Колдовство — не грех, а средство выживания

Глава 1

— Элис! — раздраженно позвала Хэнна, хозяйка приюта для бездомных детей. Я даже не обернулась — и так знала, что она сейчас стоит, сложив руки на объемной груди и опершись плечом о дверной косяк. — Марш на кухню! Здесь закончит Инка.

Я послушно выползла из-под стола, прекратив драить и так уже блестящий пол и отправилась на первый этаж.

Приют представлял из себя довольно большое двухэтажное здание, вмещавшее несколько сотен детей самых разных возрастов: от двух-трех до восемнадцати лет.

Как только ребенку исполнялось восемнадцать, его отправляли работать. Официально. В подмастерья или слугами в дома знатных горожан. Или послушниками в монастырь Пресветлой девы, находившийся неподалеку.

На мой взгляд, это было самым худшим вариантом. Там нельзя было делать ничего, только молиться целыми днями, носить серую мешковатую одежду (мало отличающуюся от моей нынешней, но все же), питаться водой и иногда хлебом и спать на жестком полу, почти как здесь, только без матрацев. Это все я знала из рассказов тех, кого после приюта отправили в монастырь.

Неофициально же — все, кому исполнилось десять, пахали на приют сутками, готовя еду, латая одежду и наводя чистоту. Небольшое количество времени отводилось урокам по счету и грамоте, на которых можно было перевести дух и поспать.

Большинство из нас так и поступало, но я упорно внимала сухонькой старушке, чертящей на доске угольком разные руны, и лелея надежду однажды вырваться приюта, ставшего моей клеткой.

Любые знания помогают выжить. Это мне в голову мама вбила еще в младенческом возрасте. Кажется, я тогда только научилась говорить.

Руны, которым меня учили дома, отличались от этих. Они были более простыми в написании и менее заковыристыми.

— Элис, где тебя леший носит?! — донеслось из кухни.

Я ускорилась и через щепку уже нарезала мелкими колечками лук на ужин.

Сегодня меня против обыкновения отправили спать еще до полуночи, предварительно отмыв в бане и выдав чистую одежду на три дня раньше срока. Да еще и спину целебной мазью намазали. Уже пятый раз, хотя раньше ко мне такой заботы не проявляли.

Мазь действительно отлично помогала, но кожа от нее зудела так, что я в первый раз чуть ее не содрала. Получила за это по рукам, и больше так делать не осмелилась.

Естественно, вся эта чрезмерная забота показалась мне подозрительной. Поэтому я, невзирая на дикую усталость, дождалась, пока придут, устроятся на своих местах и засопят соседки по комнате. А потом тихонько вышла в коридор и отправилась в сторону кабинета нашей начальницы.

Чем ближе я подходила, тем сильнее екало в груди от плохого предчувствия. У двери я замерла, почти сливаясь со стеной, что при моей комплекции было несложно. До меня доносились приглушенные голоса: у Хэнны были гости. Точнее, гостья — мать-настоятельница из монастыря Пресветлой девы.

— … красивая девочка, если ее одеть как следует, да откормить немного, манерам разным обучить, отличная наложница выйдет, — размеренно говорила хозяйка приюта, — хотя с манерами у нее и так полный порядок. Завтра с утра наместник прибудет с визитом, я некоторых отобрала, пусть посмотрит. Он всегда хорошие деньги платит. Нет — так отправлю Элис в монастырь. Терзают меня смутные подозрения, что она — одна из потомков тех магов-аристократов, которых повырезали двенадцать лет назад.

— Да, породу не спрячешь, есть в ней что-то эдакое, — согласилась мать-настоятельница, — на всякий случай следует провести ритуал изъятия силы, а то как бы чего не вышло. Завтра займусь. А уж потом и господину наместнику ее покажешь.

Я медленно сползла по стене. В голове вертелся один-единственный вопрос: «Где я прокололась?».

Тринадцать лет назад грянула кровопролитная война. Все объединились против нечистых сил, вылезших с изнанки. Какой-то сумасшедший чародей в результате своих опытов нарушил магический фон, и темные силы хлынули в этот мир. Год кровь текла рекой, люди вымирали целыми деревнями, но в итоге мы-таки победили.

А потом… из-за одного чокнутого старикашки новое правительство все расы, обладающие хоть какими-то магическими способностями, объявило вне закона. Людям тоже досталось: магов, благодаря которым победа и была одержана, окрестили порождениями Тьмы и заставили пройти ритуал изъятия силы.

Тех, кто отказался, просто убили. Тех, кто принадлежал к аристократическим семьям, даже спрашивать не стали: сначала лишили титула, а потом еще и направили к ним в дома карательные отряды Инквизиции.

Всех тех, с кем сражались бок о бок, отправили на плаху. И меня ждет такая же участь, если станет известно о том, что я потомственная магичка.

Несмотря на то, что своими не так давно проявившимися способностями я пользоваться не умела и боялась даже пытаться это сделать, наоборот, всячески их сдерживая, добровольно отказываться от части своей сущности у меня желания не было. Я мечтала о том, что вырасту, уйду далеко-далеко и смогу спокойно жить, как жила когда-то с родителями. И сейчас все мои надежды в одно мгновенье канули во Тьму.

Я зажмурилась, пытаясь успокоиться, медленно поднялась на ноги и решительной поступью вернулась в комнату. Сняла ночную сорочку и натянула штаны с рубашкой. Накинула куртку и зашнуровала сапоги. Засунула за пазуху костяной гребешок и также решительно вышла. Все равно больше забирать мне было нечего.

