Когда мечтатель просыпается

Глава 1

Огромное футбольное поле раскинулось передо мной, как бездонный океан. Дыхание вырывалось рваными клочьями, ноги дрожали от изнеможения. Второй тайм неумолимо близился к концу, а на табло застыл равный счет. Секунды таяли, а я боролся с удушьем, пытаясь удержать мяч. Пот заливал глаза, превращая силуэты соперников в размытые пятна, стремящиеся ударить под ребра. Я лавировал между неповоротливыми защитниками, словно призраками, застывшими у ворот. Их медлительность была их силой – они не могли угнаться, но преграждали путь к цели.

С трибун доносился рев болельщиков: «Шерман, не будь тряпкой, бей по воротам!» На губах появилась кривая усмешка. Фанаты, казалось, переживали не меньше нас, игроков, и их поддержка давала такой заряд, будто открывалось второе дыхание. И оно открылось. Я вел мяч к воротам, пока вратарь противника, присев для приема паса, не стал моей мишенью. Увернувшись от его локтя, я не заметил коварной подножки.

Земля обрушилась на меня, и крик боли, пронзившей колено, вырвался из груди. Сквозь шум стадиона я отчетливо услышал хруст, несмотря на мягкость травы. Удар был слишком сильным. Черт, только не это! Сознание ускользало, уносясь куда-то в бездну, отказываясь оставаться со мной. Единственное, что я слышал – злобный, удаляющийся смех.

Мгновение – и мир изменился. Надо мной нависал белый, потрескавшийся потолок. Приборы вокруг гудели, как умирающий системный блок. Никаких аппаратов, никаких датчиков, даже капельницы не было. Голова раскалывалась, конечности онемели, словно после анестезии. Я попытался пошевелить пальцами, но почувствовал лишь жжение где-то внутри. Ничего больше.

Я попытался открыть глаза шире, но веки казались свинцовыми. В голове пульсировала тупая боль, отзываясь эхом в каждой клеточке тела. Где я? Что произошло? Последнее, что я помнил – хруст в колене и злобный смех. Теперь же – этот странный, незнакомый потолок, гудение приборов, которых, казалось, и не было, и это жжение внутри.

Попытка пошевелить рукой обернулась лишь слабым подергиванием пальцев. Тело не слушалось. Я был словно марионетка, чьи нити обрезаны. Паника начала подступать, холодными волнами разливаясь по венам. Я попытался закричать, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Голос тоже отказал.

С мучительным хриплым стоном я закрыл глаза, но тут же услышал скрип открывающейся двери и торопливые шаги, скользящие по холодной плитке. Я чувствовал этот холод.

– Мистер Шерман? – неприятный голос прорезал тишину. Пришлось открыть глаза, чтобы показать, что я жив.

Если это мой врач, я готов бежать отсюда прямо сейчас. Слишком высокий, слишком худой. Круглые очки блестели на осунувшемся, дряблом лице. Маленькие глазки-бусинки смотрели твердо, с холодной сталью. Ни капли сочувствия. В тонких, таких же дряблых пальцах он сжимал планшет. Его взгляд метался между экраном и моим лицом.

– Как вы себя чувствуете?

– Когда я смогу выйти?

– Сначала вы ответите на мои вопросы, потом я на ваш, – жестко прервал он, бросив быстрый взгляд. – Как вы себя чувствуете?

– Нормально, – буркнул я, лихорадочно проверяя ощущения. Надеюсь, отсутствие чувств в теле считается нормой?

– Ваша мать сказала, что у вас нет аллергии на трихлорэтилен, но наш анестезиолог, кажется, немного перестарался. Вы чувствуете свое тело?

– Н-нет... – растерянно пробормотал я. Что он вообще нес?

– Отлично, – врач что-то чиркнул в своем блокноте, а затем поднял на меня озлобленный взгляд, растянув губы в самой отвратительной улыбке. – Ты никогда больше не сможешь играть в футбол.

Раздался громкий, гортанный смех, от которого я хотел закричать, но челюсти будто сковал тот же наркоз. Глухое мычание вырывалось из груди, лишь подзадоривая этого больного придурка смеяться еще сильнее.

Затем наступила чернота, но смех продолжал рикошетить отголосками от стен.

Я резко распахнул глаза, судорожно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Воздух не поступал, пот струился по лбу. Сев на кровати, я медленно приходил в себя. Руки, да и всё тело, слегка подрагивали. Хотелось соскочить, выбежать на улицу и закричать так громко, чтобы весь мир услышал мою боль. Внутри разливалась пустота, а мозг всё ещё не мог осознать причину этого кошмара.

С футболом я покончил четыре года назад, и лишь некрасивый шрам на колене напоминает мне о нём. Та травма на поле не была выдумкой больного воображения – я пережил её на собственной шкуре. Но прошло столько времени, к чему этот сон? Поначалу мне снился только он, я кричал и заливался слезами. Сейчас я давно смирился со сломанной мечтой, так какого чёрта?

Протерев ладонями глаза, я посмотрел в окно, затянутое плотными тёмно-синими шторами. Моя прихоть – не просыпаться раньше будильника. Я уговорил маму купить их мне в комнату. Она не возражала, просто я приложил слишком много усилий на уговоры. Стоило просто попросить. Я потянулся к телефону под подушкой, зажал кнопку и тихо вздохнул. До будильника ещё полчаса, а я уже проснулся. Придётся тратить время на утренний душ – я чувствовал себя чертовски грязным и уставшим после сна.