Когда ты молчишь

Глава 1. Последние дни лета

Я стояла перед дверью. Белая, с облупившейся краской и тусклой латунной ручкой, она выглядела уставшей от чужих жизней. Но теперь — она моя. Моя первая дверь в первую настоящую квартиру.

Ключ дрожал в пальцах не от холода — от того, что за этой дверью начиналась жизнь, которую я выбрала сама.

Повернула замок. Скрипнула защёлка — медленно, почти с сомнением. Я вошла.

Квартира встретила меня тишиной, запахом старого дерева и дешёвого освежителя. Однокомнатная, скромная. Слева — небольшая кухня, вдоль стены впереди — диван на котором выцветший плед. Или мне так кажется. Всё выглядело уставшим, но... честным. Пройдя мимо кухни слева находится комната. Через комнату так же в лево – ванная.

Кухня очень маленьякая. Пройдя к шкавчикам я заглянула в ящики. Пара тарелок, кружки, ложки, две сковородки и кастрюля. Посуду я тронула осторожно — неуверенно, как будто она могла укусить. Помою потом, когда разберусь, что где и как. Сейчас — просто дышать.

Впервые в жизни я спала в комнате, где всё было моим. Нет, не купленным — у меня почти ничего нет, кроме чемодана и пары сумок. Но пространство было моим. Без чужого запаха. Без голосов за стенкой. Чужая, съёмная, но моя.

Я легла на кровать. Подушка жёсткая, одеяло колется. Но после последних месяцев — это рай. За окном — поезд вдалеке, чей-то смех. Все слышится довольно четко, надеюсь, это не будет проблемой. Портленд ночью будто дышал иначе. Не как город. Как уставший пёс — старый, но живой.

Какое то время не могла уснуть, просто лежала. В голове шумело, но не от страха, а от того, что впереди — пустота. И мне идти в неё, будто я знаю, куда.

Папа бы сказал: «Ты справишься, малыш. Ты сильная». Он всегда так говорил. Особенно когда я боялась. Когда не получалось. Когда падала.

Помню, как мы сидели на капоте его машины. Был июль, жара. Он принёс два рожка мороженого и делал вид, что его мороженое не тает, хотя оно стекало по руке. Мы смотрели, как внизу, в долине, загораются огни — один за другим, как россыпь звёзд на земле.

Он смеялся. Говорил: «Смотри, не потеряй себя, Мари. Мир иногда будет пытаться отнять у тебя тебя саму».

Я потеряла его, когда мне было пятнадцать. Он ушёл тихо, почти по-французски. Как будто извинился — и исчез. С тех пор я пытаюсь найти себя, или вернуть. Пока получается не очень.

После похорон мама изменилась. Она очень тяжело перенесла его утрату. Сначала плакала много. Через время просто смотрела в пустоту, будто ждала, что папа вернётся. Где то терялась, приходила поздно. На мои вопросы отвечала уклончиво.

Через год она пришла в себя. А еще через год в нашей жизни появился он. Мой отчим.

Я старалась быть вежливой. Но он был... другим. Смотрел на нас, как на проект. Однажды он сказал маме: «Ты слишком мягкая с ней. Пусть взрослеет».

Когда исчезли папины накопления, он, конечно, был рядом. Когда мама кричала, что я лгунья, он стоял позади. Молчал. Руки в карманах. Он ничего не делал — и этим сделал слишком многое.

В какой-то момент я поняла: если я не уйду, меня отправят в какую-нибудь школу-пансион.

Проснулась от кошмара. Сердце колотилось, лоб — в холодном поту. Я села на кровати, пытаясь вспомнить, где я. Потом — выдох. Квартира. Моя. Не помню как уснула.

Пошла в душ. Прежде чем зайти в ванную, достала из чемодана полотенце, мыло, зубную щётку. Вода нагрелась быстрее, чем я ожидала. Я стояла под струёй долго, закрыв глаза, как будто это могло смыть и сон, и усталость, и остатки прошлого.

Переоделась в серый топик и спортивные штаны. Проверила телефон — чёрт, он сел. Забыла поставить на зарядку на ночь.

Обошла кухню и ванную в поисках чистящих средств, но их почти не было — пара губок и наполовину пустая бутылка какого-то геля. Из продуктов, конечно, тоже ничего.

Вспомнила, что по пути сюда на такси вроде бы видела неподалёку магазин. Решила дойти сама без навигатора. Казалось, ничего страшного: магазин ведь за углом, верно? Я была уверена, что найду его легко. Нужно было просто купить бытовую химию, продукты — и вернуться. Я вышла почти налегке — только наличные и ключи, оставив телефон заряжаться. Нашла ключи, закрыла дверь. Вчера она показалась жуткой, а сегодня — дверь как дверь.

Дом, в котором я сняла квартиру, четырёхэтажный. Моя — на втором. Подъезд выглядел прибранным, но всё равно оставался немного грязным. Выйдя на улицу, я быстро сориентировалась. Начала уверенно идти по памяти. Потом стало странно: всё выглядело одинаково. Дома, переулки. Как будто я кружила на месте.

Утро было пасмурным. Холодный свет просачивался сквозь плотные облака, окрашивая улицы в сероватые тона. Воздух пах сыростью и чем-то острым, осенним. Я шла в лёгкой куртке, без зонта, без навигатора и связи. Всё казалось понятным — до тех пор, пока я не свернула не туда.

Через двадцать минут я проклинала всё — себя, свою уверенность и особенно идею выйти без телефона. Район начинал терять очертания, а улицы будто нарочно менялись местами. Я кружила по кварталам, надеясь узнать хоть что-то знакомое. Но всё было новое, безликое, враждебное. Люди мелькали мимо, никто не обращал внимания. Я чувствовала себя потерянной. По-настоящему.

Я стояла на углу незнакомого квартала, сжимая в кармане мелочь и судорожно пытаясь узнать хоть что-то знакомое. Сердце билось чаще обычного. Паника ещё не пришла, но тревога уже плелась где-то под кожей. И тогда я увидела его.

Он стоял у края тротуара, облокотившись плечом о столб с выцветшим знаком. Высокий. В тёмной одежде. Руки в карманах. Его поза была лениво-хищной, будто он не просто стоял, а выбирал, на кого обратить внимание.

Он смотрел на улицу. Но когда я подошла — его взгляд, почти ленивый, метнулся ко мне. Серо-зелёные глаза встретились с моими. И в них было… что-то острое. Не доброжелательное. Не враждебное. Просто — читающее насквозь.

Я сглотнула. Хотя ранее не замечала у себя такой нерешительности.

— Привет… Извини, — голос прозвучал тише, чем я хотела. — Ты не подскажешь, где тут ближайший продуктовый?

Глава 2. Кофейня в центре

Утро было глухим, будто город ещё не проснулся, а за окном кто-то нажал на паузу. Тишина тянулась липкой лентой, и в комнате стояла такая пустота, которую не заполнят ни вещи, ни стены. Я лежала под одеялом, укрытая, но не защищённая, глядя в потолок, словно в нём могли появиться ответы. Вчера я почти до изнеможения вычищала квартиру, пытаясь стереть старую жизнь. Но сегодняшняя усталость — другая. Она не в теле, а глубоко под кожей. Одинокая. Тяжёлая. Плотная.

Кофе не спас. Я стояла у окна с кружкой, из которой поднимался тонкий пар, смотрела на улицу, надеясь увидеть хоть какое-то движение, что-то настоящее. Людей, машины, даже птиц. Но всё казалось слишком далеким от меня. Будто я не часть этого мира, а наблюдатель с другой стороны стекла.

Разблокировала телефон. Батарея почти умерла. Опять забыла поставить на зарядку. Он у меня был уже стареньким. Не удивительно, что зарядка садилась так быстро. Не смотря на наш статус и деньги, которые я имела на карманные расходы, почему-то приобретение новенького телефона было у меня не в приоритете. Платья, косметика, клубы и рестораны. Но и у этого есть своя предыстория.

