Комнатная Цирцея

Комнатная Цирцея

Комнатная Цирцея

Эта женщина быстро, но плавно металась из одного конца комнаты в другой в порыве бытовой суеты. За ней следовала целая процессия из шести кошачьих.

Про себя я окрестил её комнатной Цирцеей. Так я прозвал эту молодую особу, поскольку почти всегда ощущал какую-то мистическую ауру, сопровождающую её. Но больше всего меня поражал её взгляд. В нём было что-то манящее, завораживающее, и в ту же секунду он излучал поистине обжигающий холод.

У меня складывалось ощущение, будто некая сила, заключённая в ней, при этом взгляде жаждет лишь уничтожения меня как человека — до самой моей сути. Я не раз задумывался о причинах столь привычных ей настроений недоверия и ненависти по отношению ко мне. Иногда мне удавалось слышать, как она мило щебечет с некими подругами по телефону. Тогда у меня закрадывалась очень примитивная мысль, что её злой дух колдуньи покидает её, и она превращается в добросердечного и душевного человека. Я даже думал, что она — прекрасная подруга для своих знакомиц.

Но в течение дня я снова сталкивался всё с тем же холодом её миндалевидных глаз, и моё радушие само собой сменялось растерянностью. Мне всегда было интересно: со всеми представителями мужского пола она такова или лишь со мной? Увы, у меня не было доступа к её подругам (а вдруг они ещё хуже её?), а спросить у неё самой было бы чистым безумием.

Если я отчётливо ощущал на метафизическом уровне её желание изничтожить меня, то после моих расспросов о её личной жизни я бы, скорее всего, столкнулся уже с физической расправой над собой. И всё же она позволяла мне навещать её и её кошачьих. Иногда я хотел верить, что так проявляется её тайная благосклонность ко мне, но затем вспоминал, как резко, иногда грубо и скупо порой она со мной говорит, — и решал не тешить себя напрасными надеждами.

Да, я много думал над причинами такого поведения, и воображение всё время рисовало что-то ужасное. Но в это почему-то было больно верить. Мне хотелось ей посочувствовать, поддаться той манящей, скрытой в ней силе и заключить её в объятия. Но потом разум напоминал о нетривиальных способах расправы над человеком — и я потому никогда не рисковал.

Она очень любила цветы. Повсюду в её комнате были растения в горшках: маленькие деревца с плодами, цветущие лианы, вечнозелёные заросли орхидей. Я был удивлён, когда перед своим отъездом она привезла один из своих цветков и попросила позаботиться о нём…