Глава 2

Дверь в чулан со скрипом открылась, явив моему взору силуэт сторожа, вечно озлобленного и нередко пьяного мужика, которого держали в приюте исключительно из-за того, что больше желающих охранять эту деревню от детей не было.

У нас постоянно кто-то сбегал, но всех неизменно ловили и возвращали назад. А еще воспитанники то и дело мутузили друг друга и бились не хуже мартовских котов. Разнимать их было то еще удовольствие.

Драться я не любила, но научилась. Только в приюте я поняла истинное значение фразы «выживает сильнейший», но где-то в глубине души была уверена, что не все люди такие агрессивные и жестокие. Хотя с такой жизнью верить в это было очень трудно.

Например, совсем недавно Тамир зажал меня в углу. Вместо желаемого он получил пару лишних синяков и лишился зуба. И вечером того же дня толкнул меня в камин. И если кожа пострадала несильно, то волосы пришлось коротко остричь, что никак не способствовало развитию у меня человеколюбия.

Но ведь моя мама была замечательной женщиной, доброй, ласковой и отзывчивой. «Ага, и что с ней стало, не забыла? Будешь такой, как она, не выживешь!» - промелькнула в голове. В общем-то, здравая мысль, но я отмела ее в сторону. Нельзя становиться такой, как все эти люди. Нельзя становиться одной из них.

— Кто это здесь ходит? — хрипло вопросил сторож, вглядываясь в темноту чулана.

Я поудобнее перехватила подвернувшуюся под руку метлу, готовясь дать отпор и, если понадобится, бороться за свою свободу до последнего. Все равно мне терять уже нечего.

— Кто, я спрашиваю? — грозно крикнул сторож, зажигая фонарь и поднимая его у себя над головой, — а, это ты, шальная бестия?! — ему хватило тусклого лучика света, чтобы меня узнать. — Никак не угомонишься? А ну марш к себе в комнату, и я, так и быть, ничего не расскажу хозяйке.

Нервы напряглись до предела, я стиснула древко метлы и закусила губу. Нет уж, дядя, кукиш тебе с маслом! Даже без масла, а то жирно будет.

И почему люди не летают? Вот как оторвалась бы сейчас от земли, унеслась отсюда за тридевять земель, и леший бы кто меня нашел, даже с собаками.

Я лихорадочно продумывала пути отступления, просчитывая траекторию движения сторожа и размеры свободного пространства. Получалось плохо. Места мало, я в тупике. Подобно сжатой пружине, я застыла на одном месте, отчаянно желая только одного: убраться отсюда.

Внезапно метла дернулась и потащила меня к выходу. Я вздрогнула и обхватила ее ногами, вовсе не собираясь самостоятельно падать в руки злого дяденьки, ругающегося на чем свет стоит — это он тоже на грабли наткнулся, вот нечего садовый инвентарь разбрасывать, хе-хе!

Метле же было наплевать на мои жалкие потуги: она взмыла в воздух, и я, не успев разжать сведенные судорогой пальцы, вместе с ней пробкой вылетела из чулана и понеслась в неизвестном направлении. И только спустя лучину до меня дошло, что я только что чудесным образом избежала завтрашней встречи с господином наместником и ритуала изъятия силы, и вообще, жизнь прекрасна!

А что через два месяца наступит зима, в этом году решившая вступить в свои права гораздо раньше обычного, на ночь лужицы уже схватывает тоненькой корочкой льда, а перелетные птицы уже давно покинули эти края — это так, всего лишь мелкие неприятности. И пусть у меня ничего, кроме гребня и метлы, не было, я ощущала себя чуть ли не самым счастливым человеком на этой земле.

А в какую сторону мы летим-то? Я завертела головой, пытаясь отыскать на небосводе ответ по звездам. Но, к сожалению, все мои познания в астрономии сводились к тому, что солнце встает на востоке, садится на западе, а еще есть север и юг, которые находятся в противоположных друг от друга направлениях.

А куда мне нужно? О том, что находится дальше по курсу, я имела представление довольно смутное. Наверняка какая-нибудь деревня или даже город.

Вот найду себе тихую деревушку где-нибудь в глуши, и поселюсь в домике на окраине. Можно будет поменять взгляды тамошних жителей на магию, показать, что это совсем не страшно, а иногда и полезно. Вот только надо сначала этой самой магией научиться пользоваться…

***

Через некоторое время эйфория от неожиданно приобретенной свободы отошла на второй план, я начала подмерзать от ледяного ветра, дующего мне в спину, и вообще решила, что лететь задом наперед и вверх тормашками не очень-то удобно.

И если развернуться на летящей метле мне удалось сразу, то договориться с ней о том, кто будет сверху, не получалось. Метла, уверенно считая себя тут главной, не давала мне ни поменять направление полета (или же просто я неправильно ей управляла), ни сесть на нее более-менее нормальным образом. В итоге я смирилась и вытянулась вдоль древка, плотно обхватив свой транспорт ногами и руками.

Когда краешек небосвода начал светлеть, я уже окончательно окоченела и держалась на одном упрямстве. Как заставить сие дивное средство передвижения приземлиться, я не имела ни малейшего представления. Да еще и чувствовала себя хуже, чем после целых суток работы. Голова слегка кружилась, а звезды перед глазами расплывались. Сознание упорно пыталось уплыть, но я все же старалась не отключиться и даже заметила, что метла летит по какой-то странной траектории (пьяный сторож и то прямее ходит), постепенно снижаясь.

