшийся как человек, желающий стать невидимкой, хмыкнул и поплыл в сторону дивана, к своему спасительному острову нейтралитета.

— Лена, оставь парня. Он взрослый.

Мама метнула в него взгляд, способный заморозить лаву, но смолчала.

— Почему не предупредил, что будут гости? — не отступала она.

— А вы почему не предупредили, что приедете раньше? — парировал Стас, пытаясь надеть маску оскорбленного достоинства. — Я, между прочим, совершеннолетний.

Мама лишь поджала губы и резко развернулась ко мне:

— Саша, не стой столбом. Иди, переодевайся. Через двадцать минут ужин.

Ужин… Это был не прием пищи, а дипломатический прием на минном поле. Стол ломился, свечи млели, фарфор звенел неестественно громко. Папа быстро поглощал еду, мысленно уже находясь в офисе. Мама резала свой стейк на идеально ровные кубики, будто проводила хирургическую операцию. Стас ковырял гарнир вилкой, создавая абстрактную картину на тарелке. Я же чувствовала себя декоративным элементом.

— Ты уже выбрала, куда пойдешь на стажировку? — разнесся мамин голос, нарушая тишину, как удар гонга.

— Еще нет, — я уткнулась в тарелку. — Хотелось бы немного отдохнуть после сессии.

Мама вздохнула — томно и глубоко, как вздыхают, глядя на безнадежно отстающего ученика.

— Отдых — это, конечно, важно, Сашенька. Но карьера не строится сама собой. Первый шаг определяет весь путь.

Стас бросил на меня взгляд, полный братского сочувствия и понимания всей абсурдности происходящего.

— Мам, я только первый курс окончила, — осторожно сказала я. — У меня еще есть время на практики и ошибки.

Совершеннолетие

Я проснулась от странного шума за дверью. Сначала подумала, что это Бакс опять что‑то натворил — может, стащил со стола печенье или разгрыз очередную игрушку. Но потом до меня донеслись приглушённые голоса, и я резко распахнула глаза.

На прикроватной тумбочке мерцал экран телефона: 8:03. Воскресенье. Моё восемнадцатилетие.

Дверь в спальню распахнулась, и в комнату ворвалась целая толпа. Мама с папой, Стас — все с улыбками, в руках воздушные шарики, в воздухе хлопушки рассыпают конфетти.

— С днём рождения, Сашенька! — хором закричали они.

Я села на кровати, всё ещё не веря, что это не сон. Мама бросилась ко мне, обняла, поцеловала в лоб. Папа, обычно такой сдержанный, широко улыбался и держал в руках маленький торт со свечами. Стас, как всегда, не удержался от шутки:

— Ну что, старушка, теперь официально можешь голосовать и брать кредиты!

Я рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Несмотря на всю строгость родителей, на их бесконечную занятость, они помнили — и устроили это маленькое чудо.

— А теперь вниз! — скомандовал папа. — Там твой главный подарок.

Я даже не стала переодеваться — выскочила во двор в любимой пижаме с таксами. Папа торжественно протянул мне ключи.

— Это… — я уставилась на блестящую Audi с большим красным бантом на крыше, припаркованную у крыльца. — Это мне?!

— Тебе, — кивнул папа, и в его глазах мелькнула гордость. — Теперь ты взрослая. Пора учиться ответственности.

Я бросилась к нему, обняла крепко‑крепко.

— Спасибо! Спасибо, папочка!

Стас, стоящий рядом, хмыкнул и протянул мне коробку.

— Это от меня. Чтобы не забывала, что ты ещё и студентка.

Внутри оказался новенький MacBook — именно тот, о котором я тайком мечтала.

— Стас… — я чмокнула его в щёку. — Ты самый лучший братик на свете!

— А то! — самодовольно хмыкнул брат.

Телефон начал разрываться от звонков. Бабушка с дедушкой вышли на видеосвязь, их лица светились от радости. Они рассказывали, как гордятся мной, как уже скучают. Потом были тёти, дяди, дальние родственники — все хотели поздравить.

— Саша, иди собирайся, — позвала мама, когда поток звонков немного стих. — Сегодня особенный день. Надень самое красивое платье.

Я вздохнула. Знала, что это значит.

Через два часа я стояла перед зеркалом в обтягивающем платье в пол, на высоких каблуках, с уложенными локонами. Красиво? Безусловно. Но чувствовала я себя не именинницей, а экспонатом на выставке.