Я частенько ходила в клубы с подружками, и до смерти отца, и после. Но ни папа, ни мама меня не ругали, они лишь просили быть аккуратней. Коненчо все поменялось после появления отчима, не сразу, но постепенно. Поначалу мама возмущалась, что я должна думать про учебу, хотя оценки у меня были отличные. Потом ей разонравилось то, на кого я хочу поступить после окончания школы. Мол, это несерьезно. Потом же она могла подолгу отчитывать меня за ночные гулянки. Так мы с ней начали отдаляться. Все мои попытки подружиться с ней снова не увенчались успехом.

Я открыла мессенджер — куча непрочитанных. Три дня я ни с кем не разговаривала. Телефон был на беззвучном. Я как будто пряталась.

«Ты где вообще?» — написала Софи ещё в пятницу.

«Мы переживаем, серьёзно», — добавила Эмма спустя день.

Потом были звонки. Несколько. Я не ответила ни на один. Не могла. Или просто не хотела.

Сейчас, стоя у окна с горячей кружкой в руках, я чувствовала, как оседает тот самый адреналин. Первые два дня я была, наверное, немного в шоке от происходящего, от своих действий. Побег, уборка, ощущение свободы — все свои эмоции я пыталась сдавить. Это как повторять себе каждый раз " все хорошо, все хорошо". Но эффект проходит, и приходит реальность.

Я ходила по комнате, как по своему замку. Было слишком тихо. Мне захотелось тепла, человеческого голоса. Хоть какого-то отклика. Я потянулась к клавиатуре. Хотела кому-то рассказать. Просто выговориться. И написала им, своим подружкам.

«Я в порядке. Просто было тяжело. Может, кофе сегодня?»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Fika?» — спросила Эмма.

Я сразу вспомнила это место — нашу кофейню. Небольшое, но очень стильное кафе с высокими потолками, огромными окнами в пол и мягкими диванами в молочных тонах. Там всегда пахло ванилью, свежеобжаренным кофе и чем-то уютным, почти домашним. Музыка играла негромко, фоном — джаз или лёгкий инди. Бариста знали наши заказы наизусть. Я всегда брала капучино с миндальным молоком и круассан с клубничным джемом. Мы сидели за тем же столиком у окна — любимое место, с которого видно было оживлённую улицу и модных прохожих, спешащих по своим делам. В те времена всё казалось простым. Я — одной из них.

Я ответила: «Да». Просто и без эмоций.

Через пару часов я привела себя в порядок. Оделась почти машинально. Волосы — в небрежный хвост. На мне тёмно-серая водолазка, джинсы. Без украшений. Без акцентов. Просто, чисто, по-новому. Казалось, даже одежда понимала, что мне сейчас нужно исчезнуть, а не блистать.

Я опоздала на пятнадцать минут. Это было почти преступлением по моим стандартам. Но я не чувствовала вины. На самом деле я вышла пораньше, доехать на такси до центральной улицы, чтобы прогуляться по ней. Она просто красивая.

Город раскрылся передо мной иначе, чем раньше. Я шла по главной улице, будто в первый раз. Солнечный свет отражался в витринах бутиков, разрисованных рекламой новой осенней коллекции. Шикарные манекены в свитерах цвета карамели и кашемировых пальто. Всё это выглядело так, будто я снова в том мире, который покинула — но уже не совсем своя.

Уже за углом наше кафе — то самое. Где после занятий, обсуждали преподавателей, сплетничали, пили любимый кофе. А ещё чуть дальше — винтажный магазин с открытыми дверями и пёстрыми шарфами, трепещущими от лёгкого ветра. Я всегда хотела туда зайти, но Эмма говорила, что "винтаж" — это синоним бедности. Тогда я смеялась, но сейчас подумала, что, возможно, именно в таких местах можно найти настоящее.

Рядом был бар — "Velvet Room". Внутри полумрак, мягкий фиолетовый свет, высокие барные стулья, запах алкоголя, духов и слегка перегретого дыма. Я часто бывала там с подругами. Танцевали так, будто не существовало утро. Смеялись громче музыки. Как-то Эмма закружилась в своих шпильках, а Софи уронила коктейль прямо на барную стойку. Тогда всё казалось беззаботным и красивым, как сцена из фильма о подростках золотого круга. Но сегодня я прошла мимо — незаметной, неузнанной.

На остановке пара целовалась, прячась за капюшонами. Мимо прошла женщина с ребёнком, по туфлям видно — торопится на работу. Мужчина с деловым портфелем говорил по громкой связи и раздражённо сверял время. Все спешили. У всех был маршрут, цель, привычный ритм. А я — просто шла. Без спешки. Без маршрута.

Я направлялась к нашему любимому кафе. В груди нарастало странное чувство: лёгкое волнение, капля ностальгии, немного страха. За эти три дня я не отвечала на звонки и сообщения. Эмма писала, где я, почему не беру трубку. Софи — просто присылала стикеры с сердечками и вопросами. Тогда я не могла — всё внутри было слишком сырым и хрупким. Но сейчас... сейчас мне хотелось говорить. Хоть с кем-нибудь. Хоть что-то. В этом и заключалась моя слабость — надежда, что, может быть, они меня поймут.

Глава 3. Первый день, первое столкновение

Утро выдалось долгим, но в то же время стремительным. Я проснулась раньше будильника, с лёгким комом в горле — смесь волнения и ожидания. Сегодня — первый день в университете. Новый этап. Новая я. Но всё ещё немного пугающе.

Я провела в ванной почти два часа: вымыла голову, долго сушила волосы, перебирая пряди пальцами, делала лёгкий макияж, с тем расчётом, чтобы лицо выглядело свежим, но не накрашенным. Надела светло-бежевый топ, свободные молочные брюки и лёгкую куртку — сентябрь в Портленде всё ещё тёплый, но утренний воздух бодрит. Всё аккуратно, сдержанно. В моём стиле.

Пока собирала сумку, заметила, что в ней пусто — ни тетради, ни ручки. Почти засмеялась от абсурдности: первый день, а записывать будет нечем. Решила выйти пораньше и заехать в магазин по пути. Заказала такси. Дорога до университета пешком заняла бы около тридцати минут, а сегодня на это не было ни сил, ни времени. С каждым таким вызовом я чувствовала: бюджет тает. Пора бы уже искать подработку.

Магазин оказался маленьким, уютным, с пёстрыми витринами и запахом бумаги. Полки были уставлены аккуратными рядами тетрадей, ручек, папок. Я выбрала простую тетрадь со вставными листами, пару ручек и карандашей, маркер и ластик. Пока что этого хватит.

От магазина до университета оставалось всего минут пять ходьбы, так что я решила пройтись пешком. Пока шла, заметила кафе на углу — уютное, с вывеской в ретро-стиле, оно очень напоминало то самое, куда мы с подругами заглядывали почти каждую неделю. А в нём всегда пахло корицей и кофе, официанты знали наши заказы, а круассаны были тёплыми, будто испечённые специально для нас. На секунду я даже замедлила шаг — накрыли воспоминания, как мы смеялись там, болтали, обсуждали очередные сплетни. Было немного грустно, но и по-доброму тепло.

Я дошла до университета и на мгновение остановилась, рассматривая здание. Оно казалось строгим и солидным — высокие кирпичные стены, старинные арки, винтажные фонари вдоль главной дороги. По обеим сторонам тянулась просторная парковка, на которой уже собирались группы студентов. Кто-то сидел на капотах машин, громко смеясь, кто-то стоял небольшими тихими компаниями, обсуждая что-то вполголоса. Иногда до меня долетали обрывки разговоров, и я непроизвольно оборачивалась, следя за звуками.

Ступени, ведущие ко входу, были широкими, слегка потёртыми — с характерной винтажной эстетикой. Людей было немного, поток неспешный, но уверенный. Я начала подниматься, и вдруг начала ощущать, как внутри нарастает странное беспокойство. Будто кто-то смотрит. Тяжёлый, настойчивый взгляд в затылок. Я резко обернулась, осматривая парковку. Всё было как обычно. Ничего и никого подозрительного.

Пока я ещё осматривала парковку, позади вдруг раздался голос Софи:

— Мари!

Я обернулась и, заметив её, тут же натянула весёлую улыбку. Быстро побежала по ступеням, отгоняя глупые мысли о чьих-то взглядах. С Софи мы тепло обнялись, как всегда. А с Эммой — обменялись короткими поцелуями в щёки, это было нашим привычным приветствием.