Видимо, ее летательные способности напрямую зависели от запаса моих колдовских сил, которые, скорее всего, так же, как и физические, уже на исходе.

Глава 3

Большой Див и его команда уже давно спали. Кто у догорающего кострища, кто в поставленных на скорую руку шалашиках, сооруженных их лапника. И если звучный треск большинство членов небольшой компании оставило без внимания, утомленное успешной вылазкой, то отборная ругань главаря, спешно выскочившего из ломающегося шалаша, подняла на ноги всех.

Взоры разбуженных, а потому недовольных людей «радовал» сложившийся шалаш, на остатках которого валялось чье-то безжизненное — или в скором будущем безжизненное, ибо злющие разбойники не собирались щадить нарушителя их спокойствия — тело и, собственно, хозяин шалаша — Большой Див, продолжающий смачно ругаться. Довершила картину маслом метла, пару мгновений позже свалившаяся прямо на голову главного разбойника.

— Гля, да это же девка! Симпатичная, — разглядывая хрупкое существо, которое, несмотря на короткую стрижку, никак нельзя было принять за парня, сообщил один из парней, худой и верткий Лис.

— И правда, девка! — согласился подошедший к нему Билл, плечистый мужчина со шрамом, рассекающим бровь и лоб. — Откуда только она здесь взялась?

— С неба свалилась, — насмешливо предположила Айза, перекидывая длинную смоляную косу за спину. — На метле прилетела.

— А ведь вполне может быть!

— Билл, ты идиот! — «обласкала» мужчину брюнетка, подходя поближе к нежданной гостье. Девушка по-прежнему не подавала признаков жизни. — И что с ней делать?

— Засунуть ей метлу в… - уже тише буркнул успокаивающийся Див, тоже рассматривая девчонку.

Малявка еще совсем, лет шестнадцать от силы. Вздернутый носик, усыпанный веснушками, заострившиеся от усталости скулы, правильные, утонченные черты лица, пушистые ресницы, отбрасывающие тени на синие круги под глазами и коротко остриженные волосы, ореолом обрамляющие лицо и отливающие багрянцем в рассветных лучах.

В груди закоренелого разбойника шевельнулось что-то похожее на… нежность? «Да ну, не может быть!» — одернул он сам себя, но все же присел перед девушкой на корточки и коснулся ее шеи. Пульс, пусть слабый и какой-то рваный, все же присутствовал.

— Значит, так, Айза, посмотри, не повредила ли она чего, — скомандовал мужчина.

— Отошли все, не мешайте мне, — молодая женщина присела на место командира. — Лучше разводите огонь и грейте воду, солнце уже почти взошло.

Никто из разбойников не вымолвил ни слова протеста: все с любопытством следили за тем, как будут развиваться события. А девку, если что, можно и потом в лесу бросить.

Откуда она, все-таки, взялась? Не на дереве же все это время сидела, а потом уснула и свалилась!

— Див, — через некоторое время позвала Айза, — девчонка на удивление удачно упала: руки-ноги целы, позвоночник тоже не сломала, все обошлось парой синяков. Вот только… посмотри сюда.

Она аккуратно перевернула девочку на живот и задрала рубаху из грубой ткани.

Тонкая бледная кожа была почти вся покрыта рубцами. Какие-то уже превратились в шрамы, с каких-то еще даже не отвалилась темная корочка запекшейся крови.

— Их начали лечить примерно седмицу назад, — сообщила женщина. — Но рубцы надо убирать сразу, иначе это пустая трата времени. Только эльфийские целители смогут вылечить такое. Вот только где же сейчас эльфов взять?

Она невесело усмехнулась.

Разбойник присвистнул:

— Но за что ее так? На воровку не тянет, слишком благородное лицо. Породистое, можно сказать.

— Вот сейчас сам у нее и спросишь.

***

— … слишком благородное лицо, — слова доносились словно сквозь пелену.

Где я? Неужели поймали?

Нет, не может быть, я улетела довольно далеко. Ух, как голова болит!

Хрипловатый голос между тем добавил:

— Породистое, можно сказать.

Я тебе что, лошадь, что ли, «породистой» обзывать?

Видимо, я дернулась, потому что женский голос слегка насмешливо произнес, что можно спросить о чем-то непосредственно у меня. Я поняла, что изображать бессознательное тело не имеет смыла, разлепила ресницы, перевернулась на спину и встретилась взглядом с карими глазами крупного, уже начинающего седеть мужчины.

Первое определение, пришедшее в голову при взгляде на него — «матерый». Видавший виды матерый волк.

— Ну, привет тебе. Пламенный, — заговорил он.

— Доброе утро, — нейтрально отозвалась я, не зная, чего от него можно ожидать, но тем не менее смело глядя мужчине в глаза.

— Если бы не ты, оно действительно было бы добрым, — хмыкнул мужчина.

Я решила, что молчание — золото, и оставила эту реплику без ответа.

Сидящая рядом со мной черноглазая светлокожая женщина поднялась и позвала:

— Что ж, пойдем к костру, расскажешь нам, чем мы так прогневали богов, что они скинули тебя на нас, как снег на голову.

«А потому что заниматься грабежом и разбоем — не самое богоугодное дело», — хотелось фыркнуть мне, но я лишь закусила губу, молча натянула куртку и поднялась с кучи веток, служивших, по-видимому, чьей-то лежанкой. Или шалашиком. И я даже догадываюсь, чьим.

