Когда молчат храмиры

Пролог

Мир, где существовали храмиры и люди.

Храмиры выглядели как гуманоиды, чуть выше людей, с длинными конечностями и глазами которые светились в темноте, но не были людоедами, обладая силой которой не было у людей.

Обладали ограниченным разумом: они могли контактировать друг с другом, образуя группы и координирую действия, но их мышление оставалось примитивным.

Люди боялись того, что было сильнее и не поддаётся подчинение. Они смогли найди способ использовать силу храмиров, так появились гибриды - люди которые могут использовать силу храмиров. Они обладали невероятной скоростью, выносливостью и способности к регенерации. Их создали как оружие для против храмир.

Однако мир не справедлив. Люди боялись гибридов, как когда-то боялись храмир. Вооружившись технологиями и силой гибридов, они начали истреблять всё, что казалось угрозой. Храмир больше не осталось. Но остались люди и гибриды, чья сила таила в себе одновременно спасение и ужас, способная изменить судьбу мира.

Выбор?

Вадим задумался и наконец сказал:
— Как думаешь, группировки гибридов, которые убивают людей, они долго будут кошмарить народ?
Александр пожал плечами.
— Не думаю, что они просто так убивают людей, — ответил он. — Скорее всего, это те, кто оказался не в том месте и не в то время. Мне кажется, что это случайность. Они явно не делают этого специально.
Он замялся на мгновение, затем продолжил:
— Может, их цель — свержение власти и сделать так, чтобы гибриды и люди могли жить в мире.
Вадим нахмурился.
— Не знаю… мы и так вроде в мире живём. Разве причина гражданской войны не была в том, что у гибридов было превосходство по сравнению с людьми?
Александр лишь задумчиво кивнул:
— Интересный вопрос…
Прошло несколько дней после этого разговора. Вадим был дома, когда тишину внезапно прорезал звук выбитого окна. Прежде чем я успел что-то сказать, вовнутрь ворвался раненый гибрид. Его одежда была порвана, кровь текла по телу, а глаза полны отчаяния.
На голове гибрида была маска. Через пару секунд он снял её, и под маской оказался… Александр.

Александр тяжело дышал, держась за рану, и заговорил первым:
— У меня мало времени. Нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня. Александр сделал шаг вперёд, едва удерживаясь на ногах. Его голос был тихим, но твёрдым:
— Нужно, чтобы ты стал гибридом… чтобы ты остановил эту войну, чтобы люди и гибриды жили в мире, без войн, без убийства друг друга.

Александр резко приблизился. Прежде чем я успел что-либо сказать или отступить, он достал из кармана шприц и одним движением вколол его .От шока я не мог сдвинуться с места. Моё тело словно перестало слушаться, а разум отказывался принимать происходящее. Я не понимал, что сейчас происходит — всё вокруг казалось страшным сном, от которого невозможно проснуться.И лишь сквозь страх, с трудом выдавливая слова, спросил:
— Что… что я должен буду сделать? Александр закашлялся и выплюнул кровь. Она тёмными каплями упала на пол. Он поднял взгляд на меня и хрипло произнёс:
— Ты должен найти эти их… Вадим с трудом сглотнул и, не отводя взгляда, спросил:
— А что именно от меня нужно?
Александр дрожащей рукой полез в карман и медленно достал фотографию. Он протянул её мне. На снимке были изображены четыре человека: некоторые выглядели серьёзными, другие — улыбались, будто кадр был сделан в спокойное и мирное время. И среди этих людей был сам Александр.Он сделал паузу, переводя дыхание, затем с трудом продолжил:
— Тебе нужно найти их…
Александр сжал фотографию пальцами, словно боялся её отпустить.
— Иначе весь смысл гражданской войны будет обесценен. Все жертвы… напрасны. Александр с трудом поднял взгляд и тихо добавил:
— Тебе сейчас главное — пережить усвоение генов гибрида. Это будет нелегко… начнётся лихорадка, ломка тела, боль, такая, что покажется — ты не выживешь.
Он сделал короткую паузу и уже увереннее продолжил:
— Но ты переживёшь это. Я заранее ослабил ген, сделал его слабее, чтобы ты не умер.

