Командировка в темный лес

Глава 1. Асфальт, который кончился

Она не любила слово «командировка». В нем слышалось что-то советское, обязательное, напоминающее о молодости, когда начальник цеха, дыша перегаром, вручал предписание и суточные в конвертике. Теперь Татьяна Георгиевна сама была начальником. Начальником отдела перспективного развития в компании, которая, как ей казалось, держалась на ее ответственности.

Шел второй час пути. «Логан», вымытый до скрипа и пахнущий ванильным деревом, ровно урчал по трассе М-4. Навигатор показывал, что до Воронежа оставалось чуть больше ста километров. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая бесконечные поля пшеницы в цвет густого меда. Татьяна Георгиевна чувствовала привычную усталость в пояснице и легкое раздражение на то, что приходится тащиться самой, вместо того чтобы взять корпоративный транспорт.

— Ничего, — сказала она вслух, поправляя очки для чтения, которые водрузила на нос вместо солнцезащитных, потому что зрение уже не то. — Справлюсь.

Одиночество в машине ее не тяготило. Сорок минут назад она говорила с дочерью в Питере, та жаловалась на внука-подростка. Пятнадцать минут назад — с мужем, который, как обычно, забыл, где лежит его зарядка для слухового аппарата. Привычный, уютный быт проблем, которые она, Татьяна Георгиевна, привыкла решать быстро и эффективно.

Она как раз прокручивала в голове структуру завтрашней презентации, когда радио «Шансон», которое она включила для фона, вдруг захрипело. Сначала Татьяна Георгиевна подумала, что вылетела из зоны уверенного приема. Она протянула руку, чтобы переключить на «Вести FM», как вдруг машину тряхнуло.

Тряхнуло так, что зубы клацнули. Она вцепилась в руль.

— Твою ж… — выдохнула она, глядя в зеркала.

Асфальт под колесами был ровным. Ни ям, ни выбоин. Но подвеска ощутила удар, будто они наехали на невидимую кочку.

Татьяна Георгиевна сбросила скорость до восьмидесяти. В голове защелкали деловые алгоритмы: шины? Давление? Она посмотрела на датчики — все было в норме.

А потом она это увидела.

Метрах в трехстах впереди, прямо посреди трассы, воздух… искажался. Это было похоже на миражи над раскаленным асфальтом, которые она часто видела летом в степи, но сейчас было не жарко, градусов семнадцать, не больше. И цвет был неправильный. Не прозрачное марево, а густая, перламутровая дымка, которая переливалась цветами, каких Татьяна Георгиевна не могла назвать. Их не было в палитре ни ее любимых акварелей «Невская палитра», ни в цветах ее новых штор в гостиной.

Она моргнула. Решила, что это усталость. В ее возрасте ехать одной пятьсот километров — это не шутки. Нужно было остановиться на заправке, выпить кофе. Она включила поворотник, чтобы прижаться к обочине, но машина не слушалась.

Вернее, слушалась, но что-то огромное, невидимое и невероятно сильное тянуло ее вперед. Двигатель взревел, обороты подскочили, хотя нога Татьяны Георгиевны не давила на педаль газа. Стрелка спидометра поползла вверх: сто, сто двадцать, сто сорок.

— Что за черт? — голос дрогнул. Впервые за долгое время в голосе Татьяны Георгиевны, уверенной женщины с двумя высшими образованиями и двадцатилетним управленческим стажем, прорезалась растерянность. — Тормоза! Ну, тормози же!

Она вдавила педаль в пол. Педаль провалилась с неприятным, вязким хлюпающим звуком, как будто под ней была не гидравлика, а болотная жижа. Машина не замедлялась. Она летела прямо в эту светящуюся дымку, которая уже не казалась дымкой — она клубилась, сворачивалась в спираль, пульсировала.

Татьяна Георгиевна запаниковала. Настоящая, животная паника, которую она презирала в других, скрутила внутренности. Она рванула ручник, но трос, видимо, не выдержал — раздался сухой треск.

— Помогите! — крикнула она, хотя вокруг была пустая степь и ни одной встречной машины. — Кто-нибудь!

Она хотела закрыть глаза, но не смогла. Взгляд был прикован к этому невозможному пятну, которое росло, росло, пока не заполнило собой весь лобовой стекол.

В момент, когда «Логан» врезался в портал, Татьяну Георгиевну накрыло ощущение, что она одновременно падает в глубокий колодец и летит вверх. Мир разлетелся на миллион осколков звуков: звон колоколов, шепот множества голосов на неизвестном языке, треск электростатики и низкий, всепроникающий гул, от которого заныли пломбы в зубах.

Было больно. Не так, как при ударе, а как-то изнутри, будто каждая клетка тела сопротивлялась этому перемещению.

А потом тишина.

Она очнулась от того, что лицо щипал холод. Татьяна Георгиевна открыла глаза. Над ней было темно-синее, почти черное небо, усыпанное огромными звездами. Таких звезд она не видела никогда. Даже в молодости, в туристических походах на Алтае, небо не казалось таким близким и глубоким.

Она лежала на чем-то мокром и жестком. Пахло сырой землей, прелыми листьями и… дымом.

Тело слушалось плохо. С огромным трудом, опираясь на локти, Татьяна Георгиевна приподнялась. Голова гудела, во рту был привкус металла. Она села, огляделась и замерла.

Машины не было. Не было трассы. Не было столбов ЛЭП, не было бетонных ограждений. Вместо этого — лес. Старый, дремучий лес, каких она никогда не видела в средней полосе. Огромные деревья с раскидистыми кронами смыкались над головой, пропуская лишь пятна звездного света.