Глава 4

— Лиска, шевели ногами! — подгонял меня Лис. — Давай-давай, быстрее, так тебя любой ребенок догонит!

Да ребенок в таком снегу увязнет по уши! И сапоги неудобные: большие, так и норовят слететь. Ой!

— А-а-а-а! — я сама не заметила, как добралась до реки, выбежала на припорошенный снегом лед и поскользнулась, за ворот набилась целая гора снега.

— Вставай, лентяйка! На дерево, живо! — командовал Лис, наблюдающий за моими мучениями с высокой ели.

Я поднялась, скользя, словно на лыжах, подъехала к огромной елке. Подпрыгнула, и, уцепившись за ветку начала карабкаться вверх.

И беготня в несколько верст по заснеженному лесу была еще цветочками. После этого мы шли в дом, в специально оборудованную комнату, и Лис учил меня драться. Оказалось, что постоять за себя я совсем не умею, и до этого мне «просто не везло столкнуться с нормальным противником».

Я же, наоборот, считала это большой удачей. Особенно после того как Лис, ставший моим тренером (читай между строк «мучителем»), легко уронил меня на пол раз десять подряд, не давая подняться и при этом особо не запыхавшийся.

Потом я пыталась колдовать. Сначала в доме, но после выбитого окна меня выгоняли подальше в лес. А один из разбойников, наблюдающий за тем, чтобы я ничего не разрушила, стоял вне зоны действия моей силы, готовый, если что, бить тревогу.

Получалось у меня, надо сказать, не ахти. Максимум, на который я была способна — это растаявший вокруг меня снег на совсем небольшом расстоянии.

А, еще двигать предметы получалось, но после этого я чувствовала себя очень усталой. Зато все остальные веселились, наблюдая за моими потугами.

За те две с лишним луны, что я здесь провела, во мне крепло подозрение, что меня оставили здесь для развлечений, так как зимой грабить было особо некого: все купцы сидели по домам, а промышлять в городе — себе дороже. Один договор с гильдией воров чего стоит.

Поэтому зимой мои новые знакомые жили на то, что удалось добыть за весну, лето и осень. Естественно, просто так сидеть в домике далеко в лесу было скучно, а потому всё внимание досталось мне.

Да, забыла еще сказать, что Айза, с которой мы готовили всем завтраки, обеды и ужины, потихоньку обучала меня лекарскому делу, а Див рассказывал о тонкостях городской жизни и в довершение всего устраивал мне экзамены каждую седмицу. Билл тоже был при деле: он учил меня вскрывать замки.

— Выше давай, — прикрикнул Лис, — и быстрее, а то рискуешь не дожить до обеда.

— Почему?

— Доползешь сюда — скажу.

И я полезла, пуская изо рта струйки пара, как очень сердитый самовар. Спустя пару щепок я сидела на ветке рядом с Лисом, пытаясь отдышаться.

— А теперь посмотри во-о-он туда, — тонкий палец ткнул вниз.

Я медленно опустила глаза, предчувствуя, что увиденное мне не понравится.

У подножья елки сидело какое-то существо, не похожее ни на одно нормальное животное. Оно было покрыто чем-то вроде серой чешуи, из пасти торчали щупальца, а еще у него было шесть лап. Страховидла какая!

— Что ЭТО? — охрипшим голосом спросила я, отказываясь верить своим глазам.

Когда началась война, мне было всего пять, но я отлично запомнила этих существ. Они различались размерами, наличием шипов, рогов, когтей, клыков и щупалец, и выглядели так непривычно, что перепутать их с обычными зверушками было невозможно.

— Тварь с изнанки, — подтвердил мои опасения Лис.

— Но откуда она здесь взялась?

— Не знаю, видимо, где-то недалеко произошел разрыв.

Я поежилась.

Этот мир и изнанку разделяет Грань. Она защищает нас от потусторонних существ. Во время войны Грань начала расползаться, и сюда полезла всякая нечисть. Её тогда уничтожили, Грань залатали.

Но небольшие прорывы все же случались. Если их не закрывали, разломы увеличивались, словно дыры в одежде, и оттуда ползло все больше существ.

Это все мне объясняла мама. Я видела, как она латает Грань.

Сейчас, когда магов уничтожили, прорывы закрывались специальными амулетами, в которые были встроены энергетические кристаллы. Такие имелись у правящей верхушки и в каждом отделении стажи.

— Что будем делать? — спросила я, и в это мгновение ель сотряс мощный удар.

Я от неожиданности свалилась с ветки, но в последний момент была схвачена за куртку.

— Мы тут долго не высидим, — Лис деловито достал из голенищ сапог кинжалы. — Надо постараться прибить эту тварь прежде, чем она до нас доберется.

И парень перепрыгнул на соседнее дерево. Я последовала за Лисом, прекрасно зная, что обычный кинжал не способен причинить вред существу с изнанки. Тут нужно чистое железо, еще лучше — серебро.

Кинжал Лиса попал твари в глазницу. Та взвыла и… отрастила крылья.

— Беги, я прикрою, — распорядился парень.

— А ну стой, дурак!

Но он уже меня не слышал: спрыгнул вниз. И как удачно, прямо существу на хребет. Тварь досадливо мотнула головой и завертелась на месте, отчаянно работая крыльями.

Глава 5

Мне под нос сунули что-то дурно пахнущее. Я тихо застонала и села.

— Пей, — Айза вручила мне чашку с травяным отваром.

Я послушно выпила напиток и легла обратно.