У меня есть ещё одна просьба… — прошептал Александр.
Он прижал ладонь к груди, и на мгновение его тело напряглось, слышно было что он проломил себе грудную клетку. Затем он медленно вытащил из-под одежды небольшой биологический объект. По форме он напоминал сердце, но был значительно меньше и отличался по цвету — тёмный, с едва заметным пульсированием, словно в нём жила чуждая жизнь.
— Это не сердце, — выдохнул Александр. — Но без этого… организм не будет регенерировать.

Александр посмотрел на меня долгим, уставшим взглядом и тихо сказал:
— Ты должен меня убить… Мне осталось недолго.
Он медленно выдохнул и добавил:
— Я не могу уйти сам. В нашем мире самоубийство считается грехом, потому что это отказ от ответственности за последствия своих поступков. А я и так слишком много на себя взял… слишком много раз переступал черту.

Александр на мгновение замолчал. Затем заговорил снова:
— Потом сюда придут органы по борьбе с гибридами… (ОБГ).
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Ты должен сказать им, что я пытался напасть на тебя. Что хотел тебя съесть.
Александр тяжело сглотнул.
— Скажи, что ты защищался. А из‑за того, что я был обессилен, ты смог меня убить… Александр говорил уже с трудом, будто каждое слово давалось ему через усилие:
— Потом тебе придётся не выходить из дома. Запасись обезболивающим.
Он сделал паузу, переводя дыхание.
— Этот период продлится несколько дней. Переживи их… и не дай никому увидеть, что с тобой происходит.Он посмотрел на меня в последний раз и едва слышно произнёс:
— Теперь тебе придётся убить меня… прошу, быстрее чтобы не мучиться. У меня почти не осталось сил.Вадим с трудом собрал силы и хотел было сказать:
— Я… я не могу так с тобой поступить…Но Александр перебил его, голос был твёрдым, несмотря на слабость:
— Так нужно. Это единственный путь.

Вадим с дрожью в руках взял кухонный нож. Сердце его колотилось, слёзы катились по щекам, но он знал, что должен это сделать. С трудом, с рыданиями, он воткнул его… и почувствовал, как его тело расслабляется в его руках.
Вадим в слезах обнял Александра, ощущая тяжесть происходящего и ту неизбежную боль, которая теперь навсегда останется с ним.Вадим, сжимая кулаки и всё ещё в слезах, осторожно отпустил тело Александра. Оно медленно опустилось на пол, бесшумно, словно тяжесть самой жизни покидала его.
Он глубоко вздохнул, сдерживая рыдания, затем достал телефон и начал набирать номер ОБГ.

Когда трубку подняли, Вадим с трудом собрал слова. Голос дрожал, но он объяснил всё так, как Александр просил: что произошло, что он защищался, и назвал свой адрес.
На той линии ответили спокойно, подтверждая:
— Приняли. Уже выезжаем.
Вадим опустил телефон и глубоко вздохнул, ощущая одновременно облегчение и пустоту.Прошло меньше пяти минут, как подъехали машины ОБГ. Всё было стремительно: люди в униформе быстро вошли в дом, начали осматривать тело Александра, проверяя его состояние, и тут же обратились к Вадиму.
— Нам нужно, чтобы вы подробно всё рассказали, — сказал один из офицеров, пока другой уже начинал осмотр тела.
Вадим кивнул, сердце колотилось, и он начал объяснять всё так, как Александр просил: о нападении, защите и том, что произошло.Один из офицеров внимательно задавал вопросы, а другой молча записывал всё, что говорил Вадим. По форме и званию было видно, что перед ним лейтенанты. Их движения были уверенными, без спешки, но с чёткой концентрацией на каждой детали, которую он рассказывал.
Вадим с трудом сглатывал, стараясь не запутаться, и старался повторять именно ту версию событий, которую он услышал от Александра.

Один из офицеров, не отводя взгляда, спросил:
— Как он попал в дом?
Вадим с трудом вспомнил детали:
— Он выбил окно…
Офицер нахмурился и сказал:
— Никто не слышал, что выбили окно.
Вадим пожал плечами, всё ещё дрожа:
— Не знаю… мне было не до этого... Один из офицеров продолжил, внимательно глядя на Вадима:
— Ты знаешь этого человека или причину, по которой он именно сюда пришёл?
Вадим покачал головой, голос дрожал:
— Не знаю… Скорее всего, мне просто не повезло, что он решил прийти именно сюда.

