Когда любовь сильнее страха

Глава 1. Обычный день

Утро начиналось так же, как и десятки предыдущих. Александр Воронов, 36‑летний охранник крупного бизнесмена, стоял у подъезда в сером осеннем полумраке и ждал, пока дочь соберётся. В руке — недопитый кофе в бумажном стакане, на плечах — тяжёлое ощущение неизбежного разговора.

Алиса появилась ровно в 8:07 — в чёрном худи с капюшоном, с рюкзаком, перекинутым через одно плечо. Она даже не взглянула на отца.

— Пойдём, — сказал Александр, стараясь придать голосу лёгкость. — Опаздывать нельзя.

Она молча двинулась вперёд. Он последовал за ней, подстраиваясь под её рваный, раздражённый шаг.

На перекрёстке она вдруг остановилась. Александр замер, ожидая.

— Что? — спросил он осторожно.

Алиса подняла на него глаза — холодные, чужие. Затем демонстративно закатила их, вырвала руку, которую он невольно попытался взять, и пошла дальше, бросив через плечо:

— Не жди меня после уроков!

Александр устало вздохнул.

Он стоял и смотрел, как она уходит — ссутулившись, засунув руки в карманы, словно мир вокруг был ей глубоко противен. Вспоминал, как ещё пару лет назад она хватала его за пальцы, требовала рассказать сказку по дороге, смеялась над его неуклюжими шутками. Теперь — тишина. И эта тишина давила сильнее, чем ночные дежурства и постоянные угрозы, от которых он охранял чужого человека.

Кофе остыл. Александр выбросил стакан в урну и направился к метро. Рабочий день обещал быть длинным.

По дороге он машинально проверил телефон. Сообщение от бывшей жены: «Мне нужны деньги. Переведи сегодня, у меня срочные расходы». Александр закрыл экран, не отвечая.

Внутри всё сжалось. Они разошлись четыре года назад, и с тех пор их общение свелось к этим коротким, безапелляционным запросам. Ни приветствия, ни вопроса о его жизни — только требование, высказанное так, будто он был не бывшим мужем, а банкоматом с обязательством по выплате. Он помнил, как когда‑то они мечтали о совместном будущем, строили планы, смеялись над мелкими неурядицами. Теперь же каждое сообщение от неё напоминало: той семьи больше нет.

Он знал: она считает его виноватым во всём. При этом сама давно перестала участвовать в жизни Алисы — переехала в другую страну, завела новые отношения, а все родительские обязанности без лишних разговоров оставила на нём. Алисе было двенадцать, когда мать ушла; сейчас, в шестнадцать, она жила исключительно с отцом. Никаких алиментов он, естественно, не платил — дочь и так была на его полном обеспечении. В содержании дочери мать совершенно не принимала участие, но это ничуть не мешало бывшей жене время от времени напоминать о себе короткими, деловыми сообщениями с очередным «срочным» запросом.

Александр сунул телефон в карман. Сколько раз он пытался завести разговор о том, что Алисе нужна материнская поддержка? Столько же раз получал в ответ холодную отповедь: «Ты сам всё решил. Теперь разбирайся. Она мне не нужна».

В вагоне было душно. Он прижался к окну, глядя на мелькающие огни тоннеля, и думал о том, как за последние месяцы его жизнь превратилась в череду коротких, неловких встреч с собственной дочерью. Он защищал чужих людей, но не мог защитить её — ни от себя, ни от того, что с ней происходило.

На выходе из метро он остановился у киоска, купил газету. На первой полосе — очередной скандал с участием его работодателя. Александр свернул лист, сунул подмышку. Сегодня ему предстояло снова стоять у дверей, молчать, наблюдать. Быть невидимым.

А где‑то там, за стенами школы, его дочь, возможно, снова делала что‑то, о чём он узнает лишь тогда, когда раздастся звонок из полиции.

И его опасения оправдались….

Глава 2. Снова в отделении

В дежурке — знакомая картина: Алиса сидит, скрестив руки, напротив усталого сержанта. Спина прямая, взгляд упрямый — будто всё происходящее её ничуть не касается. На столе перед ней лежит изъятый смартфон, рядом — протокол, наполовину заполненный неторопливым почерком дежурного.

