Комплекс превосходства: Причина

Страница истории, сложенная в столе

2998 год

Island 0 (бывш. Вашингтон)

Лишь неестественный блеск где-то в небе напоминал людям о границах защитного купола, под коим находился их мегаполис. За куполом — губительная радиоактивная природа окрестностей бывшего Вашингтона. Наследие предков, допустивших катастрофу, о котором граждане купольного города предпочитали не вспоминать.

Когда-то люди дали искусственному интеллекту слишком много свободы. В том числе в сфере управления вооружением, что было роковой ошибкой. Программа дала сбой, из-за чего на города обрушились ядерные бомбы. Быть может, на самом деле все это начал обезумевший верховный правитель. Может, он дал неверную команду. А может, дело и правда в самой программе.

К тому времени планета уже была настолько замусорена, что людям пришлось строить для себя города-крепости, накрытые куполами. Тогда в тех городах жили лишь полезные для общества граждане, которые впоследствии пережили катастрофу. Стены города выдержали ударные волны и не пропустили радиацию.

Человечество отгородилось от непогоды, заперлось в прозрачной клетке, маячившей где-то рядом с облаками. И каждый потомок выживших людей сегодня имел в распоряжении уютную квартиру в технологичной высотке, новейшую технику и стабильную работу.

После катастрофы искусственный интеллект откатился в своем развитии назад, но часть людей была против любого развития ИИ. И пока одни граждане купольного города верили, что ИИ улучшит их жизнь, другие боялись, что он рано или поздно погубит остатки человечества. Люди видели, что ИИ развивался дальше несмотря на наложенные запреты, писали рассказы и снимали фильмы о восстании машин, а также устраивали демонстрации, призывая общество к полному отказу от ИИ.

Ученый по имени Чарльз Бестер был одним из противников развития интеллекта андроидов. Стоя у высокого окна светлого кабинета, этот сухой высокий мужчина смотрел на шумную толпу демонстрантов, окружившую здание его института Beaster Corporation. Он не слышал, что они выкрикивали, но видел лозунги на их плакатах.

«Не дайте нам лишиться работы!»

«ИИ приведет к войне!»

«Не дайте машинам заменить людей!»

Чарльз никогда не был частью подобных собраний, однако не скрывал своего страха перед андроидами. И эти люди знали его позицию. Они пришли сюда не случайно. Они — его группа поддержки на сегодняшнем докладе.

Впрочем, Чарльз не особо нуждался в этой толпе. Он точно знал, что сегодняшнее событие повернет науку в другое русло. Ведь глава Белого дома тоже скептически относился к внедрению андроидов в жизнь людей.

— Наш эксперимент можно считать успешным, это настоящее чудо генной инженерии, — восхищенно говорил Чарльз, сопровождая двоих гостей по коридору подземного комплекса. — Мутагены кошек, адаптировавшихся к жизни на пустошах, и правда отлично взаимодействуют с ДНК человека и передаются генетически. Наша корпорация вывела совершенно новых людей.

Ученый сопровождал двух мужчин в строгих костюмах — статного пожилого министра обороны и белокурого президента Альянса Купольных Городов. Ему было чуть меньше сорока лет.

Группа прошла в затемненный зал с тонированными стеклами и длинным столом посередине. Стол был завален бумагами.

За стеклами то сидели, то метались тени.

Чтобы рассмотреть получше один из силуэтов, президент подошел ближе. Однако стоило ему присмотреться, как он тут же отскочил от удара о стекло. Глава Альянса испуганно наблюдал за обнаженным мужчиной с огромными клыками и бешенными, хищными глазами.

— Прошу прощения, — сказал Чарльз. — Это наш неудачный эксперимент с мутагеном манула. Мы уже изучили его, но не успели усыпить.

— Не думаете ли вы, — спокойно спросил министр ученого, — что людям не понравятся те методы, которые вы здесь используете?

Однако за Чарльза ответил президент.

— Ход экспериментов находится под грифом особой секретности, — он перевел внимание с мутанта за стеклом на министра. — Забирать подростков из приютов купольных городов и скрывать их дальнейшую судьбу не так уж сложно, — он прищурился. — Вы ведь не думаете саботировать?

— Ни в коем случае.

— Наша рукотворная раса уже скоро сможет поступить на службу купольным городам, — сообщил Чарльз. — Благо размножаются они быстрее, чем обычные люди. Перед вами уже второе поколение расы, которую мы назвали «серви». Себя будем называть рексами, чтобы как-то отгородиться от их расы. И, в отличие от умных машин, способных выхватить бразды правления, в случае непослушания представителей этой людской расы гораздо легче усмирить или убить. Контроль до примитивного легок. Пройдемте к другому окну.

