Кольцо принцессы Элалии

Глава 1. Скоро праздник

За окном сквозь морозные узоры призывно сияли огоньки на деревьях и стенах лавок, напоминая о приближающемся празднике. Они весело подмигивали и манили к себе, обещая волшебство Долгой ночи. Где-то далеко послышалась тихая музыка, пробивавшаяся сквозь стены немного смешным писком. Наверно, кто-то из жильцов дома уже начал отмечать, не дожидаясь официальной даты.

Рорри поплотнее закуталась в шаль и попробовала подогнуть ноги под себя. Раньше она так уютно устраивалась с ногами в этом кресле. И ступни не мёрзли. А теперь живот мешал. Она теперь совсем не такая ловкая, как раньше. Да, раньше… Ещё год назад всё было совсем по-другому. И сама она была другая – гибкая, лёгкая, уверенная в себе, счастливая … Хоть тогда она не считала себя счастливой. Ведь отец женился, и в дом пришла молодая хозяйка, которая прибирала к рукам то, что Рорри привыкла считать своим. Теперь она командовала слугами, решала, как украсить дом к празднику, кого пригласить на устраиваемый бал.

Тогда Рорри это казалось возмутительным. Как смеет какая-то чужачка распоряжаться в её доме! И Рорри со всем азартом кинулась тогда в борьбу с мачехой. Она была так уверена в любви отца, что не сомневалась – он обязательно встанет на её сторону. А даже если Рорри чуть-чуть переборщит в войне с узурпаторшей, то отец пожурит и простит дочь.

Вначале так и было. Почти. Отец, правда, не поддерживал Рорри, сразу чётко заявив всем, что хозяйка в доме – его жена, а не дочь, но и не наказывал за проделки и споры. Почти полгода терпел тихую войну женщин, а потом в эту же пору предпраздничной суеты вызвал их в свой кабинет и сказал:

– Мои дорогие, совсем скоро праздник Долгой Ночи. Его принято встречать с близкими людьми, прогоняя теплом сердец холод и мрак зимы. Вы у меня самые близкие. Я люблю вас обеих, и ваши ссоры разрывают мне сердце. Если вы любите меня, то прекратите эту вражду. Если же вы не остановитесь, то я вынужден буду вмешаться и внушить той, кто станет зачинщицей ссоры, желание во всём подчиняться той, что покажет своё умение уступать без этой крайней меры.

Слова отца вроде бы были обращены и к Рорри, и к мачехе, но смотрел он при этом именно на Рорри, и той стало ясно, кому именно отец собирается подправить мысли. И она отступила, перестала вставлять шпильки и подкусывать мачеху. Так что прошлый праздник Долгой ночи прошёл в их доме мирно и счастливо. Украшения, что получила в подарок Рорри, если в чём-то и уступали мачехиным, то только в яркости. И то потому, что незамужним девицам положено выглядеть скромно и многие камни им не по чину.

Но не о дорогих подарках и роскошных яствах, что радовали её в прошлые праздники, тосковала сейчас Рорри. Всё это она с лёгкостью отдала бы только за то, чтобы вновь увидеть любящий взгляд отца.

Элория Эррия

В доме царила обычная предбальная суета. К счастью, сегодня бал устраивали не Эрриа, но королевский приём – это тоже не просто так. Нужно выглядеть безупречно! Тем более, что некоторые дамы определили леди Эрриа в законодательниц моды и в каждый наш выход в свет рассматривали мои и Элиды наряды едва ли не под лупой.

Я надеялась, что со временем они успокоятся. Главное, больше не выделяться. Чтобы попадать в такт с другими дамами я теперь каждый раз советовалась с леди Эухенией, тётей мужа. И ей приятно, и мне полезно. Никто лучше неё не знал все писанные и неписанные правила высшего света даргов. Не то чтобы я надеялась стать такой же образцовой леди, как она. Просто если уж нарушать правила, то хотя бы осознанно.

Мирри как раз собиралась приступить к моей причёски, когда вдруг на мгновение замерла, а потом обратилась ко мне:

– Миледи, там Дарри зовёт вас на помощь.

– Что-то с Элидой?

– А с кем же ещё? Но вряд ли что-то серьёзное. Я не почувствовала у ней тревоги. Она просит вас подойти.

