Кофейня на краю радуги

Пролог: Хроники одного падения, или Как я перестал быть магом и полюбил латте

Триста лет назад, или около того. Точную дату никто не запомнил, потому что в тот день случился грандиозный магический коллапс, и все календари пошли вразнос.

В то время меня звали Маркиз де Карамель, и я был придворным магом Его Величества короля Оберона Третьего, правителя Срединного Королевства. Звучит пафосно, не правда ли? На деле это означало бесконечную череду приёмов, дипломатических раутов и разбирательств с тем, почему фонтан на центральной площади вдруг забил розовым лимонадом, а статуя прадеда короля начала отпугивать голубей неожиданными заклинаниями. Скукота, в общем.

Но была у меня и другая, более ответственная миссия. Я курировал работу Великого Перекрёстка — сети порталов, соединяющих наш мир с дюжиной других. Эльфы, гномы, драконы, полурослики и прочие расы пользовались этими порталами как междугородними автобусами: кто за товаром, кто в гости, кто просто поглазеть на диковинки. Портал под нашим королевством был одним из главных узлов, и я, как главный хранитель, следил, чтобы всё работало как часы. Ну, как часы, которые иногда отстают, иногда спешат, а порой вообще взрываются, но в целом — терпимо.

В тот день, который потом назовут днём Великого Закрытия, я как раз завтракал. Обожал начинать утро с чашки отличного кофе. Да, тогда кофе уже был, хотя его называли по-другому — «чёрный нектар гномов». Гномы варили его так, что ложка стояла, но я предпочитал более изысканные рецепты. Моя экономка, госпожа Тыква (полурослица с характером фельдфебеля), варила божественный напиток с кардамоном и корицей. Я как раз пригубил вторую чашку, когда в дверь постучали.

— Ваше магичество! — заорал гонец, влетая в покои. — Там это... порталы с ума сходят!

Я вздохнул. «Порталы сходят с ума» — это могло означать всё что угодно: от случайно забредшего дракона в дамскую уборную до вторжения армии тёмных эльфов. Обычно первое, реже второе.

— Конкретнее, — потребовал я, допивая кофе. — И без паники.

— Они растут! — гонец размахивал руками. — Все порталы раздуваются, как мыльные пузыри перед лопаньем! Ещё немного — и они схлопнутся с такой силой, что наши миры перемешаются в гигантское рагу!

Я поставил чашку и аккуратно вытер губы салфеткой. Рагу из миров — это уже серьёзно. Это вам не розовый лимонад.

— Веди в диспетчерскую.

Диспетчерская порталов располагалась в башне, которая была начинена артефактами, как пирог черносливом. Хрустальные шары, зеркала, карты, магические кристаллы — всё это гудело, переливалось и иногда взрывалось фейерверками. Когда я вошёл, картина была впечатляющая: каждый портал на голографической схеме пульсировал, увеличивался, сжимался, и по всей башне разносился противный писк, будто тысяча комаров пытались спеть оперу.

— Докладывайте, — рявкнул я, и писк тут же стих (магия послушания — полезная штука).

Мой заместитель, молодой маг по имени Фипдус, бледный как мел, ткнул пальцем в центральный кристалл.

— Смотрите, ваше магичество. Энергия порталов неконтролируемо растёт. Если так пойдёт дальше, через несколько часов они достигнут критической массы и... — он сглотнул. — И всё.

— Что «всё»? Конкретнее.

— Миры схлопнутся в одну точку. Или разлетятся в пыль. Или... в общем, варианты плохие.

Я смотрел на карту и понимал: Фипдус не преувеличивает. Сеть порталов, которая веками служила нам верой и правдой, вдруг взбесилась. Кто-то явно вмешался. Кто-то с очень дурными намерениями.

— Кто мог это сделать? — спросил я.