Между сном и болью

Выйдя на улицу, Вадим просто шёл в непонятном направлении. Дом уже не был вариантом — оставаться там было слишком опасно. Он не знал, куда теперь идти, каждая улица казалась одинаково чужой и пугающей.
Каждый шаг давался с усилием, а мысли кружились в голове: что делать дальше, и как его жизнь навсегда изменилась.

Идя в непонятном направлении, Вадим начал ощущать первые симптомы. Головокружение внезапно накрыло его, ноги будто подкосились, а в мышцах появилась лёгкая боль, словно после долгой и изнурительной тренировки. Продолжал идти, мысленно перебирая варианты, где можно было бы спрятаться на пару дней. Это место должно было быть безопасным, вдали от посторонних глаз — сейчас любая ошибка могла стоить ему жизни.Пройдя ещё десять минут, Вадим вышел за пределы своего города. В этот момент он вспомнил, что в районе примерно в пяти километрах от города есть старый дом, куда они с Александром иногда заходили.
Мысли о прошлом слегка отвлекли его, но понимание опасности не отпускало: нужно было добраться до этого места как можно быстрее и подготовиться к тому, что ждёт его дальше.Пройдя ещё пару метров, Вадим начал понимать, что ему становится ещё хуже. Головная боль усилилась, мышцы ныли сильнее, словно их уже ломило до костей, и, похоже, поднялась температура.
Каждый шаг давался с трудом, дыхание стало чаще, а в голове кружились мысли о том, как пережить эти первые часы трансформации.

С каждым шагом симптомы усиливались. Сознание постепенно путалось, и Вадим уже не понимал, куда он идёт, зачем продолжает идти и, главное, почему он всё ещё движется вперёд.Ему уже показалось, что эти деревья он проходил раньше, будто он идёт по кругу, а местность никак не меняется. Каждый шаг казался знакомым и одновременно чужим, а чувство потерянности усиливало головокружение и боль в теле. Из-за сильной боли Вадим рухнул на землю. Он не мог точно понять, произошло это от невыносимой боли или от изнуряющей усталости, но тело полностью перестало слушаться.

И каждый раз Вадим словно приходил в себя на пару секунд, сквозь туман боли видя, что происходит вокруг. Эти мгновения были короткими и хаотичными, но давали хоть малую возможность понять, где он и что с ним происходит.Единственное, что Вадим помнил, — к нему подошла девушка. Лица её не было видно из-за темноты, и на мгновение он подумал: откуда она здесь появилась? Но сейчас ему было не до этого. Сильная боль пронзала тело, крутило каждую мышцу, и он даже не мог сдвинуться с места.Потом Вадима начало кто-то нести. Это была уже не та девушка — он сомневался, что она смогла бы поднять его на плечи. Он почти не чувствовал своего тела, лишь слабые толчки и качку, пока кто-то осторожно перемещал его в неизвестном направлении.

Потом Вадим помнил, что его куда-то принесли. Краем глаза он заметил небольшое здание — не большого размера, с явными признаками заброшенности. Оно выглядело давно неухоженным, с облупившейся краской и заросшими вокруг кустами.
Каждое движение давалось с трудом, а боль и усталость делали всё происходящее почти нереальным.Потом Вадим снова приходил в себя на пару секунд и снова видел перед собой девушку. Она выглядела примерно лет двадцати, с светло-русыми волосами, и смотрела на него с удивлением, будто знала, что с ним происходит.
Её взгляд был внимательным, но мягким, и на мгновение Вадим почувствовал, что не всё вокруг него враждебно, несмотря на боль и слабость.

Потом Вадим снова видел ту девушку. На этот раз её лицо выражало растерянность. Позади неё стоял мужчина, но из-за слабого света лампочки Вадим не смог рассмотреть его черты.
Девушка что-то крикнула ему, и он передал ей какой-то шприц. Мгновение спустя она вколола его в Вадима. От неожиданного укола он даже немного дернулся, и снова потерял сознание.