Даром мужа открывать порталы в нужное место я не обладала. Пришлось идти ножками. По пути меня перехватил Леони. Он вынырнул откуда-то из-за штор и пристроился рядом:

– Лори, а куда ты идёшь? Я хотел к тебе, а мне сказали, что нельзя. Ты одеваешься. Ты уже оделась? Я сейчас могу с тобой поговорить? – затараторил он.

– Говори, пока я иду к Элиде. Потом, если хочешь, можешь посидеть со мной, пока Мирри будет делать причёску.

На такое предложение Леони только поморщился. Долго сидеть неподвижно он не слишком любил, а моя горничная – даргиня строгая и воли ему не давала. Быстро пресекала его попытки рассмотреть и потрогать что-то в моей комнате:

– Лорд Леони, сидите тихо! – строго говорила она. – Вы мне мешаете! Отвлекаете от госпожи. Вы же не хотите, чтобы миледи выглядела неподобающе.

– Леди Эрриа не может выглядеть неподобающе. Это невозможно! – с великолепным высокомерием отвечал тот. – Папа не позволит никому так думать даже если Лори пойдёт лохматой.

Мирри неожиданно хихикнула:

– Да уж! Уверена, лорду Александру не пришлось бы утруждаться. Все просто решили бы, что так и надо. И на следующий вечер все пришли бы такими же.

– А ты попробуй! – загорелся Леони и вскочил на ноги.

– Не стоит, - пресекла его фантазии я.

С тех пор убедившись, что ничего неожиданного его в процессе моего причёсывания не ждёт, Леони ко мне в это время больше не рвался.

Идти до покоев Элиды было не так далеко, поэтому Леони поторопился приступить к волнующему его делу6

– Лори, это нечестно, - заныл он. – Вы все едете развлекаться – и папа, и ты, и Элида, и даже Рэй, а я остаюсь дома!

– Хочешь поехать с нами?

– Нет! – поторопился ответить мальчик.

Я не сомневалась в таком ответе. Те редкие приёмы, на которых ему приходилось присутствовать как наследнику главы клана, он не любил ещё больше, чем уроки.

– А что тогда?

– Пусть дядя Рэй останется! Я соскучился!

Рэй только сегодня вернулся из своей очередной поездки в Мелинию и даже не успел рассказать о своих новых приключениях – наполовину выдуманных, наполовину реальных.

Глава 2. Большой Королевский бал

Элория Эррия

Я подумала, что почти привыкла быть под прицелом множества взглядов. Во-всяком случае, когда я опиралась на руку мужа, как сейчас, меня это нисколько не напрягало. Чувствовать себя частью блестящей группы Эрриа было даже приятно. Мы шли почти во главе целой колонны благодарных подданных, которые как река текли мимо королевского трона, оставляя у ног Виторриса мешочки с подношениями.

Впереди церемонным шагом шли только семьи Агуэро и Шильдэрри. Я первый раз участвовала в этом ритуале, когда на Большом Королевском приёме все значимые кланы королевства вручали символические подарки монарху в честь главного праздника зимы. Волнения я не испытывала, только любопытство. Главное должен сделать Александр: подойти к трону и положить алый бархатный мешочек в корзину. Делает он это не первый раз, так что справится. Подарок от Эрриа Виторрису должен понравиться. Так говорили Александр и Рэй, а они хорошо знали вкусы короля. Рэй привёз из Мелинии старинный браслет, найденный в заброшенном городе альвов. Никакой магии на нём не было, но выполнен столь искусно, что я рассматривала полчаса изящное переплетение золотых узоров, не в силах оторваться.

Интересно, что подарят другие. Дары намеренно подносились в мешочках, чтобы никто не мог увидеть и обсудить подношение. Вирдж Эрринт говорил, что пресёк несколько случаев подкупа или влияния на слуг в доме от желающих выведать секрет: что приготовили Эрриа для монарха. Как я поняла, между ведущими кланами существовало негласное соревнование за то, чей подарок больше других угодит королю.

Когда Вирдж докладывал Александру о пресечённых попытках и просил меня развеять чужие внушения, я не выдержала и спросила:

– А что приготовили другие? Вы узнавали?

– Команды не было, - пожал плечами глава безопасности клана.

– Мы не суетимся, - засмеялся Рэй. - С Виторрисом мы всегда выигрываем. Чтобы Александр точно подобрал подарок нам не надо оглядываться на остальных.

