Кофе с искрой

Принц и мокрый хвост

Ранним утром, Маша пробудилась от неистового мурлыканья своего кота. Барсик, этот пушистый тираны домашнего уюта, терся о её сонное тело с такой громогласной нежностью, будто требовал немедленной аудиенции у своей единственной подданной. Девушка, ещё не вполне очнувшись от объятий Морфея, оттолкнула его прочь и пробормотала сквозь дремоту: «Дай поспать, вечно голодное создание, или я устрою тебе голодовку похуже твоих миску!»

Медленно, с ленцой, потянулась она к телефону, приоткрыв лишь узенькую щель своих сонных глаз. Взгляд упал на экран — и сердце её сжалось в комок.
«Вот чёрт, я опаздываю!» — вскрикнула она, и в тот же миг, будто подхваченная вихрем, вскочила с кровати, где минуту назад была полностью погружена в сладких сновидениях.
Теперь Маша носилась по квартире вихрем суеты, лихорадочно собирая вещи для работы: то спотыкалась о Барсика, который с ехидным мурлыканьем наблюдал за цирком, то бормотала проклятия носку, уползшему в недра шкафа, словно в партию в прятки.
Схватив куртку и ключи, Маша, подобно героине мелодрамы, вылетела на улицу. Там её встретил осенний ливень — сплошная завеса воды, а холодный ветер, этот коварный шутник, норовил пронизать до костей, словно мстя за её недавний сон.
Она порылась в сумке, как археолог в поисках сокровищ, и отчаянно вздохнула: «Конечно же, зонт предательски остался дома, в уютной сухости!»
Не долго думая — ибо время подгоняло, как строгая дама с хронометром, — Маша решила, что дождь не так уж страшен, и рванула бегом по лужам к автобусной остановке, разбрызгивая воду направо и налево. Капли хлестали по её сонному лицу, словно насмешливые шлепки от разбуянившихся эльфов. Она мчалась, проклиная на свете всё — от Барсика до этого проклятого будильника.
«Стой, ржавое ведро!» — завопила она на отъезжающую маршрутку, которая, презрев её мольбы, уплыла в серую даль.
«Ну вот, ещё и на автобус не успела», — пробормотала Маша сквозь слёзы, смешанные с дождём, чувствуя себя героиней комической оперы под открытым небом.
«Фух, наконец-то добралась!» — выдохнула Маша, ступив в тёплое нутро кафе, словно воин, мужественно одолевший утренние битвы с дождём, ветром и капризным транспортом.
На пороге её поджидала Оля — светловолосая кудряшка, официантка с ангельским личиком и сердцем лучшей подруги, способной растопить любой ливень.
«Начальник уже допрашивал про тебя, беги переодеваться! Ты вся мокрая, как утопленница, — как бы не слегла с простудой», — заботливо проворчала Оля, энергично встряхивая с Маши дождевые капли, будто ту собачонку после прогулки.
«Почему столы грязные? Через минуту открытие — всем быстро за работу, лентяи недоделанные!» — взревел суровый директор, выметнувшись из кабинета, как вулкан, извергающий кофе и приказы.
Не успел он наорать, как споткнулся о вымокшую и дрожащую Машу — она стояла, похожая на утку, которую только что вытащили из лужи и забыли вытереть.
«Мария! Ты что, решила устроить конкурс "Мокрых маек"? Немедленно приведи себя в порядок, или я сам тебя отожму, как бельё!» — прогремел Сергей Николаевич, сверкая глазами, достойными роли злодея в оперетте.
«Да-да, сейчас!» — пискнула Маша про себя («Отожмёт, как бельё? Боже, только не это!») и ринулась в раздевалку. Там она принялась трясти волосами, будто пытаясь устроить личный торнадо высыхания. Переоделась в форму молниеносно. Но волосы упрямо липли, как влюблённые медузы.
«Ладно, план Б!» — схватила резинку и стянула мокрую копну в хвост, который тут же начал капать на пол, словно мини-фонтанчик в её честь.