Ресторан встретил нас блеском хрусталя и приглушённым гулом разговоров. За большим столом уже сидели друзья родителей — важные шишки из архитектурного мира, партнёры по бизнесу, коллеги. Да, даже в собственный день рождения праздник сделан не для меня. Из моих друзей была только Лиза.

— Сашка! — она бросилась ко мне с объятиями. — С днём рождения, подруга!

В руках у неё был букет моих любимых ромашек и сертификат в магазин косметики.

— Спасибо, — я с благодарностью прижала цветы к груди. — Ты единственная, кто помнит, что я люблю ромашки.

Весь вечер я играла роль идеальной дочери: улыбалась, вежливо отвечала на вопросы, кивала, когда взрослые хвалили мои успехи в университете. Лиза пыталась меня подбодрить, но я видела — она тоже чувствует себя не в своей тарелке среди этих солидных людей.

Время тянулось бесконечно. Я ловила себя на том, что смотрю на часы, считая минуты до конца этого «торжества». В голове крутилась только одна мысль: «Когда же это закончится?»

Наконец, когда часы показали почти полночь, родители объявили, что пора ехать домой. Я едва сдержала вздох облегчения.

Дома первым меня встретил Бакс — радостно вилял хвостом, прыгал, требуя внимания. Я опустилась на колени, обняла его мягкую рыжую шерсть.

— Ну вот, Баксик, — прошептала я ему в ухо. — Теперь я взрослая. А завтра — снова в университет.

31 августа. Самое неудачное время для дня рождения. Потому что завтра — 1 сентября. Начало второго курса.

Я прошла в свою комнату, достала из шкафа чёрное короткое платье и туфли с острым носом — то, что нужно для первой пары. Потом включила MacBook, нашла любимый сериал и устроилась на кровати. Бакс тут же запрыгнул ко мне, уютно свернулся клубочком.

Я погладила его, глядя на мелькающие на экране кадры. В голове было пусто и тихо. Только где‑то на краю сознания шелестели мысли о предстоящих лекциях, проектах, дедлайнах.

Глаза начали слипаться. Сериал всё ещё играл, но я уже не вникала в сюжет. Последнее, что я почувствовала перед сном, — тёплое дыхание Бакса и мягкий ворс его шерсти под пальцами.

Завтра начнётся осень. Завтра начнётся новый этап. А сегодня… сегодня я просто хочу спать.

Знаки судьбы

Утро выдалось суетливым. Я подскочила в шесть — сегодня нельзя опаздывать. Второй курс, новые преподаватели, новые вызовы. В голове крутились мысли о предстоящих парах, а ещё… о моей новенькой Audi розового цвета, стоящей во дворе.

Родители ещё спали — они привыкли ложиться поздно, а вставать ещё позже. Стас, к слову, тоже не подавал признаков жизни: из‑за стены доносилось лишь его размеренное сопение. Я тихонько прокралась на кухню, сварила кофе, достала из холодильника йогурт. Завтракать особо не хотелось — волнение сдавливало желудок.

В ванной я долго разглядывала своё отражение. Чёрное коротенькое платье, туфли на невысоком каблуке — строго, но стильно. Волосы собрала в аккуратный пучок. «Нормально», — решила я и потянулась за сумкой.

На улице пахло осенью — свежей, бодрящей, с лёгкой горчинкой опавших листьев. Я подошла к машине, провела ладонью по блестящему кузову. Розовый цвет казался слишком ярким, но разве это плохо? «Под стать характеру», — усмехнулся Стас, когда впервые увидел мою малышку.

Ключ щёлкнул в замке, салон наполнился запахом новой кожи. Я вставила ключ в зажигание, повернула — двигатель заурчал ровно, уверенно. Опыт вождения у меня был: Стас пару раз давал порулить своей машиной, а права я получила ещё полгода назад. Но сейчас всё было иначе — это моя машина, мой путь в университет.

Дорога заняла чуть больше получаса. Я припарковалась на студенческой стоянке, выключила двигатель и на секунду замерла. Вокруг сновали одногруппники — кто‑то смеялся, кто‑то нервно листал конспекты. Я глубоко вдохнула и вышла.

В актовом зале было шумно. Студенты толпились у входа, переговаривались, делились летними впечатлениями. Я нашла Лизу — она стояла у колонны, нервно теребя ремешок сумки.

— Ну что, готова? — улыбнулась она, увидев меня.

— Более‑менее, — пожала я плечами. — Хотя ощущение, будто снова в первый класс.