– Достаточно прямо спросить приятеля, - немного ехидно заметила Элида.

Если учесть совместные попойки, которые иногда устраивал Виторрис с Александром, то мужу действительно не составляло труда угодить королю. И сейчас король с живым любопытством смотрел на мешочек в руках склонившегося в поклоне Александра.

– Рад приветствовать клан Эрриа, - звучно на публику сказал король и тут же добавил тихо. – Что там, Алекс? Не томи!

– Узнаешь, - также негромко ответил Александр, кладя свой дар рядом с зелёным и синим мешочками от Агуэро и Шильдэрри.

– У, вредина!

Я даже посочувствовала королю. Не очень весело так получать подарки, когда не можешь нетерпеливо вскрыть упаковку и узнать сразу – что же там. Но моё сочувствие длилось недолго – пока Виторрис не перевёл взгляд на присевших в реверансе меня и Элиду. Склонились мы довольно низко, и с высоты трона вид на наши декольте открывался отличный. О чём Виторрис и не замедлил напомнить долгим внимательным взглядом.

– Леди Эрриа! Как я рад вас видеть. Вы неизменно украшаете любой приём. Нужно приглашать вас почаще. Родовые изумруды вам к лицу, леди Элория, - пел король, разглядывая украшение, сверкавшее на моей груди. – А леди Элида демонстрирует жемчуг из Мелинии? Твоя добыча, Рэй?

У меня уже стали дрожать колени. Стоять неподвижно в полуприседе реверанса не слишком удобно. Виторрис жестом разрешил нам с Элидой выпрямиться.

– Встаньте, леди, позвольте полюбоваться на вас. С тех пор, как твой предок забрал из нашего рода принцессу Элалию, у Эрриа вечно самые лучшие дамы королевства. Я до сих пор вспоминаю нашу прогулку, - почти мурлыкнул король. – Что-то после этого вы не посещаете королевские променады. Надеюсь вскоре вас увидеть.

Взгляд Виторриса, теперь направленный на Александра, сверкнул насмешкой, и он кивком отпустил нас. Его ждал целый поток подданных.

Когда мы плавно перетекли в соседний зал, где после завершения прохода собственно и состоится бал, Рэй весело сказал брату:

– Смотри не взорвись, Алекс. Виторрис просто шутит. Он никогда не посмеет даже посмотреть на Лори с дурными мыслями.

– Я понимаю, - сквозь зубы произнёс Александр, положив вторую руку на мою ладонь, лежавшую на его локте.

Он явно ревновал и это было так мило!

– Что, Виторрис опять дразнил Алекса? – спросила леди Агуэро, подойдя к нам.

– Теперь, тётя, у короля это получается гораздо лучше, - весело ответил ей Рэй.

– Да уж, слабое место Алекса теперь видно любому. Сияют, как огонь в ночи. Ты уж привыкай, племянничек. Желающих тебя подразнить найдётся немало.

– Пусть попробуют!

– Я бы не рискнул, дорогая, - обратился к леди Эухенио лорд Агуэро.

– Не все так разумны, как ты, дорогой.

– Знаешь, судьба того маркиза и леди Джорджины, - на имени бывшей любовницы мужа лорд Агуэро немного сбился, но выправился и закончил мысль как ни в чём не бывало, - стали хорошим предупреждением. Мало кто рискнёт попасть под горячую руку лорда Александра. Впрочем, оставим это. Лучше скажите по-родственному, что Эрриа подарили королю?

– А ваш клан, дядюшка?

– Мы не стали изменять традиции и вручили лучшие сапфиры этого года.

Лорд Агуэро вопросительно посмотрел на Александра.

– Мы преподнесли альвийский браслет, найденный в исследуемом городе на Мелинии. Рэй привёз.

– И жемчуга тоже с островов? – леди Эухения внимательно рассматривала украшения Элиды.

– Да, тётя.

– Мальчик мой, у тебя хороший вкус, - она похлопала Рэя по руке. – Надеюсь в следующий раз не забудешь про свою тётушку и кузину.

– Непременно, непременно!

Зал постепенно наполнялся. К нам подходили поздороваться другие гости. Чета Агуэро оставила нас. Рэй тоже умчался и мы с Александром принялись медленно фланировать по залу, останавливаясь у разных групп, чтобы обменяться с ними несколькими вежливыми фразами. Наши с Элидой бальные блокноты заполнялись именами кавалеров, которые с одобрения мужа собирались танцевать с нами. Сияние огней и блеск драгоценностей, гул голосов, улыбающиеся красивые лица даргов создавали праздничную атмосферу.

