Кольцо Порока

«Если цель - спасение души, то цель оправдывает средства». Игнатий де Лойола

Крики, стоны, слёзы – всё это давно перестало тревожить Губернатора. И теперь вызывало лишь раздражение, а порой ярость оттого, что тишина и спокойствие не властны в этих землях.

И уединение было только в мысли, там он находился непозволительно долго, что отличало его от своих собратьев, делало отшельником и потому визиты ему наносились довольно редко, но сегодня был тот злосчастный день, когда дверь его кабинета открылась без стука, ведь Великий Герцог не оповещает о своём визите, а является по своему разумению.

- Губернатор Камио, приветствую, - произнёс Великий Герцог Абигор и с нескрываемым презрением посмотрел на своего собеседника.

- Приветствую, Великий Герцог, - ответил Губернатор Камио и поклонился чуть ниже положенного.

- Вот как...- медленно произнёс Великий Герцог, располагаясь в кресле у камина. – И даже не поинтересуешься о цели моего визита?

- Интерес - это последнее состояние в Аду, которое мной владеет,- безразлично ответил Губернатор и сел напротив.

- В это я охотно поверю, вот только, меня привело к тебе видение будущего. – Будущего прискорбного, смертельного, и главное - возглавляемого рыжей бестией и твоим кровавым мечом.

Губернатору стоило немыслимых усилий удержать эмоции внутри себя, ведь его планы, надежды, да и сама возможность жить - рассыпалась от осведомленности Великого Герцога.

***

Блэйквелл. Небольшой городок, с населением двадцать тысяч человек, полным отсутствием развлечений и всего одной достопримечательностью, из-за которой несколько раз в год прибывали самые искушённые путешественники, хотя ни один местный житель и не ответит на вопрос, а что собственно такого необычного в этом месте. Скорее даже будет обходить его стороной и искоса поглядывать на чудаков, которые проделали такой длинный путь ради этого.

Поэтому новость о кончине Агаты Барлоу разлетелась не просто быстро, а молниеносно. Впервые в жизни сделав меня объектом не просто повышенного внимания, а непонятного всеобщего помешательства на мнимой заботе обо мне. Хоть моя бабушка и не была душой Блэйквелла, но всё же стояла у истоков его основания, и многие очень уважали её за это, хотя были и те, кто искренне боялся и даже ненавидел её, одним словом, личностью она была противоречивой.

То какой её знала я, в корне отличалось от того, какой она представала в обществе или в памяти людей, делившихся со мной их общими воспоминаниями о ней.

В детстве всё своё свободное время я проводила в её загородном доме на берегу небольшого искусственного водоёма. Там всегда было прохладно и неимоверно тихо. А также очень интересно, ведь бабушка всегда рассказывала мне о невероятных вещах, людях и её путешествиях в молодости, больше конечно походивших на выдумку или пересказ давно забытых книг, но это ничем не мешало мне представлять, что когда я вырасту, то буду как и она путешествовать по неизведанным местам и тропинкам, по которым не то что не ступала нога человека, но и не было его самой смелой фантазии.

Моя бабушка Агата Барлоу была хоть и противоречивой женщиной, но в одном сходились все - любила она меня безусловно, самой чистой и нежной любовью, как и я её.

Кончина же её, в последний летний день, повергла меня не просто в шок, а в истинный ужас.

Ужас, который я прежде никогда не испытывала, и надеюсь, не почувствую вновь. Я бы хотела плакать, кричать, разбивать вещи, но нет, я просто молчала, словно вместе с ней во мне умерла любая способность чувствовать…пока в моей голове не появился голос…чужой голос.

Глава 1. Что скрывает полночь?

Голос преследовал меня в ночи…утром…почти каждую минуту, когда я бодрствовала. И лишь сон дарил краткое умиротворение. И самое отвратительное - я ничего не могла разобрать - это был шёпот, не связный, не повторяющийся, он лишь кружил вокруг, доводя до истерики.

А всё началось ровно в тот день, когда умерла моя бабушка. Сейчас мне даже кажется, что её смерть не просто разбила мне сердце, а свела с ума, я потеряла рассудок именно в тот момент, когда крышка гроба закрылась и первая земля осыпалась сверху.

Я бы отдала что угодно, лишь бы это прекратилось, лишь бы вернуть всё назад. Но нет, каждый новый день лишь отдалял меня от неё, и от той жизни в гробовой тишине.

Поначалу я пыталась ответить, встрять в этот нескончаемый монолог, но всё было тщетно, он не смолкал, лишь затихал на несколько оглушающих мгновений.