Мы зашли внутрь университета, и Эмма, как всегда, взяла на себя роль ведущей. С высоко поднятой головой и лёгкой улыбкой на губах она шагала впереди нас, словно хозяйка здешних коридоров.

— Итак, слушайте внимательно, — заговорила Эмма с явным удовольствием. — Вот здесь, за поворотом, буфет. Ужасное кофе, но самые дешёвые круассаны. Туда ходят только новенькие. Мы, конечно, не будем. Дальше — библиотека. Уютная, но если сидишь там, считай, ты зануда. А вот кабинет 314 — туда можно сбегать, если вдруг хочется побыть одной. Я там была летом пару раз, никто туда не заходит, серьёзно.

Она вела нас по коридорам, комментируя буквально всё:

— Видите тех ребят у окна? Это с архитектурного. Всё лето тусили с байкерами. Опасные, но симпатичные. Те трое у лестницы — юрфак, у всех папаши с деньгами. С ними лучше быть вежливыми. А вон там — медики. Хорошие ребята, но чересчур правильные.

— И да, — добавила она с нажимом, — никаких разговоров с простушками. Вы же понимаете, репутация — это главное. У нас и так был имидж ещё со школы, не хватало, чтобы его испортили какие-нибудь бедные выскочки с провинции.

Мы с Софи переглянулись, и тихо посмеялись. Эмма в своем репертуаре. Но внутри кольнуло неприятное ощущение. Почему я всё ещё с ней дружу?

— Преподаватели, — продолжила Эмма, — тоже делятся на адекватных и монстров. Вот, например, мистер Грин — обожает отмечать опоздания, особенно у девочек. Не улыбнулся — всё, минус балл. А мисс Далтон — та ещё стерва. Говорят, ты попала к ней, Мари. Сочувствую. Будет нелегко.

Софи шла рядом, улыбаясь, иногда уточняя имена. Я же впитывала каждое слово, одновременно ощущая и новизну места, и лёгкое, знакомое давление — как будто и здесь всё будет так же, как и в школе. Впрочем, глядя на Эмму, я не могла не признать — несмотря на её вечное позёрство, она действительно умная. Её ум был не книжным, а скорее интуитивным: она ловко читала людей, умела подстраиваться и выстраивать связи. Уверенная, резкая, часто нелепая, но её харизма действовала на людей, особенно на парней. И в этом было что-то восхищающее, пусть даже временами и раздражающее. Я видела, как к ней тянутся — и преподаватели, и мальчики постарше. И иногда даже завидовала, хоть и не признавалась себе в этом.

Мельком, на секунду, я вспомнила другое время — начальные классы, когда мы с Эммой и Софи были неразлучны. Тогда всё казалось простым и чистым. Мы сидели на полу в раздевалке, ели жвачки с наклейками и обещали друг другу на мизинчиках, что всегда будем вместе. Поддерживать друг друга, не предавать, всегда быть лучшими подругами. Это было по-детски наивно, но мы до сих пор вместе. Несмотря на то, что выросли. Изменились. И даже поступили в один университет. Иногда мне казалось, что та клятва жила в нас сильнее, чем мы сами думали.

— Слушайте. В этом году столько новеньких. Вот те, у окна — из архитектурного. Всё лето тусили с байкерами. Опасные. А вот те трое — юрфак, папики и связи. Их лучше не злить. И, конечно... Ник.

Глава 4. Парты, взгляды и первый шок

Подруги уже разошлись по своим корпусам — Эмма напоследок бросила в мою сторону: «Не опоздай, новенькая!» — и скрылась за дверью со своим идеальным силуэтом и шелестом брендовой ткани. Софи подмигнула, как обычно, и исчезла чуть тише, чуть мягче.

Я осталась одна посреди широкого холла. Воздух здесь пах новым учебным годом — чем-то между свежей бумагой, кофе и нервами.

Мой первый настоящий день. Первая пара с новой группой. Первый момент, когда всё зависит только от меня.

Аудитория 216 находилась в другом крыле здания. Я шла, будто во сне — всё вокруг казалось большим, незнакомым, но не враждебным. Просторные коридоры, гулкие шаги, свет, мягко льющийся из высоких окон. Студенты проходили мимо, кто-то смеялся, кто-то вёл оживлённую беседу, а кто-то, как я, просто шёл, стараясь не потеряться в потоке.

Нашла нужную дверь и глубоко вдохнула. Ладно. Ничего страшного. Всё под контролем.

Внутри аудитории уже сидели несколько человек. Девочка с заколками в форме вишенки рассматривала расписание, морща лоб. Парень в очках быстро чертил что-то в блокноте, его почерк был сплошным шрифтом — будто он боялся забыть даже секунду своей мысли. Две девочки у окна что-то обсуждали, то и дело сдерживая смех. Кто-то ел яблоко. Кто-то проверял телефон. Все выглядели… нормальными. Не страшными. Не блестящими. Просто живыми.

Я тихо подошла к последнему свободному ряду и присела. Спина всё ещё чуть напряжена, но сердце уже бьётся не так громко.

— Привет, ты тоже журналистика? — шепнула соседка. Милое лицо, светлые волосы, тёплая улыбка.

— Ага. Химари. Ну, Мари, — улыбнулась я.

— Джейд. Будем выживать вместе, — подмигнула она и достала ручку с маленьким пандой на конце. Я невольно улыбнулась шире.

Вошёл преподаватель. Молодой мужчина, немного взъерошенный, в клетчатой рубашке и с лёгкой хрипотцой в голосе. Он представился:

— Алекс Браун. Можно просто "мистер Браун", но если кто-то вырвется на "Алекс" — не обижусь.

Класс тихо рассмеялся. Атмосфера сразу стала чуть легче.

Он начал рассказывать о курсе. Говорил о свободе слова, о важности честности, об умении слышать и замечать. Я смотрела на него, словно на человека, который протягивал руку — не физически, но внутренне. Он как будто говорил: «Ты справишься. Ты здесь не случайно».

Первая пара — "Основы медиаграмотности", которую вёл мистер Браун — была не просто вводной, а почти вдохновляющей. Мы почти не записывали — просто слушали, переглядывались, обсуждали. Мне было непривычно легко. Неужели это и есть «начать сначала»?

Следующие 2 пары прошли незаметно. После, мы с Софи и Эммой должны были встретиться у главного входа. Я шла по коридору, лениво перебирая в голове события дня. Первый учебный день почти прошёл. Даже тот строгий преподаватель, про которого с ужасом рассказывала Эмма, не появился. Странно, но это будто намекало: «расслабься, пока можешь».

Я улыбнулась — сама себе — и уже хотела набрать Софи, чтобы сказать, что иду к выходу…
Рука потянулась к карману — пусто.

Чёрт. Телефон.

Оставила в аудитории.

Развернулась, ускорила шаг. Коридоры были полны студентами, у некоторых уже закончились занятия, теперь же они спешат домой. Протолкнуться через такой поток не для слабонервных. Воздух стал более гуще, но чем дальше, тем тише. Наконец я свернула за угол и вдруг…
почувствовала взгляд.

Будто кто-то смотрел в спину. Навязчиво. Пристально.

Обернулась. И заглянула за угол откуда пришла. Почти пусто. Никого кто бы смотрел на меня или в мою сторону.

— Схожу с ума, — пробормотала я и толкнула дверь аудитории.

Здесь было тихо. Столы пустые. Лёгкий скрип подошвы — и вот я уже у своего места. Телефон действительно остался — на краю стула, чуть сползший. Я схватила его, выдохнула облегчённо.

И в этот момент — щелчок. Дверь закрылась. Или ее кто-то закрыл?

Я резко обернулась.

Он.

Тот парень стоял у двери, опираясь плечом о косяк. Его лицо — всё то же спокойствие, только в глазах… было что-то насмешливое.

— Так ты влюбилась… или нет?

Голос звучал лениво, с хрипотцой. Словно он обсуждал погоду, а не разрывал моё дыхание на части.

— Что прости?.. — я чуть попятилась. Сердце забилось гулко, как сигнал тревоги.

Он оттолкнулся от стены и медленно пошёл ко мне. Его шаги были мягкими, как у хищника в полутени.