— Есть предположение, что это диверсия, — Финдус протянул мне свиток. — Наши разведчики перехватили сообщение от секты «Чистых миров». Они всегда выступали за закрытие порталов, считая, что смешение рас и культур ведёт к деградации. Видимо, решили ускорить процесс радикально.

Я выругался мысленно. Сектанты, чтоб их. Всегда находились те, кто хотел «очистить» миры, запечатать границы и жить в изоляции. Обычно их было легко игнорировать — крикунов много, а дела мало. Но теперь они, похоже, добрались до управляющих артефактов.

— Есть способ остановить? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Только один, — Фипдус посмотрел на меня с ужасом. — Провести ритуал полного закрытия. Запечатать все порталы разом. Но для этого нужно, чтобы хранитель отдал всю свою магию и... — он запнулся.

— И что?

— И, по легенде, превратился в кого-нибудь маленького и пушистого. Навсегда.

Я моргнул.

— Простите, я не ослышался? В кого?

— В животное. Кошку, например. Или хомяка. Зависит от характера.

В башне повисла тишина. Все присутствующие маги смотрели на меня с выражением «только не говори, что ты согласишься».

А я смотрел на карту пульсирующих порталов. Где-то там, в эльфийских лесах, сейчас, наверное, мирно потягивают сок. Гномы куют свои железяки. Полурослики пекут пироги. Драконы дремлют на горах золота. И никто не знает, что через пару часов всё это исчезнет в магическом коллапсе.

У меня выбора не было.

— Готовьте ритуал, — сказал я. — И принесите мне ещё кофе. Последний, видимо.

Фипдус открыл рот, закрыл, потом кивнул и выбежал.

Глава 1. Бегство из бетонных джунглей

Москва никогда не спит. Это знают все, кто хоть раз оказывался в этом городе глубокой ночью. Огни витрин, фары автомобилей, светящиеся окна высоток — всё это создаёт иллюзию вечного дня, вечного движения, вечной жизни. Но внутри этой иллюзии всегда есть маленькие мёртвые зоны — места, где время застыло.

Офис архитектурного бюро «Стекло и бетон» на двадцать третьем этаже бизнес-центра «Плаза-2» был именно такой зоной. Ровно в двадцать три часа сорок семь минут по московскому времени здесь не осталось ни одного живого человека, если не считать женщину, которая сидела за рабочим столом, уронив голову на сложенные руки, и смотрела на монитор невидящим взглядом.

Тася — для коллег просто Тася, хотя в паспорте значилось Таисия Сергеевна Морозова — работала в этом бюро восемь лет. Восемь лет, три месяца и двенадцать дней, если быть точной. Она пришла сюда двадцатиоднолетней выпускницей Архитектурного института, полной амбиций и надежд, и за это время успела спроектировать семнадцать жилых комплексов, шесть бизнес-центров и два торговых центра. Ни один из этих проектов не был построен. Они остались на рендерах, в макетах, в толстых папках с пометкой «согласовано» или, чаще, «отправлено на доработку».

Глаза жгло от усталости, но она не могла заставить себя встать и уйти. На экране застыл трёхмерный макет жилого комплекса «Вершина» — двадцать пять этажей стекла, стали и безликого комфорта для тех, кто готов платить ипотеку ближайшие тридцать лет. Заказчик, крупный девелопер с внешностью бывшего боксёра и манерами трофейной жены, в седьмой раз просил «сделать фасад поживее, но не слишком, понимаешь, вычурно». Тася перебирала варианты, меняла оттенки стекла, экспериментировала с формой балконов, но в глубине души знала: всё это бессмысленно. Через месяц приедет новый заказчик с новыми требованиями, и всё начнётся заново.

Она подняла голову и посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Русые волосы, собранные в небрежный пучок, из которого выбились непослушные пряди. Зелёные глаза с красными прожилками от недосыпа и долгого сидения за компьютером. Веснушки, которые она всю жизнь ненавидела, а теперь вдруг подумала: может, они делают её моложе? Двадцать девять лет. Скоро тридцать. А что она сделала? Спроектировала десяток зданий, которые никогда не построят. Развелась с мужчиной, который назвал её скучной. И теперь сидит одна в пустом офисе, потому что боится ехать домой.