Потом Вадим снова очнулся на несколько секунд. Боль, казалось, не утихала, и он совершенно потерял счёт времени, сколько он здесь провёл.
Перед собой он заметил мужчину лет 26–30 с короткими светлыми волосами. Тот сидел рядом на корточках, попивая что-то из прозрачной бутылки и проборматывая под нос. Затем медленной струйкой мужчина начал наливать содержимое прямо в рот Вадиму. По вкусу это было похоже на водку или смесь спирта с водой, но из-за состояния и боли Вадим так и не смог разобраться.
Вдруг раздался громкий женский голос:
— Ты зачем ему алкашку наливаешь? Ему и так плохо, не понятно, протянет ли он!
Вадим едва различал слова, но тон и тревога в голосе заставили его сердце учащённо забиться

Потом ничего особенно не происходило: рядом была та девушка и мужчина. Но в какой-то момент, когда рядом находился мужчина, к нему подошла другая девушка. У неё были длинные волосы, завязанные в большую косу, фиолетового цвета. Вадим на мгновение задумался: это настоящий цвет или она их покрасила?
Она позвала мужчину к себе, и они оба ушли, оставив Вадима одного, с ощущением, что происходящее становится ещё более странным и непредсказуемым.После этого Вадим больше ничего не помнил. Проснувшись, он почувствовал, что тело больше не ломит. Он начал осматривать комнату. Она была потрёпанной: на столе лежали шприцы и какие-то таблетки.
Когда он опустил взгляд, перед ним оказался матрас — очень старый, и сверху были его два пледа. Значит, кто-то перелопатил его рюкзак и аккуратно разложил вещи. Пытаясь встать, у меня на мгновение потемнело в глазах. Тело ещё оставалось слабым, но я всё же смог устоять на ногах, опираясь на стол, чтобы не потерять равновесие.

Медленно, маленькими шагами я вышел из комнаты в коридор. По памяти я понимал, что меня приносили в заброшенное здание, но это было что-то другое — я никогда раньше здесь не был.

Начав ходить по зданию, я почувствовал, как кто-то подкрался ко мне и коснулся меня. От испуга я резко обернулся и потерял равновесие — упал на спину.Поднимая глаза, я увидел девушку, которая тогда меня нашла. Она начала говорить:
— Ты уже себя нормально чувствуешь?
Я с трудом сглотнул, пытаясь понять, насколько действительно могу пошевелиться.— Вроде да… — ответил я, но тут же захотел спросить: — Кто ты?
Она начала говорить:
— Ты теперь гибрид, или как?
Я от удивления и испуга замер: откуда она могла знать об этом?

Она подошла ко мне, опустилась на колени и слегка порезала себе руку. Капнула каплю крови на моё лицо и внимательно посмотрела на меня. В этот момент она заметила, что мой левый глаз изменил цвет.— Так значит, не зря мучился, — сказала она. — Уже моментами думала, что ты не протянешь.
Она поднялась на ноги и кивнула в сторону коридора:
— Пошли за мной. У нас есть к тебе много вопросов.

Мужчина жестом показал мне присесть. Я сел, но не успел сказать ни слова. Он наклонился, достал из-под стола фотографию — ту самую, которую держал Александр, — и, положив её передо мной, спросил:
— Откуда она у тебя?
В комнате повисла тишина, и я сразу понял: этот вопрос был куда важнее, чем всё остальное. Стоило мне лишь взглянуть на фотографию, как я понял — люди, изображённые на ней, сейчас сидят прямо передо мной.
Это осознание ударило сильнее любых слов. Я медленно поднял взгляд со снимка на них, и в этот момент стало ясно: я попал именно туда, куда нужно.И в этот момент я понял, что скрывать больше нечего. Я рассказал им всё, как было: про Александра, про укол, про его просьбу и про то, как я оказался здесь.
Слова выходили сами собой, одно за другим, словно я слишком долго держал всё это внутри.— Получается, всё же Александр уже мёртв? — тихо спросил он.
Я ничего не ответил словами, лишь медленно качнул головой.
В комнате снова повисла тишина — тяжёлая, давящая, в которой каждый из них понял больше, чем я успел сказать.