— Я уже начал думать, что ты меня преследуешь, — усмехнулся он. — Пока не понял, что ты тоже учишься здесь.

Я отступила на шаг, инстинктивно сжав в руке телефон. А он все шел на меня.

— Ты… что ты здесь делаешь?

— Пришел проведать тебя. Поздороваться, скажем.

Он остановился прямо передо мной. Приблизился настолько, что я буквально ощущала его дыхание на коже. Внутри всё сжалось. Как будто на меня накинули плотную, тёплую ткань, — липкую от адреналина и чего-то странного, возбуждающего.

Что он делает? Зачем он так близко? Почему я не двигаюсь? Взять себя в руки. Нужно взять себя в руки.

— Проведал… — выдохнула я. — Мне нужно идти.

Я сделала шаг в сторону, но он стоял так, что пройти было почти невозможно. Его тело — плотная преграда между мной и узким проходом. Я извернулась, полубоком проскочила мимо него, задевая попой парту.

Но стоило мне сделать второй шаг, как он резко схватил меня за руку. Я обернулась, и в этот же миг его другая рука обвила затылок. Он притянул меня к себе и... поцеловал.

Нежно. Но сильно.

И мир растворился.

Я не поняла, как, не успела среагировать. Его губы были тёплыми, требовательными, в этом поцелуе не было спешки — только абсолютная уверенность.

Я оторвалась, вздрогнула. Удивление, ярость, пульс в висках.

— Ты… Да как ты смеешь меня трогать!.. — Голос сорвался. Я оттолкнула его грудь, дрожащими пальцами.

Он засмеялся. По-настоящему. Легко. Дразняще.

— Хотел попробовать тебя на вкус. До встречи, Химари.

И, не дожидаясь ответа, пошёл к двери, будто ничего не произошло, но в моей голове эхом отразилось моё полное имя, сказанное так… будто он знал его всегда.

Глава 5. Между улицей и предложением

— За мной сейчас заедут, — сказала Эмма, вытаскивая из сумки зеркало и крася губы. — Один из старших. Обещал показать мне новую террасу на крыше. — подмигнула.

— А мы с Мари можем поймать такси вместе, — предложила Софи. — Мы же в одном районе, да?

Я растерялась. В горле встал комок. Я не говорила им, что переехала от мамы. Не хотела пока. Не могла.

— Я… пойду пешком, — выдавила я. — Погода хорошая, голова проветрится.

Софи нахмурилась и посмотрела на меня пристальнее:

— Вчера ты не все рассказала, я права? Мари, ты не можешь вечно все скрывать. Что случилось?

— Всё нормально, — быстро сказала я. — Просто… устала, наверное.

Она чуть кивнула, но, кажется, не поверила. И всё равно сказала мягко:

— Ладно. Я подожду, когда ты будешь готова рассказать. Не спеши.

Мы обнялись на прощание. И я пошла.

Я решила идти домой пешком. После всего — взглядов, шума, внезапных встреч и новостей про завтрашнюю вечеринку — мне просто нужно было пройтись. Успокоиться. Дать мыслям выдохнуть.

И подумать. О нём. О том, что тот парень из магазина — был Домиником. Тем самым, который так опасен? Тем самым, который сегодня стоял у машины, и взгляд которого прожёг меня насквозь. Теперь я знала: он учится в том же университете. И если он на третьем курсе — ему, наверное, двадцать. Может, чуть больше.

Но больше всего меня пугала другая мысль. Почему я тогда увидела его около своего дома? Что он там делал? Неужели он живёт рядом? Или это просто случайность? Или… нет. Я не знала. И это незнание жгло изнутри.

Сентябрьское солнце садилось мягко, золотя асфальт и крыши домов. Улица была полна людей, но внутри меня было тихо. Наконец-то. Я шла не спеша, то и дело поглядывая на витрины, выловленные глазами лица, детали города.

Вспомнилась Джейд. Её лёгкая улыбка, панда на ручке, как она рассказывала между пар, что работает по вечерам в кафе. Она говорила это так просто, без драмы: "Там платят мало, но дают ужин и почти не орут. А ещё — это рядом с домом, и кофе у них не самый плохой".

Она посоветовала мне пару мест — и, почему-то, я решила заглянуть. Первое кафе было совсем не по пути. Маленькое кафе в переулке, с цветными стульями и витриной, заставленной банками с вареньем. Внутри пахло розмарином и выпечкой, играла музыка 60-х. Я зашла, спросила про работу. Девушка за стойкой была вежлива, но суха: им нужен сотрудник на полный день. Я извинилась и вышла. Мимо прохожих, мимо осени.

Второе место оказалось ближе к дому. Там пахло карамелью и ванилью. У входа стоял высокий бариста в чёрной футболке с логотипом, он разговаривал с кем-то, смеялся. Внутри — витрина с десертами, крошечные столики у окна, и табличка "Ищем помощника на утреннюю смену". Я сделала фото на телефон, но сразу поняла — это не подойдёт. Утро — время лекций. Я не хотела пропускать пары. Моя учёба — это всё, что у меня есть.

Я уже почти дошла до своего квартала, когда решила зайти в маленькую кофейню. Уютная, с лампочками над барной стойкой, и запахом корицы, который будто прилипал к одежде. Я заказала латте, и, пока его готовили, почему-то — даже не осознанно — спросила: "А вы случайно не ищете кого-то на вечер?"

Бариста, девушка с синими волосами и пирсингом, улыбнулась и покачала головой: "У нас все работают на полную ставку. Извини".

Я только кивнула и забрала кофе. Вышла. Вставила наушники. Музыка играла фоном к мыслям, от которых хотелось сбежать. О том, что всё сложно.

Перед тем как повернуть на свою улицу, я свернула в парк. Хотелось ещё немного подышать. Там было тихо, почти никого. Зеленая трава и фонари, отбрасывающие длинные тени. Я присела на скамейку у старой клумбы, опустила голову и просто сидела. Минут десять, может, пятнадцать. Без мыслей, без слов. Только музыка в наушниках и сердце, стучащее в горле.

Потом поднялась. Пора домой. Я шла и не сразу заметила, как стемнело. Был уже вечер. Лампы над дорогами горели, машины сновали, а я — просто двигалась вперёд.

На перекрёстке загорелся зелёный. Я сделала шаг, и вдруг чья-то рука резко потянула меня назад.

Кофе выплеснулся из стакана, я вскрикнула, и в ту же секунду мимо пронеслась машина — на такой скорости, что воздух задрожал. Меня откинуло назад, и я врезалась спиной в чью-то грудь. Твёрдую. Мужскую.

Он крепко держал меня, чтобы я не упала. Я подняла глаза… и сердце упало куда-то в желудок.

Доминик.

Я застыла, не в силах даже дышать. Он смотрел на меня сверху вниз, глаза серьёзные, как лёд — и в то же время в них было что-то... дикое. Необъяснимое. Моё сердце бешено заколотилось, кровь в висках загудела, а по коже прошёл жаркий, тонкий ток. Всё тело словно вспомнило — это он. Парень из магазина. Из университета. Из моих нервных реакций, которые я не могла контролировать.

И почему-то, несмотря на страх, внутри разлилось что-то горячее и опасное. Как рой бабочек, вспыхнувших в животе. Я подскочила.

— Ты… преследуешь меня? — прошептала я почти беззвучно.

Он не ответил. Вместо этого взял один мой наушник и надел его. Песня, игравшая в тот момент — "Green Apelsin" — русская. Я даже забыла, что она включена.

— Ты знаешь русский? — удивлённо спросил он.

Я молчала. Во мне всё трещало, взрывалось, металось. Я не могла понять, что чувствую — страх? растерянность? глупую дрожь? Я не знала что от него ожидать. Какую глупость он может сделать сейчас.

Он усмехнулся и, наклонившись:

— Если бы не преследовал — тебя бы сейчас не было.

