Когда зацветут каштаны

Пролог

«And always you'll be

Blood and soul part of me,

The second element»

И всегда ты будешь

В моей крови,

Частью моей души,

Моей второй половинкой.

(Sarah Brightman – «The Second Element»)

– Номер К–53. Окно номер одиннадцать, – объявил механический женский голос.

Я пробежала ладонью по собранным в строгий пучок волосам и украдкой взглянула на запястье левой руки. Позолоченные стрелки часов сообщили, что до конца рабочего дня без малого три часа. Подавив усталый вздох, расправила плечи и обратилась с дежурной улыбкой к очередному подошедшему клиенту:

– Добрый день! Чем я могу вам…

Последнее слово замерло на языке, улыбка сползла с лица, в груди заныло глухой застарелой болью.

Передо мной высился призрак из прошлого. Сандро Махарадзе. Мужчина, воспоминания о котором я упорно топила на дне своей памяти целых шесть лет. Откинув голову назад, он прожигал меня немигающим взглядом тёмно-карих глаз. Застывшее на его смуглом лице потрясение отражало мои собственные эмоции. Время замерло. Пространство, звуки, мысли – всё исчезло. И только кровь, разгоняемая исступлённо колотившимся сердцем, гулко пульсировала в висках.

Шесть лет я старательно избегала встреч с тем, кто клялся любить до последнего вздоха, а потом, не задумываясь, вычеркнул меня из своей жизни. За эти годы мы ни разу не пересеклись в нашем маленьком городке, куда я приезжала навестить маму. В какой-то момент я даже поверила, что справилась, смогла отпустить, перевернуть эту страницу и жить дальше. Что когда однажды мы всё-таки встретимся, я испытаю только нежную грусть, какую испытывают женщины к объекту своей первой любви.

И вот он передо мной – а я не могу отвести от него глаз, не могу вздохнуть, и в памяти мелькают картинки далёкого лета, когда мы были беспечны, влюблены и счастливы.

– Рита! – вырвал меня из оцепенения негромкий оклик руководителя подразделения.

Я помотала головой, сморгнула и посмотрела на Ирину Андреевну. Та стояла в нескольких шагах, скрестив руки на груди и предупреждающе выгнув бровь.

Этого оказалось достаточно, чтобы прийти в себя. Я не могла позволить демонам прошлого поставить крест на моём будущем. Слишком сложный путь я уже прошла. Красный диплом, собеседование с въедливым эйчаром, дополнительное обучение, испытательный срок. Тест на стрессоустойчивость. Бесконечные тренинги. Я стала лучшим кредитным специалистом по итогам года, и меня перевели в головной офис филиала банка, в отдел по работе с корпоративными клиентами.

– Чем… я могу вам помочь? – сглотнув плотный ком, проскрипела я.

Кадык мужчины дёрнулся, и на мгновение показалось, что он сейчас развернётся и уйдёт или потребует другого консультанта. Вместо этого Махарадзе размашисто сел на стул и произнёс деловым тоном:

– Мне нужен долгосрочный кредит на тридцать миллионов рублей.

Подрагивающими руками я взяла лежавший на столе планшет, повернула к нему экраном и принялась заученно рассказывать о программах кредитования бизнеса.

Сандро внимательно слушал, задавал какие-то уточняющие вопросы, на которые я что-то отвечала, незаметно исследуя когда-то родное лицо. Густые, образующие прямые линии, брови с закравшейся между ними вертикальной морщинкой, которая с годами стала глубже и заметнее. Покрытые лёгкой щетиной скулы, чётко очерченный волевой подбородок. Прямой нос с небольшой горбинкой, придающий его обладателю некоторое сходство с гордой хищной птицей.

Красивое лицо мужчины в расцвете лет – в августе ему исполнилось тридцать.

– Для ваших целей оптимально подойдёт кредитная линия сроком на пять лет при условии залога недвижимого имущества, – закончила я, изо всех сил стараясь не плыть от цитрусово-фужерного аромата его парфюма. Когда-то я обожала дышать им, уткнувшись в шею любимого парня.

– Хорошо, – Сандро откинулся на спинку стула и положил правую руку на стол. На безымянном пальце тускло блеснул ободок обручального кольца, напоминая, что мужчина не свободен. – Какие нужны документы?

– Вот список. Если вы готовы, оформим заявку. Вы раньше обращались в наш банк? – я протянула Махарадзе брошюру, забрала его паспорт и принялась заполнять на компьютере форму, чувствуя, как горит в груди от тяжёлого изучающего меня взгляда.

Паспорт гражданина РФ. Место жительства – регистрация по новому адресу. Улица недалеко от дома его родителей. Когда-то Сандро мечтал построить нам дом. Теперь свои мечты он исполнял с той, которая стала его женой вместо меня.

Делая вид, что переношу данные на компьютер, я, словно мазохистка, пролистала ещё несколько страниц. Вот он, официальный штамп, подтверждающий права на этого мужчину другой женщины. «Произведена государственная регистрация заключения брака… Орловой Кристиной Олеговной». Горло снова сдавило спазмом. Я сжала ладонь в кулак и изо всех сил впилась в кожу ногтями. Позже. Я дам волю эмоциям позже. Сейчас нужно держать лицо.

– Время рассмотрения заявки от трех до пяти дней. О результатах вам придёт уведомление в личный кабинет.

– Ясно, – он собрал документы, поднялся. Помедлил, словно собирался о чём-то спросить, но передумал и зашагал на выход.

Глава 1

Маргарита

Рабочий день, наконец, закончился. Я быстро собралась, попрощалась с коллегами и вышла из офиса банка в ноябрьскую морось. После ухода Махарадзе мне, пусть и с трудом, удалось взять себя в руки и провести несколько успешных консультаций. Ирина Андреевна могла быть довольна.

Теперь же хотелось побыть одной, затеряться на серых улицах в толпе безликих прохожих. Отпустить мысли и бесцельно бродить, пока не улягутся нахлынувшие сожаления о нашем с Сандро будущем, которое так и не случилось.

На город опустились сумерки – в ноябре темнело рано. Это время всегда вызывало у меня безотчётную тоску и мигрень. Ветер зашелестел опавшими листьями, захолодил ноги в нейлоновых колготках, забрался под куртку, провоцируя зябкую дрожь во всём теле.

Я ненавидела позднюю осень с её тяжёлым пасмурным небом, промозглой сыростью и затяжными дождями. В Ижевске, где я родилась, сейчас уже лежал снег. А может, всё дело в том, что именно в ноябре шесть лет назад я рассталась с мужчиной, которого не смогла забыть.

«Марго… сакварели*… любимая…» – почудилось в шорохе деревьев навеянное сегодняшней встречей.

Сандро по отцу грузин. Тридцать лет назад Реваз приехал сюда из Телави в гости к друзьям семьи. Здесь влюбился в русскую девушку, да так, что, вопреки воле родственников, женился на ней и перебрался в её маленький городок, приютившийся на берегу водохранилища.

Несмотря на разный менталитет и недовольство родных, родители Сандро создали крепкую семью и жили в согласии. Когда-то мы с ним тоже мечтали о такой.

Вздохнув, я спустилась по ступеням и побрела вдоль центральной улицы города.

– Марго!

Вздрогнула от звука знакомого голоса и обернулась.

Махарадзе стоял рядом с припаркованным у обочины чёрным седаном. Высокий, в распахнутом чёрном пальто, поддетом под ним джемпере и брендовых джинсах. Сандро и раньше не носил костюмы и галстуки, но всегда хорошо одевался. Вещи сидели на нём, как на модели с обложки журнала.

Годы пошли ему на пользу, сделали серьёзнее, представительнее. Сейчас передо мной был не взрывной парень, кулаками в уличных драках отстаивающий свой авторитет, а взрослый, знающий себе цену мужчина.

Мы напряжённо вглядывались друг в друга в искусственном свете фонарей. Каждый ждал, что другой сделает первый шаг. Как и тогда, шесть лет назад. В этом был весь Махарадзе с его непробиваемой способностью не идти на компромиссы и желанием подчинить всех своей воле.

Горечь обиды затопила меня с новой силой. Я развернулась и устремилась в противоположную от Сандро сторону.

– Марго, подожди! Стой! – полетело вслед.

Махарадзе догнал меня, потянул за локоть, вторгся в личное пространство, оказавшись непозволительно близко, вынуждая встретиться с ним лицом к лицу. Тёплый запах мужчины, смешанный с цитрусовым ароматом, проник в лёгкие, кружа голову от внезапно вспыхнувшего вожделения.

Мы замерли, глядя друг другу в глаза.

– Марго, – сорвалось с его губ.

Только он называл меня так. Он и с его подачи его друзья и младшие братья. До него я для всех была Рита.

К моему имени Сандро часто добавлял ласковые слова на грузинском языке. Вот он ловит меня на берегу, подхватывает, визжащую, на руки: «Марго! Попалась, ламази!»* – и со смехом несёт в воду, навстречу волнам. Вот ведёт меня в медленном танце, и я растворяюсь в его горячих прикосновениях, жарком взгляде и провокационном шёпоте: «Марго, чемо сихаруло»*.

«Чеми нази*… Марго… шен чеми сицоцхле хар»,* – бессвязно бормочет Сандро, придавив меня к кровати сильным телом, покрывая быстрыми поцелуями моё лицо, шею, грудь.

Внезапно захотелось поддаться слабости, вернуться назад, в то счастливое лето, и снова оказаться в его руках. Тело помнило, как там было хорошо и безопасно.

Только прошлого не возвратить и будущее у нас разное.

Я отступила назад и сухо произнесла:

– Мой рабочий день окончен. Если у тебя остались какие-то вопросы по кредиту, приходи завтра. Банк работает с девяти. Или пиши через личный кабинет.

Глаза Махарадзе опасно вспыхнули.

– У меня вопрос личного характера, – вкрадчиво возразил он. – Ты на машине?

– Не заработала ещё. Всё? Пока! – я развернулась и попыталась уйти.

Но Сандро снова удержал меня за локоть:

– Подожди. Я отвезу тебя. Можем заехать в кафе поужинать.

Самоуверенности и напористости у него с годами не убавилось.

– Зачем? – я несогласно мотнула головой.

Он на секунду замешкался. Похоже, и сам не понимал, зачем.

– Хочу узнать, как живёшь, – наконец, произнёс он.

– У меня всё хорошо. У тебя, вижу, тоже. Мне пора. Пока!

Я высвободила локоть, чуть ли не бегом понеслась к ближайшей остановке, не дав Сандро шанса последовать за мной, и смешалась с пассажирами, входившими в автобус. Это было настоящее малодушное бегство. Но сейчас другого выхода для себя я не видела.

1.1

В квартире царили привычная неустроенность и пустота. Мне давно не хотелось создавать здесь уют.

Конечно, сразу после новоселья я с энтузиазмом принялась обставлять новое жилище: гардины на заказ, на стены – картины местных художников. Даже приобрела папоротник и орхидеи в горшках. С какой-то неуёмной горячностью пыталась доказать всем, и прежде всего, себе, что смогу счастливо жить и без Махарадзе.

Орхидеи вскоре завяли, прозрачные горшки из-под них грустно пылились на балконе. Папоротник держался на удивление стойко, хотя и утратил былую пышность. Гардины давно просили стирки, но я делала вид, что у меня нет на это времени.

Будь эта квартира моя, я обязательно завела бы котёнка. Но Татьяна Борисовна запретила держать животных, а до возможности приобрести жильё хотя бы в ипотеку мне нужно работать ещё не один год. Пока же я собиралась переехать отсюда в просторную «двушку» в новостройке. И пусть делить её придётся с моей однокурсницей, я была этому рада.

Переодевшись в удобный домашний халат, я отправилась в душ. Там выкрутила кран на максимум и встала под тёплый поток с головой, смывая волнения прошедшего дня.

Только растревоженный неожиданной встречей мозг никак не хотел успокаиваться. Махарадзе умел эффектно появляться в моей жизни с нашего первого знакомства. Никогда не забуду, как однажды меня ни свет ни заря разбудили грохот ударившейся о стену двери и громогласный мужской баритон:

– Рота, подъём! Хватит дрыхнуть, поехали!

От испуга я подпрыгнула на кровати, натянула одеяло по самый нос и оторопело уставилась на высокого черноволосого парня, одетого в куртку и штаны цвета хаки. Резкие черты лица, загрубевшая кожа, упрямые, словно прожигающие насквозь, тёмные глаза – всё предупреждало во избежание неприятностей держаться от него подальше.