Глава 3. Средь шумного бала

Джурия Гуэрис

Джурия расстроенно отходила от леди Элории. Она так долго караулила момент, когда та окажется одна, продумывала способ, чтобы прикоснуться к Хранительнице. Пол бала переживала и думала только об этом, и всё напрасно! Ничего! Она не заметила в себе никаких изменений. Обидно! И главное непонятно – это потому, что всё в порядке и её тревоги напрасны, или потому, что она сделала что-то не так и артефакт не сработал.

Она даже специально подошла к жениху, хоть они уже и станцевали разрешённые три танца. Но никаких изменений в своих чувствах к нему не обнаружила. Николас по-прежнему ей нравился. Не так, чтобы она теряла голову, но он казался Джурии привлекательным и мысль о предстоящей свадьбе сразу вызывала на лице улыбку, а на сердце тепло.

Именно эта ровность и умеренность чувств убеждала девушку в том, что оно наведено родителями. Джурия прекрасно знала о своей взрывной натуре, способности загораться жгучим интересом к тому, что ей по-настоящему нравилось – от верховой езды до соседского мальчика. Родители тоже знали её натуру и в случае мальчиков всегда следили за ней особо пристально, вовремя приглушая интерес, если он грозил выйти на опасный уровень.

С Николасом же не так. Родители вовсе не старались что-то притушить, но чувство не разгоралось. Симпатия, интерес, влечение к жениху держались на одном среднем уровне. Как раз чтобы Джурия хотела выйти замуж, но при этом не перешла черту раньше времени.

Джурия была благодарна родителям, что они не торопят её со свадьбой и дают время на проверку чувств. То, что они наведённые, ни её, ни их не смущало. Так принято. И родители с заботой о ней выбрали классический вариант. Девушке внушается не слишком пылкая влюблённость и даётся время на то, чтобы проверить её реакцию. Если подобранный родителями жених совершенно не подходит дочери, то природное отвращение со временем сносит наведённую влюблённость и свадьба отменяется.

Если обручённым повезло, и они являются истинной парой, то внушённое чувство быстро перерастает в искреннюю страсть и свадьба только узаконивает то, что уже свершилось.

У Джурии с Николасом ни того, ни другого не происходило. Значит, в день свадьбы их родители усилят внушение и тогда Джурия перестанет сомневаться. Она надеялась, что Хранительница поможет разобраться, что в её мыслях о предстоящем браке истинно, а что ложно. Откуда берётся тот червячок сомнений, что подтачивает решимость. И главное, почему она писала это.

Музыка отзвучала и Джурия увидела, как к Камилле Граттис подошла Элида Эрриа. Они заулыбались друг другу и склонились поближе. Похоже, что-то обсуждали. Джурия обрадовалась. С Камиллой они были хорошо знакомы, и та не удивится, если Джурия подойдёт к ней. Представит её леди Элиде и у она получит шанс узнать что-то про Хранительницу.

Так и вышло. Леди Элида не отличалась высокомерием и легко приняла в их круг представленную Камиллой Джурию.

– Представляете, я сегодня такая неловкая. Налетела случайно на леди Элорию. Мне так стыдно! – при первом удобном случае ввернула Джурия. – Что она обо мне подумает?

– Ничего! – дружелюбно улыбнулась Элида. – Лори очень добрая. Она на такую ерунду внимания не обращает.

– Всё равно неловко получилось. А она точно Хранительница? А то я ничего не почувствовала, хоть так в неё врезалась.

– Хранительница, не сомневайся. Просто на ней защитная перчатка, чтобы ни на кого случайно не воздействовать. А то от неё все бы шарахались, - засмеялась Элида. – Её и так все немного побаиваются из-за перстня Элалии.

– Почему? – удивилась Камилла. – Это же защитный артефакт. Он ничего плохого не делает. Чего его бояться?

– Вот и видно, Камми, что ты жизни не знаешь, - Элида с видом умудрённой дамы снисходительно посмотрела на подругу. – А кто постарше очень даже боится, что Лори как снимет перчатку! Как прикоснётся! И ты вдруг обнаружишь, что всё, что ты знал до этого – ложь. Вспомнишь, что забыл. Разлюбишь мужа. И что тогда? Всё менять? Менять – это страшно.

