Кофе и утраченное колдовство

Глава 1

— Предупреждаю тебя, дорогая, добром это не кончится! Эх, опять влипнешь в историю, — каркнул ворон, устраиваясь на подоконнике.

Мансарда встречала утро не светом, а запахами. Полынь, остывшая зола, дешёвый кофе и едва уловимая, въевшаяся в стены тоска по чему-то живому, зелёному, утраченному навсегда.

За маленьким круглым окном только начинало светать. Небо над городом было серым, тяжёлым, обещающим дождь. Где-то внизу, этажами ниже, уже гремели первые утренние трамваи, сигналили машины, спешили люди. А здесь, под самой крышей, время текло иначе — медленно, тягуче, как мёд, который никто не собирался есть.

Абрахас — так звали этого наглого, вечно ворчливого, но бесконечно преданного пернатого — появлялся всегда неожиданно. То ли у него был свой ключ, то ли он просто просачивался сквозь стены, но факт оставался фактом: старый ворон частенько залетал к ней в гости, будто верный друг и наставник в одном пернатом обличье.

Яга не ответила сразу. Она вообще редко отвечала на его утренние тирады — во-первых, потому что не хотела поддерживать этот вечный ворчливый диалог, а во-вторых, потому что голос после сна ещё не проснулся.

Её утро начиналось с ритуала, который повторялся уже не одно десятилетие: чашка растворимого кофе, заваренного кипятком из старого, закопчённого чайника. Чайник, кстати, помнил ещё те времена, когда она жила в избе на курьих ножках — тогда он висел над очагом и весело свистел, закипая. Теперь он стоял на дешёвой электроплитке и свистеть отказывался принципиально.

Чашка была не в лучшем состоянии — внутри и снаружи почернела от времени, покрылась сетью тонких трещин, будто керамика помнила каждую бессонную ночь своей хозяйки. Тёмная и битая — прямо как прошлое Яги.

Слегка прихрамывая — костяная нога давала о себе знать по утрам, — она поднялась со старого рваного матраса, брошенного прямо на пол без простыни. Под ней зашуршали звериные шкуры, заменявшие и одеяло, и подушку. Медвежья, волчья, ещё чья-то — она уже и не помнила, кто из них был добыт в бою, а кто просто подарен благодарными духами леса.

Она провела рукой по спутанным после сна волосам — роскошным, каштановым, тяжёлой волной падающим на плечи. Идеальная кожа хранила утреннюю свежесть, глаза смотрели ясно и остро, будто и не было за плечами тысячелетий. Казалось, красота — это всё, что у неё осталось. Хотя нет, оставался ещё характер. И ворон. И этот дурацкий кофе.

В углу, заваленном какими-то железками, проводами и древними книгами вперемешку с современными микросхемами, располагалась её мастерская. Именно здесь рождались на свет те самые техномагические девайсы, без которых Яга давно бы пропала в этом мире.

Самодельный паяльник, переделанный из старинного магического жезла, мирно дремал на подставке. Рядом громоздился какой-то агрегат из трёх соединённых процессоров, опутанных медной проволокой и политых, кажется, настойкой зверобоя. На стене висела полка с крошечными баночками, подписанными от руки: «пыльца огненных муравьёв», «слеза русалки (синтезированная)», «эхо разбитого зеркала», «Wi-Fi-сигнал, усиленный славянсими рунами».

В центре этого хаоса стояло старое кожаное кресло, протёртое до дыр, а перед ним — стол, заваленный чертежами. Чертежи были странные: половина схем выглядела как инструкция к сборке компьютера, половина — как древние рунические заклинания, и всё это переплеталось, накладывалось друг на друга, создавая нечто третье, непонятное непосвящённому.

Именно здесь, в этом кресле, Яга проводила долгие вечера, когда не было заданий. Колдовала, паяла, ругалась, пила кофе и потихоньку создавала то, что позволяло ей оставаться Стражем в мире, который давно забыл, что такое настоящая магия.

Жила она в крошечной студии на окраине города, в мансарде старого дома, который чудом не снесли под очередную высотку. Дому было лет сто, не меньше, и он давно просил капитального ремонта, но то ли денег у города не было, то ли просто забыли. Ягу это устраивало — меньше любопытных глаз.

Всё, что там было, — это угол, отгороженный старой ширмой вместо ванной комнаты, небольшой стол с плитой и раковиной, маленький холодильник, гудящий так, будто вот-вот взорвётся, несколько крючков и полок для одежды, волшебных предметов и пачек дешёвых макарон. И маленькое круглое окно с видом на то место, где когда-то шумел её лес. Теперь там торчали строительные краны и каркасы новостроек.

Она поставила чашку на стол. Медленно. Без единого звона. Кипящий чайник выкрикивал на плите свою тревожную песню, но она его не слышала. Взгляд её упал на полку, где между банкой с гречкой и свёртком сушёных трав лежал старый, почерневший от времени футляр. Внутри него, на чёрном бархате, покоилось нечто — линза «Ключ». Произведение искусства на стыке магии и хай-тека, подарок, напоминание и инструмент одновременно.

— Ах, оставь, — отмахнулась она, будто отвечая на невысказанную мысль ворона. — Ничего особенного. Обычный день. Обычный кофе.

— Обычных дней не бывает, — каркнул ворон, чистя перья на крыле. — Ты сама это знаешь лучше других.

— Ладно. Я просто прогуляюсь, разомну косточки.

— Надела бы другое платье, — не унимался пернатый критик. — Это теперь не в тренде. Ну, старая.

Яга фыркнула, натягивая поверх простого тёмного платья потрёпанный, но удивительно элегантный плащ, который помнил ещё те времена, когда моду диктовали не блогеры, а императоры.

— Я не слежу за трендами, — бросила она, уже открывая дверь. — Я и есть тренд.

Город встретил её гулом, грохотом и запахом бензина, который не мог заглушить даже привычный дух полыни, въевшийся в её волосы. Яга шла, слегка прихрамывая, привычно лавируя между спешащими людьми, которые не замечали ни её, ни того, что мир вокруг чуть толще, чем кажется.

Мимо, попискивая и сверкая синими огоньками, проехал квадратный робот-уборщик, старательно натирая тротуар до зеркального блеска. Яга проводила его взглядом — в прошлый раз она видела такую модель у Кащея, тот хвастался, что его "малыши" могут отмыть даже древнее проклятие с мраморной плиты. Правда, врал, наверное. Кащей вообще любил приврать.