Несколько секунд мы молча таращились друг на друга. Наконец, парень отмер.

– Ого! Это что за птичка?

Я ещё больше съёжилась под его пытливым взглядом, но тут мне на помощь пришла тётя Люба, мама моего одноклассника и хозяйка дома.

– Саша! Ты когда-нибудь перестанешь вести себя, как неандерталец? А ну марш отсюда! – И обратилась ко мне: – Спи ещё, только шесть утра.

– Кто это? Девчонка Дана? А где он сам? У нас с ним дела, – послышалось за дверью.

С моим одноклассником Данилом Рогозиным мы вместе ездили в соседний город к репетитору по алгебре, готовились к ЕГЭ. Ночевала я у Дани в тот раз по чистой случайности: потеряла ключи от квартиры, а мама уехала на несколько дней к дальним родственникам. Мы с ней поселились в этом городке недавно и толком не успели познакомиться с соседями.

– Переночуешь у нас. Уступлю тебе свою комнату, – предложил Рогозин, который всегда провожал меня домой.

После неожиданного пробуждения спать уже не хотелось. Я оделась и вышла в гостиную, но там никого не застала. Во дворе родители Данила белили деревья. Сам он вместе с напугавшим меня парнем укатил «по делам».

Я вдохнула полной грудью свежий утренний воздух. В моём родном городе в это время ещё лежали сугробы. Здесь же весна стремительно брала своё: уже цвели яблони и вишни, распускалась сирень, на клумбах пестрели тюльпаны. Напротив нашего дома вот-вот должны были зацвести белые свечки каштанов.

Я помогала тёте Любе с прополкой грядок, когда у ворот остановился подержанный автомобиль – это вернулись ребята. Они занесли во двор две металлические сетчатые корзинки, на дне которых копошились раки.

– Сашка! – всплеснула руками тетя Люба. – Подведёшь под статью и себя, и Даньку!

– Мам, не начинай, – закатил глаза Данил.

Он принёс алюминиевую чашку и вытряхнул в неё свой улов.

– Да не волнуйся, Люба. Там, где мы ставим сетки, инспекторы не ходят, – возразил мой утренний незнакомец.

Сейчас я могла рассмотреть его получше. Старше нас с Данькой. Красивый, но грубой мужской красотой. Совсем не похожий на тех парней, которых я знала. Он привлекал внимание какой-то кипящей в нём силой и энергией, и вместе с тем здравый смысл подсказывал, что любоваться таким лучше издалека – чтобы не закружило и не смело этой самой неуправляемой энергией.

Люба сокрушённо махнула рукой:

– Ладно, пойду греть воду.

Я опустилась на корточки перед чашкой. Раки шевелили хвостами и клешнями и норовили выбраться. Нескольким это удалось, и они пятились, расползаясь по тротуарной плитке в разные стороны.

– Так смотришь, будто никогда не видела.

Незнакомец собрал беглецов, кинул их обратно в чашку и теперь, не стесняясь, разглядывал меня в упор.

Я смутилась и поднялась на ноги. Раков я видела, в нашем гипермаркете в аквариуме. Но ни разу не ела: подобные излишества нам с мамой были не по карману.

– Рита, познакомься: это Сандро, мой двоюродный брат, – представил нас Даня.

– Можно Саша, – поправил тот и протянул мне руку.

Я тогда решила, что Сандро – это прозвище, которым его называли ровесники, а настоящее имя – Александр.

Робко вложила свою ладонь в его:

– Маргарита.

1.2

– Ритусик, я дома! – возвестил из прихожей преувеличенно бодрый мужской голос, и я обречённо накрылась с головой одеялом.

Послышалась возня – Павел раздевался и снимал ботинки. Затем что-то с грохотом упало и, сопровождаемое смачной нецензурной бранью, покатилось по ламинату.

Повозившись ещё какое-то время, мужчина ввалился в спальню и щёлкнул выключателем. Я откинула одеяло и зажмурилась, когда яркий свет неприятно полоснул по глазам.

– Ритусик, спишь? Мы с ребятами посидели немного, – заискивающе пробормотал Павел и попытался пристроиться на кровати рядом со мной.

Оправдывался по привычке – хотя формально мы были ещё женаты, я больше не интересовалась, где и с кем он проводит время.

От него разило жжёной травой и тошнотворно-приторным запахом мускуса. Меня замутило, как и каждый раз, когда муж пытался приблизиться ко мне в таком состоянии. Я с силой оттолкнула его от себя, так что он едва не свалился на пол.

– Паша, мы договорились, что спим в разных комнатах, – напомнила, хмуря брови. – Ты пойдёшь в гостиную или я?

– Что ты вечно душнишь? – неожиданно злобно процедил Павел, буровя меня воспаленными глазами. Он уселся обратно на кровать и отшвырнул в мою сторону край одеяла: – Достала!

Я отодвинулась подальше, подтянула к груди колени и обхватила их руками, с опаской поглядывая на мужа. Плохая была идея переждать здесь две недели до переезда в другую квартиру. Лучше бы сняла номер в какой-нибудь недорогой гостинице.

Сколько я знала Павла, он всегда был спокойным и уравновешенным. Такие резкие перепады настроения случались у него, только когда он «немного посидел с друзьями». Но после того как его уволили с работы несколько месяцев назад, эти посиделки стали регулярными.

– Ложись здесь, я пойду на диван, – предложила примирительным тоном.

Он попытался сфокусировать на мне мутный взгляд:

– Я сам пойду. Спи!

Поднялся и шатающейся походкой побрёл из спальни. По дороге неуклюже зацепился плечом за косяк. Выругался, постоял, покачиваясь, будто забыл, куда шёл, затем направился в кухню.

Я тут же закрыла дверь, жалея, что на ней нет хотя бы щеколды, выключила свет и забралась под одеяло. Уснуть не получалось. Павел долго гремел кастрюлями, потом переместился в гостиную.

Вскоре оттуда полились психоделические проигрыши «The Doors», оттеняя хрипловато-тягучий, гипнотический голос солиста:

– «Come on baby, light my fire».*

Джим Моррисон с его лениво-мрачной манерой исполнения, а ещё английский прозаик Олдокс Хаксли** стали с недавних пор кумирами Павла. Он любил повторять, что им открылись «двери восприятия».

И теперь мой пока ещё муж вместе с друзьями регулярно расширял сознание и открывал двери, покуривая «косячки».

Я не сразу поняла всю серьёзность проблемы. Просто однажды Павел вернулся в приподнятом настроении, необычно возбуждённым, глупо шутил, смеялся невпопад и игриво лез целоваться. Вёл себя, словно пьяный, но спиртным от него не пахло.

Ночью, маясь бессонницей, он бродил по квартире. А утром под моим напором признался, что курил план и даже пообещал, что больше не будет этого делать. Только вскоре всё повторилось, потом ещё и ещё раз.

Сначала я боролась. Ругалась, предлагала показаться наркологу, рассказала свекрови в надежде, что та сможет повлиять на сына. Но ни мои, ни её уговоры не действовали, и сейчас Павел медленно катился на дно, а я не желала жертвовать собой в безуспешных попытках его вытащить.

– «Girl, we couldn't get much higher»,** – хрипел Моррисон на всю квартиру.

Я забеспокоилась, что соседи вызовут полицию, но не решилась идти увещевать мужа, когда он находился в таком состоянии. К счастью, Павел убавил звук сам.

Я знала, что будет дальше: он не уснёт до утра, станет нервно мерить шагами комнату, потом ляжет на диван, уставится в потолок и будет думать – вероятно, о бесконечности бытия. Спать завалится днём, когда я уйду на работу.

* * *

Утром проснулась разбитая. Голова кружилась от недосыпа. Сырость и предрассветный полумрак за окном добавляли уныния в моё и без того нерадостное настроение.

Чашка крепкого кофе немного взбодрила, но всё равно я весь день двигалась, как сомнамбула. С трудом удавалось сосредоточиться на клиентах.

Теперь я всерьёз задумалась о переезде в гостиницу. Проблема была в том, что такое решение съедало приличную часть моего бюджета, а ведь ещё нужно внести предоплату за новое жильё.

Вечером после работы я брела в сторону остановки и, уткнувшись в смартфон, просматривала предложения гостиниц. Рабочая неделя подошла к концу, завтра у меня был выходной, и я могла заняться переездом. Павел всё больше беспокоил меня перепадами настроения. Находиться с ним вдвоём в квартире становилось небезопасно.

Увлекшись поисками недорогого номера, я налетела на мужчину в чёрном пальто и кожаных полуботинках.

– Простите, – пробормотала и шагнула в сторону, чтобы его обойти, однако мужчина не позволил.

Я подняла голову и вздрогнула: передо мной каменной глыбой застыл Махарадзе. В том, что он ждал именно меня и что на этот раз я так просто от него не отделаюсь, сомневаться не приходилось.

Глава 2

Сандро

Какая же она маленькая и хрупкая! Как маргаритки, которые летом цвели у родителей во дворе. Ей очень шло её имя. Маргарита, Марго.

Почти не изменилась за столько лет. Разве что повзрослела и стала женственней, утратив девичью угловатость. В униформе этой своей, словно в броню одетая. Нет, деловой стиль ей очень к лицу, Сандро оценил. Белая рубашка, серый жилет. Волосы зачёсаны назад и уложены в тугой пучок.

А ему хотелось протянуть руку, распустить, чтобы рассыпались по плечам золотым каскадом. Снова, как когда-то, зарыться в их шелковистую мягкость.

Знакомство у них, конечно, вышло эпичное. Сандро с Данькой с детства не разлей вода, и разница в возрасте им не помеха. Друг к другу бегали, как к себе домой.

Он и ворвался тогда к брату в комнату по привычке – а там пигалица эта, глазищами испуганными смотрит на него, за одеяло прячется. Светлые, как у Снегурки, волосы по плечам разметались. Он так и замер. Не нашёл ничего лучше, чем выдать идиотское:

– Ого! Это ещё что за птичка?

У Снегурки глаза ещё больше стали, отчего Сандро и впрямь почувствовал себя неандертальцем. Хорошо, Люба его быстро выпроводила, а то бы так и стоял, пялился на девчонку, как дурак.

Побегал он тогда за ней. Женским вниманием Махарадзе никогда обделён не был, а тут не знал, как подступиться к тихоне-скромнице.

Он и сейчас не знал. Увидел её вчера – будто удар под дых пропустил. Грудную клетку сдавило так, что дышать не смог.

А когда отпустило, понял: не уедет, пока не поговорит с ней. Номер в гостинице продлил ещё на сутки. С утра бесцельно бродил по городу, ждал, когда Марго закончит работу. Вечером снова караулил у банка.

Наконец, вышли последние посетители, потянулись сотрудники. Разглядел среди них знакомую хрупкую фигурку. Девушка кивнула коллегам, рассеянно оглянулась и, уставившись в смартфон, поплелась по пешеходной дорожке.

Махарадзе поспешил из машины наперерез, вырос перед ней, чтоб уж точно обойти не смогла. Но Марго так была поглощена чем-то в смартфоне, что заметила его, только когда врезалась ему в грудь. Подняла голову.

– Сандро! Что тебе от меня надо? – услышал он колючее вместо приветствия.

Никогда ещё чистые серые глаза не жалили его таким неприязненным взглядом. Не рада ему, ясное дело. Небось, тоже теперь, как её мамаша, считает, что он ей не пара.

А он беззастенчиво изучал её лицо, узнавал любимые черты.

Всё такая же красивая. Только тёмные круги под глазами, да уголки губ опущены – Сандро ещё вчера заметил. Осталась бы с ним, он бы о ней заботился и берёг, не то что слащавый хлыщ-мажорчик, за которого она замуж выскочила.

Дашка, одноклассница Марго, ездила с Даном к ним на свадьбу. Дорогой ресторан, развлекательная шоу-программа со спецэффектами. Гости все сплошь какие-то важные шишки. Невеста в белом кружевном платье с открытыми плечами. Золотистые волосы уложены в затейливую причёску, на голове венок из жемчужин и кристаллов – тиара, новый свадебный тренд.

Сандро в лице переменился, когда Дашка ему фотографию показала. Может, и права мамаша Марго, не его поля ягода эта Снегурочка.

Да только рядом с ней Сандро живым себя чувствует. Хмелеет от неё, как от хорошего грузинского вина. Легко в голове, кровь бежит по венам горячим потоком, и сам он горы свернуть готов. С первой их встречи так, и до сих пор ничего не изменилось.