На завтра был назначен ужин памяти, где прибудут все, кто когда-либо знал, любил, уважал или боялся Агату Барлоу. И потому, наверное, мне особенно не спалось.

Двенадцать часов ночи…темнота…шёпот не утихал ни на час. Усталость, что скопилась за эти дни, подкашивала ноги, и уже начала отражаться на моём лице в виде небольших синяков под глазами.

- К чёрту!- произнесла я и подскочила, суета - единственное, что хоть как-то заглушало нескончаемую какофонию в голове.

Шерстяное пальто наброшено на пижаму, фонарик в руке - и вот я уже бреду в ночи.

Ветер растрепал мои тугие кудри, и, подняв воротник пальто, я спрялась в него, насколько это было возможно. Ноги вели меня в темноту, туда, где не горели фонари. Благо никто не видел и не слышал, как я покидала дом, а то моя мама сошла бы с ума от такой выходки.

Надо было бы ей рассказать о том, что творится в моей голове, но её здравомыслие упекло бы меня в психиатрическую больницу раньше, чем я успела бы хоть что-то ей пояснить, да и это было совершенно не то место, где я мечтаю оказаться, тем более через несколько дней мне предстоит отправиться в старшую школу города Блэйквелл.

Я шла рука об руку со страхом, бредом, и голосом, который слышала чаще, чем свои собственные мысли.

- И куда дальше?- спросила я темноту.

Ответа не последовало, либо я его просто не поняла. Шаг, второй, холод пронизывал меня до костей. Зубы начали стучать, а идти мне было не куда. Никто в целом мире меня больше не ждал. Если бы я верила в загробную жизнь, то направилась прямиком на кладбище, и рассказала бы всё человеку, который всегда был рядом, знал как бьётся жизнь в моем сердце, а сейчас утонул бы в печали оттого, что оно так же мертво, как и он.

- Кладбище,- произнесла я. Печаль, тревога и что-то такое неуловимое вспыхнуло в моей душе. И вдруг… настала тишина.

Такая непривычная, такая оглушающая, она засветилась в моей голове, словно это была надежда. Надежда, что дни безумия позади… Шелест листвы донеся откуда-то справа, я повернула голову силясь разглядеть что-то в густой темноте.

- Боже мой!- воскликнула я и схватилась за голову, чтобы проверить, что она на месте. В моей голове были только мои мысли, мой голос. Я впервые за долгие дни вздохнула полной грудью, а сердце забилось от невысказанного облегчения.

Решив, что это добрый знак я направилась прямиком за город, на кладбище. Идти было не близко, но кому могла повредить прогулка наедине с собой? Верно, никому.

Ноги неслись вперед, забыв об усталости, благоразумии и ещё о тысяче препятствий в виде ухабов, веток, или ещё чего-нибудь, что могло помешать мне идти, меня вела идея и тишина.

Ветер звенел в ушах, а в голове была такая лёгкость, словно я неожиданно проснулась среди ночи от жажды. Одна мысль в голове - бесконечный простор.

Кладбище показалось вдалеке, ввиде света в маленьком окне покосившейся сторожки.

Кто-то украл усталость последних дней, и дал взамен немного сил дойти.

Пригнувшись, я быстрой перебежкой преодолела вход, и оказалась на мёртвой земле. Шаг, другой, в темноте могильные плиты выглядели чернее самой ночи, пытаясь не смотреть по сторонам, я пошла в самую отдаленную часть кладбища, где располагался семейный склеп семьи Барлоу, который еще несколько недель назад насчитывал всего одного человека, теперь же одиночество было нарушено.

Склеп был уже совсем близко, как вдруг около него зажегся маленький огонёк. Кто-то закурил. Сердце забилось как сумасшедшее, пока я искала укрытие, а человек всё стоял и словно даже не шевелился.

Через несколько томительных секунд он докурил и вместо того, чтобы пойти по своим делам, закурил вновь. Он никуда не спешил, лишь курил, опираясь на трость и всматриваясь в темноту.

А мне оставалось лишь сидеть и молиться, чтобы он не обернулся и не заметил меня. Ведь кто в здравом уме будет бродить по кладбищу? Я не в счёт - ведь давно уже не в своём уме.

Человек всё стоял, словно его держала недосказанность или ещё что-то. Ведь он мог прийти утром или днём, но решил сокрыть своё присутствие от всего мира. Можно было подобраться ближе, вдруг удалось бы узнать или хотя бы запомнить его, но на такой риск я не осмелилась.

Прошло ещё десять минут. Человек двинулся к выходу, не оборачиваясь и прихрамывая на левую ногу. Дождавшись, пока он полностью не скроется из виду, я аккуратно проскользнула внутрь склепа, который на удивление был не заперт.