Колода лжи

Глава 1

— Дамы и господа! Приглашаем вас поучаствовать в состязание, которое проводится каждые пятьдесят лет! Победитель вознесется к самим небесам тлена! Станет одним из правящих Арканов! Не упустите возможность вырвать свою долю у вечности! — мужчина, похожий на ожившую куклу в потрёпанном, но некогда роскошном фраке цвета запекшейся крови, сделал поклон. Его движения были неестественно плавными, а когда он улыбнулся, то зубы до такой степени были белоснежными, — Особенно вы, дамы... — он задержал взгляд на мне, его губы растянулись в слишком широкой улыбке.

Я ответила ему закатыванием глаз, на которое потратила больше энергии, чем следовало бы. Пальцы машинально разглаживали грубую ткань платья. Еще один выпендрежник. Во всех городах каждые пятьдесят лет проводятся состязание между людьми. Из грязи да в князи... Набирается по двадцать одному человеку, который повелся на этот цирк для каждого из Арканов. Так мы их называем. Многие зовут их богами. Выиграешь — станешь новым божеством колоды или вышвырнешь старого из его позолоченной норы, если конечно хватит силёнок.

Кукольный человек вновь обратился к кучке зевак, что пытались раствориться в сырых сумерках. Его голос звонко зазвенел:

— Дамы и господа! Куда да же вы разбегаетесь? Бежите от своего величия? — он театрально поднял руки, призывая всех остановить. Люди замерли, обернувшись. Их взгляды были не то, чтобы недовольные — они были испуганы. — В этом году сенсация! Наш всеми обожаемый, всеми страшимый, непредсказуемый, божественно-безумный Шут... СОИЗВОЛИЛ СОГЛАСИТЬСЯ! Впервые за двести лет! Он выйдет на арену! Он будет играть! И вы... вы можете стать его партнерами в этом танце хаоса! Двадцать один счастливчик! Всего двадцать один билет в ад... или в рай! Кто разберет?! Подходите! Не бойтесь! Или бойтесь... Это лишь придаст остроты!

Люди зашептались, словно стая подпольных крыс в лавках Дьявола. Двадцать один аркан? Всего двадцать два правящих арканов. Я сама застыла на мгновенье, ледяная волна прокатилась по спине. Мужчина, всё еще зазывал людей, но я скрылась в темном переулке, не желая выслушивать бредни этой безвольной куклы. За спинами таких как он, скрываются более могущественные кукловоды, наблюдающие за людьми его глазами. Как иначе объяснить, что на состязания приходили? Не по велению сердца, а по ночному стуку в дверь, по внезапному параличу воли на людной улице. Арканы знали всё. Всегда. Не дай пустота повстречать их на улицах. Кто знает, чем может обернуться такая встреча?

— Единственное приличное платье в лохмотья превратилось, — недовольно пробурчала я себе под нос.

Этот небесно-голубой шелк, напоминавший весеннее небо над крышами – теперь жалкая тряпица, пропитанная потом толпы и городской скверной. А ведь я собиралась в нем к Гейблу! К тому Гейблу, чьи жирные пальцы так и норовили "случайно" коснуться бедер. Я прикусила губу, резкая усмешка исказила лицо. Ну и ладно. Отменяется. Избавилась от одной гадости. Не хватало еще терпеть его притворно-нежные" прикосновения, пахнущие дешевым бренди и похотью.

Тенью совы я прокралась к нашему дому – ветхому, но гордому зданию, вросшему в землю, как старый зуб. Не бедствовали, но и роскоши не знали. Серые камни стен впитали столетия дождей и отчаяния. Старая дубовая дверь взвыла, пропуская меня и струю холодного, пахнущего гарью вечернего ветра. Нижний этаж тонул в густой, почти осязаемой тьме. Но наверху, словно маяки в бурю, мерцали огоньки свечей.

Я уже коснулась холодного дерева перил, ведущих наверх, как из черного кухонного проема метнулась тень.

— Ты ходила без меня на этот кукольный балаган? — голос Дианты звонко прозвенел возле моих барабанных перепонок. Она замерла в дверном проеме, освещенная снизу прыгающим пламенем свечи, которое она держала в руке. Тонкая, как тростинка, но с глазами разъяренной дикой кошки. Ее пылающие медью волосы – настоящий лесной пожар – растрепались по плечам поверх простой льняной ночнушки, отчего она казалась еще юнее, почти ребенком, затеявшим опасную игру.

Я открыла было рот, но что-то блеснуло в мочках ее маленьких, точно фарфоровых, ушей. Я рванулась вперед, как пантера, сбивая с ее виска прядь рыжих кудрей. Под ними – серебряная капля серёжки.

— Ты была там? — мой голос сорвался на беспокойный крик, эхом раздавишись в тишине дома, — Ты не должна была там появляться! Идиотка! Ты светишься как маяк в тумане для этих хищников!

— Ты не будешь мне указывать! — парировала она, гордо вскинув подбородок. Ее глаза полыхнули изумрудным огнем. Дианта плавно, почти танцуя, отступила вглубь кухни, касаясь фитилей свечей. Пламя вспыхивало, отбрасывая на стены гигантские, пляшущие тени наших фигур. Я шла за ней по пятам,

— Это же раз в полвека! — воскликнула она, недовольно поджав яркие, как спелые вишни губы. — Я просто хотела посмотреть!

Я схватила ее за хрупкие плечи и несильно встряхнула:

— Ты помнишь родителей!? Их предупреждения? Это не состязание – это БОЙНЯ! Из которой не выходят живыми! Тебе восемнадцать! Я сотый раз твердила – отбор формально с двадцати одного! Но в прошлый раз забрали семнадцатилетнего парнишку с резиденции хаотичных Арканов! Собрали по кускам через три дня у городских ворот!— Мой голос дрожал от ужаса и ярости.— Они – те, кто плетет правила из паутины! Им плевать! Они рвут их, когда захотят! Как лоскутное одеяло!

Я резко замолчала и резко втянула воздух. Собственный крик ударил по ушам, как пощечина. Пять лет разницы, но веду себя как озабоченная мамочка. Горечь подкатила к горлу. Десять лет... Целая вечность и миг одновременно. Пожар. Воспоминание вонзилось в виски: вой огня, треск балок, дым, выедающий глаза, и я – тринадцатилетний скелет, тащащая восьмилетний комок рыжих кудрей сквозь ад.

— Линет, — мягко произнесла она. Ее рука легла на плечо – легко, но с неожиданной твердостью. — Прости меня, я просто хотела посмотреть. Я понимаю твою тревожность за меня, но меня никогда не выберут.

Она покрутилась передо мной и по всему дому разнесся ее смех, похожи на звон колокольчика.