Марго продолжала сверлить его с неприязнью и каким-то отчаянием. И лучше бы ему оставить её в покое, пусть и дальше живёт своей жизнью. Вместо этого попросил:

– Поужинай со мной, ламази.

И сам не ожидал увидеть слёзы на её лице. Она никогда не плакала. Даже после того случая, от которого у него остался шрам на ключице. Что с ней сделал большой город?

Махарадзе осторожно обнял её за плечи и прижал к себе.

– Марго… Не плачь, не надо. Хочешь, я отвезу тебя домой?

Она не сопротивлялась, доверчиво прильнула к нему, как всегда делала раньше. Маленькая и нежная, его нази гого*. Макушкой ему едва до подбородка достала. Вдохнул её запах – чистый хмель. Словно знойное лето на миг заглянуло в промозглый ноябрьский день. Стоял бы так и стоял, гладил вздрагивающие плечи.

Но Марго вскоре отстранилась. Достала салфетку и зеркальце, промокнула глаза. Снова собранная, серьёзная. Чужая.

– Я поужинаю с тобой. Ты прав, нам нужно поговорить, – решительно произнесла она.

________

* Нази гого (ნაზი გოგო) – нежная девочка

2.1

– Как живёшь, Марго? – он оперся подбородком на согнутые в локтях руки и с лёгкой полуулыбкой наблюдал, как сидевшая напротив него девушка расправляется с тёплым мясным салатом.

Сандро нравилось смотреть, как она ест. У неё всегда был прекрасный аппетит, который никак не сказывался на её стройной фигуре. Однажды они с Марго устроили пикник на берегу водохранилища. Сандро принёс хачапури из их семейного ресторана грузинской кухни. Устроившись на краю обрыва, они вдвоём ели горячие лепёшки под шум волн и крики чаек. Расплавленный сыр тянулся тонкими нитями, Марго подхватывала их губами, а у Махарадзе темнело в глазах от желания сделать её, наконец, своей.

Но сейчас было что-то наигранное в том, как она усердно поглощала свой ужин.

– Как все, – она ненадолго отвлеклась от еды и пожала плечами. – Работа. Дом. Семья.

– Дети? – зачем-то спросил он. От Дашки знал, что детей у неё нет.

– Пока не планируем, – подтвердила Марго и в упор посмотрела на него: – Ты сам как? Как жена, сын?

Махарадзе уловил в её тоне язвительные нотки, откинулся на спинку стула и сощурился, пытливо вглядываясь ей в лицо. Винит его в их разрыве? В том, что женился на другой? Разве не она сама выбрала жизнь без него? Он только дал ей то, что она хотела.

– Нормально всё, – ответил ровным голосом.

Знала бы она, чего стоит ему это «нормально»! После их разрыва у него выжженное поле в груди. Ни чувств, ни эмоций – ничего не осталось. Так и живёт шесть лет эмоциональным инвалидом.

Она смутилась. Кивком указала на его тарелку:

– Ты не ешь ничего.

Сандро усмехнулся. Отрезал кусок стейка и принялся жевать, продолжая разглядывать девушку.

Мясные стейки были фирменным блюдом этого заведения. Сочные, идеальные по соли и специям. Махарадзе часто заходил сюда, когда приезжал в мегаполис по делам. Заказывал среднюю прожарку и каждый раз, оценив пикантный насыщенный вкус, раздумывал, есть ли шансы переманить шеф-повара в свой ресторан.

Но сегодня мясо казалось резиновым. В голове кружили мысли одна мрачнее другой. Судьба, то ли желая посмеяться, то ли напомнить, что он потерял, неожиданно столкнула его лицом к лицу с девушкой, которую он, несмотря ни на что, продолжал любить и желать.

И сейчас он хотел одного – вернуть её себе любой ценой. Потому что после их вчерашней встречи больше не мог выносить серые сумерки, в которые превратилась жизнь без неё.

Ирония заключалась в том, что ему нечего было предложить Марго. Он повязан по рукам и ногам. Женат, сын растёт. Отец так полностью и не оправился после инфаркта, и Сандро взвалил на себя семейный бизнес в их маленьком городке. Пришлось отказаться от мечты получить вышку по строительной специальности и когда-нибудь создать свою строительную компанию.

– Как мама, как отец? – тихо спросила Марго.

На этот раз в её голосе звучало искреннее участие. Родители любили её, как родную дочь. Алевтина ждала свадьбу и хотела внуков. Реваз, зная взрывной характер сына, грозил карой, если тот обидит их «мшвениери гогона».* Да и как её было не любить? Маленькая, светлая, нежная.

А как она умела слушать! Склонит голову набок, глаза искрятся живым интересом. Сандро любил делиться с ней своими планами.

Вот и сейчас сам не заметил, как рассказал ей и о родителях, и о том, как решили с Даном расширять отцовский бизнес. Взяли заброшенную базу отдыха в долгосрочную аренду, к лету собирались принять первый поток отдыхающих. Нашли инвесторов, Махарадзе вчера с ними лично встречался, чтобы окончательно обговорить условия. Остальные расходы покроет кредит.

Марго одобрительно кивала, что-то расспрашивала о летних домиках и досуге. А у Сандро щемило сердце. Нужна ему эта Снегурочка. Всё для неё готов сделать, чтоб только рядом была, чтобы каждый вечер ждала его дома и слушала вот так. Жаль, не вернуться назад, не исправить.

А она? Нашла своё счастье в большом городе? Тоже ведь не свободна, замужем за этим своим хлыщом.

– Ты счастлива? – против воли вырвалось у Махарадзе. – Нашла, что искала?

Тень прошла по лицу девушки. Вопрос явно застал её врасплох. Но она быстро взяла себя в руки.

– У меня всё хорошо, Саша. Я уже говорила, – сдержанно произнесла она.

От её слов неожиданно потеплело в груди, губы сами расползлись в довольной улыбке. Марго часто звала его Сашей – так, как он представился ей в день их знакомства. Так же звали его мать и Люба. Но у Марго это звучало как-то по-особенному нежно.

Его отвлёк официант, который принёс чашку эспрессо.

– Тебе раньше не нравился кофе, – нахмурился Махарадзе.

Почему-то всё, что в ней появилось без него, жутко бесило.

– Теперь нравится, – мягко возразила она. – Всё меняется. Нужно это принять и жить дальше.

Сандро понимал, конечно, что она сейчас говорит не о кофе.

Сделав несколько глотков, Марго отставила чашку:

– Мне пора.

– Муж ждёт? – мрачно поинтересовался Махарадзе.

Марго неопределённо повела плечами, взяла сумку и попыталась подняться. Только он не был готов так просто её отпустить. Повинуясь порыву, подался к ней и ухватил за руку.

2.2

Маргарита

«Я тебя люблю, Марго… Только тебя…» – слова Махарадзе настойчиво пульсировали в висках.

Зачем мне сейчас его признания? Он женат, у него ребёнок. Ни разбивать семью, ни становиться любовницей женатого мужчины я не собиралась.

Где он был со своими признаниями шесть лет назад, когда я каждый день ждала, что он вернётся? Знал, что я буду встречать Новый год в нашем городке – и даже не попытался увидеться со мной.

А потом я сдала первую сессию и собиралась домой на каникулы. Только за день до отъезда мне позвонила мама.

– Ритуля, не стоит тебе пока приезжать, – нерешительно начала она. – Хочешь, я к тебе приеду? Погуляем, сходим в кино.

– Мам, что случилось? – насторожилась я.

В трубке повисла тишина, потом послышался тихий вздох.

– Тот мальчик, Павел, который тебя провожал. Он так на тебя смотрел.

Мама ходила вокруг да около, и я закатила глаза:

– Мам, ты зачем звонишь? Почему я не могу приехать?

– Котёнок, ты только не волнуйся.

– Мама! – рявкнула я в трубку.

Когда последний раз мама назвала меня котёнком, к нам домой пришёл высокий седой мужчина и забрал пианино – единственную, не считая нескольких фотографий, память об отце. Папа купил его в тот день, когда меня приняли в музыкальную школу.

Бессильно сжав кулаки, я смотрела, как шестеро грузчиков уносят дорогую мне вещь, а потом несколько дней пролежала в кровати, уставившись в стенку. Но у нас не было денег, чтобы переправить тяжёлый инструмент из Ижевска на юг.

Неудивительно, что, услышав жалостливое «котёнок», я напряглась, ожидая неприятностей.

– Понимаешь… – мама снова взяла паузу. – Сандро женится. Ты же знаешь, как они гуляют. Весь город будет гудеть несколько дней.

Я прикрыла глаза и медленно опустилась на табурет. Противно засосало под ложечкой.

Это не могло быть правдой. Он не мог так быстро… Не после того, как называл меня своим чудом и клялся, что я – его жизнь.

Я ведь надеялась увидеться с ним на каникулах. Думала, что он остыл после ссоры, и мы помиримся.

– Рита? – позвал встревоженный голос мамы. – Хочешь, я завтра приеду?

– Не надо, мам, – выдавила я. – Паша приглашал меня в кино. Он будет рад, что я осталась.

– Вот и хорошо, – с явным облегчением выдохнула она. – Павел мне нравится. И он влюблён в тебя, это видно.

Мама продолжала что-то говорить, но я попрощалась и сбросила вызов. Мне нужно было позвонить Дашке. Она встречалась с Данилом и точно была в курсе, что происходит в семье Махарадзе.

– Я не знала, как тебе сказать, – забормотала подруга в ответ на мой вопрос.

Новости оглушали. Сандро собирался жениться на своей бывшей девушке, Кристине, которую когда-то бросил ради меня. И это был не единственный удар. Кристина ждала от него ребёнка.

Показалось, что в комнате не хватает воздуха. Я натянула зимнюю куртку и долго бродила по вечерним улицам, сворачивая в безлюдные переулки. Январский мороз щипал мокрые щёки, а я снова и снова мысленно возвращалась к той роковой ссоре.

– Или ты садишься в машину и возвращаешься со мной, или всё кончено. Выбирай!

Голос Сандро вибрирует от злости. Взгляд режет, словно осколок стекла.

В стороне Павел с разбитым лицом пытается остановить кровь из носа. Алые капли пачкают его куртку, падают на ботинки.

Я стою, словно парализованная. Хочу объяснить, возмутиться, но слова застревают в горле.

– В машину, Марго, – требует Махарадзе. Давит тяжёлым взглядом.

Я отмираю и несогласно мотаю головой:

– Нет!

Это неправильно. Всё неправильно. Дурной сон наяву. Мозг отказывается верить в реальность происходящего.

– Тогда это конец. Поняла? Ты этого хотела? Ты свободна, Марго! – рычит Махарадзе, взмахнув рукой в пренебрежительном жесте.

Разворачивается и шагает к припаркованному у обочины автомобилю. Не доходя несколько метров, останавливается у старого тополя и яростно бьёт кулаком по стволу.

Застыв, я смотрю Сандро вслед. Слышу громкий хлопок дверцы авто, шум мотора, визг сорвавшейся с места машины.

Рядом мычит от боли Павел. Это возвращает меня в реальность. Достаю из сумки и протягиваю ему пачку бумажных платков. По спине проходит мелкий озноб при виде его распухшего окровавленного носа. От мысли, что это сделал Сандро, становится дурно.

– Прости, – шепчу, будто это я виновата в случившемся. – Тебе нужно в травмпункт. Я вызову такси…

– Девушка, приехали, – вежливый, но настойчивый голос водителя вырывает из воспоминаний.

За стеклом автомобиля подъезд нашей многоэтажки. Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как добралась домой.

Сжала виски пальцами. Наша с Сандро история давно в прошлом, пусть там и остаётся. Мне бы сейчас разобраться со своим настоящим.

Глава 3

Звонить в дверь я не стала, открыла своим ключом, как всегда делала последние месяцы, и уже с порога уловила аппетитный запах жаркого.

Из кухни показался Павел в надетом поверх футболки синем цветастом фартуке и с полотенцем в руках. Фартук смотрелся несуразно на его долговязой, немного сутулой фигуре, но если раньше меня это умиляло, то теперь, когда я твёрдо решила развестись, все попытки Павла поиграть в семью вызывали лишь досаду.

– Ритуля! Вернулась, наконец, – заискивающе произнёс он и бросил полотенце на табурет. Помог снять куртку и повесил её в шкаф. – Голодная? Я ужин приготовил.

Сейчас в нём мало что напоминало о прошлой ночи. Разве что не до конца сошедшая с глаз краснота да виноватое выражение лица, которое придавало мужу сходство с нашкодившим псом.

