Когда оседает пепел

Глава 1, часть 1

Когда отчаяние достигает критической точки, ему на смену приходит безразличие. Хотя, может, просто начал действовать назначенный врачом антидепрессант. Вот бы и обезболивающее было столь же эффективным...

Я хмыкнула, наблюдая за кипящей вокруг жизнью. Август уже вступил в свои права, и горожане спешили насладиться последними теплыми – да что там, даже жаркими – деньками лета. Вот и этим вечером раскинувшийся перед больничным комплексом парк напоминал оживленный муравейник.

Я сидела на скамейке с тающим мороженым в руке, смотрела на проходящих мимо людей – смеющихся, болтающих, катящих перед собой коляски с детьми, строящих планы на будущее или обсуждающих прошедший день – и мне казалось, что нас разделяет невидимая стена. Там, по ту ее сторону, жизнь шла своим чередом, а здесь... здесь она застыла, точно вязкая смола из боли и безысходности, в которой я трепыхалась беспомощной букашкой.

Сторонним наблюдателем – вот кем я себя ощущала. Бродягой, подглядывающим за чужим счастьем в незашторенное окно.

Неужели и я когда-то была такой же счастливой и беззаботной? Молодой, полной сил и желаний, а главное – здоровой... А еще – любимой.

Снова стало невыносимо жалко себя и своей так по-дурацки прожитой жизни, и я торопливо куснула мороженое, пытаясь отвлечься от тягостных мыслей. Выходит, мне еще не все равно, душа еще болит... как и все остальное в этом чертовом теле.

И, словно желая окончательно меня добить, капля подтаявшего мороженого скатилась по вафельному рожку и сочно шмякнулась на мои новенькие спортивные штаны.

– Вот зараза!

Порывшись в кармане, я выудила мятый носовой платок и принялась возить им по пятну, чем, конечно же, сделала только хуже. А когда, плюнув на это бесполезное занятие, подняла голову, увидела застывшую напротив меня собаку.

Собака была роскошная: крупная, но при этом изящно сложенная, с шелковистой черной шерстью, остроконечными, стоящими торчком ушами и длинной умной мордой. Но самой яркой деталью ее внешности были глаза цвета красного янтаря, взгляд которых поражал своей почти человеческой осмысленностью.

«Бельгийская овчарка», – неуверенно предположила я, боясь шевельнуться под этим пристальным взглядом. – «Где же хозяин?»

Не то, чтобы я боялась собак, но мне определенно было бы спокойнее, гуляй эта прекрасная зверюга на поводке. Ошейник-то у нее имелся... да какой необычный! Потрепанную полоску кожи украшали круглые, испещренные причудливыми символами бляхи из светлого металла, наводящего на мысли о серебре. А может, это оно и было; мало ли какие причуды у богачей.

Пес – а рассмотрев животное внимательнее, я решила, что оно все же мужского пола – нетерпеливо переступил лапами и облизнулся, глядя на останки мороженого в моей руке.

– Хочешь мороженое? – догадалась я. – А тебе можно?

Не хватало еще объясняться с его хозяином, наверняка кормившим своего питомца лучшими кормами премиум-класса. Ладно, если что, скажу, что он его у меня отнял.

Пес совсем по-человечески кивнул и сделал шаг вперед, когда я завороженно протянула ему размякший вафельный рожок. Аккуратно взял мороженое из моей руки, закинул в пасть и умял за считаные секунды, после чего издал полный сожаления вздох и с надеждой уставился на меня.

– Больше нет, извини, – сказала я так, словно он мог меня понять. Впрочем, пес, кажется, понял; еще раз облизнулся, блаженно прищурившись, и ткнулся влажным носом в мою ладонь, будто благодаря за угощение.

Робко, несмело, одними кончиками пальцев я коснулась густой шерсти на его загривке – и отдернула руку, услышав донесшийся с аллеи резкий окрик.

– Кан!

Пес повернул морду и вильнул пушистым хвостом, приветствуя решительно идущего к нам мужчину – высокого, худощавого, одетого, несмотря на жару, в элегантный светло-серый костюм.

– Вот ты где, – буркнул незнакомец, остановившись перед скамейкой. – Что ты здесь делаешь?

Вопрос был задан таким тоном, словно он всерьез рассчитывал получить ответ. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть лицо мужчины, но в глаза мне внезапно ударило солнце, и все, что я смогла различить – это копна густых волос темно-медного цвета, золотящихся на свету.