Он прошептал это прямо мне в ухо, его голос был низким, горячим, и прошёлся по моему телу, как ток. По спине пробежали мурашки — острые, ледяные и сладкие одновременно. Я вздрогнула. Сердце сделало кульбит, дыхание перехватило, а в животе будто взорвался фейерверк. Я не понимала этих ощущений. Не могла их контролировать. И, испугавшись их больше, чем самой ситуации, резко попыталась оттолкнуть его, но он будто был сделан из стали. Близость обжигала — его тело казалось твёрдым, как броня, но от него исходило тепло, которое проникало в мою кожу. Я шагнула назад, но он снова схватил меня за руку и потянул к себе. Обнял. Плотно, резко, как будто хотел убедиться, что я настоящая. Его запах — тёплый, немного пряный, — окутал меня. И всё тело откликнулось. Горло пересохло. Я почти потеряла дыхание.

Глава 6. Остыть, проснуться, снова гореть

Когда я, наконец, добралась до дома, в теле поселилась слабость. Та, что приходит не от физической усталости, а от переполненности — ощущениями, страхами, вопросами. Я открыла дверь, вошла, и только тогда почувствовала себя в безопасности.

В этой съёмной квартире, где всё чужое и в то же время тихое, я вдруг ощутила — здесь можно выдохнуть.

Я сняла куртку, бросила сумку на стул и почти сразу пошла в душ. Горячая вода стекала по коже, и с каждой каплей будто уходило напряжение. Я стояла под струёй долго. Закрыв глаза. Молча.

В какой-то момент вдруг вспомнила: я же снова не позвонила хозяйке квартиры. Стиральная машина всё так же сломана, уже третий день. Чёрт. Если я не решу это в ближайшие пару дней, мне придётся стирать вещи вручную — у меня не так много вещей. На неделю, максимум. Я сжала зубы. Почему я снова отложила это? Почему всё кажется таким сложным?

Я перевела дыхание и вновь отодвинула мысль. Завтра. Позвоню завтра. Сейчас — нет. Сегодня я не справлюсь.

Вода шумела, будто укрывала меня от всего. От мыслей, от дел, от самой себя.

Накинув полотенце, я прошла на кухню, заварила себе чай — крепкий, с лимоном. И, как уже вошло в привычку, уселась на подоконник, завернувшись в тёплое одеяло. Улица за стеклом мигала огнями, город не спал. А я — как будто зависла между тревогой и спокойствием.

Открыла телефон. Начала листать вакансии: официант, бариста, помощь на кассе. Отметила пару кафе, куда хотела бы зайти. Места были не рядом, но и не слишком далеко. Если повезёт — получится совместить с учёбой. Думала ли я, что когда нибудь мне придется искать работу официантом, чтобы выжить? Никогда.

Перед сном я сложила вещи на утро: простая светлая блузка, джинсы, тонкий кардиган. Хотелось выглядеть… спокойно. Нейтрально. Сдержанно. Без внимания.

Я только легла, как зазвонил телефон. На экране — входящий аудиозвонок от Софи и Эммы. Я устало усмехнулась и нажала «принять», притушив лампу и устроившись с телефоном в одеяле.

— Ну как вы девочки? — спросила Софи первой.

— Живая, — хрипло выдохнула я.

— Я тут решила на счет завтрашней тусовки, — перебила её Эмма. — И я, кажется, нашла себе занятного кандидата. Он меня сегодня забрал. Старшекурсник. Харизматичный. С голосом, как у дикторов в рекламе духов.

— Только не говори, что ты опять влюбилась, — пробормотала Софи.

— Подожди. Я ещё хочу попробовать с Домиником. Мало ли… — Эмма протянула последнее слово с ленцой, будто мечтая вслух. — Если вдруг получится, зачем терять шанс??

Сердце сжалось так, будто её слова были не просто словами. Будто это уже что-то большее. Что-то, что мне совсем не хотелось слышать.

Он просто парень. Просто… чертовски красивый, опасный, пугающий и до боли притягательный. Но почему внутри всё оборвалось, стоило ей упомянуть его имя?

— Ты как будто забываешь, что твои «влюблённости» живут максимум три месяца, — фыркнула Софи. — А потом мы будем собирать осколки твоей гордости по всей кампусной площади.

— Ну ладно тебе. Мне просто скучно. И я хочу эмоций.

— Знаешь, кому не хватает эмоций? — вдруг сказала Софи, и в трубке на секунду стало тихо. — Мари. Вот ей пора уже с кем-то замутить.

— Точно, — подхватила Эмма. — А то так и останется девственницей, несчастная.

— Эй! — я возмутилась, но слегка расмеялась. — Вы в своём уме?

— Да ладно, мы тебя подбадриваем. Завтра идёшь, и всё — новая ты, — заявила Софи.

— Я вообще-то уже передумала идти… — осторожно начала я.

— Нет, так не работает. Ты идёшь, — твёрдо сказала Эмма. — У нас с Софи уже наряды, планы, такси. Ты просто обязана быть.

— Да, Мари, — добавила Софи мягче. — Это не про вечеринку. Это про тебя. Ты заслуживаешь, чтобы снова почувствовать себя живой.

Я вздохнула. И в какой-то момент я сдалсь:

— Аааа, ну хорошо. Я пойду.

Мы ещё немного поболтали, и звонок закончился. Я выключила свет и улеглась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Тишина заполнила комнату. Я чувствовала, как внутри всё ещё звенит от эмоций, от воспоминаний, от неясного напряжения. Мышцы были натянуты, как струны — будто день не закончился, а просто приостановился где-то в самом напряжённом моменте.

Сердце всё ещё билось неровно, и в голове снова всплыл его голос. Бархатный. Опасный. Обволакивающий. Образ вспыхнул резко, ярко. Я пыталась отогнать его, но… не смогла. Он будто вползал в сознание, как тень, как желание, которому не было названия.

А потом я провалилась в сон. В очень беспокойный.

Он был рядом. Совсем близко. Его рука скользнула по моему бедру — медленно, почти лениво, но от одного этого прикосновения по спине прошёл ток. Я стояла, прижавшись к холодной стене, а он был передо мной — горячий, уверенный, безжалостно реальный. Его пальцы скользили вверх, к талии, к животу, к груди. Горячее дыхание щекотало мою кожу, губы едва касались шеи. Я выгнулась навстречу, инстинктивно, как будто уже не могла дышать без этого.

Я чувствовала, как моё тело откликается на каждое движение, как будто мы не касались друг друга впервые. Как будто он давно знал каждую мою реакцию. Он не торопился. Наслаждался. Вёл — медленно, глубоко, властно… будто заполняя всё пространство во мне, каждый миллиметр. Моё тело дрожит от новых, неведомых ощущений, и я уже не могу понять, где начинается реальность, а где сон.

Его руки держат меня крепко, но в этих прикосновениях есть что-то нежное. Он ведёт меня, направляет, заставляет теряться, терять контроль. Я стону, не в силах сдержаться — тихо, но срываясь с губ, будто голос больше не принадлежит мне.

Мои бедра сами двигаются ему навстречу. Я чувствую, как с каждой секундой внутри всё горячее, пульсирующее, как будто всё тело превращается в один сплошной нерв. Он наклоняется, ловит мой взгляд, и я вижу в его глазах дикое, мужское желание, от которого дыхание перехватывает.

— Смотри на меня, — шепчет он низко, и я подчиняюсь. Мне хочется быть с ним. Сейчас. До конца. Без мыслей. Без страхов.

Глава 7. Слишком реально

Я вышла из душа позже, чем обычно. Холодная вода не помогла. Ни пробудиться, ни забыть.
Сон всё ещё прочно сидел в теле, как будто каждая клетка запомнила его прикосновения. Я ощущала жар внизу живота даже сквозь одежду. Он не ушёл. Он был во мне.

На автомате нанесла макияж, завязала волосы в небрежный пучок и выбежала, почти не чувствуя земли под ногами. Утро было светлым, шумным, прохладным — а внутри меня стояла глухая жара. Университет казался другим, как будто покрытым плёнкой из сна. Люди — слишком яркими. Воздух — слишком плотным.

В коридоре я столкнулась с Джейд — она щебетала о чём-то, смеялась, что я “вся в себе”, но я почти не слышала. Я просто шла.

Аудитория была знакомой — длинные ряды парт, высокие окна, доска. Преподаватель уже начал. Профессор Эванс — молодой, с ухмылкой на губах, которая раздражала всех. Он говорил быстро, бросал реплики, перебивал студентов. Но в тот момент даже он был фоном.