Я сняла ботильоны, выпрямилась и в упор посмотрела в мутные голубые глаза:

– Паш, я устала. Приму душ и пойду спать.

Время душеспасительных бесед, прощений, обещаний давно прошло, пусть Павел и отказывался это признавать.

К тому же последние сутки лишили меня остатков душевного равновесия, и всё, о чём я сейчас мечтала – это добраться, наконец, до кровати и забыться крепким сном.

Но у Павла были другие планы. Он перегородил мне проход:

– Подожди. Нужно поговорить. Пойдём в кухню.

Я догадывалась, о чём он собирается говорить. Обречённо вздохнув, последовала за мужем.

Накрытый на двоих стол не оставлял сомнений, что Павел всерьёз собрался мириться.

Примостившись на табурет, я провела пальцами вдоль золотистой кромки пиалы с по-мужски крупно нарезанными овощами. Сегодняшний вечер всё сильнее напоминал те, другие, в начале нашей семейной жизни. Тогда Паша часто готовил мне ужин и брал на себя уборку квартиры.

А ещё баловал цветами и подарками, водил в кино.

– Ты не пожалеешь, если выйдешь за меня. И обязательно меня полюбишь, – уверенно заявил он шесть лет назад, когда делал мне предложение.

Сейчас, поумнев, я бы ни за что не согласилась на ту авантюру с замужеством. На своём опыте убедилась, что рецепт «клин клином вышибают» не работает, если внутри всё кровоточит от обиды и тоски по другому мужчине.

Но тогда это показалось выходом. И надо отдать должное, мы оба старались. Павел заботился, я ценила и была благодарна. Но полюбить его так и не смогла.

Хуже всего было в постели. В ночь после свадьбы нежный, понимающий Паша терпеливо пытался преодолеть мою зажатость, а я в тот момент ощущала себя так, будто предаю Сандро и перехожу черту, за которой любимый мужчина будет потерян для меня навсегда.

Когда всё закончилось, я ушла в ванную комнату и долго стояла под потоками горячей воды, пытаясь принять новую реальность. Паша не стал мешать моему уединению, и за это я тоже была ему благодарна.

После я никогда не отказывала мужу в близости, но его ласки просто терпела. Сандро словно отравил меня собой, лишив возможности что-либо чувствовать с другим мужчиной.

Постепенно энтузиазм Павла сменился глухим раздражением. Получив своё, он уходил на балкон и там долго курил. Потом возвращался, молча ложился в кровать, повернувшись ко мне спиной, и засыпал. Однажды сгреб подушку и одеяло и ушёл ночевать на диван, бросив в сердцах:

– С ним ты тоже была бесчувственным бревном?

Я промолчала и долго лежала без сна, переживая обидные слова. Мне хотелось забыть Сандро, вычеркнуть его из своей жизни так же легко, как это сделал со мной он. Хотелось полюбить Пашу, стать ему хорошей женой – он этого заслуживал. Но я ничего не могла с собой поделать.

Утром меня ждал букет красных роз и кофе в постель. Павел снова стал заботливым и терпеливым. А через несколько месяцев впервые пришёл домой в кумаре.

Наверное, я столько времени боролась за него и наш брак именно из-за точившего меня чувства вины. Да и какой мужчина выдержал бы долго, если бы постоянно ощущал себя нежеланным?

Из такой ситуации каждый ищет выход по-своему. Кто-то получает ласку на стороне, кто-то разводится, кто-то начинает пить. Паша находил утешение в дурмане, и я не могла ему помочь, пока он сам этого не хотел.

Сейчас, прислонившись к столешнице, он комкал в больших руках кухонное полотенце.

– Попробуешь жаркое? Как ты любишь, – предложил он.

– Паш, давай ближе к делу, – проворчала я. Хотелось быстрее закончить этот ненужный разговор.

Павел снял фартук и сел рядом со мной.

– Мне пришла повестка из суда, – сообщил то, что я и так знала. – Рита, это несерьёзно.

Я покачала головой. Мы полгода живём в разных комнатах как соседи, а муж продолжает считать, что моё решение не серьёзно.

– Я дважды просила тебя зайти на Госуслуги и подписать заявление, – напомнила я. – Мы могли спокойно развестись без суда.

– Не хочу я разводиться. Я люблю тебя, – Павел накрыл мою ладонь своей. – Всё для тебя сделаю. Мать обещала найти наркологическую клинику. Выйду – устроюсь на работу, родим ребёнка. Дай мне шанс, Марго.

– Паш, – я высвободила руку из его ладони. Мне было жаль. Его, себя, потраченных впустую шесть лет жизни. Но у этих отношений нет будущего. Я не смогу полюбить Павла, а он никогда с этим не смирится, и очередной его срыв – всего лишь вопрос времени. – Лечиться – это правильно. Только сделай это для себя.

3.1

На следующей неделе мне позвонила Татьяна Борисовна:

– Пообедаем сегодня вместе. Есть разговор.

Обычно я обедала в бюджетной столовой, а потому с досадой разглядывала цены в меню элитного кафе, решив в итоге обойтись чашкой американо.

– Я тебя пригласила обедать, а не кофе пить, – заметила свекровь, когда я озвучила свой выбор официанту. – Я плачу, заказывай.

С Татьяной Борисовной у меня сложились хорошие отношения. Этому способствовало и наше отдельное проживание, и её вечная занятость на какой-то важной чиновничьей должности.

– Ко мне вчера приезжал Паша, сказал, вы разводитесь, – цепкий взгляд прошёлся по моему лицу.

– Да, – я достала из сумки связку ключей от квартиры. – Вот, они мне больше не нужны.

После той ночи, когда Павел решил напомнить мне, что он мой муж, мы с ним больше не виделись. Когда я проснулась, его уже не было дома. Я не стала терять время, собрала вещи и вызвала такси.

Вещей получилось два чемодана – всё моё имущество за шесть лет брака. Почти всё здесь, как и сама квартира, принадлежало мужу и его родителям.

Теперь мне оставалось официально оформить развод, сменить фамилию с Никитиной на девичью Астафьева и начать новый этап своей жизни.

– Ну что ж, – Татьяна Борисовна протянула холёную, с аккуратным маникюром, руку и забрала ключи. – Отговаривать не стану. Я с самого начала знала, что из этого брака ничего не выйдет.

Я подняла на неё удивлённый взгляд.

Когда Павел привёл меня знакомиться, Татьяна Борисовна отнеслась ко мне благосклонно. Я же чувствовала себя не в своей тарелке. Элитная многоэтажка, закрытый двор с постом охраны. Большая квартира с высокими потолками и мебелью из натурального дерева.

В тот момент, отвечая на вопросы Никитиных-старших, я казалась себе героиней любимых маминых сериалов о бедных девушках и богатых парнях-мажорах.

– А твой отец? – Татьяна Борисовна положила кусочек йогуртового торта на тонкое фарфоровое блюдце и протянула мне. Даже в домашней обстановке она выглядела представительно и элегантно в летнем брючном костюме, со стильной укладкой на коротких волосах и нюдовым макияжем.

– Он пропал без вести, когда мне было девять. Мама растила меня одна.

Я ожидала, что родители Павла будут против наших отношений, но они восприняли желание сына жениться с энтузиазмом и взяли свадебные хлопоты на себя.

Тем более слышать сейчас от свекрови такое признание было странно.

– Но почему тогда вы… – я ждала объяснений.

– Не возражала? – голубые глаза в обрамлении едва заметных возрастных морщинок смотрели на меня задумчиво. – Павел считал, его любви хватит на двоих. Я и подумала: а вдруг. Там ребёнок появится, не до глупостей будет.

Она стряхнула несуществующую пылинку с кораллового пиджака.

– Глупостей? – зацепилась я за последнее слово.

Но тут официант принёс заказ и принялся расставлять тарелки и раскладывал приборы. Я в это время прокручивала в голове историю наших с Никитиным отношений.

Мы познакомились с Павлом на празднике первокурсника, когда выпускники в обход дежурных преподавателей просочились на вечеринку для новичков. У нас завязалось обычное дружеское общение. Медленный танец, на который меня пригласил Павел, не в счёт: я сразу предупредила, что у меня есть парень.

Потом мы с Никитиным часто пересекались на факультете. Он помогал мне освоиться, рассказывал, у кого из преподавателей лучше получить автомат, а где не страшно иногда и прогулять.

Махарадзе несколько раз заставал нас вместе, когда приезжал за мной. Он нехотя пожал протянутую Павлом руку, когда я попыталась их познакомить, демонстративно обнял меня и увёл к машине.

– Если этот пижон не перестанет крутиться вокруг тебя, я ему ноги вырву, – рычал он каждый раз, с силой вдавливая ладонью клаксон. – Да езжай уже, дебили тави кьекьечи!*

Пробки и ставшая притчей во языцех манера езды водителей южного мегаполиса выводили Сандро из себя. Впрочем, злила его сама сложившаяся ситуация.

Он хотел, чтобы я перевелась на заочное и вернулась в наш городок, к нему. Я не соглашалась. Мне нравилось учиться, так же как нравилась и моя студенческая жизнь. Вспышки ревности Сандро я не воспринимала всерьёз, тем более мы с ним потом так сладко мирились.

С Пашей я поддерживала приятельские отношения, не давая поводов к чему-то большему. И я ни разу не заметила у него неадекватного поведения, которое проявилось в последние годы нашего брака.

Но что если я ошибалась?

Прищурившись, вгляделась в ухоженное лицо свекрови:

– Павел баловался травой до того, как женился на мне? Поэтому вы не возражали против нашего брака? Думали, семья отвлечёт его от дурной компании?

Понять, о чём думает Татьяна Борисовна, мешала маска невозмутимости, которая приросла к ней за долгие годы чиновничьей службы.

– Любая мать заботится прежде всего о счастье своего сына, – бесстрастно пояснила она и отпила апельсиновый сок.

Я несогласно дёрнула головой:

Глава 4

Как я дала себя уговорить на эту авантюру? Я упрямилась до последнего, и даже сейчас всё ещё сомневалась, что это хорошая идея.

И, тем не менее, ранним утром субботы ехала в пассажирской газели в наш городок.

– Рита, мы шесть лет как выпустились, ты не пришла ни на одну встречу. Хватит прятаться! – названивала мне Дашка.

– Будет много наших. Людочка о тебе спрашивала, – убеждал Рогозин.

Людочкой мы за глаза называли классного руководителя, учителя русского языка и литературы – пухлую пожилую женщину невысокого роста, которая стала нам второй мамой.

– Марго, ты из-за брата не хочешь идти? Так он по уши в своём новом проекте, его не будет. А Кристина не из нашей школы. Ну правда, приезжай, – настаивал Вахтанг.

В общем, я сдалась.

Да что лукавить, я скучала и хотела увидеть их всех. За год, который я там проучилась, успела подружиться со многими учениками школы, как и полюбить наш маленький городок.

Здесь, среди уютных двориков и зелёных улочек, я чувствовала себя по-настоящему дома. Сюда хотела вернуться, когда получу диплом.

А теперь, вырвавшись из суеты мегаполиса, приезжала чуть ли не украдкой, чтобы только не пересечься с Сандро и его семьёй.

После того ужина в кафе мы с Махарадзе виделись всего один раз, когда оформляли кредитный договор. Сандро отдал недостающие документы, ещё раз внимательно прочитал условия, уточнил, когда перечислят средства на счёт. И вообще вёл себя подчёркнуто официально. Из чего я сделала вывод, что он тоже решил оставить наши отношения в прошлом.

Разбуженные неожиданной встречей эмоции улеглись, и заговорил разум. Когда на одной чаше весов семья с ребёнком и устоявшимся бытом, а на другой внезапно проснувшиеся чувства к бывшей девушке, нетрудно понять, какой выбор правильный.

Я была уверена, что Сандро не оскорбит меня мимолётной интрижкой. Шанса же на серьёзные отношения при таком раскладе у нас не оставалось. Махарадзе выбрал семью, и я этот выбор уважала.

Так я думала до тех пор, пока Сандро, уходя из банка, не наклонился ко мне и не произнёс так, чтобы слышала только я:

– Ещё увидимся, чемо сакварело*.

И столько обещания плескалось в его тёмном притягивающем взгляде, что у меня не осталось сомнений: увидимся мы очень скоро.