Несмотря на утренний апокалипсис с дождём и маршруткой-невидимкой, день протёк на удивление мирно, словно погода решила извиниться.
Ближе к обеду тучи разбрелись, пропустив тёплые осенние лучи — эти золотые проказники, что играли в прятки с серостью.
Посетителей было немного: то ли непогода отпугнула, то ли будний день напомнил всем о работах насущных.
В маленькое уютное кафе, пропитанное французским шармом — кружевными салфеточками и иллюзией Парижа за окном, — вошёл он. Красавец лет двадцати пяти, в костюме, который, наверное, стоил больше, чем вся зарплата Маши за месяц. Аккуратная стрижка, вид, от которого веяло богатством и лёгким ароматом дорогого одеколона — короче, ходячая реклама журнала для миллионеров. Маша и Оля учуяли его мгновенно, как кошки — валерьянку.
Глаза округлились, шепотки полетели: «Ого, принц с Манхэттена!»
Незнакомец грациозно сел за пустой столик у окна, словно позируя для фото.
«Можно мне меню?» — спросил он, кивнув девушкам с обаятельной улыбкой.
Маша замерла, парализованная, будто громом (или его ослепительной аурой). Молча поднесла меню, даже не поздоровавшись — все правила приличия улетучились вмиг, оставив её в роли немой статуи с подносом. «Привет? Кто это сказал? Ах да, это же я обычно...»
Спустя пару минут, собрав волю в кулак (и глубоко вздохнув, чтоб не растаять от смущения), Маша направилась к красавцу. «Держись, официантка, ты профи!» — мысленно подбадривала она себя.
«Определились с заказом?» — пробормотала она, стараясь звучать уверенно, а не как мышь перед котом. Молодой человек, с улыбкой Джеймса Бонда, заказал кофе и их фирменный десерт — тот самый, что таял во рту, как мечты о лотерейном выигрыше. Руки Маши дрожали, как осиновый лист в ураган; она кое-как нацарапала заказ в блокнот и метнулась за стойку.
«Вот растяпа! Забыла повторить заказ — теперь угадывай, принц!» — ругала она себя мысленно.
Через миг свежесваренный кофе был готов: его аромат — соблазнительный, как сирена — поплыл из-за стойки, медленно окутывая кафе, словно парфюм богов. Маша взяла поднос и, стараясь шагать грациозно (хотя ноги предательски подкашивались), направилась к столику у окна. Но в метре от цели — о, коварная судьба! — она споткнулась обо что-то невидимое (подставку? Собственную неловкость?). Поднос качнулся, грозя облить горячей лавой дорогущий костюм красавчика! Словно в голливудской сказке, молодой человек молниеносно подхватил её за талию, спасая баланс и заказ. Их взгляды встретились — и бац! — между ними проскочила искра, достойная фейерверка на Новый год. Маша вспыхнула румянцем, как помидор в сауне.
«Спасибо...» — прошептала она еле слышно и, словно подхваченная ветром, шмыгнула к стойке быстрым шагом.
Принц ушёл, оставив после себя не счёт, а вечный след в сердце юной Маши — словно стрелу Купидона, но с подвохом. Весь остаток смены, да и по возвращении домой, в её голове крутился вихрь образов: его улыбка, костюм и та искра, что чуть не стоила ему кофейного потопа. «Ах, любовь с первого спотыкания!» — вздыхала она.
«Такой, как он, никогда не сядет за столик с такой растяпой, как я — мокрой, с хвостом-водопадом и котом-обжорой в придачу», — думала Маша, отгоняя грёзы, словно назойливых мух. На следующий день у неё был священный выходной. План был прост и идеален: весь день валяться в тёплой постели в обнимку с Барсиком — этим пушистым обжорой, который уже мурлыкал в предвкушении, предательски крадя её одеяло.