В небольшой комнате столпилась вся компания. Я от такого внимания чуть смутилась, но все равно сообщила:

— Мне холодно, а еще есть хочется.

Нет, вы видели? Меня не только не отправили тренироваться (хотя, я подозреваю, что это случилось еще и потому, что за окном была непроглядная темень), а отнесли в кресло у камина, укутали пледом и всучили большой кусок пирога. И кто? Предводитель разбойников собственной персоной. М-да, дела…

Я откусила пирог и задумчиво его зажевала. И что, так всегда будет? Как только я переколдую, все — прощай, сознание, здравствуй, холод? Надо что-то с этим делать. Только вот что?

А, ладно, потом разберусь, сейчас можно просто насладиться зимним вечером, посмотреть на огонь и послушать тишину. Словно в ответ на мои мысли в лесу завыли волки.

Все разбрелись: кто спать, кто на ночную прогулку — проверить, все ли тихо, и только старший разбойник остался сидеть на ковре у кресла.

— Див, — тихо позвала я, — а почему ты взял меня к себе?

Мужчина долго молчал, глядя в огонь. Я уже решила, что не дождусь ответа, когда он заговорил.

— Разбойниками не рождаются, малышка. У меня тоже была семья. Жена погибла при родах, оставив мне замечательную дочку, — лицо Дива словно потеплело от воспоминаний о ребенке. — Дочь унаследовала от матери магический дар…

Между бровями разбойника пролегла морщина, он вздохнул и добавил:

— Когда меня не было дома, к нам в гости заявилась Инквизиция...

Я отставила кружку и молча погладила Дива по плечу.

Я знаю, как это тяжело: лишиться самых близких людей, и даже врагу бы такого пережить не пожелала. Сначала это очень больно, в разы хуже, чем когда тебя стегают плетью. А потом внутри появляется давящее ощущение пустоты, становится безразличен окружающий мир со всеми его красками…

Тогда я пообещала себе выжить несмотря ни на что, чтобы быть твердо уверенной в том, что столько жизней отдано за меня не зря.

— Ты очень на нее похожа, Элис, — тихо произнес Див, опуская голову мне на колени. — Нет, не внешностью, а своим поведением, характером. Такая же маленькая и хрупкая.

Я перебирала тронутые сединой волосы и размышляла о том, что в этой жизни все происходит совсем не так, как нам хотелось бы. Но все же, она прекрасна и удивительна. В ней даже обычные разбойники с большой дороги могут оказаться великодушными людьми…

Снаружи заскрипел снег, сминаемый чьими-то торопливыми шагами. Див поднялся и выжидательно уставился на дверь. Мгновенье спустя в комнату влетел запыхавшийся Билл:

— В лесу стража. И с ними несколько Ловцов. Они взяли след по остаточной магии. Элис нужно уходить. Немедленно.

Див коротко выругался. Я метнулась в нашу с Айзой комнату, запихала в сумку запасную одежду, обулась, натянула полушубок, схватила метлу и вернулась в комнату.

Если здесь Ловцы — дело плохо. Очень плохо. Они легко вычисляют магов, а потом натравливают на них Инквизицию. Ну или «любезно» доставляют в камеру, а там уже...

Вариант тихонечко отсидеться неподалеку, а потом преспокойно вернуться обратно отпадает. Они вычислят меня по ауре.

Разбуженная суетой Айза собрала для меня узелок с едой, Лис сунул мне оружие и мешочек с деньгами.

— На первое время должно хватить, — парень на мгновенье прижал меня к себе и сразу же отпустил.

Я коротко обнялась с остальными членами команды.

— Спасибо, я вас никогда не забуду.

Я резко развернулась, чтобы никто не заметил выступивших на глаза слез, и побежала к лестнице, ведущей на чердак.

— Поторопись, лети в Шангрув, в городе проще затеряться. Тебе противоположную от входа в дом сторону, первая дорога за лесом — твоя. Двигайся на восток, — донеслось мне вслед. — Удачи, малышка!

Я выбралась на улицу, покрепче вцепилась в метлу и оттолкнулась ногами от крыши, стараясь не думать о том, что будет, если я не смогу взлететь.

Давай, миленькая, мы с тобой в одной упряжке.

***

И снова я лечу, и снова не знаю, куда. Ветер развевает волосы и покрывает белым инеем брови, бьет в лицо и леденит руки. Я натянула на них рукава и съежилась, пряча нос в воротник.

Сидеть на метле верхом тоже оказалось неудобно: древко — это вам не мягкое кресло, чтоб со всеми удобствами.

Ветер задул сильнее, с неба посыпались снежинки. Начиналась метель.

Тьма, да вы что, сговорились все? Сначала прорыв, потом Ловцы, теперь еще и буран! Я сердито засопела, но крупным пушистым хлопьям было безразлично мое настроение, они продолжали кружиться, всё ускоряясь и сбивая меня с верного направления. Вскоре я не могла разглядеть даже деревьев под собой, не то что отыскать среди этой круговерти извилистую ленту дороги.

Пропетляв еще несколько лучин, решила снижаться. «Ага, она решила», — подумала метла и взмыла вверх, стремительно набирая высоту. Я лишь зажмурилась и приготовилась к бешеной гонке.

Глава 6

— Элис! Шевели задом и дуй к посетителям, живо, я тебе не за то плачу, чтобы ты у меня за спиной хомячила пирожки! — и в меня запустили лютней.

Да я всего один, у него все равно бок пригорел. И вообще, отдавать половину прибыли от МОЕЙ работы слегка накладно, но в городе повсюду так. Либо работаешь на поставленных условиях, либо проваливай.