На один короткий миг сердце ёкнуло и сбилось с ритма. Я помнила, как Сандро умеет добиваться своего. И пусть понимала, что это неправильно, пусть убеждала себя в том, что такое невозможно – в глубине души я мечтала вернуть счастливые дни нашей любви.

Поэтому и опасалась ехать на встречу выпускников. Опасалась даже не напора Сандро, а своей слабости перед ним, того, что не смогу ему противостоять и уступлю.

Я не понимала, чего от меня хочет мой бывший. Называет любимой, даёт понять, что не отстанет. Но что он может мне предложить? Стать любовницей женатого мужчины? Неофициальной семьёй, куда он будет приезжать, сославшись на командировки? Жить во лжи, обманывая женщину, которую он назвал женой? Делить его с ней?

Даже если он не любил Кристину, я не питала иллюзий, что Сандро разведётся и оставит сына ради меня. Да и не желала делать несчастным ребёнка.

Лучший выход из этой ситуации виделся в том, чтобы больше не встречаться. Тогда всколыхнувшиеся чувства снова утихнут, и жизнь каждого из нас вернётся в привычное русло.

Поэтому я и согласилась приехать только тогда, когда Вахтанг пообещал, что ни старшего из братьев Махарадзе, ни его жены на вечере не будет.

Часы показывали полдень, когда газель въехала на территорию вокзала соседнего с нашим города. Оставалось пересесть в другую маршрутку – и через полчаса я буду дома.

Вышла на улицу, подняла воротник зимней куртки, натянула перчатки. Здесь столбик термометра всегда показывал на несколько градусов ниже, чем в мегаполисе, и даже пробившиеся из-за облаков лучи зимнего солнца не спасали от холода.

Нужные мне маршрутки базировались на пятачке за огороженной территорией вокзала. Одна из них, с открытой салонной дверью, была наполовину заполнена пассажирами. К ней я и поспешила, но в этот момент меня отвлёк негромкий сигнал автомобиля.

Машина Махарадзе! Чёрный фольксваген призывно мигнул фарами. Все данные мне Вахтангом обещания шли прахом.

А Сандро – он-то о чём думал? Женатый мужчина приехал встречать свою бывшую любовь. Слухи об этом быстро разнесутся по городку. У меня ведь мама там живёт, ей пересуды за спиной ни к чему.

Пылая возмущением, я уже хотела демонстративно прошествовать мимо, прямиком к маршрутке, когда со стороны водителя опустилось стекло, и я увидела сидевшего за рулём Вахтанга.

– Рита! – Даша выглянула из открытой дверцы машины и махнула рукой.

Согретая неожиданной заботой друзей, я покатила чемодан к ним.

– Мы с Даней зайдём за тобой в четыре, – тараторила подруга, пока Вахтанг мчал нас по широкому мосту. – Представляешь, такая толпа соберётся, мы сами не ожидали! Ваха пригласил местную группу, будет живая музыка.

– А где встречаемся? – уточнила я, по привычке поглядывая на ворота шлюзов, но они, конечно, были закрыты – судоходство по реке и водохранилищу возобновится только весной.

4.1

– Стас, ты бессмертный?

Махарадзе – теперь я знала его фамилию – мрачно взирал на нас, засунув руки в карманы джинсов. Острый взгляд с прищуром обещал моему соседу серьёзные проблемы.

Опасный всё же парень. Напористый и своевольный хищник. И при этом невероятно притягательный – не могла не признать, глядя, как бугрятся под чёрным лонгсливом тугие тренированные мышцы.

Нервно покусывая губы, я теребила тонкий ремешок перекинутой через плечо сумочки. Стас тоже не страдал астеническим телосложением. Что если они сейчас начнут выяснять отношения силой? Что бы там парни ни делили между собой, мне не хотелось стать свидетелем их потасовки.

Но Стас вдруг шагнул от меня в сторону, увеличивая расстояние, и примирительно произнёс:

– Остынь, брат. Просто хотел соседку домой проводить. Ночь уже.

Приоткрыв рот, я округлившимися глазами смотрела то на Стаса, то на Махарадзе. Это что, получается, они сейчас спорили из-за меня?

Подтверждая мою догадку, Махарадзе буркнул:

– Я сам провожу. Исчезни!

– Рита? – сосед перевёл вопросительный взгляд на меня.

– Стас! – рыкнул Махарадзе.

Я пожала плечами. Первый раз в жизни я стала причиной конфликта, и мне это совсем не нравилось. Хочет проводить – пусть проводит, если это погасит ссору между парнями. Заодно и узнаю, с чего это Сандро решил меня опекать.

– Ну, я здесь третий лишний, – ухмыльнулся сосед и быстро ретировался обратно в бар.

Мы с Махарадзе какое-то время молча гипнотизировали друг друга. Я ждала его дальнейших действий. Он не спешил.

Дверь снова распахнулась, и под звуки техно на улицу высыпала подгулявшая компания.

– Сандро, мы по домам, – блондинистый парень пожал ему руку.

– Пока, красавчик! Жаль, не мой! – хихикнула одна из девиц, посылая Махарадзе воздушный поцелуй.

Сандро хмыкнул, снова засунул руки в карманы и не спеша подошёл ко мне:

– Идём.

Рассеянный свет уличных фонарей создавал мягкий полумрак, в котором неслышно колыхались тени деревьев. Городок утопал в сирени, и в ночном воздухе разливался её сладковато-пьянящий аромат.

Гремевшую из бара музыку постепенно сменяла тишина. Жизнь горожан замирала уже после восьми вечера. В десятом часу на безлюдных улицах попадались лишь редкие прохожие, да слышался заливистый лай собак.

Обняв себя за плечи, я молча шагала рядом с Сандро. Иногда поглядывала на его жёсткий волевой профиль. Странный мне достался провожатый. Идёт – слова не скажет.

– Стас твой сосед? – только и спросил он.

Получив от меня подтверждение, удовлетворённо кивнул.

Когда мы дошли до перекрёстка, я показала на переулок, где по обе стороны дороги вдоль каштановых аллей выстроились двухэтажные сталинки:

– Нам сюда.

В одной из них, с эркерными* окнами, сейчас жили и мы с мамой.

– Прогуляемся немного вокруг, – предложил Сандро.

– Мне нужно в десять быть дома, – возразила я.

Махарадзе достал из кармана джинсов смартфон и взглянул на циферблат.

– Будешь, – пообещал. – Идём! – и выжидающе поднял бровь.

Я развела руками. Можно и прогуляться, раз уж до десяти время ещё есть.

Поведение Сандро и его странная опека ставили меня в тупик. Если предположить, что я ему нравилась, то он выбирал странные способы это показать. Его командирские замашки возмущали, но мне не хотелось с ним спорить. В их бар я решила больше не ходить, так что и видеться с Махарадзе поводов не останется.

– Ты боишься меня? – вдруг спросил он.

Я удивлённо вскинула голову:

– А должна?

Сандро остановился и развернулся ко мне, вынуждая сделать то же самое.

– Только не ты, чемо ламазо, – серьёзно заявил он, обняв меня ладонями за плечи.

Я дёрнулась и отступила назад, чувствуя, как начинают гореть щёки. Правильно тётя Люба сказала, неандерталец и есть.

– Да ты… – набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы разом высказать ему и об испорченном вечере, и о его непомерном самомнении, и вообще пусть держит свои руки при себе, а меня оставит в покое. Но вместо этого озадаченно выдала: – А что значит «чемо ламазо»?

Сандро моргнул и неожиданно улыбнулся. Я и не думала, что он умеет так улыбаться. От этой улыбки на его левой щеке проступила ямочка, а лицо стало озорным и совсем мальчишеским.

– Через неделю будет парусная регата, – лукаво произнёс он. – Скажу, если пойдёшь со мной.

– Ты меня на свидание зовёшь? – догадалась я.

– Считай, что так, – ухмыльнулся Махарадзе. – Пойдёшь?

Я отвела глаза и медленно двинулась дальше. Даже со своим небольшим опытом понимала, что моё согласие Сандро воспримет как зелёный свет. Но нужны ли мне сейчас такие сложности? У меня свой безопасный мир, в котором всё просто и понятно. Поступить в вуз, найти хорошую работу. Выйти замуж за достойного парня, родить детей. Сандро из другого мира, чужого для меня и небезопасного.

4.2

Сандро стоял у стены и, словно заворожённый, не сводил с меня глаз.

А у меня из груди будто весь воздух разом выкачали. Я ведь знала, что так будет. Знала, что встречу его здесь, на его территории. В городе, где каждая улица хранит воспоминание о нашей любви. Где за нашей встречей будут наблюдать десятки любопытных глаз – свидетелей бурного романа шестилетней давности. Знала, и всё же оказалась не готова. Застыла каменным изваянием, сгорая в пламени его отчаянных глаз.

Как мне теперь держать лицо, когда он рядом? Скрывать свои чувства, делать вид, что мы давно друг для друга всего лишь бывшие? А если Кристина тоже здесь?

– Марго… – осторожно позвал младший Махарадзе.

– Ты обещал, что его не будет, – прошептала я пересохшими губами.

– Он клялся, что не появится в зале, если я уговорю тебя прийти. Посмотрит по камерам из комнаты охраны, – виновато пробормотал Вахтанг.

– Да пошли вы оба! – бросила я в сердцах.

Спустилась со сцены и, не глядя по сторонам, ринулась к выходу. Мне нужно было на улицу, вдохнуть морозный воздух и перевести дух. А лучше – домой, свернуться на кровати под плюшевым пледом и жалеть себя, оплакивая свою несчастную любовь.

Музыканты заиграли кавер на песню «Не позвонишь» группы Uma2rman, и на танцпол потянулись парочки.

Я забрала из гардеробной зимнюю куртку, скинула туфли и натянула сапоги.

– Рита! – окликнула меня Даша. – Мы не знали.

В светло-карих глазах подруги читалось сочувствие.

– Этого следовало ожидать, – мягко возразила я. – Он здесь живёт. И это их семейный ресторан. Нам всё равно придётся научиться как-то взаимодействовать друг с другом. Просто… не переболело ещё.

– Мы с Даней тебя проводим.

Я благодарно улыбнулась:

– Не стоит портить вам вечер. Я сама дойду.

– Нет. Мы с тобой. Я позову Даню, – и она унеслась обратно в зал.

– Я подожду у ротонды*, – только успела крикнуть ей вслед.

К зиме без снега я так и не привыкла. Глядя на тревожно колышущиеся голые ветки деревьев и покрытую лёгким инеем пожухлую траву под ногами, вспоминала наши северные снежные зимы.

С ротонды, построенной на краю обрыва, открывался вид на «море» – так местные жители называли водохранилище. Если прийти сюда днём, можно увидеть, как лёд постепенно сковывает водную стихию. Но сейчас я напрасно вглядывалась в вечернюю мглу.

И только растревоженная последними событиями память старательно подбрасывала мне воспоминания о жарких днях, которые мы провели здесь, на берегу.

– Смелее, Марго, я страхую, греби руками!

Сандро учил меня плавать, как пообещал на парусной регате.

Тогда Дашка всё-таки затащила меня на пляж. Для небольшого городка весенняя регата – важное событие, с концертом и напутственной речью представителя администрации. К моему удивлению, в заплыве из Махарадзе-Рогозиных участвовал только Вахтанг.

Сандро появился незаметно, пожал парням руки и стал позади меня. Я спиной ощущала его присутствие. Иногда казалось, что завитки волос на шее щекочет не ветер, а его тёплое дыхание. Из упрямства сдерживала порыв обернуться и проверить.

Когда отчалил последний участник регаты, и зрители начали расходиться, Сандро осторожно взял меня за плечи и развернул к себе.

– Пойдём, прогуляемся, – он указал на протоптанную вдоль берега широкую дорожку.

– Я же говорила, что не гуляю… – напомнила ему о нашем последнем разговоре.

Но Сандро меня перебил:

– Я свободен. Нет никакой девушки. Идём.

И почему-то у меня не нашлось аргументов, чтобы ему возразить. Я растерянно посмотрела на Дашку, ища поддержки, но подруга только с хитрым видом развела руками.

Неожиданно прогулка мне понравилась. Махарадзе развлекал меня забавными историями, которые случались с ним и его братьями, и расспрашивал обо мне.

Тогда-то я узнала, что Сандро, в отличие от Вахтанга, предпочитает бойцовский клуб и виндсёрфинг**, а Сандро – что я не умею плавать.

Позже он научил меня стоять на парусной доске и ловить ветер.

– Держись крепче за гик***! Поворачивай! Переступай ногами вправо! Ещё! Вот так! У тебя получается, Марго!

