Коллапсар. Часть 2

5

 – Презренные магглолюбцы, – бормотала Вальбурга Блэк. – Дом моих предков осквернен…

 – Ваши политические взгляды устарели, – отозвалась Гарриет, прилаживая портьеры глубокого синего цвета. Прежние, изъеденные молью и пропитавшиеся пылью, Кричер забрал в свою коморку, сочтя очередной семейной ценностью. – Сейчас в моде либеральные движения. Поговаривают о новых программах поддержки магглорожденных.

Гермиона едко высмеивала консервативность и бесперспективность отдельных положений публикуемых «Пророком» выдержек, но об этом Гарри умолчала. Мадам и без того разразилась тирадой о падении нравов.

 – Ну вот, – деловито отряхнула руки. – Ткань зачарована, вас больше не побеспокоят шумные гости. Если что-то понадобится, зовите через родственников.

Портретная галерея одобрительно загудела.

 – Non-sens! – оскорбленно вскинулась Мадам. Из дальнейшего яростного монолога на французском девушка ничего не поняла, но согласно кивала, пока не задернула ткань. Выдохнула.

Миссия завершилась успешно.

 – Гарри! – позвал Сириус с другой стороны коридора. – Ужин!

Когда она спустилась, Фред щеголял усами из спагетти. Джордж и Рон покатывались, наблюдая за его попытками совладать с трансфигурированными металлическими палочками. Крестный посмеивался. Поттер оценила вид намертво слипшихся макарон (Кричер отказался готовить для «щенков предательницы крови») и полезла в холодильник за остатками запеканки.

Братья перебрались на Гриммо в начале июля, когда Сириус предложил использовать родовое гнездо как штаб Ордена феникса (в пику матери, не иначе). Дом наводнили волшебники разных мастей. Один из них, Наземникус Флетчер, повадился таскать ценные вещицы, Гарриет натравила на него Кричера, и развернулась негласная война. Сириус о затянувшемся противостоянии не подозревал: Флетчер был достаточно умен, чтобы не попадаться слишком часто на глаза. Хотя крестный в принципе не дорожил семейными реликвиями. Когда прошлым летом Поттер обнаружила фамильный перстень и принесла ему, Блэк отмахнулся.

 – Выброси этот хлам, – пренебрежительно посоветовал он. – Я порвал все связи с семьей еще до того, как дражайшая матушка выжгла мое имя с гобелена.

 – Ты последний представитель рода, – осторожно напомнила Гарриет.

 – Не для того я ушел из дома, чтобы двадцать лет спустя вернуться, – бросил Сириус. – Будь моя воля, спалил бы тут все к чертям.

Она благоразумно промолчала. Гермиона неизменно советовала не провоцировать конфликты, дать ему время пообвыкнуть к новой жизни и новым людям. Пусть по истечение срока реабилитации Визенгамот снял ограничения на использование магии, каминной сети и транснациональных порталов, заключение в Азкабане оставило слишком глубокие шрамы. Иногда Сириус казался бомбой с часовым механизмом. Гарри сглаживала острые углы, не делилась мыслями, идущими вразрез с его мнением. А Блэк считал, они думают одинаково. Поэтому, наверное, посвящал в итоги еженедельных собраний Ордена.

 – Уже уходишь? – спросила негромко, когда Сириус, глянув на часы, встал из-за стола.

Кивнув, поцеловал ее в макушку.

Вечерами он в анимагической форме рыскал по магическому Лондону, выслеживая соратников Волдеморта. С утра отсыпался, затем сидел в библиотеке или тренировался с близнецами. Они крепко сдружились, что неудивительно: хотя Блэк перешагнул порог тридцатилетия, остался бунтарем и балагуром, парней тянуло к нему магнитом. Гарриет знала, что крестный пришел в восторг от некоторых их изобретений и спонсировал разработку новых, обещал помочь с организацией своего дела. И все проживающие на Гриммо Уизли обожали слушать его перепалки со Снейпом.