Я села ближе к окну, в угол. Надеялась отсидеться. Забиться, затаиться и не думать.

Я делала вид, что записываю лекцию. Но пальцы дрожали. Я злилась на себя.
Это был просто сон. Просто фантазия.
Я не знаю его.
Я не хочу его.
Враньё.

Прошло наверное минут пятьнадцать, когда дверь открылась — и все в классе притихли. Я подняла глаза машинально. И увидела его.

Доминик.

Он вошёл спокойно, не глядя по сторонам. В чёрной футболке и куртке, с чуть растрёпанными волосами и тем же взглядом — холодным, уверенным, будто всё здесь принадлежит ему.

Преподаватель не удивился. Подозвал его к себе, что-то протянул — бумаги, может быть, или отчёты. Говорил быстро, жестикулировал, как всегда.
— Можешь подождать прямо здесь. Или после пары подойди ко мне, — сказал он вслух. — Всё равно тема для тебя знакомая.
Доминик кивнул.
— Останусь.

Он развернулся.
И в этот момент я увидела, как его взгляд задерживается. Сперва на парней с первого ряда. Потом он посмотрел на задние пустые, на пустую парту сзади меня. На Джейд, а потом… На мне.

Его глаза, серо-зелёные, застыли.
И я почувствовала, как внутри всё сжимается.

Он смотрел прямо. Прямо мне в душу. Как будто знал.
Как будто был там — со мной, этой ночью.

Я не могла отвести взгляд. Не могла дышать. Мои руки сжали ручку так сильно, что пальцы побелели. Лицо горело.

Он прошёл мимо — медленно. И сел. Точно позади меня.

Я слышала, как он двигает стул, как касается стола. Моё тело дрожало. Не от страха — от воспоминания. От безумной, необъяснимой близости, которой не было.
Но была.

"Смотри на меня", — вспомнилось мне. Его голос. Его движения. Моё тело.

Нет. Прекрати. Сейчас не время. Он не знает. Он не был…

— Ты чего такая красная? — прошептала Джейд сбоку.
Я вздрогнула.
— Жарко просто, — ответила я. Голос был сорванный.
Я не успела добавить ничего ещё — преподаватель окликнул мою фамилию, и я выпрямилась, как на иголках.

Доминик сидел позади. И, я клянусь, я чувствовала его взгляд каждую секунду. Он будто прожигал спину, медленно и безжалостно. Я не знала, что будет, если он заговорит. Если наклонится и скажет хоть слово…

Я почти не слышала, что говорит преподаватель. Всё, что было в моей голове — это его дыхание где-то сзади. Я чувствовала его присутствие, как будто он касался меня, хотя между нами был целый ряд воздуха.

Он молчал.
И именно это сводило меня с ума.

Если бы он хотя бы пошутил, спросил, как меня зовут, — хоть что-то. Но нет. Он просто сидел… смотрел. Иногда шевелился, и каждый раз я вздрагивала, будто меня ударяли током.

Мне казалось, что все слышат, как громко стучит моё сердце. Что весь класс уже знает, что я проснулась в луже своего собственного желания. Что кто-то увидит меня насквозь.

И тогда…

— Можно ручку? — раздался позади меня низкий, хрипловатый голос.

Я застыла.

Он наклонился ближе, и я почувствовала, как его дыхание коснулось моей шеи.
— Или ты мне не дашь?

Я медленно повернулась, не веря, что это происходит наяву. Наши глаза встретились. И снова — этот странный удар внутри. Как будто меня оголили изнутри.

— Вот, — сказала я тихо, протягивая ручку. Пальцы дрожали.

Он взял её. Касаясь моей руки.

— Спасибо, — сказал он, почти прошептал. Его голос скользнул по коже.
А потом добавил — едва слышно:
— Спала сегодня крепко?

Моё тело обдало жаром.

Я обернулась вперёд, не в силах ответить. Я не могла дышать. Я не могла существовать.
Он знает?
Он просто… угадывает?
Или он…

— Ты вся горишь, — услышала я снова, и от этих слов по позвоночнику прошёл жаркий ток. — Точно горячая, — прошептала Джейд, прикладывая ладонь к моему лбу. — Может, температура?

Температура…?
У меня её точно нет. Но тело будто лихорадит. Он как вирус. Как яд.
И я… заражена.

Всё остальное в лекции прошло в каком-то мареве. Голос профессора, шорохи страниц, завершение занятия — всё мимо. Только когда Доминик поднялся со стула, я вздрогнула.

Он прошёл мимо меня. Медленно. Не говоря ни слова. Остановился у стола профессора, и они вместе направились к выходу.

Но перед тем, как выйти, он бросил через плечо короткий взгляд. И в нём было всё: знание, вызов, и какая-то неприкрытая тьма, от которой у меня подогнулись колени.

Он ушёл.

Я выдохнула только спустя минуту. Но этот взгляд остался во мне — будто отпечаток на коже.

После пары я вылетела из аудитории почти бегом. Воздух в коридоре показался свежим, но лёгкие всё равно не наполнялись.
Я свернула за угол, прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Пыталась дышать. Пыталась не думать.
Он просто сказал «спала крепко» — случайно. Совпадение. Просто игра. Или… нет?

Пальцы всё ещё дрожали, и я даже не сразу заметила, как кто-то подошёл.

— Эй.

Я открыла глаза. Он стоял прямо передо мной. Совсем близко.

Глава 8. Вечеринка

После последней пары мы с Джейд вышли на улицу, и нас тут же догнала Эмма с телефоном в руках.
— Всё, девочки. Планы на вечер официально утверждены. Сегодня в девять, у Троя. Кто не едет — тот унылый первак без будущего, — с пафосом заявила Эмма.

Затем она посмотрела на Джейд. Оценивающе. Немного с высока. Будто решала про себя: потянет ли она их уровень или останется на скамейке запасных.

— Кто такой Трой? — спросила Джейд, удивлённо, будто не заметила взгляда Эммы.
— О, милая… — Эмма закатила глаза. — Старшекурсник. Его отец — адвокат-миллионер, мать — дизайнер. Дом — как в кино. Второй этаж, стеклянные стены, панорамный вид, бассейн с подсветкой и вечеринка раз в неделю.
— Да уж. — тихо произнесла я. Совсем недавно и я жила в такой роскаши.
— Да. И самое главное… — она сделала драматичную паузу, — туда часто приходит Доминик. Они с Троем вроде как друзья или кореша.

Я едва не споткнулась.

— В общем, мы с Софи заедем за тобой к восьми, — сказала Эмма и направила на меня палец. — И ты, Мари, не вздумай отмазаться.

— Я… — слова застряли в горле. Я чувствовала, как начинаю задыхаться.
Мне нужно было придумать что-то. Что угодно. Лишь бы не ехать с ними.
— Мы с Джейд поедем вместе, — вырвалось у меня. — Я у неё буду перед вечеринкой. Соберёмся вместе.

Я едва успела договорить, как Джейд подхватила с улыбкой:
— Да! Я как раз хотела предложить. У меня как раз куча платьев, померим, нарядимся, ну вы поняли!

— Уверены? — прищурилась Эмма, подозрительно глядя на меня.
— Да, — кивнула я быстро. — Так даже удобнее.
— Ладно, — протянула она. — Главное — приезжайте. И желательно эффектно.

Она ушла вперёд, что-то печатая в телефоне, а я выдохнула.
Джейд посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.
— Ты правда не хотела с ними?
— Просто… меньше шума. — Я улыбнулась. — Спасибо, что подыграла.
— Всегда пожалуйста.

Квартира Джейд была на третьем этаже небольшого, аккуратного дома с балконами, цветами на подоконниках и мягким светом в подъезде. Внутри пахло чем-то дорогим, будто деревом и ванилью, а в прихожей стоял шкаф, рядом с которым я машинально сняла обувь, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

— Проходи, — сказала она, улыбаясь. — У меня в комнате бардак, но это творческий беспорядок. Мама говорит, что я всё бросаю на кровать, потому что слишком привыкла к домработнице.

Я усмехнулась.
— У тебя уютно.