А еще, судя по голосу, он был довольно молод.

– Чего это тебя понесло к людям? – продолжил мужчина, по-прежнему игнорируя меня.

Странный у него акцент. Едва уловимый, но отчетливый. Неужели иностранец? Что ж, туристов в нашем городе всегда хватало. Но туристов с собаками?..

Кан – необычная кличка, подумала я отстраненно – склонил голову набок и вывалил красный язык, всем своим существом излучая довольство и благодушие.

– Он попросил у меня мороженое, – зачем-то призналась я. – Наверное, ему жарко.

– Мороженое? – черт, да почему я никак не могу разглядеть его лицо? – Вот оно что. Купить вам другое?

– Что? А, нет, не стоит. Я была рада его угостить.

Мужчина кивнул и отвернулся, небрежно поманив пса рукой.

– Идем, Кан.

Пес послушно затрусил за хозяином, быстрым шагом двинувшимся к выходу из парка, и, глядя им вслед, я неожиданно для себя самой крикнула:

Глава 1, часть 2

Об устроенной на крыше зоне отдыха я узнала от соседок по палате, и именно сюда погнала меня накатившая тоска, когда больница начала готовиться ко сну. Просто хотелось где-то спрятаться, укрыться, хоть немного побыть одной, а здесь в этот час, как я и ожидала, не было ни души. Повезло, что выход на крышу не закрывали на ночь – а может, и закрывали, но позже.

«Зона отдыха» представляла собой просторную площадку с несколькими клумбами, аккуратными деревцами в кадках и скамейками, где пациенты могли подышать свежим воздухом и погреться под лучами августовского солнца, не выходя из больницы, а медперсонал – спокойно попить кофе, а то и, вопреки официальному запрету, покурить. Плоская крыша по всему периметру была обнесена внушительным металлическим ограждением, так что мой страх высоты несколько притупился, хотя подходить к краю и оттуда любоваться огнями ночного города я все же не отважилась. Высота, конечно, не ахти какая – всего-то пять этажей – но мне хватало и этого.

Запахнув на груди тонкий кардиган, я села на ближайшую скамейку и принялась наблюдать за мошкарой, которая хаотично кружила вокруг неярко горящих наземных светильников. После кучи принятых и влитых в меня лекарств боль отступила, но опустошающая слабость никуда не ушла – видимо, требовалось время. А может, я просто устала. День выдался утомительный: поступление в больницу, осмотр, анализы, капельницы, разговоры и знакомства... Еще и делегация к нам наведалась в связи с проходившим в городе международным неврологическим конгрессом. Многочисленные гости и лаборатории с оборудованием осмотрели, и по палатам прошлись, и даже с пациентами пообщались...

Среди этой разношерстной толпы выделялись азиаты из Южной Кореи с их необычным эмоциональным языком и своеобразной внешностью. Особенно мне запомнилась очень красивая молодая женщина с глянцево-черными волосами, яркими губами и насмешливым взглядом лисьих глаз. Вся ее точеная фигура, изгибов которой не мог скрыть даже медицинский халат, просто излучала силу и здоровье, невольно вызывая зависть. Вот у кого жизнь явно удалась...

«Не жалуйся, – мысленно одернула я себя, вспомнив о прекрасной незнакомке. – Кому-то наверняка намного хуже, чем тебе».

М-да, так себе утешение.

Вздохнув, я достала из кармана телефон и, зайдя в мессенджер, отправила Саше пожелание спокойной ночи. Дочь не ответила, хотя была в сети. Наверное, переписывалась с подружками или играла в одну из своих дурацких мобильных игр. Бабушка ведь добрая, и гаджеты не отнимет, и спать рано не погонит – не то что мать. Ну да ладно; на то они и бабушки, чтобы баловать внуков. Надо было отдать должное моей свекрови – несмотря на все, что произошло между мной и ее сыном, к Саше она относилась по-прежнему, и сейчас ее помощь оказалась как нельзя более кстати.

Что ж, а мне, пожалуй, пора на боковую, пока мое отсутствие не заметили.

Вдохнув напоследок свежий воздух летней ночи, наполненный звуками еще неспящего города, шелестом листвы и пением сверчков, я встала, но не успела сделать и пары шагов к двери, как она вдруг с грохотом распахнулась. На крышу вихрем вылетела женская фигура в алом брючном костюме и кинулась к краю крыши, едва не сбив меня с ног.