Сандро гордился каждым моим успехом так, будто я выиграла престижный конкурс. Так же искренне гордился папа моими музыкальными достижениями.

Погружённая в свои мысли, я всё же услышала тихий шорох позади. Но не обернулась – узнала эти почти бесшумные шаги. В тот же миг знакомые руки обняли, прижали спиной к мужской груди, сомкнулись в замок на талии.

– Марго… – горячее дыхание запуталось в волосах.

Я прикрыла глаза, позволив себе эту слабость – прожить подаренные запретные мгновения близости. Иррациональное чувство надёжности и защищённости охватило меня, родной запах закружил голову.

Ещё немного, и я разомкну объятия, напомню нам обоим, почему мы не можем быть вместе.

4.3

– Садись в машину, – хмуро буркнул Сандро.

Открыл жене дверцу, занял место водителя и вырулил со стоянки перед рестораном в сторону дома.

Миша сегодня ночевал у бабушки с дедом. Родители часто оставляли внука у себя, любили возиться с ним и, как они думали, давали молодым время побыть вместе.

Вот и сейчас Кристина положила ладонь ему на бедро и призывно улыбнулась:

– Сандрик, мы сегодня только вдвоём.

Он подавил вспышку раздражения, которое всё чаще охватывало его рядом с женой, и убрал её руку:

– Я еду на базу.

– На базу или к ней? – зло процедила Кристина.

От её игривости не осталось и следа. Его жена отлично чувствовала угрозу своему положению.

– Ты плохо слышишь? – выгнув бровь, поинтересовался он.

Вышло грубо. Но врать ей он не собирался, а время для серьёзного разговора ещё не пришло.

Кристина обиженно надула губы и уставилась в окно.

Махарадзе отвлёкся от дороги и посмотрел на жену. Красивая ведь. И мать хорошая. Миша накормлен, вымыт, одет. В доме всегда порядок. У Сандро не было к ней претензий. И всё же последние годы его не покидала мысль, что женитьба на ней была ошибкой.

Кристина подвернулась ему снова в тот момент, когда он измотал себя ревностью и ссорами с Марго. Любовь на расстоянии давалась ему тяжело.

Он видел, как, уехав учиться, Марго всё сильнее отдаляется от него. У неё появились новые друзья, новые интересы, своя, не связанная с Сандро, жизнь.

Этот хлыщ белобрысый, который постоянно вертелся вокруг неё, выводил его из себя. Марго могла хоть сто раз повторять, что они просто учатся на одном факультете, только Махарадзе никогда не верил в дружбу между парнем и девушкой.

Она звала его к себе – предлагала снять квартиру на двоих, устроиться на работу. Он мог бы подготовиться и поступить в вуз на строительный. Тем более, диплом техника-строителя у Сандро уже имелся – он окончил колледж до призыва в армию.

Но Реваза всё больше подводило здоровье, и Сандро как старшему сыну пришлось постепенно вникать в семейный бизнес. Он контролировал поставки, искал новых поставщиков, договаривался с заказчиками: ранняя осень – пора свадебных торжеств и выездных церемоний.

Хорошо, Кристина держала персонал в крепких руках, и те работали на совесть.

Да и, положа руку на сердце, Махарадзе не привлекала жизнь в большом городе. Здесь, на берегу, среди шума волн, он чувствовал себя в своей стихии. Здесь у него было всё, что ему нужно. Кроме главного – девушки, которую он любил.

Каждую пятницу он приезжал за Марго, чтобы побыть с ней хотя бы на выходных. Но вместо того, чтобы отвлечься и расслабиться, злился ещё больше.

Он хотел жениться на любимой девушке и каждое утро просыпаться с ней в одной постели. Хотел, чтобы она ждала его вечером дома. Желает учиться – пусть переводится на заочное. Или в соседний город – Махарадзе готов лично возить её на занятия.

Последней каплей, переполнившей его терпение, стал день, когда Сандро увидел, как белобрысый склонился над его Снегурочкой то ли в поцелуе, то ли, как кричала Марго, помогал вытащить попавшую в глаз соринку. Махарадзе не стал разбираться и с ходу заехал мажору кулаком в нос.

Игры закончились. Он увезёт Марго и объяснит ей, что серьёзные отношения так не строятся. Если она с ним, значит, должна быть рядом.

Но Марго отказалась садиться в машину. Его Снегурочка, без которой он не мыслил жизни, предала его. Мажор с разбитым носом оказался ей дороже, чем Сандро со всей своей любовью.

В тот вечер Махарадзе гнал по трассе, вдавливая в пол педаль газа, сжимая оплетку руля до побелевших пальцев. Ярость душила его и требовала выхода. Автомобильные фары подсвечивали дорогу, но Сандро видел только огромные серые глаза. Они больше не смотрели на него с восхищением и любовью. В них отражалось чудовище.

Да Марго не смотрела на него так, даже когда он избил до полусмерти одного из напавших на них с Даном отморозков!

Этот взгляд, полный ужаса и отвращения, разъедал душу. Тогда-то ему впервые пришла в голову мысль отпустить девушку и не мучить друг друга. Дать ей то, чего она так желала – жизнь в большом городе, карьеру и милого её сердцу мажора.

Трёхчасовая поездка на скорости сто сорок облегчения не принесла. И он знал только два способа, которые могли помочь ему сбросить напряжение. Бойцовский клуб был уже закрыт, поэтому Сандро отправился пить в бар, решив, что заночует там же, в гостиничном номере.

* * *

Сандро остановил машину у кирпичного забора с кованым навершием и посмотрел на жену, которая, насупившись, продолжала сидеть на месте.

– Кристина! – поторопил он.

– Я и так тебя почти не вижу. Забыла, когда мы последний раз занимались сексом, – пожаловалась она. – А теперь ещё эта явилась. – Она злобно сверкнула глазами: – Если ты изменишь мне с ней, я заберу Мишу и уеду к родителям.

Махарадзе стиснул руль и заставил себя проглотить матерные слова, которые рвались у него в адрес супруги. Кристина хорошо знала его болевые точки. Сына Сандро любил и не мог допустить, чтобы его увезли в деревню за пятьсот километров отсюда. Да и на здоровье Реваза разлука с внуком скажется не лучшим образом. Они всей семьёй старались беречь отца после инфаркта.

Глава 5

Маргарита

Впервые за шесть лет я встречала Новый год вдвоём с мамой, в нашем городке, в перешедшей к нам по наследству бабушкиной квартире.

Намучившись в коммуналке, мама превратила квартиру в уютное гнёздышко, чем-то похожее на то, где мы жили вместе с отцом. Когда он исчез, наше единственное жильё пришлось продать – родители не успели погасить ипотеку, а зарплаты учительницы музыки не хватало, чтобы покрывать ежемесячные платежи, да ещё и как-то растить дочь.

После всех расчётов с банком денег осталось только на то, чтобы купить комнату в коммуналке. Комната, правда, была большая, да и с соседями повезло. Молодой мужчина-геодезист постоянно пропадал в командировках. А Серафима – так звали вторую соседку, одинокую пожилую женщину – заменила мне моих родных бабушек.

Родители отца нас с мамой не приняли, хотя она писала им после его исчезновения.

С бабушкой по маминой линии я познакомилась незадолго до её смерти. Мне исполнилось шестнадцать, когда мама получила по почте заказное письмо. Её двоюродная тётя просила нас срочно приехать. После утомительного десятичасового перелёта они с мужем встретили нас в аэропорту и сразу отвезли в хоспис.

Тускло освещённый длинный коридор, тесная палата на четыре кровати. У одной стены раковина. На противоположной – икона Божьей матери. Запах лекарств и безнадежности.

Мама склонилась над кроватью у окна.

– Юля, это ты? – едва слышно произнёс немощный голос. – А внучка?

– Здесь, – мама пододвинула стул, села рядом и жестом подозвала меня. – Вот она. Маргарита.

Я подошла ближе. На кровати лежала пожилая женщина с короткими седыми волосами и бледным, измождённым болезнью лицом. Она посмотрела на меня впалыми выцветшими глазами и протянула высохшую, покрытую пигментными пятнами, руку.

Я осторожно приняла её, с жалостью и какой-то робостью глядя на свою родную бабушку.

– На прабабку похожа. Тоже красавица, – выдавила она, переводя дыхание, и, обессилев, прикрыла глаза.

Наш короткий визит её утомил.

Позже мама рассказала, что причиной их затянувшейся на много лет ссоры стал мой отец.

Мама познакомилась с ним, когда окончила музыкальное училище. Они с подружками отмечали в кафе получение дипломов, а отец встречался там с друзьями. Девушка захихикала от какой-то очередной шутки подруги и поймала на себе заинтересованный взгляд смеющихся серых глаз.

А потом мужчина поднялся с места и пригласил её на танец.

– Это как удар молнией. Судьба. «Весенний вальс» Шопена и «Буря» Бетховена, – мама прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. Лёгкая улыбка тронула её тонкие губы. – Твой отец, он был просто невероятный.

И как любой невероятный мужчина в расцвете лет, папа был женат. А ещё у него росли двое детей.

Где-то здесь, на юге, жили мои старшие брат и сестра, которых я никогда не видела. И, наверное, не увижу – вряд ли они захотят встретиться со мной.

Тогда чужая семья не стала помехой чувствам. Отец нашёл работу на севере и позвал маму с собой.

Бабушка отговаривала дочь, как могла.

– Я тебя не так воспитывала! Бросаешь мать, едешь с женатым мужиком – не будет тебе счастья, – она неодобрительно качала головой.

Но влюблённую девушку это не остановило. Она собирала чемоданы.

– Уедешь – не возвращайся! На порог не пущу! – крикнула бабушка ей вслед.

Но она ошиблась. Мы были очень счастливы втроём. Жаль, что недолго. Я бережно хранила память о том времени и об отце.

Вот только папа так и не развёлся с женой. Однажды, копаясь в документах, я нашла своё свидетельство о рождении, а вместе с ним и свидетельство об установлении отцовства. Пришла к маме с вопросами, и тогда она рассказала мне правду.

Казалось, она даже себе не решалась признаться, что в глубине души желала стать женой любимого мужчины, носить его фамилию. Уговаривала себя, что это неважно – главное, что они вместе.

Сейчас я хорошо понимала её. Такие же сильные чувства я испытывала к Сандро. Но если бы он позвал меня с собой, как отец маму, смогла бы я, как она, бросить всё и разрушить чужую семью, оставить ребёнка без отца? У меня не было ответа на этот вопрос. Разум твердил, что это неправильно, но сердце отчаянно стремилось к любимому мужчине.

Только Сандро пока ничего мне не предлагал. После вечера встречи одноклассников он звонил несколько раз, но я не взяла трубку.

Когда в моём смартфоне неожиданно высветилось имя «Саша», я несколько секунд бестолково разглядывала экран, пока не поняла, что за шесть лет у меня не поднялась рука удалить его из списка контактов.

И всё же, в отличие от мамы, я попыталась построить свою жизнь без него, пусть даже ничего из этого не вышло. Новый год я встречала свободной женщиной: решение суда о нашем с Павлом разводе вступило в законную силу.

После моего переезда Никитин несколько раз приходил ко мне на работу, из-за чего на меня стали косо поглядывать сотрудники и руководство.

В судебном заседании он, как и обещал, требовал дать нам время на примирение. Заявлял, что любит и что я всё равно останусь с ним. Но судья в тот же день вынес решение о расторжении брака, а Татьяна Борисовна всё-таки уговорила сына уехать за границу.

5.1

Сандро

Она была здесь, его Снегурочка. Девушка, которая теперь постоянно присутствовала в его мыслях, смотрела на него из окна.

Сандро не питал иллюзий: она не спустится к нему и не позовёт подняться в квартиру. Марго замужем, и придётся попотеть, чтобы убедить её бросить своего мажора. Делить её с белобрысым хлыщом, как и вообще с кем бы то ни было, Махарадзе не собирался.

Но даже не наличие мужа беспокоило Сандро. Что если ей нравится в большом городе, и она не захочет бросить работу, поменять устоявшуюся жизнь и вернуться сюда, к нему?

– Не для тебя она. Что ей здесь делать? Детей рожать да грядки полоть? Она сбежит от тебя через год. А не сбежит, так зачахнет. Должен понимать, не мальчик уже.

Дёрнуло же его в тот день подвезти мамашу Марго! Ехала бы себе на маршрутке – так нет, решил с будущей тёщей контакт наладить, заодно и о Марго расспросить.