На столе рядом с клавиатурой лежал лист бумаги. Заявление об увольнении по собственному желанию. Она подала его сегодня утром, и начальник — Виктор Павлович, сухой мужчина с вечно недовольным лицом и идеально отутюженными рубашками — удивлённо вскинул бровь, но подписал без единого вопроса. Видимо, тоже устал от неё. Или просто не хотел тратить время на выяснение причин. В этом офисе никто ни за кем не бегал. Каждый сам за себя.

Тася взяла заявление в руки, перечитала. Короткие казённые фразы: «Прошу уволить меня по собственному желанию...» Ни слова о том, что она чувствует. Ни слова о том, что последние два года каждое утро начиналось с мысли «неужели опять?». Ни слова о том, что когда заказчик в сотый раз просил «сделать фасад поживее, но не слишком», ей хотелось швырнуть в него монитором. Ни слова о том, что коллеги, с которыми она проработала восемь лет, сегодня даже не подошли попрощаться. Просто кивнули из-за мониторов: «Уходишь? Удачи».

Она сложила лист пополам, потом ещё раз, превратив в маленький квадратик, и спрятала в карман джинсов. Сувенир на память.

Внутренний монолог, который она прокручивала в голове последние полгода, снова ожил. Голос был усталый, без истерики, просто констатация фактов: «Ты работаешь как проклятая, чтобы получать зарплату, которой хватает на съёмную квартиру и еду. Ты проектируешь дома, в которых никогда не будешь жить, потому что они стоят как крыло самолёта. Ты общаешься с людьми, которым плевать на тебя. Твой бывший сказал, что ты скучная. И знаешь что? Он прав. Ты скучная, потому что у тебя нет сил на что-то другое. Ты выдыхаешься. Ты просто существуешь».

— Тася, ты ещё здесь? — голос охранника дёрнул её, заставив выпрямиться. Иван Петрович, пожилой мужчина с седыми усами и неизменной газетой под мышкой, заглянул в дверь. — Я закрываю через полчаса. Ты как, скоро?

— Да-да, уже ухожу, — она улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Засиделась, простите.

— Ничего, ничего, — он махнул рукой. — Молодость, она такая. Всё работа, работа... А ты бы, Тася, отдыхала иногда. Вон, говорят, в парке Горького сейчас аттракционы новые поставили. Сходила бы, развеялась.

— Обязательно, Иван Петрович, — кивнула она. — Как-нибудь схожу.

Он ушёл, а Тася ещё минуту сидела, глядя на монитор. Потом решительно выключила компьютер, собрала сумку — ноутбук, ежедневник, косметичка, ключи, зарядка, блокнот с набросками. Всё это барахло, которое она таскала с собой годами, уже въелось в привычку. Закинула сумку на плечо и в последний раз оглядела офис.

Стол, за которым она просидела восемь лет, выглядел так же, как в первый день. Чистый, безликий, казённый. Ни одного личного предмета, кроме смешного кактуса в горшке, который подарила Ленка из бухгалтерии на прошлый Новый год. Ленка была единственной, с кем Тася иногда перекидывалась парой фраз не по работе. Ленка тоже уволилась полгода назад — вышла замуж и уехала в Краснодар. Присылала фото с морем и говорила, что счастлива. Кактус Тася решила забрать — всё-таки живое существо, да и память о Ленке.

В лифте было зеркало. Тася посмотрела на себя: джинсы, простая футболка, потёртая кожаная куртка. Никакого офисного дресс-кода. У неё вообще никогда не было дресс-кода — архитекторы могли ходить как угодно, главное, чтобы проекты сдавали вовремя. Она и ходила. И проекты сдавала. И никому не было дела, что у неё на душе.