– Хэвон! – крикнул ей кто-то вдогонку, и в дверном проеме возник высокий мужчина с растрепанными волосами медного цвета.

Он добавил что-то еще на чужом языке, вскидывая руки, и я остолбенела при виде сорвавшихся с его пальцев огненных потоков. Точно две пылающие ленты рассекли воздух, устремившись к незнакомке в алом. Хотя почему незнакомке? Я ведь ее знала – это была та самая кореянка, участница делегации, яркая красота которой так меня поразила.

Девушка по имени Хэвон, двигаясь с немыслимой для человека скоростью, увернулась от разящего огня и зло рассмеялась, повернувшись лицом к преследователю. Ее лисьи глаза светились золотом, и такое же золотое пламя полыхало в глазах мужчины, успевшего выйти на крышу и захлопнуть за собой дверь. Он снова что-то угрожающе сказал, и тут я наконец его узнала – это был тот самый грубиян из парка, хозяин «адского пса».

Стоило мне вспомнить о Кане, как черная тень со светящимися красными глазами бесшумно перемахнула через ограждение и приземлилась на крышу в нескольких метрах от Хэвон. Я ошеломленно уставилась на пса, пытаясь сообразить, как он сумел вскарабкаться по стене здания. Впрочем, уместнее было бы спросить, что он вообще, мать его, такое!

Издав какой-то невнятный писк, я попятилась, наткнулась на кадку с деревом и юркнула за нее, словно она могла укрыть меня от демонической троицы. Кто они? Что здесь происходит? Может, у меня на фоне приема сильнодействующих лекарств начались галлюцинации?

Осторожно высунувшись из-за кадки, я увидела нечто совсем уж невообразимое: у Хэвон из пальцев выросли длинные загнутые когти, а за спиной распустилось множество призрачных лисьих хвостов, как у кумихо из какой-нибудь фэнтезийной дорамы. Так вот она кто! Кумихо, девятихвостая лиса из корейской мифологии!

А ее преследователь, значит...

Я перевела взгляд на мужчину и помимо воли восхищенно ахнула. За спиной у него трепетали огромные огненные крылья, от которых на крыше стало совсем светло. А лицо, его лицо, которое я наконец смогла рассмотреть, завораживало своей хищной, дикой, поистине демонической красотой. Высокие скулы, резко очерченный подбородок, чувственные губы, словно созданные для улыбок и поцелуев... Раскосые глаза, сияющие расплавленным золотом. Кто он? Ангел, демон... а может, дракон? Нет, вряд ли – его крылья, хоть и созданные из огня, больше напоминали птичьи, чем драконьи.

Глава 2, часть 1

Пробуждение было... восхитительным. Я уже и не помнила, когда в последний раз просыпалась такой бодрой и полной сил. Пару минут я просто лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь давно забытыми ощущениями, а затем память услужливо прокрутила перед моим мысленным взором события минувшей ночи, и я вскочила в постели, озираясь.

Никаких трупов, крови, демонических созданий, огненных крыльев и мечей. Все та же больничная палата, залитая утренним светом и наполненная едким запахом лекарств. Все те же женщины на соседних койках, сейчас с недоумением и любопытством косящиеся в мою сторону. Но не привиделось же мне все это? Наверное, когда я потеряла сознание, меня принесли сюда... Но откуда тот демон знал, из какой я палаты, и как умудрился остаться незамеченным? Опять колдовство? Или, очнувшись, я сама дошла до палаты, просто не помню этого?

– Ты чего? Сон плохой приснился? – сочувственно спросила Вера, самая молодая из моих сопалатниц. – Мы уже будить тебя хотели – пора вставать.

– Я... я вчера поздно легла, – пробормотала я, спуская босые ноги на пол.

– Да, я даже не помню, когда ты пришла. Смотри, на крыше допоздна не засиживайся, тут за это ругают.

– Ага. Не буду.

После сдачи очередных анализов, завтрака, утреннего обхода и прохождения всех лечебных процедур я наконец сумела выбраться на крышу и осмотреть место вчерашнего сражения между существами, в реальности которых до сих пор сомневалась. Крови и беспорядка не обнаружила, зато нашла подпалину на деревянном бортике кадки и клочок ткани, алой, как костюм погибшей здесь кумихо.