На звонки Снегурочки Сандро не ответил – не до того было. Закрутился между больницей, домом и бизнесом так, что спать не успевал. Да и разговор у них назрел не телефонный. Врач обещал на днях выписать отца домой, вот тогда и будет время выдохнуть и разобраться с личной жизнью.

В тот день Махарадзе возвращался из больницы. Реваз медленно шёл на поправку, мама почти всё время проводила с ним. Сандро отвёз Алевтину к отцу и поехал в гостиницу проконтролировать работу ремонтной бригады.

Проезжая мимо вокзала, заметил в толпе пассажиров Юлию Валерьевну. Что там случилось у перевозчика, никто не знал, только маршрутку в их городок ждали уже второй час.

Юлия Валерьевна предложению Сандро обрадовалась и охотно села в машину. Но стоило заговорить о дочери, как её понесло.

Знал он, конечно, что мамаша Марго его недолюбливает. Чего стоил скандал, который она устроила его родителям. То-то Сандро всё не мог понять, почему Снегурочка скрывает их отношения от матери.

Но когда однажды вечером, незадолго до отъезда Марго, Махарадзе провожал её домой, они потеряли бдительность. Сандро прижимал девушку к себе и всё не мог оторваться от нежных губ. Марго пылко отвечала и сладко постанывала в его руках, чем распаляла ещё больше. Ласки становились всё откровеннее, и в какой-то момент ему захотелось наплевать на условности, сгрести её в охапку и утащить в гостиничный номер.

В себя привёл гневный женский окрик:

– Рита! Живо домой!

Снегурочка отпрянула от него, в серых глазах заметалась паника.

– Мне надо идти. Пока, – шепнула и скрылась за резной калиткой.

Сандро поднял голову. Из открытого окна второго этажа на него смотрела женщина с такой очевидной неприязнью, что он сразу понял: будут проблемы.

Проблемы начались на следующий день, когда он не смог дозвониться Снегурочке. Вечером Марго набрала его сама.

– Я под домашним арестом. Мама остынет, попробую с ней поговорить.

– Какой арест? Тебе сколько лет? – слегка опешил он.

– Саша, я просто не хочу огорчать маму. Ей и так нелегко.

– Я сам поговорю с ней, – уверенно заявил он тогда.

Марго возражала, но следующим утром он уже караулил у знакомого забора.

Махарадзе нечего было скрывать. Он сделал Снегурочке предложение, как только они стали близки. И родителям, которые вернулись раньше времени, так сразу её и представил:

– Маргарита, моя невеста.

Марго трогательно краснела и стыдливо натягивала на коленки края его чёрной футболки – её промокшая под проливным дождём одежда ещё не успела высохнуть.

И Алевтина, и Реваз будущую невестку одобрили и приняли, как родную.

Зато Юлия Валерьевна сразу наговорила Сандро гадостей, обозвала бандитом, по которому тюрьма плачет, и потребовала оставить её дочь в покое.

– Не вам решать! – вспылил он тогда.

Эти же слова повторил ей и потом, когда ехали в автомобиле.

– Спасибо, что подвёз, – Юлия Валерьевна вышла из машины. – Ты меня услышал. За Ритой ухаживает хороший парень. У неё там перспективы, карьера. Не порть ей жизнь. Найди девушку по себе.

Сандро её слова сильно задели. Но отступать он не собирался. Пусть думает, что хочет, а у них с Марго настоящие чувства. И та случайная пьяная ночь с Кристиной не станет помехой их любви, она для Сандро вообще ничего не значила. Они серьёзно поговорят с Марго, а потом он заберёт её и больше никуда от себя не отпустит.

Махарадзе помчался за ней на следующий же день, как только отвёз мать в больницу. Но разговор так и не состоялся. Сандро всё решил, когда увидел их вместе – свою Снегурочку и белобрысого хлыща. Решил сам, как делал всегда.

И теперь можно сколько угодно биться головой о стену, колотить в спортзале грушу, разбивая костяшки в кровь, и материть себя за непроходимую тупость – что сделано, то сделано. «Ничего уже не изменить», – выкрикнула ему в лицо Марго.

Но он мог с этим поспорить. Нельзя изменить прошлое, но будущее в их руках, и он собирался за него бороться.

Снежинки таяли у Сандро на лице, оседали шапкой на волосах. А он стоял и смотрел на любимую девушку. Двое в ночи. Два родных человека. Две души, которые, вопреки всему, тянутся друг к другу.

Глава 6

Маргарита

– Привет, ты дома? – звенел в телефоне бодрый голос подруги. – Мы с Даней едем к вам в город, хотим прогуляться по магазинам. Если нет других планов, ждите в гости. Только скинь адрес, а то я забыла.

Друзья пару раз заезжали к нам с Павлом, и мы даже мило пообщались вчетвером, но это было до того, как у меня начались проблемы в семейной жизни.

– Даш… – я запнулась и прикусила губу. По понятным причинам мне не хотелось, чтобы они знали о моём разводе с Никитиным, но шила в мешке не утаишь. – Я скину, но у меня сейчас другой адрес.

– О! Ладно, при встрече расскажешь. Всё, давай, увидимся!

Она отключилась, а я собрала волосы в пучок и прямо в пижаме отправилась в кухню варить кофе. Втягиваться в работу после зимних каникул получалось с трудом, и каждое моё утро начиналось с чашки горького эспрессо. Этой новой привычке я не изменяла даже в выходные дни.

Сандро меня больше не беспокоил. Я даже начала сомневаться, что он стоял под моим окном в новогоднюю ночь. Возможно, богатое воображение и тайное желание увидеть любимого мужчину сыграли со мной глупую шутку.

Наверное, после нашей встречи с Кристиной на вечере выпускников Махарадзе понял, что семья важнее проснувшегося чувства к бывшей девушке. Я убеждала себя, что это к лучшему, ведь теперь каждый из нас снова заживёт своей жизнью. А со временем мы даже сможем спокойно общаться друг с другом.

Подруга с Рогозиным объявились к обеду. Оба румяные, с холодными от мороза щеками.

– Ставь чайник! – скомандовала Дашка с порога и вручила мне большую коробку с пиццей. – Миленько тут у вас! – вынесла свой вердикт, когда, раздевшись, оглядела прихожую и кухню. – А где твой?

Но не успела я ответить, как она уселась за стол и продемонстрировала аккуратное колечко на безымянном пальце: – Зацени! Женимся в апреле. Сандро обещал, что свадьба будет на базе.

– Да, база скоро заработает, – подтвердил Данил.

Мне оставалось только порадоваться за друзей. Из них получилась прекрасная пара, а их чувства были проверены временем.

– А платье уже выбрала?

– Ой, платье же! – встрепенулась Дашка и унеслась в прихожую, где бросила сумку. – Вот, смотри, листай влево, – она протянула мне смартфон с фотографиями.

Мы ели пиццу и обсуждали наряды жениха и невесты, когда из прихожей послышался звук открывающейся двери.

– Твой пришёл? – толкнула меня под локоть подруга.

И удивлённо воззрилась на заглянувшую к нам Милану.

– Моя соседка по квартире, – представила я.

– А Паша? – захлопала ресницами Дашка.

– А с Пашей мы не сошлись характерами, – пояснила я и поджала губы, заметив, как мои гости переглядываются между собой.

– Вы что, развелись? – уточнил Даня.

– Да. Но об этом я не распространяюсь.

– Рит, да конечно, какой вопрос! – сразу пообещала Дашка.

Рогозин молчал, задумчиво выстукивая по столу какую-то мелодию.

– Не знаю, какая муха вас тогда укусила обоих, но Сандро до сих пор тебя любит, – заговорил он. – Я так и не понял, зачем он женился.

– Я не хочу обсуждать личную жизнь Сандро, – предупредила я.

Данька открыл рот, явно намереваясь возразить, но получил от будущей жены предупреждающий тычок локтем под рёбра.

Уходя, подруга пообещала прислать мне приглашение на свадьбу. Я только улыбалась, уже зная, что откажусь. Ведь там будет семья Махарадзе в полном составе.

* * *

А ровно через неделю ранним утром я обнаружила в смартфоне четыре пропущенных вызова от Даньки.

Сердце сдавило дурным предчувствием: Рогозин звонил мне в два часа ночи. Пока я ругала себя за то, что перед сном отключила звук, томительные гудки сменились равнодушно-вежливым: «Продолжается попытка дозвониться до абонента, который пока не успел…»

Я сбросила вызов и набрала снова, потом ещё раз.

Наконец, в трубке послышался полный страдания стон и сдавленный голос Рогозина:

– Ало?

– Даня, что случилось? Что-то с Дашей? – выпалила я вместо приветствия.

– М-м-м… Зачем так орать? – промычал Рогозин и позвал голосом умирающего: – Киса, поговори с Марго. И сделай мне аспирин.

Что ему на это ответила «киса», я не разобрала, но по её воинственному тону поняла: волновалась я зря, всё у них там в порядке. Осталось выяснить, зачем мне звонил Данил.

– Алё, привет! – бойко отозвалась подруга.

– Что у вас случилось? – уже спокойно спросила я.

– У нас? Ничего такого! – возмущённо выдала Даша. – Просто кто-то приполз под утро пьяный в хлам. А теперь ему аспирин подавай!

Полные праведного гнева нотации Дашки на фоне несчастного бормотания Рогозина звучали так забавно, что у меня губы сами расползлись в широкой улыбке.

6.1

Сандро

Она согласится. И если сначала он ещё сомневался, но шёл ва-банк, то теперь, когда снова и снова прокручивал подробности их встречи, только укреплялся в своей уверенности.

– Я развелась не из-за тебя, не обольщайся. У нас давно к этому шло, – задрав свой хорошенький носик, заявила ему Марго.

Он и не обольщался. Но её развод упростил ему задачу. С этой пугливой птичкой и раньше было сложно, а уж теперь, в его ситуации, и подавно. Ничего, у него был план, как её снова приручить, и чутье подсказывало ему, что этот план сработает.

– П-помощником кого? – сведя к переносице тонкие брови, переспросила Марго.

Сандро ухмыльнулся, наслаждаясь целой гаммой эмоций в чистых серых глазах: растерянность, смятение, изумление – и наконец, то, на что он рассчитывал: интерес.

А ведь она думала, будет опять к ней подкатывать. Обещать, уговаривать, клясться в любви.

Села напротив него – спина прямая, руки перед собой, словно щит, выставила, пальцы в замок сплела. Да у неё на лбу читалось «нет» любому его предложению!

Только его вариант Снегурочка не учла. Молчала, хмурила брови.

– Но у меня же нет опыта, – возразила в итоге.

Можно подумать, Сандро этого не знал. Он выжал из Дашки всю информацию, какую мог.

А ещё знал, что Марго лучше подходит именно такая, спокойная работа, где нет контактов с большим количеством незнакомых людей.

Для Махарадзе до сих пор оставалось загадкой, как она смогла переступить через себя, чтобы работать с клиентами банка.

План родился в голове, когда Алла Петровна, их бессменный бухгалтер, снова пришла проситься на заслуженный отдых. Он уговорил женщину остаться ещё на год и подготовить преемника. Вот только Марго пока не нужно было знать все подробности.

– Через месяц заработает база, у бухгалтера появится двойная нагрузка. Брать человека со стороны я не хочу, но Алле Петровне нужен помощник. Ты теперь девушка свободная. Будешь приезжать по субботам, расходы на поездку за счёт работодателя. Остальную работу будешь делать удалённо по вечерам. Выделим тебе компьютер, установим программу. Алла Петровна тебя всему научит.

И по тому, как загорелись глаза Снегурочки, он понял, что всё рассчитал верно.

– Соглашайся, Марго. Зарплатой не обижу. И опыт работы приобретёшь. Не понравится – всегда сможешь уйти.

А уж он постарается, чтобы ей понравилось, потому что отпускать её он больше не собирался.

Видел, что она сомневается, бросает на него подозрительные взгляды.

– Что тебя смущает? – усмехнулся он.

– Нам придётся взаимодействовать?

– Иногда. Я директор комплекса и совладелец базы. Но напрямую ты будешь подчиняться Алле Петровне.

Она замялась:

– И что, даже не будешь ко мне приставать?

Он плотоядно ухмыльнулся:

– Если только сама не захочешь.

– Вот ещё! – фыркнула Марго, вздёрнув подбородок, и Махарадзе прикрыл глаза, чтобы она не увидела в них победный блеск: она ещё сама не поняла, что уже согласилась. Первый раунд остался за ним.

