Когда-нибудь снег растает

Эпиграф

- Переверни страницу.

- А что там?

- Холод.

Глава 1. Мороз

«Среди людей тоже одиноко». – «Маленький принц» Анутан де Сент-Экзюпери.

«Молочное солнце клонилось к закату, бриллиантовый снег ярко мерцал на корнях и деревьях. Голые и худые березы тянули свои ветви к теплу, к серому небу без единого облака. Кусты и коряги мешали идти, ноги заплетались и подгибались от холода. Ветер нагонял снег в лицо и рукава, двое путников устало тащились сквозь пургу, что только начиналась.

Удар хлыста, второй, третий – лицо красным-красно с седыми бровями и длинной челкой. Маленький, смуглый паренек с темно-синими глазами цеплялся за отцовскую руку, стараясь не упасть. Его полушубок весь в дырах, штанишки совсем не предназначены для таких холодов, вязаный темно-коричневый шарфик сбился с шеи и тащился за пареньком, иногда путаясь в ногах. Шапчонка из серой шерсти намокла, покрылась тонкой корочкой растаявших снежинок, варежки – из того же материала, что и шарфик, - насквозь промокли и уже не держались на маленьких ладошках.

Мальчонка молчит и терпит, стремится поспеть за отцом, вот он поправляет шапку, запинается о корягу и наступает на шарфик – падение вышло неудачным и комичным. Еще не улёгшийся снег вихрем взлетел и медленно осел, засыпав паренька.

- Пап! Па-а-ап! – мальчонка выбирается из-под снега, совершенно изнемогающий от тяжести вещей и холода леса, но почему-то уже никого не видит. Ребенок всхлипывает и поднимается, позабыв в сугробе варежку и шарф.

- ПАПА! – уже вовсю рыдает мальчик, чувствуя, как жалят невидимые снежные осы шею, руки и смуглое личико. Его крик и плач разбудили то, что таилось в ветвях и сугробах, что решало, как ему поступить с еще одним заблудшим путником.

Ребенок, заметив шевеление краем глаза, кидается в сугроб, навстречу беде. Ему показалось, что метель перестала нарастать, мир стал ярче, солнце вновь начало греть, как и в прежние времена.

Перед ним возникла девушка, молодая и чистая, яркая как лунный свет. Ее длинные локоны ниспадали на плечи, доставали до земли, на белых-белых ресничках еще более белые снежинки, кожа, казавшаяся прозрачной, белые губы и большие светящиеся голубые глаза. Дева была худа, высока и гибка, как и березы, населявшие Проклятый лес, ее лик светился божественной силой, но в глубине глаз таилась опасность и смерть.

- Проклятый лес гостей не ждал,

Он свое племя всё это время спасал,

Коль нарушитель спокойствия явит свой лик,

Хозяйка леса решит, кому продлить жизни миг.

Под страхом своим ты поник,

Но отважных не взять на клык.

Будь же безгрешен, чужак,

Ведь иначе не пощадят тебя, враг! - запела тихо дева, ее голос эхом отдавался в бесконечно одинокой и навсегда застывшей лесной глуши.

Мальчик вздрогнул, но бежать было некуда – дух коснулся раскрасневшегося носа ребенка… и метель с новой силой налетела на бор, хороня под собой историю Проклятого леса».

- А что потом? – Найна сидела и смотрела в окно, за которым ковром с неба падали снежинки и покрывали двор замка отца – Агмунда Маляука - одного из великих герцогов Хосторна, центра Северной области страны Элвен.

- Ты спрашивала это уже сто раз. – Нориа недовольно закатывала глаза уже столько раз, что сложно сосчитать.

- И что? Раз мне никто не рассказывает, что произошло с тем мальчиком!

- Да какая разница.

Две сестры спорили о легенде, рассказанной матерью много лет назад, легенде, остерегающей жителей Хосторна заходить в Проклятый лес, в котором бесконечно идет снег. Говаривают, что духам тех мест более приятен холод и покой, поэтому они расправляются с путниками, которых воспринимают как нарушителей своего сна.

Найна не ответила, она вообще редко разговаривала с кем бы то ни было, запираясь в себе, стараясь не выделяться и оставаясь в тени, чтобы лишний раз не пострадать от тех, кто так и не решился понять полудуха.

«Любопытство бывает правильным и неправильным. Вот у твоей сестры оно правильное, а у тебя – нет. Тебе не следует это знать,» - пела старая ключница, странно-жутко улыбаясь, до дрожи прожигая своими глазами маленькую тушку и закрывая очередную дверь, запирая все новую и новую мечту на замок.

- Ты идешь? Приедет герцог Ларв с сыном.

- Мне без разницы, - Найна недовольно положила подбородок на подоконник, вновь всматриваясь в поля и леса, двор и людей, бродивших внизу.

- Папа будет недоволен, - цокнула язычком Нориа.

- МНЕ БЕЗ РАЗНИЦЫ! – повторила старшая, гневно сверля глазами пышногрудую синицу.

- Думаю, с Лейвом бы ты так не разговаривала, сестра.

Нориа выпрыгнула из комнаты, а Найна грустно вздохнула, поправила на себе плед, в который куталась все это время, и вновь обратила свой взгляд на серое пространство за окном.

***

Карета медленно въехала во внутренний двор замка, раскидав вокруг снег. Большая, черная с золотыми занавесками и крупными колесами с шестью спицами. Ее конусообразная темная крыша смотрела ввысь, протыкая морозный воздух, нацеленная в уже заметную луну. Бесцветный шар закрыл облако, нагнав тени на окрестности Хосторна. Ночью обещали бурю, Ларв должен был остановиться в герцогстве на несколько дней.

Пар валил вверх от разгоряченных и вспененных лошадей, они быстро перебирали ногами, отряхаясь от снежинок и застывших капель пота на их шерсти. Вороные жеребцы издали долгое и громкое ржанье и недовольно фыркнули, когда конюх – мускулистый и бородатый мужчина с темно-карими блестящими глазами - ухватил их за уздечки, позволяя кучеру спокойно ступить на желанную землю.

- Как дорога? – бас конюха обрушился на худого и длинного кучера, закутанного в зимнее пальто. Мужчина вздрогнул от пробравшего его ветра и потянулся к теплому молоку, которое поднесла ему дородная пожилая женщина с тремя платками, намотанными на голову.

- Лучше не спрашивай. Давно такой метели не было – занесло абсолютно все, уже боялся, что придется ехать через Проклятый лес.