Последнюю фразу Элида произнесла так, будто когда-то пережила этот страх и хорошо понимает боящихся.

– А если наоборот, хочешь узнать, тогда как?

Элида с интересом посмотрела на Джурию и спокойно ответила:

– Пока жива была тётя Элис, каждый месяц в ратуше Эррина она принимала просителей. С тех пор, как Хранительницей стала Лори такие дни не проходили. Но сейчас она уже привыкла к кольцу и перед праздником Долгой ночи они с Александром отправятся в Эррин, чтобы выполнить свои обязанности перед кланом.

– Так туда приходят только члены клана Эрриа? – Джурия не смогла скрыть разочарования.

– Нет, не только. Надо просто записаться у мисс Нольвинг, лориной помощницы. Она составляет очередь тех, кого допустят. Лори пока ещё не очень сильна, так что в этот раз попадут не все.

Леди Надин, которая до этого не вмешивалась в разговор девушек, решила прямо обратиться к Джурии.

– В вашем случае, если вы спрашиваете не просто так, нужно знать, что Хранительница не сможет принять вас без согласия родителей или жениха.

– Нет, нет! Я просто так спрашиваю. Из любопытства. А у неё точно получается, ведь она человек?

– Получается, - уверенно сказала Элида. – Уже не один раз убедились.

Леди Надин продолжала внимательно рассматривать Джурию и та обрадовалась, когда их девичий кружок разбили подошедшие за обещанным танцем кавалеры.

Пол Каррент

В молодости Пол Каррент не любил таких многолюдных сборищ. Нет, тогда ему не по чину было в королевском дворце появляться. Но и балы попроще он не любил за бессмысленную трату времени, суету и необходимость танцевать. Но первая жена постепенно приучила его чувствовать себя уверенно на публике, убедив, что он вовсе не неуклюжий увалень, а сильный и энергичный дарг. Трудно не поверить в себя, когда ощущаешь столь искреннее восхищение от единственно важной для тебя женщины.

Глава 4. Изгнание

Рорри

Рорри вперевалочку прошла на маленькую кухоньку и поставила вариться яйцо и греться чай. Готовить что-то более сложное она не умела. Разве что салаты. Да и эти научилась делать не так давно, после того, как её выгнали из дома. Рорри грустно усмехнулась, вспомнив, какой самоуверенной была совсем недавно. Ей казалось, что она знает и умеет всё лучше Сурреи. Да что там! Во многом разбирается лучше отца и потому все их запреты и предупреждения пропускала мимо ушей.

Лишь сейчас Рорри поняла, как много по-настоящему важных вещей она даже не замечала, а то, что казалось ей важным, оказалось ерундой. Зачем тебе знания о том, как правильно сочетаются туфли, сумочка и веер, если выбора нет? Какой обувный мастер или портной лучше, если нет денег даже на худшего?

А самым большим потрясением для Рорри, после перемены к ней отца, стало обнаружить, что она, которая считала себя независимой, на самом деле в тысяче мелочей зависит от других людей, и без их помощи ничего не может. Даже одеваться и причёсываться без горничной пришлось учиться.

А ведь мачеха пыталась ей это объяснить, но Рорри её не слушала. Когда отец рассердился на Рорри и запретил показываться на глаза, она разозлилась на Суррею. Решила, что мачеха во всём виновата, и развернула войну против неё в полную силу. Думала, та пожалуется отцу и он вспомнит о дочери, позовёт к себе, чтобы отругать или даже внушить правильное отношение к мачехе. Увидит Рорри и простит её. А он вместо этого взял и выгнал из дома, так и не поговорив с нею.

Даже когда слуги высадили её у скромного домика на окраине Илларии, Рорри всё ещё не могла поверить, что это навсегда. Первую неделю всё ждала, когда отец пришлёт за ней карету и вернёт домой. Но этого не происходило. Она так злилась! И доставала хозяйку пансионата, куда Рорри отправили. Ей казалось, что она несомненно выше и лучше остальных девушек, живших с ней под одной крышей, ведь их дар был слабее, чем у неё. И им не трудно служить ей. После совсем лёгкого внушения одна стала играть роль горничной при Рорри, другая – прачки, третья выполняла работу по дому, которую хозяйка поручала Рорри. И все были довольны. Кроме хозяйки.