 – Он мой кумир, – благоговейно протянул Рон, когда застал обмен колкостями.

Сдержанный сарказм зельевара встретил достойного противника в лице агрессивно-насмешливого Сириуса. Гарри радовало, что нашелся человек, способный осадить Снейпа, однако Блэк часто апеллировал к школьным годам, и его намеки явно болезненно задевали профессора. Благодарность за помощь боролась за первенство с жаждой отмщения за многочисленные ядовитые комментарии. Лидировали попеременно.

Дамблдор появлялся редко. Прознав о маленьком бунте – отказе вернуться к Дурслям, – директор мудро учел упрямство оппонентов и не настаивал, только надавил на чувство вины:

 – Лили отдала жизнь ради твоего спасения, – мягко сказал он. – Ее жертва оберегает тебя в доме кровной родственницы.

 – Волдеморт использовал мою кровь в ритуале, – кротко напомнила Гарриет. – Неизвестно, действует ли еще защита. Думаю, под присмотром Сириуса будет куда безопаснее.

Дамблдор позволил пониманию отразиться на обычно безмятежном лице: о принципах, которыми Блэк руководствовался в общении с крестницей, он догадывался и только посоветовал не покидать дом без лишней.

***

В субботу состоялся общий сбор, по традиции молодежь прогнали наверх. Оставив парней испытывать Удлинители Ушей, Поттер повела Джинни в ее новую спальню. Миссис Уизли непререкаемым тоном сообщила, что девочка останется – дескать, Гарриет скучно без подружки. Запротестовать не позволило чувство благодарности.

По инициативе Молли воскресенье провели за уборкой. Было несколько помещений, за которые ребята не брались из-за их захламленности, в том числе на первом этаже. Миссис Уизли каждый раз цокала языком, проходя мимо, и, наконец, организовала всех на борьбу с мусором. Помощь случайных визитеров – Тонкс, Флетчера, Хмури – пригодилась в обезвреживании музыкальной шкатулки с сонным эффектом, душащего одеяла и боггарта в рояле. Предметы, декорированные вензелем рода, складывались отдельно. Гарри, заметив, как Флетчер воровато сунул что-то за пазуху, велела Кричеру присматривать за ним. Мужчина не выдержал соседство бубнящего домовика, быстро откланялся.

6

Лето девяносто шестого года ознаменовала всеобщая подавленность. Несмотря на усилия аврората, в каждом выпуске «Пророка» печатали сведения об исчезнувших и убитых, о разгромах, поджогах и зловещей темной метке над домами. Очередь к международным порталам была расписана на несколько месяцев вперед, а пограничная служба регистрировала рекордное количество мигрантов. Гарриет подозревала, что захват магической Британии дастся Волдеморту в считаные дни: некому будет противостоять его армии.

С июня она безвылазно торчала на Гриммо. Ту же участь разделили Гермиона, Рон, Джинни и Тонкс. Последней приходилось нелегко: воссозданные нейронные связи сбоили, передавали ложные сигналы. И без того от природы неуклюжая, теперь Тонкс зачастую не могла удержать предметы в руках, падала на пустом месте и врезалась в стены. Колдомедики прогнозировали непредсказуемо длительный срок реабилитации, а деятельная волшебница никак не могла смириться с затворничеством вместо боевых операций. Она то неестественно веселилась, глотая огневиски в компании Сириуса, то плакала в укромных уголках или скандалила с Ремусом.

Атмосфера в доме царила тяжелая. В вынужденном заточении всё, что им оставалось, – штудировать литературу. Гермиона одновременно поглощала теорию боевых заклятий, основы магической маскировки, аппарации и анимагии, Рон дремал за пособиями по оказанию первой помощи, Гарри по диагонали перелистывала отобранные ими книги: стоило пробежаться по строчкам, которые когда-то читал Риддл, в голове ровными рядами укладывались знания. Впору было уважать будущего Темного лорда за широту интересов. Она надеялась, что этот неожиданный побочный эффект поможет сдать СОВ на приличный балл.