Те, кого боятся

— Получается, всё же Александр уже мёртв? — тихо спросил он.
Я ничего не ответил словами, лишь медленно качнул головой.
В комнате снова повисла тишина — тяжёлая, давящая, в которой каждый из них понял больше, чем я успел сказать.— Вот что оно значит… — тихо сказал он. — Всё-таки его время вышло.
Я нахмурился и, не скрывая растерянности, спросил:
— Как это… вышло?
Мне казалось, что за этими словами скрывается нечто большее, чем просто смерть.Он посмотрел на меня внимательно и медленно произнёс:
— Ты должен понять одну истину. За силу гибрида всегда нужно платить.
Он сделал короткую паузу и добавил:
— Плата — это твоё собственное здоровье.
Эти слова прозвучали тяжело, и в этот момент я начал осознавать, какую цену мне придётся заплатить за то, что Александр передал мне.Он продолжил, глядя мне прямо в глаза:
— Чтобы ты понял… Если человек проживёт сорок лет, то получив силу гибрида, это время сокращается вдвое. А иногда и больше.
Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Эти слова тяжёлым камнем легли на грудь — сила, которую мне дали, имела свою цену, и она оказалась намного выше, чем я мог представить.Он добавил, чуть опустив взгляд:
— В среднем продолжительность жизни гибридов — тридцать пять лет. И то, если повезёт. А если нет… смотри, до тридцати не доживёшь.
Я почувствовал, как холод пробежал по спине. Каждое слово давало понять: то, что я получил, не просто сила — это билет в короткую, но смертельно опасную жизнь.

Наступила короткая пауза. И вдруг мужчина резко наклонился ко мне и насильно влил в рот какую-то тёмную жидкость.
Я закашлялся и задергался, не понимая, что это за вещество и зачем оно мне нужно. Всё происходящее казалось нереальным, а тело снова начинало сопротивляться каждому движению.И тут он произнёс:
— Значит, ближний бой.
Я посмотрел на свою левую руку и застыл. Она изменила цвет и структуру — больше не походила на обычную руку. Всё было словно расплавлено, но в то же время обрело некую странную силу.
Моё сердце забилось быстрее. Я начал осознавать, что это не просто сила — это начало чего-то, чего я ещё не понимал до конца.Он взглянул на мой левый глаз и сказал:
— И цвет глаза поменялся… Значит, в тебе есть что-то такое. Раз он передал тебе ген и послал тебя нас искать.
Я ощущал, как холод пробежал по спине. Эти слова ещё сильнее давили на меня: всё происходящее теперь обретало смысл, но одновременно становилось страшнее и непредсказуемее.И тут девушка со светло-русыми волосами подошла к нему и дала лёгкий подзатыльник. Мужчина в шутливой форме спросил:
— За что ты так со мной жестока, Алина?
Алина ответила:
— Гриша… Не вгоняю парня в депрессию, ему и так сейчас нелегко.

— Всё, всё понял, — сказал Гриша.
— Ну тогда давай знакомиться. Я — Гриша, а это девушка, которая любит доминировать над парнями, Алина.
И тут Алина снова дала ему лёгкий подзатыльник.
— Ладно, ладно, я понял, — пробормотал он.
— А это девочка, которая молчит, — продолжил Гриша. — Это Даша, любительница парней среднего телосложения. О, ты как раз подходишь.
В тот же момент Даша слегка шлёпнула его по голове.
— Ай! — вскрикнул он, хватаясь за затылок. Я тихо подумал про себя: Так вот кто они… Эти самые революционеры, которых люди так боятся.
Смотрел на них и не понимал, как такие обычные, почти неприметные люди могут быть теми самыми революционерами, которых все так боятся. Внутри нарастало смешанное чувство удивления и тревоги — здесь скрывалось что-то гораздо большее, чем их обычный вид. Даша посмотрела на меня и спросила:
— Жрать не хочешь?
Я кивнул и ответил:
— Да… было бы неплохо.
Боль и усталость всё ещё давили на меня, и мысль о еде казалась почти спасением в этом странном и напряжённом месте.