Зал постепенно заполнялся. На сцену поднялся декан — высокий, седовласый, с пронзительным взглядом. Его речь была стандартной: пожелания успехов, напоминание о дисциплине, обещание интересных проектов. Потом начали представлять новых преподавателей.

Сначала вышла Светлана Валентиновна — женщина средних лет с аккуратной причёской и строгим взглядом. Она завела речь о своём предмете - механике, её голос звучал уверенно, почти монотонно. Студенты слушали внимательно, но без особого восторга.

А потом на сцену поднялся он.

Вадим Юрьевич.

Молодой, высокий, в идеально сидящем костюме. В его взгляде не читалось ни единой эмоции, только холодок. Когда он заговорил, в зале повисла тишина — даже самые заядлые болтуны притихли.

— Я буду вести у вас курс по атомной, ядерной и молекулярной физике, — его голос был твердым, уверенным. — Надеюсь, нам будет интересно работать вместе.

После этих слов в зале началось шевеление. Девушки переглядывались, шептали что‑то друг другу, украдкой поглядывали на нового преподавателя. Лиза тоже не удержалась — наклонилась ко мне и прошептала:

— Ну и красавчик!

Я лишь хмыкнула. Да, он был симпатичен. Но почему‑то вся эта суета вокруг его внешности казалась мне… пустой.

Собрание закончилось, и мы с Лизой отправились на первую пару — «Введение в специальность». Занятие перенесли в лекционный зал, и мы, как всегда, заняли первую парту.

— Как прошло лето? — Лиза достала блокнот и ручку, готовая записывать каждое слово.

— Отлично! — я улыбнулась, вспоминая. — Почти всё время провела на ранчо у бабушки с дедушкой. Купалась в речке, ездила верхом, вечерами пела песни у костра. Восторг! — хохотнула я,—Ни одной книги по учёбе не открыла.

Лиза посмотрела на меня с лёгким недоумением.

— А я всё лето готовилась. Перечитала кучу литературы, повторила основы, даже начала изучать темы следующего семестра.

Я кивнула. Лиза — круглая отличница. Она не из богатой семьи, и поступление на бюджет далось ей куда сложнее, чем мне. Но она справилась — упорством, трудолюбием, бессонными ночами.

В этот момент к нам подсел Паша Мальцев. Высокий, стильно одетый, с вечной ухмылкой на лице. Ходили слухи, что его отец спонсирует наш факультет, и Паша этим явно пользовался.

— Привет, Саша, — он придвинулся ближе, облокотился на парту. — Как каникулы? Вижу, ты в отличной форме.

Я проигнорировала его комплимент, уткнувшись в конспект. Паша не унимался — продолжал сыпать шутками, пытаться завязать разговор. Лиза наблюдала за этим с лёгкой завистью. Она никогда не привлекала такого внимания парней, хотя была не менее симпатичной. Просто за ней закрепился образ «заучки», и это отпугивало многих.

Иногда я замечала, как Лиза смотрит на меня — с толикой зависти, с недоумением: почему ей приходится трудиться в десять раз больше, а я получаю всё словно бы играючи? Но она не знала, сколько часов я провела за учебниками перед ЕГЭ, сколько ночей не спала, готовясь к экзаменам. Просто я не любила говорить об этом.

Лекция закончилась, и мы плавно перетекли в другую аудиторию. Студенты шумели, переговаривались, кто‑то уже доставал конспекты. Дверь открылась, и в кабинет вошёл Вадим Юрьевич.

Он смирил студентов взглядом и облокотившись о стол, сказал:

— Давайте начнём.

И в этот момент я поняла: этот семестр будет… интересным.

Пара по ядерной физике началась ровно в 10:00. Я заняла своё место в третьем ряду — не слишком близко, чтобы не привлекать лишнего внимания, но и не слишком далеко, чтобы всё хорошо слышать. Аудитория постепенно наполнялась, но атмосфера оставалась напряжённой. Все ждали его.

Когда Вадим Юрьевич вошёл, в зале словно стало тише. Он двигался уверенно, с той особой грацией, которая выдаёт человека, привыкшего быть в центре внимания. Молодой, но уже с печатью авторитета. На нём был тёмно‑синий костюм, идеально сидящий по фигуре, белая рубашка и ни единого лишнего аксессуара. Только часы — строгие, дорогие, со стальным ремешком.

Он окинул аудиторию взглядом, слегка прищурился, будто оценивая нас.