Сандро возвращался домой в приподнятом настроении. Да, впереди у них долгий путь друг к другу, но начало этому пути уже положено.

Марго попросила время подумать. Он дал ей неделю.

Вряд ли она понимала, как далеко простираются его планы. Постепенно он сделает её частью их с Даном команды.

«Детей рожать да грядки копать», – передразнил он свою несостоявшуюся тёщу. Его Снегурочке будет, куда приложить свои таланты, он об этом позаботится. Ничего так не сближает, как общее дело. А там… Там очередь дойдёт и до детей.

* * *

Время перевалило за полночь, когда он вернулся домой. Свет в окнах не горел – Кристина с сыном уже спали. Он разделся и отправился в ванную комнату помыть руки с дороги.

Но когда выходил, в коридоре послышался щелчок выключателя, и перед Махарадзе возникла Кристина в наброшенном поверх сорочки длинном бордовом халате.

– Почему не спишь? – дежурно поинтересовался Сандро, бросив взгляд на её бледное без макияжа лицо.

– Где ты был? – потребовала Кристина, зло сверкая глазами.

– С каких пор тебя интересует, где я был? – хмыкнул он и прошёл мимо неё в спальню.

Ссора с женой сейчас была совсем некстати. Он устал за этот долгий день, большую часть которого провёл за рулём. Если учесть, что перед этим они с Даном прилично накачались чачей, которую Вахтанг привёз от деда из Телави, то всё, чего сейчас хотел Сандро, – это добраться до кровати и завалиться спать.

Но жене, как на зло, будто вожжа под хвост попала.

– Отвечай! – она влетела следом за ним и толкнула в плечо, вынуждая повернуться к ней лицом. – Я звонила тебе, ты не брал трубку. Дан мне лапшу на уши вешает про срочную командировку. Дуру из меня делаете?

– Хватит истерить, ребёнка разбудишь, – попытался Сандро урезонить супругу и полез в карман за смартфоном.

6.2

Сандро. Шесть лет назад

– Сандро, я беременна.

Махарадзе оторвался от монитора и кинул на бывшую хмурый взгляд.

Они с отцом зареклись принимать на работу молодых девчонок. Только устроится, обучится – и в декрет.

Кристина ещё долго продержалась, за три года доросла до управляющей гостиницей. А теперь и она туда же. Когда только успела? Вроде не замечал, чтобы у неё кто-то появился.

– Поздравляю, – буркнул Сандро. – И что ты от меня хочешь? Свободный график? Неполный рабочий день? Другую должность?

Беременность бывшей создавала дополнительные проблемы. У него и так голова шла кругом. Отца только что выписали из больницы, и ему предстояла серьёзная реабилитация. Партнёры по бизнесу увидели на месте опытного Реваза мальчишку и начали халтурить с поставками. Приходилось всё контролировать лично, на деле доказывать свой профессионализм. Особо шустрым писать с юристом претензии, грозить судебными исками и неустойками.

Ко всему, наступало горячее время новогодних праздников и корпоративов, а это несло дополнительную нагрузку на весь комплекс.

Кристина цепко держала в руках персонал гостиницы, и Сандро был спокоен, что хотя бы там всё работало, как часы.

– Вообще-то это твой ребёнок, – глядя на него исподлобья, заявила бывшая.

– Чего? – хохотнул он и откинулся на спинку кресла, иронично вздернув бровь. – Ты ничего не попутала? Какой мой?

– Та ночь, здесь, в гостинице, месяц назад. Забыл? – чёрные глаза смотрели на него с вызовом.

Та ночь отпечаталась в памяти смутно, каким-то грязным серым пятном, от которого противно свербело в груди.

Тогда, после ссоры с Марго, Махарадзе завалился в ресторан, взял бутылку коньяка и сел за самый дальний столик в углу.

Плеснул из бутылки на разбитые костяшки пальцев, промокнул лежавшей тут же тканевой салфеткой. Остальное содержимое методично, рюмка за рюмкой, залил в себя.

Он помнил, как подозвал официанта и потребовал повторить.

– Шли бы вы домой, Сандро Ревазович, – худой парнишка с зализанной назад чёлкой смотрел на него с жалостью и укором.

Жалости Сандро не выносил, особенно от нахального латцираки* – тот выглядел ровесником Дана, но, в отличие от брата, какой-то весь щуплый и вертлявый.

Махарадзе напустил строгости в голос, велел помалкивать и нести коньяк, если не хочет потерять работу.

В какой-то момент напротив него оказалась Кристина. Сказала официанту, чтобы принёс ещё одну бутылку, уже третью, как требовал Сандро, а ей минералку, потом может быть свободен – она сама всё закроет.

Дальше Махарадзе опрокидывал рюмки одну за другой и втирал бывшей что-то в духе: все бабы – дуры, сами не знают, чего хотят. И что он к ней, Марго, со всей душой и любовью, всё для неё, а она ему в эту самую душу плюнула и променяла его на другого. И ладно бы на кого-то стоящего – на белобрысого хлыща-мажора. А раз так, пусть валит. Он, Сандро, и без неё проживёт. Незаменимых нет. Да он, если захочет, и не такую уломает.

Кристина кивала, поддакивала. Чокалась с ним минералкой, а коньяк пить отказалась.

Остальное Сандро помнил урывками. Лестница на второй этаж. Вроде, охранник помогал ему подняться, потому что сам он на ногах уже не держался.

Впереди по ступеням цокали каблучки и мелькали стройные девичьи ножки, обтянутые тонкими чёрными колготками. Ему хотелось потрогать эти ножки, начать со щиколоток и постепенно добраться туда, к манящему разрезу короткой юбки.

Широкий коридор, на полу ковровые дорожки. Гостиничный номер, куда его, матерясь, затащил охранник.

Последнее, что помнил Махарадзе, – это то, как он рухнул поперёк широкой кровати, и голос всё той же Кристины произнёс:

– Спасибо, Славик, дальше я сама.

Утром Сандро проснулся под одеялом в этой самой кровати. Кристина сладко спала, положив руку ему на грудь. Одежда обоих валялась на полу.

Осторожно, чтобы не разбудить девушку, Сандро выбрался из её объятий. Надел боксеры и взялся за джинсы, когда Кристина открыла глаза. Откинула назад длинные чёрные волосы и улыбнулась ему:

– Доброе утро, красавчик!

– Угу, – пряча глаза, пробормотал он, натянул джинсы и застегнул молнию.

Никогда – ни до, ни после – Махарадзе так не напивался. Всегда знал, когда пора остановиться. Но в тот вечер его словно бес попутал.

И теперь Сандро пожинал все радости похмелья. Ломило виски, во рту горело так, что казалось, душу готов продать за глоток воды.

А ещё накатывало мерзкое чувство вины, будто он сделал что-то постыдное. Изменил своей Снегурочке с бывшей. Но никакая это не измена, Марго свой выбор сделала, и он сам объявил ей, что между ними всё кончено.

– Кристин, ты это… Извини, если обидел, – неловко начал он. – Вообще не помню, что было вчера.

– Мне понравилось, – заверила бывшая. Приподнялась на локте и соблазнительно улыбнулась: – Можем повторить.

Сандро повторять не хотел. Он хотел быстрее убраться из номера и сделать вид, что ничего не было.

Глава 7

Маргарита

– Какой корпоратив? – я отвлеклась от компьютера и нахмурила брови, глядя на невозмутимое лицо Махарадзе.

Всё утро я с Аллой Петровной осваивала раздел «Зарплата и кадры». Она ушла на перерыв, а я осталась поработать самостоятельно. Обучаться в присутствии наставника я могла только по субботам, и мне не хотелось напрасно терять время.

– Корпоратив по поводу открытия базы отдыха.

Сандро поставил передо мной бумажный пакет с логотипом их семейного ресторана, и у меня в животе заурчало от голода: запах свежей выпечки раздразнил притупившийся аппетит.

– Через две недели принимаем первых отдыхающих, но сначала всё проверим на своих. Явка сотрудников обязательна, – заявил Махарадзе тоном строгого начальника и добавил, кивнув на пакет: – Поешь, Марго. А то скоро пойдут слухи, что я морю своих сотрудников голодом.

– Вообще-то на меня, как на внешнего совместителя, ваши правила не распространяются, – возразила я.

Открыла пакет, вдохнула смешавшийся с кофейным сырно-сливочный аромат и зажмурилась от удовольствия. Сандро принёс мне горячие хачапури и кофе. Зерновой, без молока и сахара – запомнил, какой я люблю.

– Не отказывайся, – Махарадзе оперся бёдрами о мой рабочий стол. – Отдохнёшь, развеешься. Посмотришь, как мы там всё обустроили. Дан Дашку с собой возьмёт.

– А ты Кристину? – фыркнула я.

– Кристины не будет, – отрезал Сандро. – Давай, не отбивайся от коллектива. Тебе не помешает отдохнуть.

Возразить ему на это было сложно. Последнее время я работала с утра до позднего вечера, а единственный выходной тратила на то, чтобы вернуться в съёмную квартиру и заняться домашними делами.

Тогда, после нашей последней встречи в кафе, Сандро позвонил ровно через неделю:

– Я жду твой положительный ответ.

А уже через час у меня в комнате специалисты занимались оборудованием рабочего места.

Махарадзе рассчитал правильно. Слишком заманчивым оказалось его предложение. От серьёзных вакансий бухгалтера с приличной оплатой труда меня отделяло отсутствие опыта работы.

Продержаться у него хотя бы год, а лучше два, вникнуть во все тонкости – и не придётся больше перешагивать через себя, чтобы расхваливать клиентам выгодные банку продукты. Не придётся навязывать заёмщикам страховки, переходы в НПФ*. Каждый день тестировать на прочность свою выдержку и стрессоустойчивость.

Работа с цифрами и проводками нравилась мне гораздо больше и казалась честнее, что ли. Поэтому я с энтузиазмом взялась за обучение.

Но такой ритм жизни выматывал, и мне бы не помешало немного отвлечься и развеяться.

И всё же в словах Сандро чудился какой-то подвох. Только я никак не могла понять, какой.

Всё то время, что я работала у Махарадзе, он не навязывал мне своё общество, но я постоянно ощущала его присутствие, тем более кабинет Аллы Петровны находился рядом с его кабинетом.

Когда вернулась моя наставница, Сандро сказал, что не хочет нам мешать, и ушёл. А я поинтересовалась у неё, пойдёт ли она на корпоратив.

– Лапушка, – Алла Петровна поправила очки и добродушно покачала головой, – ну какой в моём возрасте корпоратив? А вы, молодёжь, идите. Повеселитесь, отдохнёте. Хозяева щедрые, и коллектив подобрали дружный, не склочный.

– Ладно, посмотрим, какой там коллектив, – пробурчала я себе под нос.

Даже после слов моей наставницы меня не покидало ощущение какой-то уловки со стороны Махарадзе. Слишком уж официальное у него было лицо, когда он сообщал мне, что «явка обязательна».

* * *

Подвох вскрылся, когда мы втроём на машине Данила приехали на базу отдыха.

Рогозин остановился у металлических ворот и негромко посигналил. Тяжёлая конструкция медленно поползла в сторону, открывая проезд. Наш фольксваген въехал на территорию, и я с восхищением отметила, как здесь всё изменилось. Запустелый участок земли ребята превратили в уютное место, где можно с комфортом отдохнуть всей семьёй.

Даня высадил нас у выложенной плиткой дорожки, которая вела к мангальной зоне, а сам поехал парковаться на автостоянку.

И как я ни озиралась вокруг, щурясь от полуденного солнца, так и не увидела собравшегося на корпоратив «дружного коллектива». Только несколько человек суетились у большой закрытой беседки, куда мы с подругой и направились.

Начальник охраны гостиничного комплекса и по совместительству хороший друг Сандро Евгений Колюжный колдовал над потрескивающими в мангале дровами. Рядом с ним хлопотала молодая женщина – как выяснилось при знакомстве, супруга Евгения, Ирина.

Здесь же были и оба брата Махарадзе, старший из которых, завидев нас, даже не пытался скрыть на лице довольное выражение.

– Явка всех сотрудников обязательна, да? – возмутилась я, сузив глаза на своего работодателя. – Не хотите объясниться, господин директор?

– О-о-о, кажется, от кого-то сейчас останется горстка пепла. А я предупреждал! – прокомментировал Вахтанг, явно забавляясь развернувшейся перед ним сценой.