— Спасибо. Я сама почти ничего не выбирала. Мама с папой любят обставлять — дизайнеров нанимают даже на балкон. Но мне нравится. Здесь спокойно. Особенно теперь.

Она сбросила куртку, прошла в спальню. Я последовала за ней — и сразу заметила: в комнате пахло духами и чем-то чуть сладким, как будто в воздухе плавал остаток лета. На кровати — гора платьев, туфли, блестящие клатчи.

— Праздник к нам приходит, — сказала я, чтобы хоть что-то сказать. — Но подожди, почему ты работаешь в кафе, если вы не бедно живете? — Прикусила язык, кто ж так спрашивает.

— А. Мне нужно было отвлечься. — Джейд порылась в одежде. — После того, как мне разнес сердечко один идиот недавно. Что может отвлечь сильнее, чем отсутствие времени даже на «просто подумать»?

Я посмотрела на неё внимательнее.
— Недавно?

Она кивнула, бросив на меня короткий взгляд.
— Три недели назад. Встречались с весны. Всё было хорошо, пока я не поймала его на том, что он "дружит" с моей бывшей одноклассницей в три часа ночи в машине у её дома.
— Ого…
— Да. Я просто ушла. Не истерила, не кричала. У меня, оказывается, тоже есть кнопка «гордость».

— Ты молодец, — сказала я тихо.
— Иногда мне кажется, что я слабая, — усмехнулась она, — но в таких моментах понимаю, что внутри что-то всё же есть. Я просто… не хочу пока ни во что влезать. Только флирт и свобода. И танцы.

Я улыбнулась. Джейд была лёгкой, но не глупой. Мягкой, но с характером.
— Ты выглядишь так, будто у тебя всё под контролем.
— А ты — так, будто держишься из последних сил, — сказала она, и я замерла. — Прости, — быстро добавила Джейд. — Просто ты будто всё время в напряжении. Я не лезу, если что.

Я опустила глаза.
— Да всё нормально. Просто много нового, и я… не привыкла к такому.
— К какому?

К ссоре с мамой, к переезду. К парню, чьи руки я чувствую даже во сне. К ощущениям, которых никогда не испытывала. К себе — вот такой, впервые.
— Ко всему, — уклончиво ответила я.

— Ладно, оставим это. Сегодня — только блеск, глянец и мы.
Она схватила платье и протянула мне. — Примерь это. Оно тебя точно с ума сведёт. И, возможно, кое-кого другого тоже.

Я взяла его, глядя на гладкую ткань.
И вдруг подумала — а вдруг действительно сведёт?
А вдруг он увидит меня — не такую, как в классе… а такую, как в том сне?

Я вышла из ванной с лёгкой влажной кожей и заплаканными локонами — волосы ещё не до конца высохли, и Джейд уже стояла с утюжком в руках.

— Иди сюда. Сейчас я сделаю тебе голливуд, — усмехнулась она, выпрямляя прядь за прядью.

Через полчаса мы обе стояли перед зеркалом. На мне было тёмно-синее, приталенное платье с тонкими бретелями и бархатной текстурой. Оно подчеркивало ключицы, ложбинку между грудью, талию и изгибы. Ничего лишнего — но именно это и цепляло.

— Ты настоящая женщина, — сказала Джейд, глядя на меня с одобрением. — И Ник этого не пропустит.

Я резко обернулась.
— Я… Я не ради него.
— Конечно. — Она подмигнула. — Просто так совпало.

На ней было нежно-персиковое платье с открытой спиной, струящееся, лёгкое. Она выглядела свежо, как летний вечер — с чуть блестящей кожей и тёплой улыбкой. Мы обе были красивые — но по-разному. Я — сдержанно, тёмно, почти загадочно. Она — мягко, лучисто.

— Такси приедет через три минуты, — сказала она, глянув на экран. — Поехали творить грехи.

Дорога заняла минут двадцать. Мы почти не говорили. Каждая — в себе. Мимо проносились огни, окна чужих домов, силуэты деревьев. Ночь опускалась над городом — мягкая, но с чем-то затаённым внутри.

Глава 9. Без шансов сбежать

Машина мчалась сквозь ночной город. Фары вырезали полосы света на асфальте. За окнами мелькали огни, а в салоне — тишина, натянутая, как струна.

Я сидела, прижавшись к двери, будто могла слиться с ней и исчезнуть. Дыхание всё ещё было сбивчивым. Руки дрожали, хоть я старалась этого не показывать.

Он вёл машину одной рукой. Уверенно. Холодно. Скулы напряжены, брови сведены. Его взгляд был прикован к дороге, но ощущение, будто он и меня видит краем глаза — не отпускало.

— Ты бы не справилась, — вдруг сказал он. Голос низкий, почти глухой.

Я вскинула на него взгляд.

— Я справлялась. — Голос прозвучал слабее, чем хотелось.

Он хмыкнул, не оборачиваясь.

— С одним — может быть. С тремя? — Он покачал головой. — Не нужно играть в героиню. Это не кино.

— И ты решил сыграть героя? — Я не знала, зачем провоцирую. Просто… не могла молчать.

Он резко взглянул на меня. В этом взгляде было всё: раздражение, напряжение… и что-то ещё. Темнее.

— Я не герой. Запомни это, Мари. И не строй иллюзий.

Мы снова замолчали. Только ровный гул мотора заполнял воздух между нами.

— Откуда ты научилась этому трюку?

— Ты вообще всегда такой? — спросила я громко. — Холодный и… пугающий сегодня, а завтра добрейший души человек?

— И почему ты одета так вызывающе? — бросил он не обращая внимания на мой вопрос.

Я повернулась к нему, в голосе закипала злость:

— Серьёзно? Ты сейчас будешь обсуждать, как я одета? — Я фыркнула. — Или ты специально посадил меня в свою машину, чтобы потом посмеяться? В духе "смотри, кого спас — девчонку в обтягивающем платье и на каблуках"?

Он усмехнулся, не глядя на меня:

— Просто интересно. Ты знала, как выглядишь. И всё равно вышла одна, в ночь.

— Я не просила, чтобы ты вмешивался! — резко. — Не нужно изображать заботу. Ты не мой… ты мне никто.

Он промолчал. Напряжение между нами сгущалось, будто воздух стал плотнее. Я злилась — на него, на себя, на весь этот вечер. А он... он сидел спокойно, почти равнодушно, как будто всё происходящее его не касалось. Только угол его рта дёрнулся, будто от насмешки. И в этом спокойствии было что-то раздражающее.

Он повернул за угол, и моё сердце ёкнуло — подъезд. Мой дом. Моя территория. И всё равно — небезопасно.

Он остановил машину, заглушил двигатель. Несколько секунд просто сидел молча, разглядывая мой дом. Потом повернулся, небрежно опёрся локтем о руль и произнёс:

— Ты правда живёшь здесь?

Я кивнула, сжав ремень безопасности в пальцах.

Он сново оглядел здание — старая многоэтажка, поблёкший фасад, темноватые окна.

— Принцесса в дырявом замке, — усмехнулся.

Я дернулась, не зная — обидеться или согласиться.

— Я умею за себя постоять, — твёрдо сказала я.

— Сегодня доказала, — спокойно. И, почему-то, без тени насмешки.

Мы замолчали. Его рука скользнула по рулю — медленно, как будто он о чём-то думал. Потом он бросил взгляд на меня. Прямой. Ледяной. Но в нём мелькнуло нечто другое. На долю секунды.

— Уходи, пока я не передумал.

Я не ждала второго предупреждения. Расстегнула ремень, вышла, захлопнула за собой дверь и пошла к подъезду, не оборачиваясь.

Но ощущение его взгляда жгло мне спину до самой двери.

Я зашла в подъезд, свет мигнул и загорелся, тускло освещая стены с облупленной краской. Дверь в квартиру хлопнула за мной, и я прислонилась к ней спиной, глубоко вдыхая.

Тишина.

Впервые за весь вечер — полная, давящая тишина. Без музыки, голосов, без чужих взглядов. Только я. И сердце, бьющееся где-то в горле.

Я медленно прошла в комнату, скинула туфли, бросила клатч на кровать. Ткани платья будто прилипли к коже, и я с раздражением стянула его через голову. Ощущение, что всё на мне — чужое, липкое, мешающее дышать.