– Знаешь, дорогая, это не дело. В моём приюте живут девушки, которые и так пострадали от того, что дар их слаб. Неизвестно, как долго многие из них проживут, после того, как родят малышей. И портить им последние годы вертихвостке, которая воображает, что лучше их только потому, что ей повезло родиться в богатой семье, я не позволю. Вот бог, а вот порог. Держи остаток денег, что заплатили за твоё проживание на полгода вперёд и убирайся. Возвращайся к своим родителям или любовнику. Здесь тебе не место.

– Как проживут недолго? – это так поразило Рорри, что она даже не обратила внимание на то, что её выгоняют.

– А тебе твои родители не говорили? – и увидев потрясённые глаза Рорри, пояснила. – Если женщина носит сына от более сильного мага, то малыш вытягивает из неё жизненные силы. Чем больше разница между даром матери и малыша, тем печальней последствия.

– Они все умрут?

– Мы все умрём, только не все сразу. И среди моих подопечных тоже у всех будет по-разному. Кому-то повезло, и они носят девочек, и тогда никаких особых последствий не будет. У кого-то разница в даре не слишком велика, и при надлежащей заботе они проживут достаточно долго. Ну а кому-то не повезло.

– Почему же их сослали сюда?

– Их не сослали. Знаешь, дорогуша, не все живут так, как ты. Многие вынуждены тяжело и много работать. И для них мой пансион, где они могут отдохнуть от забот, это вовсе не ссылка и наказание, а вовсе даже наоборот. Их близкие или отцы будущих детей заплатили мне, чтобы сделать их жизнь легче. И я не позволю избалованной девчонке всё испортить. Собирай свои вещи и на выход. Когда будешь готова, скажи. Я вызову экипаж.

Оглушённая новостями Рорри даже не посмотрела, что складывает в сумку. Почему-то у неё вошло в саквояж куда меньше вещей, чем у собиравшей его дома горничной. Рорри не стала мучиться и то, что не удалось впихнуть, просто бросила. Как она сейчас об этом жалела!

Теперь-то она знала, что и тёплые носки, и чулки, и даже носовые платочки – всё имеет свою цену. Купишь перчатки и уже не сможешь позволить себе кусок мяса, или уголь для печки. Как бы ей сейчас пригодилось брошенное тогда.

Но в тот момент Рорри не могла думать ни о чём другом, кроме мысли, что смерть из невообразимой дали внезапно приблизилась и к ней. Что впереди не века долгой счастливой жизни, а жалкие десятилетия. Или даже годы! Это новое знание никак не укладывалось в сознание. От того и мысль: «Куда её везёт экипаж?» - пришла Рорри не сразу. Оказалось – домой, к отцу с мачехой. Рорри представила, как карета подъезжает к особняку, а мачеха говорит:

– Зачем вы привезли сюда эту?

– Я же сказал, что не хочу больше её видеть! – добавляет отец.

– Везите её назад! – скажут они хором.

Кучер начнёт спорить, доказывая, что в пансионе её тоже не хотят больше видеть. И придётся Рорри на глазах у слуг или умолять мачеху её оставить, или уходить неизвестно куда.

Честно говоря, Рорри уже готова была и умолять, если бы надеялась, что её оставят. Уж очень потрясла мысль, что жизнь её внезапно оказалась короче. Хотелось, чтобы кто-то пожалел и защитил её. Но вспомнив, сколько гадостей она сделала Суррее, Рорри сильно сомневалась, что та её простит. Да ещё и отцу расскажет про дочкины художества. И кучер расскажет почему Рорри выгнали из пансиона. И отец в ней окончательно разочаруется. Это напугало Рорри больше всего.

– Стой! – скомандовала она кучеру, когда они проезжали мимо какого-то сквера. – Я сойду!

Кучер, которому уже оплатили поездку, спорить не стал и высадил девушку.

Рорри, волоча саквояж, прошла в сквер и села на лавочку под увитой вьюнком аркой. Кружевная тень от деревьев защищала её от летнего солнца, теплый ветерок приносил ароматы цветов и речной влаги от протекавшей неподалёку Иллы. День был так хорош! По дорожкам сквера бегали звонко смеющиеся дети, прогуливались пары и группки молодых девиц, что-то весело обсуждающих. И только Рорри сидела тут одна-одинёшенька, никому не нужная.