Присев на пустующую скамейку, я переводила взгляд с добытой улики на свое запястье, с которого за ночь каким-то таинственным образом исчезли следы от когтей Хэвон, и гадала, не повредилась ли рассудком. Но вот же он, кроваво-алый лоскут ткани, да и подпаленная кадка... А мое самочувствие? Даже лечащий врач удивился сегодня отсутствию у меня каких-либо жалоб. Ни слабости, ни боли, ни проблем с пережевыванием и глотанием пищи. И зрение невероятно четкое, какое у меня было, пожалуй, только в детстве...

Неужели все это благодаря волшебной бусине кумихо?

Я невольно потерла область сердца, вспомнив, как сначала его сковал дикий холод, а затем – пронзила невыносимая боль, вызванная, по-видимому, смертью Хэвон. Ведь бусина, как она сама сказала, часть ее души, а теперь – и часть меня. Интересно, эту бусину можно как-то достать из моего тела? И опасно ли ее носительство?

Кажется, я что-то подобное видела в одной из южнокорейских дорам. Лисья бусина вроде как хранит в себе жизненную силу и способности кумихо. То ли амулет, то ли магический артефакт, то ли вместилище души лисы-оборотня. Почему же Хэвон отдала его мне, обычному человеку? Чувствовала, что умирает, а рядом больше никого не оказалось? Хотела хотя бы так оставить жить частичку себя?

Стоп, а я теперь сама не превращусь в демона?

«И почему тот, с огненными крыльями, не убил меня, раз охотился на кумихо? – задала я себе вполне резонный вопрос. – Или лисья бусина для него не важна?»

От всех этих мыслей голова шла кругом.

В последующие несколько дней чудеса продолжались. Мой внешний вид стремительно улучшался – исчез намечавшийся птоз век, ушла отечность, вызванная приемом гормональных препаратов, вернулся здоровый цвет лица – а попутно испарились все симптомы болезни, поставив в тупик моего лечащего врача. Результаты всех моих анализов и обследований соответствовали норме, а если меня и беспокоило самочувствие, то только после капельниц, в которых, судя по всему, мой организм больше не нуждался.

Если так проявлялось воздействие лисьей бусины, то я была готова носить ее в себе до конца жизни.

В конце концов, отметя одолевающие меня сомнения и не слушая врача, предположившего, что на меня так благотворно действует лечение, я досрочно выписалась из больницы и уехала домой. Таблетки принимать тоже прекратила, решив, что смогу к ним вернуться при первых признаках ухудшения. Но интуиция меня не подвела: с того момента я день ото дня чувствовала себя все лучше, как физически, так и морально. Радовало и отражение в зеркале: я заметно похорошела и будто бы даже сбросила пару-тройку лет.

Чудо, колдовство, да даже проклятие – что бы меня ни исцелило, я была искренне благодарна и счастлива. Только прошедший через болезни и боль человек мог понять, каково это – просто жить, совершая привычные и будничные для остальных вещи: смаковать утренний кофе и свежую булочку, без устали гулять на своих двоих, строить планы на будущее. Кумихо вернула мне мою жизнь, и я не желала знать, кем она была, злодейкой или жертвой, и чем грозило обладание волшебной бусиной. Произошедшее на крыше больницы казалось просто сном, и я старалась о нем не вспоминать, хоть и ловила себя порой на том, что высматриваю высокую мужскую фигуру и черного пса среди прохожих. Но мужчина – нет, скорее, парень – с медными волосами и его демонический зверь больше не давали о себе знать, а я и не пыталась их искать. И даже не рылась в интернете в поисках информации о кумихо и подобных им существах, будто боясь накликать беду.

Но они нашли меня сами.

Тем утром я сидела на скамейке в сквере недалеко от своего дома, потягивая из картонного стаканчика капучино и размышляя о будущем. До приезда Саши оставалось не так уж много времени, и я решила, что достаточно окрепла, чтобы вернуться к работе – мои скромные сбережения подходили к концу, и нужно было срочно решать финансовый вопрос. На помощь бывшего мужа я не особо рассчитывала, хоть он и пообещал ежемесячно давать деньги на содержание Саши, – у него теперь другая семья и другие заботы. Он и дочь-то согласился оставить со мной лишь потому, что его новая пассия ждала ребенка и не горела желанием воспитывать падчерицу. Нет, придется рассчитывать только на себя.