Она сняла с плиты сковороду, на которой жарилась картошка.
— Конечно, ты же жрать хочешь, — сказала Даша, — пролежал на кровати больше двух недель.
Я нахмурился и спросил:
— Сколько…?
Слова застряли в горле — мне было тяжело поверить, что всё это время прошло так быстро и одновременно мучительно.— Две недели, — сказала Даша.
Гриша кивнул и добавил:
— Так и есть, он действительно пролежал столько времени.
Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Две недели… целых две недели, а я и не заметил, как это прошло. Боль, слабость и новые ощущения слились во что-то невообразимое.— Так что ешь, — сказала Даша, — а то скоро будешь похож на скелет.
Я медленно потянулся к сковороде, не сразу веря, что могу что-то проглотить. Всё тело всё ещё болело, но запах жареной картошки пробудил аппетит, и я понял: мне действительно нужно восстановить силы.

Гриша посмотрел на меня и сказал:
— Это, конечно, всё хорошо, — но затем добавил с тяжёлым выражением лица, — главного мозга команды больше нет.
Эти слова ударили меня сильнее, чем я ожидал. Сердце застучало быстрее, и внутри снова вспыхнул страх: теперь всё стало ещё более реальным и безжалостным.

Гриша продолжил:
— Да… и по силе он был один из лучших. Потеря такого члена команды может поставить под угрозу всю группировку.
Я почувствовал, как холод пробежал по спине. Всё, что говорил Гриша, делало ситуацию реальной: Александр был не просто моим проводником — он был важной частью этой команды.

Гриша улыбнулся и сказал:
— Пить будешь?
Алина тут же подкатала глаза и резко отреагировала:
— Ты что, он даже не успел оклиматься, а ты уже спаивать его удумал? Алкаш небритый!
Я лишь слабо хмыкнул про себя, ощущая, что здесь свои правила, и каждый из них действует по‑своему, но все уже как-то связаны между собой.Гриша пожал плечами и сказал:
— Почему небритый? Я брился всего шесть дней назад…
Алина только фыркнула и покачала головой, а я тихо улыбнулся про себя, наблюдая за этой небольшой, почти домашней перепалкой в их странной компании.Даша посмотрела на меня и сказала:
— Когда поешь, лучше ляжь отдохни. Ещё не понятно, как твой организм будет реагировать на изменения в теле.
Я кивнул, ощущая, как каждое слово усиливает тяжесть происходящего. Всё ещё слабый и изнурённый, я понимал, что сейчас нужен каждый момент отдыха, чтобы хоть немного справиться с тем, что только начинало происходить со мной.

Выходя из кухни, я пошёл туда, куда меня впервые принесли. Лёжа на матрасе, я начал обдумывать всё, что произошло за последнее время.
Мысли метались в голове: Александр, ген, сила, смерть… Всё переплеталось, и мне было трудно осознать, что теперь реально, а что — лишь остатки сна и боли. Потом я вспомнил, что мне должны были позвонить из ОБГ. Я подорвался и пошёл искать телефон. Когда нашёл его и включил, на экране высветилось, будто нет сим-карты.
В этот момент из-за двери появилась Алина. Я снова подскочил от страха и выдохнул:
— Хватит меня пугать!
Она подняла руки и сказала:
— Ой, извини, не хотела тебя напугать. Симку мы выкинули, чтобы никто не пытался через неё тебя найти.
Я тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться, и снова почувствовал, что нахожусь в месте, где всё решается совсем по другим правилам.— Понятно, — ответил я и снова лёг на кровать.
Алина подошла ко мне и опустилась на колени, ехидно улыбаясь. Я почувствовал лёгкое напряжение, не понимая, чего ожидать дальше.
И тут я ощутил лёгкий чмок в щёку.
Смущённо я спросил:
— Зачем ты это сделала?
Она улыбнулась и ответила:
— Мне нравится, когда ты смущаешься.
Я почувствовал, как лицо горит, и одновременно не мог оторвать взгляд от её ехидной улыбки.

— Откуда ты знаешь, как я смущаюсь? — спросил я, всё ещё слегка краснея.
Она улыбнулась и ответила:
— Пока ты болел, я видела твой бредишь.
Ты тихо тогда пробормотал:
— Если меня поцелует красивая девушка… я буду самым счастливым человеком.