И это я еще торговалась: изначально мне всего тридцать процентов хотели оставить. А благодаря мне, между прочим, число пьяных драк значительно уменьшилось, но кто это оценит? Разве что расторопная Вейка, которая постоянно удаляет последствия ночных погромов.

Я уже в который раз вознесла благодарность разбойникам за вдолбленные в меня навыки, отточенным движением поймав инструмент, и гордо выплыла в зал. Продефилировала к стойке, ловко вскочила на нее, легко коснулась струн. Те отозвались мелодичным звоном, подчиняясь движениям моих пальцев.

Эх, недаром говорят, что мастерство не пропьешь: сколько мне было, когда я в последний раз занималась с учителем? Шесть?

Я картинно тряхнула непослушными волосами и запела, вплетая слова в незатейливый мотив. За столиками притихли.

Помнится, когда я в первый раз здесь появилась, меня восприняли с огромной долей скепсиса, что неудивительно: мелкая пигалица, которая «наверняка даже правильно держать инструмент не умеет» (прямая цитата). Тогда со всех сторон полетели ехидные фразы и оклики, а я, растерянная и взволнованная, застыла перед глазами толпы, которая, подобно огромному хищнику, изучала меня с чисто гастрономическим интересом. Но сейчас даже мужик, собиравшийся вылить своему собутыльнику на голову кружку медовухи, при звуках лютни сел на место и отставил свой напиток в сторону.

Мне нравилось захватывать внимание толпы, чувствовать ее настроение и подстраиваться под него, в какой-то степени даже управлять им. Сейчас я пела шуточную песенку о двух мужиках, не поделивших неизвестно откуда появившегося гуся, застрявшего в ограде. Передняя часть птицы находилась на территории первого, а задняя, соответственно, на стороне второго.

Зал заливался смехом, кто-то, кажется, делал ставки, кому несчастное существо достанется, но я их жестко обломала, так как объявился хозяин гуся, забрал птицу и тем самым избавил две семьи от кровной вражды и мелких взаимных гадостей на всю оставшуюся жизнь. Но всем понравилось, кто-то даже аплодировал стоя.

Я перешла на балладу о рыцаре и драконе, потом спела еще несколько песен. Благо, подзабытые слова, разученные в детстве, довольно легко всплывали в памяти. Завершив концерт переливчатой мелодией без слов, я отвесила грациозный поклон и удалилась.

На стойку за моей спиной дождем полетели монеты. Теперь-то я точно заслужила ужин!

— Слушай, Элис, а у тебя точно в роду эльфов не было? — изогнула черную бровь тетушка Тайла, плюхая передо мной огромную тарелку с отварным картофелем.

Я схватилась за ложку, проигнорировав этот, по сути, риторический вопрос.

Да, когда эльфы жили на этих землях, не было им равных в музыкальном таланте. А сейчас… Я вздохнула и потеребила широкий металлический браслет, искажающий ауру и скрывающий мою магическую сущность.

Я приобрела его у одного лавочника, торговца антикварными вещами. Я только второй день жила в городе и блуждала по его улочкам в поисках домика с какой-нибудь одинокой женщиной, чтобы напроситься к ней на постой хотя бы на первое время. Жить на постоялых дворах не было ни средств, ни желания.

Я уже собралась свернуть в переулок и выйти на соседнюю улицу, как мое внимание привлекла невзрачная лавочка с необычной вывеской. Руны, обозначающие лекарскую лавку, были какими-то смазанными, а стоило мне приглядеться, как они вовсе расплылись, но вскоре сложились в новую надпись. «Лавка магических артефактов и прочих полезных вещиц в помощь чародеям».

Я застыла и медленно подошла к строению. А вдруг это ловушка? Глупо будет вот так просто попасться. Мне же еще жить и жить! Но если нет, то я смогу приобрести парочку необходимых вещиц. К примеру, амулет, скрывающий магическую сущность.

Да ладно, один раз живем! Я решительно толкнула простую деревянную дверь и вошла, готовая в любой момент дать деру. Внутри царил полумрак и пахло травами. Мне навстречу выкатился полный лысеющий мужчина и поинтересовался, чего желает прекрасная госпожа.

Я огляделась в поисках подсказок и заметила на одной из витрин надпись «Древности», при более внимательном рассмотрении преобразившуюся в «артефакты» и ответила, что госпожа желает ознакомиться с древними вещицами. Мужчина засуетился и сообщил, что с этим вопросом мне нужно обращаться к господину Бернилю, к которому меня, собственно, и проводили.

Господин Берниль, в отличие от своего коллеги, имел худое телосложение и был раза в полтора выше. Он внимательно изучал меня пару мгновений, не самых приятных, кстати, в моей жизни, а потом открыл ключом один из многочисленных шкафчиков в его кабинете. Мотивировал это тем, что древности с прилавка не смогут мне помочь, мол, тут нужно что-то более мощное.

Я подумала, что он тоже маг, и присмотрелась к мужчине повнимательнее. Сильный, в движениях видна выверенность и гармония, взгляд цепкий, проницательный.

Господин Берниль разложил на столе передо мной горку украшений, совсем простеньких и незатейливых на вид. Потом прищелкнул пальцами, и комнату окутала легкая дымка какого-то заклятия. Скорее всего, защитного.

Глава 7

Я поставила на стол дымящийся горшочек с кашей и вытерла руки полотенцем.