Экзамены стали дополнительной причиной расстройства. Дамблдор никак не мог перевести ее на шестой курс, повезло еще, что попечительский совет признал обстоятельства уважительными и подписал прошение в министерство о проведении переаттестации. Хотя везение ни при чем: Люциус Малфой, попав в Азкабан, автоматически лишился председательского кресла, а других убежденных сподвижников Волдеморта там не оказалось. Но до ответа администрации ей предстояло посещать занятия с пятым курсом – и Джинни Уизли.

Соседство Джинни напрягало. В библиотеке, где ребята собирались чаще всего, она облюбовало кресло Сириуса – Гарри физически не могла на это смотреть. А от слащавой улыбочки, с которой рыжая обращалась к Блэку, подташнивало. Наверное, она просто ревновала. И капельку боялась. Джинни ластилась к Сириусу, ловила каждое его слово и не упускала случая выразить восхищение. Крестный посматривал на нее с добродушной усмешкой, терпеливо отвечал на вопросы, мог потрепать волосы и вроде не покупался на очевидную лесть, заходясь лающим смехом. Но вода камень точит, а Гарри – нелюдимая, вечно серьезная, огрызающаяся на попытки контроля и придерживающаяся серой морали – во всем ей уступала.

 – Переходный возраст, – снисходительно бросила Гермиона на высказанное вслух недовольство. – Пусть перебесится.

Для человека, чьи родители под действием конфундуса перебрались на другой континент, она держалась поразительно хладнокровно.

 – Я точно знаю, что они в безопасности, – пожимала плечами. – И нет, Гарриет, я не уеду к ним. Оставь уже эту идею.

По правде, Гарри радовала ее решимость. Если и ввязываться в грядущую войну – а она обязательно попыталась бы сбежать, не будь уверена, что Волдеморт отправится за ней, – то с правильными союзниками. И, коль скоро Сириусу удалось убедить ее в защищенности Хогварста от проникновения теперь, когда Дамблдор предпринял соответствующие меры, и возвращение в школу стало вопросом времени, на поиске соратников она и сосредоточится.

***

 – С днем рождения, малышка Поттер!

Она обняла братьев по очереди, шутливо хлопнув Джорджа (предположительно) по руке, огладившей ее бедро. В подарочной корзине нашлись самые разные продукты их изготовления, включая – Гарри достала пузырек и покачала содержимое – любовное зелье.

 – Серьезно?

 – Твое разбитое сердце нуждается в исцелении, – патетично заявил один из них. – Просто добавь это в тыквенный сок, и парень гарантированно обратит внимание.

Джинни и Гермионе они принесли карликовых пушистиков, но Грейнджер, уточнив предназначение декоративных зверюшек, презентовала своего Тонкс.

 – Трата корма, – шепнула она Гарриет, сморщив носик.

Нимфадора шутки ради расхаживала в облике Гарри и оживленно болтала с членами Ордена, не признавшими в ней подмену. Оценив свою внешность со стороны, Поттер признала, что, наконец, округлилась в нужных местах и повзрослела. Правда, зеленые глаза смотрели холодно и цепко, в фигуре сквозило напряжение, а когда Тонкс улыбнулась так, что впору было шарахнуться, Гарри мысленно велела себе следить за мимикой.

К вечеру объявился Снейп и, кажется, растерялся от обилия народа. Вряд ли он помнил о ее дне рождения (или о дне недели в принципе), но догадался быстро. Не утруждая себя правилами приличия, он с кислой физиономией пронесся мимо, чтобы за закрытыми дверьми обменяться информацией с Ремусом.

Гарриет подкараулила его у выхода, преградив путь.

 – Профессор!

 – Нет.

Снейп остановился на значительном расстоянии, скучающе рассматривая что-то поверх ее головы. Ответу Гарри даже не удивилась, только вздохнула.