Когда запоет снег

Когда запоет снег

Снег в Элдории не просто падал — он пел. Мелкие, ледяные кристаллы заряженные остаточной магией уходящего года, едва слышно звенели, касаясь перил старого моста.

Я стоял, вцепившись замерзшими пальцами в шершавый камень, и ловил ртом колючий воздух. Сердце колотилось где-то в горле. Говорят, в канун Зимнего Солнцестояния грань между мирами истончается, но для меня сейчас не существовало ни миров, ни магии, ни истории. Только она.

Мира шла по аллее, и фонари-светляки окрашивали её каштановые волосы в янтарный цвет. На её плечах лежал тонкий слой снежной пыли, похожий на рассыпанную алмазную крошку. Девушка смеялась, отвечая на какую-то шутку подруг, и этот звук заставлял мою магию внутри — обычно послушную и спокойную — испуганно сжиматься и тут же расширяться горячей волной. Струясь по венам чем-то более тёплым.

Мы выросли в одной Академии. Я знал, как она хмурится, когда не получается сложное заклинание левитации, и как пахнут её тетради — сушеной лавандой и старым пергаментом. Но сегодня всё было иначе. Сегодня был первый раз, когда я решился.

— Мира! — мой голос прозвучал хрипло, почти утонув в предпраздничном гуле площади.

Шатенка обернулась. Её глаза, синие, как предрассветные сумерки, расширились от удивления. Подруги понимающе зашептались и толкая друг друга локтями, ускорили шаг, оставляя Миру одну посреди заснеженной дорожки.

Я подошел ближе. Расстояние между нами сократилось до пары шагов,тепло рядом с ней было ощутимо и исходило от её согревающего заклинания. Мои собственные руки дрожали.

— Тэйн? — она улыбнулась, и у меня перехватило дыхание, в сотый раз, тысячный раз от ее улыбки. — Ты весь продрог. Почему ты без плаща с подогревом?

— Забыл, — соврал я. На самом деле, я просто не мог думать ни о чем, кроме свертка, спрятанного во внутреннем кармане куртки.

Засунул немного замерзшие и от того непослушные пальцы в свой плащ, доставая из внутреннего кармана подарок. Протянул ей маленькую коробочку, перевязанную серебряной нитью. В нашем мире такие вещи не дарили просто так. Серебряная нить означала обещание.

— Это… мне? — Лира осторожно взяла подарок. Разглядывая с блеском энтузиазма в небесных глазах.

Снежинки падали на её ресницы, не тая. Время словно замедлилось. Когда Мира потянула за край нити, коробочка открылась, явив миру кулон из прозрачного горного хрусталя, внутри которого застыла крошечная, вечно живая искра истинного, зимнего пламени.

Девушка ахнула, подняв на меня взгляд. В этом взгляде было столько чистого, искреннего света, что я наконец понял: магические свитки лгали. Самое сильное чудо — это не полет и не огонь. Это когда та, о ком ты грезил все академ годы, смотрит на тебя так, будто ты — всё её личное, зимнее небо.

— Я хотел сказать… — запнулся, чувствуя, как краснеют уши. — Я не хочу входить в новый год, если в нем не будет «нас».

Эти слова дались мне с большим трудом, но я все же смог произнести то, что так долго волновало моё сердце и бередило душу.

Мира сделала шаг навстречу. Снег под её сапожками хрустнул, как тонкое стекло. Девушка коснулась моей щеки ладонью — её пальцы были удивительно теплыми.

— Глупый маг, — прошептала она, приподнимаясь на цыпочки. — Ты ведь знаешь, что я загадала это желание еще в прошлый снегопад?

И когда её губы коснулись моих, мир вокруг взорвался миллионами искр, будто сама суть магии взорвалась цветами магического салюта в ночном поднебесье. Это не было заклинанием. Это была первая любовь — самая честная магия из всех существующих. А снег всё продолжал падать, укрывая наш мир белым, чистым полотном, на котором мы только что начали писать свою первую общую главу.

Момент абсолютного счастья длился ровно до того мига, пока колокол на Главной Ратуше не издал вместо праздничного звона — надрывный, захлебывающийся хрип.

Звук поцелуя перекрыл грохот — где-то в северной части города в небо ударил столб багрового пламени, разметав снежные тучи. Небо, мгновение назад мирное и звездное, окрасилось в цвет запекшейся крови.

— Мира, за меня! — мой голос изменился, стал жестким, вытесняя недавнюю робость.

Я рванул ворот куртки, высвобождая наручи из черной стали, скрытые под одеждой. Магия в моих жилах, до этого мирно дремавшая, взревела раненым зверем. Пальцы покалывает холод — настоящий, боевой холод северных магов, который не дарит свежесть, а превращает кровь врагов в лед.

Над площадью пронесся истошный крик. С крыш Академии, срывая праздничные гирлянды, спрыгнули существа, которых мы видели только в учебниках по «Запретным Культам». Развоплощенные, облаченные в лохмотья тьмы, с клинками из обсидиана, которые поглощали свет фонарей.

— Пустотники... — выдохнула Мира, но в её голосе не было паники. Девушка уже вскинула руки, и между её ладоней заплясали яростные белые молнии. — Тэйн, барьер!

Одна из тварей, бесшумно скользя по снегу, бросилась на нас. Его пустые глазницы горели голодным фиолетовым огнем.

Я шагнул вперед, выставляя левую руку.

— Морозные узоры, пляшите с воздухом на пару, свяжите стену святой звщиты! — выкрикнул я формулу, которую мы зазубривали до изнеможения на полигонах.

Воздух перед нами мгновенно сконденсировался, превращаясь в массивный щит из магического льда толщиной в локоть. Обсидиановый клинок врезался в него со скрежетом, от которого заныли зубы. Лед треснул, но выдержал.

Я не стал ждать второго удара. Резким движением правой руки я сформировал ледяное копье прямо из воздуха и запуская ударной волной, вогнал его в грудь твари. Существо издало пронзительный визг и рассыпалось черным пеплом, осквернив девственно чистый снег.

— Их слишком много, — Мира прижалась спиной к моей спине. Я чувствовал, как дрожат её лопатки, но её магия была стабильна. — Они пробили купол города. Это не просто набег, Тэйн. Это вторжение.

На центральной площади начался хаос. Люди, мгновение назад смеявшиеся и пившие имбирный эль, теперь бежали, преследуемые тенями. Праздничные ели вспыхнули черным огнем.