— Уже встала? А вернулась поздно, я не слышала, как ты вошла, — хозяйка укоризненно покачала головой, входя в кухню.

— Доброе утро, Ларина! — поздоровалась я.

— У тебя вкусно выходит, — похвалила меня женщина, пробуя кашу.

Я польщенно улыбнулась.

— Элис, я уезжаю на седмицу, — возобновила разговор вдова, когда с завтраком было покончено. — Дом остается на тебе, будь добра сохранить его до моего приезда. Ты хорошая девочка, справишься.

— Но сейчас такие морозы, — возразила я. — Разве не лучше будет поехать, как только потеплеет?

— У меня срочные дела, Элис. В полдень меня уже здесь не будет, — женщина поднялась. — Спасибо за завтрак.

— Удачной поездки. И берегите себя.

Я быстро убрала со стола, оделась и выскользнула на улицу.

***

Ближе к обеду по городу разнеслась весть о том, что в лесу беснуется какой-то монстр, и уже за стеной обнаружены останки двух человек, а еще трое пропали без вести. Правда, двое из них нашлись ближе к вечеру в одном из городских игральных домов, но это выяснилось гораздо позже.

Тому, кто найдет тварь и сдаст Инквизиции, полагалась сотня золотых монет. Это были большие деньги. Даже не так. Очень большие деньги.

Люди начали паниковать, в лавку снежной лавиной повалил народ. Успокаивающие зелья расходились с неимоверной быстротой, мы с лекарем едва успевали варить новые.

Мой наставник опять куда-то исчез, что случалось с ним довольно часто, причем он мог пропасть как на полдня, так и на всю седмицу, а потому я полностью погрузилась в приготовление снадобий, сочтя переживания по поводу его отсутствия пустой тратой времени. Под конец дня, когда поток посетителей прервался и я уже собралась уходить, в лавку завалился довольно потрепанного вида худощавый мужчина и попросил укрепляющую силы настойку.

Часто посещающих лавку горожан я уже выучила, и этот был явно не из их числа. Начать стоит хотя бы с того, что вид он имел довольно измученный и усталый: отросшие до плеч волосы были взлохмачены, из-за чего напоминали стог свалявшегося сена, посеревший от времени. Его скулы были острыми, лицо — бледным, а подбородок оброс щетиной.

Надо признаться, я была приятно удивлена, принюхавшись и не уловив запаха, намекающего на то, что мужчина принимал дурманящие рассудок напитки.

Одет посетитель был в выцветшую от времени и местами потертую кожаную куртку, под которой угадывалась мускулатура. Единственное, что привлекало в этом человеке — необычный взгляд янтарного цвета глаз, ярко выделявшихся на худом лице. И хотя он не выражал ничего, кроме дикой усталости, где-то в глубине странных глаз я разглядела холодную решимость и готовность бороться до конца. А может, это мне просто показалось.

Я по привычке тряхнула головой, откидывая с лица отросшие, но все еще не желающие собираться хоть в какое-то подобие прически волосы, и вежливо сообщила, что заказ будет готов через пару лучин. Улыбаться не стала. Во-первых, мы не в ювелирной лавке, где нахваливают товар и льстят покупателям, а во-вторых, улыбка все равно вышла бы фальшивой. На такие только уверенный в своей неотразимости Шайен и клюет.

Я предложила гостю присесть, а сама удалилась в комнату, где, собственно, и изготавливались лекарства. Мужчина плавно опустился на один из стульев для посетителей и замер. Лекарь незадолго до прихода странного клиента отправился «размять кости», то есть прогуляться и разнести заказанные снадобья тем, кто не в состоянии забрать их сам, поэтому никто не заставил меня плотно закрыть дверь, и я исподтишка изучала позднего посетителя сквозь щель между дверью и косяком.

Определить возраст я так и не смогла: мужчине можно было дать от двух с половиной до четырех десятков лет. Он сидел, облокотившись на спинку стула и прикрыв глаза, но иногда поднимал голову и настороженно оглядывался, крылья его носа при этом слегка раздувались, словно мужчина к чему-то принюхивался.

Наконец, я разлила готовое снадобье по пузырькам, вышла, плотно закрыв за собой дверь, протянула один пузырек посетителю, а остальные расставила по полкам.

— Возьмите плату, — на протянутой ладони лежало три медяка.

Судя по тому, как их вытряхивали из мешочка, последние.

— Оставьте, это подарок от заведения, — я отвернулась к полкам.

За спиной раздался стук монет, брошенных на стойку. Пришлось резко обернуться, ловко схватить мужчину за крепкое запястье, вложить деньги в ладонь и мягко согнуть холодные пальцы.

— Я же сказала, что не стоит.

Мужчина, не меняя выражения лица, высвободил руку и вышел.

Я, испытывая странное облегчение, задумчиво глядела сквозь оконное стекло вслед удаляющейся фигуре. Отчего-то присутствие этого человека меня напрягало.

Мужчина шел так, словно скользил, да и в лавке я почти не слышала его шагов, но между тем было видно, что он с трудом переставляет ноги. Этот явно не из обычных людей. Скорее всего, маг. Или кто-то иной расы. Без разницы, все равно спокойно ему здесь не жить. Хотя трогать такого я бы не решилась.

Глава 8

Самым трудным было затащить тело в дом, но я справилась. Размяла закоченевшие пальцы, разогнула спину и с наслаждением застонала, чувствуя, как восстанавливается кровообращение. Потом выскользнула на крыльцо и тихонько дунула. Легкий ветерок пролетел по улице, разрушая сугробы и заметая наши следы. Скорее всего, предосторожность была излишней, так как снежинки западали чаще, постепенно увеличиваясь в размерах. Думаю, начинается буран, но все равно лучше перестраховаться.

