Колонизация

Пыль. Она въедалась в швы скафандров, скрипела на зубах, облизывала легкие как шлюха — навязчиво и противно. Марс. Красная, худая сука. Она дышала в спины шестерым фигуркам, ковылявшим по склону кратера Гейла под плетью пылевой бури. База «Фобос-Грунт» маячила позади, низкие, приплюснутые купола, похожие на ржавые грибы, выросшие на мертвой плоти. Впереди — черная пасть пещеры. Туда вели их сейсмические карты, показавшие неестественную пустоту под скальным панцирем.

— Блядь, Ара, ну сколько можно ползти? — хрипло прорычал в ком Свирид, механик с лицом, выжженным солнцем и водкой «Байкал». Его скафандр был испачкан маслом и марсианской глиной больше всех. — Там же хуйня какая-то, а не открытие! Пещера как пещера! Идиоты с радиометра накуролесили!

Доктор Арсений Каланча, все звавшие его просто Ара, не обернулся. Его фигура в скафандре казалась тоньше других, почти хрупкой, но в этой хрупкости была стальная пружина. Идеалист. Фанатик контакта. Его темные глаза за толстым забралом горели лихорадочным огнем, отражая тусклый красный свет планеты.

— Заткнись, Свирь, — ответил за Ару Федя, лаборант, прозванный «Кислотой» за вечные ожоги от реактивов. — Карты не врут. Аномалия чистой воды. Не льдом пахнет, не породой. Чем-то… другим.

— Другим? — фыркнула Лика Морозова, биолог с ледяными глазами и резкими чертами лица. Она шла сразу за Ара, ее приборы пищали тихой тревогой. — Может, твои дебильные бактерии, Федь? Опять культуру перепутал?

Федя что-то буркнул невнятное. Они подошли к входу. Чернота зевала, как провал в бесконечность. Пыль вилась у порога, но внутрь не залетала, будто отталкиваемая невидимой силой. Воздух внутри был неожиданно… спокойным. Давление скачкануло вверх. Пригодное для дыхания. Почти земное. Но с запахом. Старого камня. Озона. И чего-то сладковато-гнилостного, едва уловимого.

Свирид первым снял шлем. Глотнул. Кашлянул.

— Тьфу! Пахнет, как в подвале у бабки, где картошку гноили. Никаких инопланетян тут нет, блядь. Опарыши марсианские, может.

Но его голос дрогнул. Даже он почувствовал. Неправильность. Пещера была огромной. Своды терялись в темноте выше прожекторов. Стены — гладкие, словно отполированные, не базальт, не песчаник. Что-то темно-фиолетовое, отливающее металлом при свете фонарей. Посреди зала, на пьедестале такого же мертвого материала, возвышалось оно.

Лед. Но не марсианский водяной, рыхлый и серый. Кристально чистый, голубоватый, как арктический айсберг. И внутри… фигура. Замерзший гигант, ростом метра три. Сложенный, как молящийся, колени подтянуты к груди, длинные, многосуставчатые руки обхватывали их. Голова, крупная, яйцевидная, без видимых глаз, рта, носа. Лишь странные, симметричные углубления. Покрытие тела напоминало хитиновый панцирь жука, но переливалось всеми цветами нефтяной пленки — синий, зеленый, фиолетовый. Красиво. Жутко красиво. И древне. Ощущение вечности висело в воздухе густым, тягучим сиропом.

— Господи… — выдохнул Ара, срывая шлем. Его лицо, бледное, с острыми скулами и впалыми щеками, было похоже на лицо аскета, узревшего бога. — Видите? Видите?! Разум! Иная жизнь! Замерзшая во времени…

Свирид перекрестился, что было дико странно для его облезлого облика и вечного мата.

— Легенда. Ещё мои деды шептались. Женщин крадет, в скот превращает. На ферме своей, у реки. Это… это нечистое, Ара. Трогать нельзя. Уничтожить надо. Пиздануть термоядом из «Грача» и бежать отсюда, пока ноги носят.

— Заткни свою пьяную глотку, Колчак! — рявкнула Лика, но в ее голосе тоже дрожала струна страха, заглушаемая научным азартом. Она уже щелкала сканерами. — Температура кокона: минус 273.1. Почти абсолютный ноль. Как?! Как оно поддерживает? Энергии нет! Никаких источников! Биосигнатуры… Слабые. Очень слабые. Но есть. Спячка. Анабиоз. Не смерть. Ара, он… оно живое.

Федя «Кислота» стоял, открыв рот, капли пота стекали по вискам. Его мир реактивов и пробирок трещал по швам. Ара подошел ближе, почти касаясь холодного сияния льда рукой в перчатке. Его глаза горели.

— Контакт. Возможность. Знания… — он шептал, как мантру. — Они пришли. Возможно, до нас. Возможно, терпели бедствие. Мы должны… помочь. Разбудить. Понять.

— Разбудить?! — Свирид захохотал, но смех был нервным, надтреснутым. — Ты совсем, блядь, ку-ку, доктор? Кто знает, что там проснется? Может, оно сожрет нас, как тех баб у реки! Или хуже!

— Страх — удел примитивных, Свирид, — холодно парировал Ара, не отрывая взгляда от замерзшего гиганта. — Это шанс. Шанс для всего человечества. Перешагнуть через себя. Доказать, что мы достойны звезд. Достойны диалога. Готовьте оборудование для деликатной разморозки. И транспортировки на базу. Осторожно. Как хрусталь.

Свирид плюнул на мертвый камень пола.

— Хрусталь… Хуясталь. Хоронить нас будут в этих скафандрах, мудаки. Я вам говорю.

Но его никто не слушал. Машина научного азарта, подогретая видением Ары, уже завелась. Лика отдавала резкие команды по кому Феде, который суетился, как испуганный кролик. Начали монтировать излучатели контролируемого СВЧ-поля, криогенные стабилизаторы, системы мониторинга витальных функций инопланетянина. Свирид, ворча и матерившись на чем свет стоит, таскал кабели и блоки питания, его руки дрожали не только от тяжести.

***