Осталась в одном нижнем белье. Прошла в ванную, включила воду. Смотрела, как струи стекали по белой керамике. Хотела умыться — но руки дрожали.

Посмотрела на своё отражение в зеркале. Лицо бледное, глаза блестят, губы приоткрыты. Как будто я сама себя не узнавала. Эта девочка — сильная, бойкая, уверенная… где она?

«Ты бы не справилась…»

«Ты меня хочешь…»

«Интересно будет сломать тебя…»

Его голос снова всплыл в голове. Тихий. Холодный. Слишком близкий.

Я резко отвернулась и схватила полотенце. Стерла с лица макияж — будто могла стереть и всё, что произошло. Как будто могла вытереть руки, волосы, кожу — и перестать чувствовать.

Снова оказалась в комнате. Села на кровать. Обняла колени.

И только тогда… позволила себе заплакать.

Не всхлипы. Не истерика. Просто — слёзы. Беззвучные, горькие, медленные. Скатывались по щекам, падали на руки.

Я не была слабой. Я не была сломанной. Но в эту минуту — я была живая. Больно живая.

Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран. Сообщение от Джейд:
«Ты дома? Всё ок?»

Я не ответила сразу. Просто смотрела на эти слова, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Наконец, набрала:
«Дома. Спасибо, что была рядом. Я в порядке.»

Отправила. Погасила экран. Легла на подушку.

Потом снова села. Медленно подошла к окну. Посмотрела вниз, во двор.

Темно. Пусто. Тихо.

Но внутри всё ещё гремело.

Я снова легла. На боку, обняв подушку, лицом к окну. Тело казалось пустым, как будто весь вечер выжег изнутри.

Глава 10. Утро после бури

Среда выдалась напряжённой — впрочем, как всегда. После пары чашек кофе я всё равно чувствовала себя, как выжатый лимон.
На входе в университет, возле главного крыльца, уже толпились студенты. Я сразу заметила Софи и Эмму — они стояли у колонны, Софи о чём-то весело рассказывала, а Эмма лениво зевала, закатав рукава.

— Привет, — кивнула я, подходя.

— Ну наконец-то! — воскликнула Софи. — Я думала, ты вообще проспишь.

— Не исключено, — пробормотала я. — Еле выжила утром.

Эмма вздохнула и закатила глаза:
— А я вообще не выспалась. Ник куда-то исчез с вечеринки, представляешь? Прямо в разгар. Я пошла взять коктейль — вернулась, а его уже нет.

Софи кивнула:
— Ага. А потом там ещё такая заворуха у входа началась. Парни какие-то шумели, кто-то в кустах валялся. Мы уже думали, полицию вызовут.
— Все об этом вчера болтали, — добавила Эмма. — Но никто не знает, кто это устроил. И те парни… молчат. Ни слова.

Я опустила взгляд и чуть помедлила.
— Это было… из-за меня.

Обе уставились на меня.
— Что?

— Когда я ушла с вечеринки, — начала я, — ко мне пристали какие-то парни. Один схватил меня. Второй уже подходил. Я пыталась отбиться, но их было много. И вдруг появился Ник. Просто… как будто из ниоткуда. Он разогнал их, как буря. А потом — силой посадил меня в машину и отвёз домой.
Так что, да. Драка — была из-за меня.

Софи выдохнула, потрясённая.
— Мари… Боже. Почему ты не позвонила?

— Я… не знала, как. И что говорить. Всё произошло слишком быстро.
Эмма прищурилась, пытаясь оценить ситуацию по-своему:
— Значит, он был рядом. Когда всё случилось.

Я кивнула. А она продолжила:
— Просто оказался рядом. Удачно... Или… специально? И ты уверена, что ничего между вами не было? — её тон оставался будто бы дружелюбным, но в нём проскальзывало слишком много подтекста. — Подвёз тебя до дома. Спас. Уже почти как герой.

— Эмма, хватит. Это была просто ситуация. Я не просила помощи. Я вообще не понимаю, что у него в голове.

— Ладно, ладно. Я же шучу. — Она усмехнулась и подняла руки. — Но, надеюсь, нам не придётся соревноваться за него. Зная тебя, он тебе точно не подходит. Ты о нём почти ничего не знаешь.

— Да, дорогая, оставь его себе. — немного сьязвила я.

— Нам надо поговорить, — сказала Эмма, чуть понизив голос. — Давайте сбежим с пар, как раньше сбегали с уроков. Я тебе расскажу всё, что знаю. Чтобы не было иллюзий, знаешь, розовый замок, и розовый пони. Поверь, ты пока даже не представляешь, с кем имеешь дело.

Я сделала максимально удивленное лицо, но Эмма схватила меня и Софи под руки потащила прочь. С ней я была согласна лишь в одном, на пары идти я не хочу. Через пару минут мы оказались в кафе, о котором я им рассказала по пути. Что оно очень похоже на наше, и можно заглянуть туда. Слово за слово и мы уже внутри, в превычном для нас месте у окна пьем кофе с булочками.

Эмма лениво потянулась и оглядела нас:
— Ладно, начну вводить вас в курс дела. То, что я рассказываю — не просто сплетни. Это Портленд. У нас всё как в сериале.

— Ну давай, удиви, — усмехнулась Софи, отпивая кофе.

— Ник — правая рука одного из самых влиятельных людей в городе. Не просто богатого — того, кто реально держит под контролем часть Портленда. Таких, как он, немного. Их боятся, но делают вид, что не знают.

— Звучит как начало криминального романа, — усмехнулась Софи, хотя в её голосе сквозила настороженность.

— Это не шутка, — продолжила Эмма, глядя куда-то в сторону. — Он не всегда был таким. Обычный парень. Но в какой-то момент его заметили. Потенциал, связи, всё такое. И теперь он делает грязную работу за кого-то большого. Бумажек, конечно, нет, но… ты посмотри, как он себя ведёт. Холодный. Отстранённый. Его никто не трогает — потому что боятся.

Я смотрела на неё, не веря ни слову. Или не желая верить.

— Серьёзно?.. — прошептала я. Слова застревали в горле.

— Ты веришь в это? — повернулась Софи, нахмурившись. — Ну камон, Эм. Вчера ты говорила, что он просто «плохой мальчик». Сегодня уже правая рука «теневого босса»?

Эмма вздохнула, чуть закатив глаза:
— Софи, я это слышала не только от одной сплетницы. Те, кто крутится рядом, говорят одно и то же. Ник — это не просто студент. Он умеет… делать больно. И не думает об этом дважды.

— И ты за ним бегаешь, зная всё это? — я даже не скрыла удивления.

— Ну... может, мне просто хочется поставить галочку, — пожала плечами Эмма и скривилась. — Типа — покорить недосягаемого. Это не из-за чувств, окей?

Софи качнула головой:
— Не всем сплетням стоит верить. Тут из любого можно сделать городскую легенду, если захотеть.

— Может быть, — сказала Эмма с лёгкой усмешкой. — Но и ты сама видела, какой он. Он не привязывается. Ни к кому. Только «на один раз». Девушки для него — не больше чем способ отвлечься. У него никогда не было серьёзных отношений. И вряд ли будут.

Я прикусила губу. Эта информация будто впивалась под кожу.

— Прекрасно, — бросила я, стараясь звучать равнодушно. — Прям мечта любой девчонки.

Эмма, конечно, часто преувеличивает. Но сейчас... что-то в её словах цепляло. Может, и правда он такой? Холодный, циничный, играющий с девчонками, как с одноразовыми игрушками. А история с «мафией» — ну это уж слишком, усмехнулась я про себя, почти с облегчением. Но вот всё остальное... Я вспомнила, как он смотрел на меня в ванной комнате, как держал за талию, как говорил, будто я — ничто. Что если это не маска, а он и правда такой? Настоящий. И тогда... я просто ещё одна. Очередная. Мысль ранила глубже, чем хотелось бы. Я опустила взгляд. В груди вдруг стало пусто.

— Я серьёзно. Не говори потом, что тебя никто не предупреждал, — сказала Эмма и сделала последний глоток.

Софи на мгновение посмотрела на меня, будто пытаясь заглянуть внутрь:
— Мари, ты… вообще веришь во всё это?