Александр вошёл, сильно ударившись плечом о дверной проем. В помещении пахло кофе и канцелярской бумагой. Он сразу поймал взгляд дочери — ледяной, полный ненависти. Сделал шаг вперёд, но остановился, не решаясь подойти ближе.

В этот момент дверь из соседнего кабинета распахнулась, и вошла она — капитан полиции Екатерина Смирнова, 28 лет. Стройная, в отглаженной форме, с коротко подстриженными тёмными волосами. Взгляд на Александра — сдержанный, но внимательный.

— Опять ваша? — спросила она негромко, без упрёка, скорее с усталой констатацией факта.

Александр кивнул, сжимая и разжимая пальцы. Ему хотелось сказать что‑то весомое, оправдаться, но слова застревали в горле. Вместо этого он просто подошёл к столу и тихо спросил:

— Что на этот раз?

Сержант поднял глаза, передвинул к себе протокол:

— Конфликт в школе. Словесная перепалка переросла… скажем так, в активное выражение несогласия. Пострадавших нет, но директор настоял на оформлении.

Алиса фыркнула, не поднимая глаз.

— «Активное выражение несогласия», — повторила она шёпотом, передразнивая. — То есть когда тебе в лицо говорят, что ты «не такая», а ты отвечаешь, что им лучше за собой следить, — это уже правонарушение?

Екатерина Смирнова слегка приподняла бровь, но промолчала. Она обошла стол, встала напротив Алисы, но не нависла, а просто расположилась так, чтобы видеть её лицо.

— Ты считаешь, что была права? — спросила она ровно, без нажима.

Алиса подняла глаза, впервые за всё время посмотрев на капитана прямо. В её взгляде мелькнуло что‑то новое — не вызов, а скорее растерянность.

— Я считаю, что не надо лезть туда, где не разбираются, — ответила она, но уже тише.

Екатерина кивнула, словно ожидала именно такого ответа. Повернулась к Александру:

— Вы можете поговорить с ней наедине? Мне нужно оформить документы, но… думаю, вам стоит сначала разобраться между собой.

Александр молча подошёл к дочери. Сел напротив, стараясь не нарушать её пространство.

— Алиса, — начал он, подбирая слова. — Я понимаю, что тебе тяжело. Но так нельзя. Каждый раз — новое происшествие, каждый раз я приезжаю и…

— И что? — перебила она, снова вскидывая голову. — Что ты сделаешь? Отчитаешь? Погрозишь пальцем? Ты даже с мамой не смог поговорить нормально, а теперь хочешь, чтобы я тебя слушала?

Её голос дрогнул, и Александр почувствовал, как внутри что‑то обрывается. Он хотел возразить, объяснить, что всё не так просто, что у ее мамы уже давно были другие отношения, но он просто ее прощал, но понял: сейчас не время для оправданий.

— Я не собираюсь тебя отчитывать, — сказал он тихо. — Я просто хочу понять. Что происходит? Почему ты всё время… отталкиваешь?

Алиса закрыла глаза, сжала кулаки. Молчание длилось долго. А потом, почти шёпотом:

— Потому что вы все делаете вид, что ничего не случилось. Как будто можно просто жить дальше, как раньше. Но ничего уже не будет как раньше.

Александр замер. Он знал, о чём она говорит, но слышать это вслух было больно.

Екатерина, стоявшая неподалёку, сделала незаметный шаг назад, давая им пространство. Она видела сотни таких сцен — отцов и матерей, потерявших нить связи с детьми. Но в этом случае что‑то было иначе. Возможно, потому, что Александр не кричал, не оправдывался, а просто сидел и слушал.

— Давай попробуем по‑другому, — сказал он наконец. — Не как отец, который «должен» тебя воспитывать. А как человек, который любит тебя и хочет помочь. Договорились?

Алиса не ответила. Но и не отвернулась.

Екатерина посмотрела на часы. Время поджимало, но она решила дать им ещё несколько минут. Где‑то в глубине души она понимала: возможно, именно сейчас происходит то, что может изменить всё.

Глава 2.1. Главные герои

Алиса

Екатерина

Александр