Я вспомнила свою ночевку в лесу под вой ветра и скрип деревьев, поёжилась и скорее заскочила в дом. Уже второй месяц пошел, а я порой все не могу отделаться от ощущения леденящего холода.

Задвинув два засова и повесив на дверь замок, я перешагнула через валяющееся посреди коридора тело. Пришлось позаимствовать у хозяйки канделябр, так как одной свечки тут явно было мало. Я обошла весь дом, плотно захлопнув все ставни и опустив шторы, и только потом с облегчением выдохнула.

Расправив плечи, я вошла в комнату, где жила. Оставила на столе канделябр, вернулась сени и, посетовав на свою судьбу, снова подхватила бессознательное тело подмышки. Пробормотала заклинание и зажгла маленький огонек. Вообще-то, магией я практически не пользовалась, только в исключительных случаях. Но такое колдовство вряд ли засекут, а все окна я закрыла.

Шажочек. Ещё шажочек. И почему бы ему не очнуться наконец?!

Я, пятясь, вошла в комнату, расслабленно разжала пальцы и досадливо закусила губу. До меня только что дошло, что мою ношу можно было хоть чуть-чуть облегчить, хотя бы стащив с нее обувь и сняв со спины котомку. А ведь этот человек вряд ли ходил по без оружия. Я кинулась проверять свою догадку. Ну конечно! Какая же я идиотка!

Через лучину на столе в комнате валялось пять ножей разной величины и стиля, обнаруженных в самых неожиданных местах, одно лезвие, пара дротиков и даже небольшой арбалет. Оглядев груду этого хла… дного оружия, я уважительно присвистнула и представила, насколько легче бы мне было, додумайся я вынуть все это, втащив незнакомца в дом.

Н-да. Вот я молодец, а? Мало того, что затащила незнакомого мужчину в чужое жилище, за которым мне поручено следить, так еще и ко всему прочему, этого мужчину сейчас разыскивает стража.

Тут я запоздало вспомнила о найденных в лесу трупах и настороженно покосилась на не подающее признаков жизни тело. Да ну, вряд ли он на такое способен. Тем более, обычный человек может быть куда опаснее и хуже мага.

Прикинув, что выбрасывать мужчину обратно в пургу у меня нет ни сил, ни желания, я еще раз внимательно осмотрела своего ночного гостя с ног до головы. На нем осталась только рубаха и портки. Проверка на наличие серьёзных ран, к моему несказанному облегчению, положительных результатов не дала. Так, имелась пара царапин на руках, ссадина на виске, которую я сначала не разглядела, и куча синяков по всему телу, как будто его долго и со вкусом швыряли на землю с приличной высоты. Пульс бился, но по-прежнему слабо, лицо оставалось бледным, а щеки, казалось, впали еще сильнее.

Рассмотрев мужское лицо повнимательнее, я поняла, что это скорее парень, чем мужчина, и на самом деле он гораздо моложе, чем показался сначала. У него была здоровая молодая кожа, отсутствовали морщинки вокруг глаз, а худое, но тренированное тело выглядело еще совсем юношеским. Но я все равно в полтора раза уже буду.

И что теперь делать? Парня бы искупать по-хорошему, но я реально оцениваю свои силы. На такое меня явно не хватит. В итоге я вытерла тело, где это было возможно, мокрой тряпкой, смоченной в теплой воде, с интересом изучила болтающийся на шее парня простенький деревянный медальон на тонком шнурке, натянула на мужской торс рубашку и перетащила бессознательное тело на кровать.

Куртку я повесила на спинку стула, котомку оставила там же, вытащив из нее запасную одежду, и отправилась стирать. Благо горячая вода текла из крана в любое время. А вот с освещением было туго. Давно уже пора было изобрести что-то наподобие моих светлячков, только немагического происхождения.

Когда вещи были перестираны и развешаны, я залезла в ванну сама и просидела там довольно долго, отогревая продрогшее тело. Почему я так сильно мерзла с тех пор, как оказалась в лесу, убегая от Ловцов, для меня оставалось загадкой.

Заварив травяной напиток и капнув туда пару капель восстанавливающего зелья, я с чашкой вернулась к своему соседу по комнате и попробовала его напоить, и мои попытки даже увенчались успехом: парень в несколько глотков почти осушил чашку, но в себя так и не пришел. Я сходила за новой, но поить гостя не стала, просто оставила отвар на столе. А тело откатила подальше к стенке и тоже залезла под одеяло.

Идти спать в хозяйскую комнату я не решилась, да и боялась оставлять парня одного. А ложиться на полу посчитала совсем уж самопожертвованием.

На душе отчего-то было неспокойно, я вся внутренне сжалась, спиной предчувствуя неприятности. Эти самые неприятности лежали сзади и не приходили в сознание.

На улице бушевала пурга, норовя укутать все дома снежным покрывалом. Я довольно долго лежала и слушала, как ветер бьёт в стены и хлопает ставнями. Под эти звуки и забылась тревожным сном. Сначала привиделись разбойники, потом я бежала по лесу от Ловца, который двигался гораздо быстрее меня и старался закинуть мне на шею веревку с петлей на конце. Я споткнулась о корягу, упала, а он навалился сверху и принялся затягивать на горле петлю.