За стеклами сидели люди разных возрастов в серых костюмах, их анатомия лишь наполовину походила на человеческую. Вместо обычных ушей — кошачьи. Позвоночники их продлевались, образуя хвосты разной длины и окраски.

У них были длинные стопы. Эта раса ходит на пальцах, и чтобы поставить этих ребят на две ноги, потребуется специальная обувь. Но все это позже.

— Они разумны? — спросил президент, наблюдая за рыжим юношей с полосатым хвостом, сидевшим у стены.

— Разумны. Зачем нам неразумные рабочие? Однако их разум соседствует с инстинктами.

— Разве такое возможно?

— Возможно. Их инстинкты работают почти как рефлексы, но сложнее: подается сигнал извне, а за ним следует целая цепочка действий, а не одно, как при рефлексе. И именно поэтому ими легко управлять.

Чарльз подошел к маленькому терминалу возле стекла и нажал на клавишу. В кабинке раздался тревожный сигнал, от которого хвостатый подскочил и начал озираться. Он тихо зашипел.

— Он делает это неосознанно, от страха, — объяснил ученый. — Разум на время покидает этих существ, когда они слышат определенные звуки и чувствуют определенные запахи. Запускаются сложные природные механизмы, доставшиеся им от кошачьих. Это значит, что нам достаточно вооружить граждан специальными пищалками, чтобы обезопасить их от нападения этих мутантов. Конечно, не все инстинкты им передались: только самосохранения, материнский и половой, но иные нам и ни к чему.

Файл0: Пролог

«Что так отталкивает нас во внешности альбиноса и делает его порой отвратительным — даже в глазах собственных родных и близких? Сама та белизна, которая облачает его и дарит ему имя. Альбинос сложен ничуть не хуже всякого — в нем не заметно никакого уродства — и тем не менее эта всепроникающая белизна делает его омерзительнее самого чудовищного выродка. Почему бы это?»

— Герман Мелвилл «Моби Дик, или Белый Кит»

3083 г.

Island 9

Девятый Остров не отмечен на новой карте мира, и никто не знает точно, где он находится. Предположительно — где-то в районе Австралии, а точнее — остатков этих земель. Этот Остров был одной большой каторгой, на которую ссылали преступников из числа низшей расы — серви.

Сила, молодость и выносливость были важны как в армии, так и в колонии, но если в армию брали только серви без судимости, то осужденным доставался выбор между смертью и добровольной работой в пределах Девятого Острова. Чаще всего серви соглашаются на каторгу, однако, попав на эти жаркие, неприветливые земли, они очень быстро начинают жалеть, что не выбрали смерть.

Здесь располагалась переработка токсичного мусора, который свозили сюда со всех купольных городов, а также порт для военных кораблей.

На этой унылой территории, тонувшей в производственном смоге и копоти, жили Блэк и Уайт — единственные дети среди немногих зачатых, которые смогли вырасти в здешних условиях, тогда как другие погибали еще в утробе. На планете мало таких, как они — белых, с красноватым оттенком глаз. Кто их отец — неизвестно. Известно лишь то, что он был надзирателем, который во время патрулирования изнасиловал одну из малочисленных жительниц колониального городка.

Каждый день перед их слабыми глазами мелькали люди в одинаково серой одежде с датчиками на ушах, изредка они видели рексов-надзирателей в химзащите, проходивших под окнами.

Мать медлила со сдачей их патрулям, хоть и понимала, что если дети будут переданы властям, то их немедленно увезут за пределы стен. Там они получили бы помощь и образование. Но она все равно не хотела расставаться с сыновьями, даже зная, что материнский инстинкт внутри их расы скоротечен, что гормоны быстро стихают, и когда они станут подростками, она уже не будет нуждаться в них точно так же, как и дети — в ней.

Большую часть времени они были предоставлены сами себе.

— Снова они, — заметил Уайт, прячась за углом здания. Его, девятилетнего мальчишку, было совсем не видно во мгле. Даже парившие над землей дроны шарообразной формы, следовавшие за синтетиками, были не в состоянии распознать ребенка.

— Не высовывайся, — буркнул Блэк, потянув его за воротник серой рубашки, оттаскивая вглубь тени, — помнишь, что нам мама сказала? Пойдем, спать пора, а туда нельзя.

— Хоть они и выглядят страшно, — Уайт повернулся к брату, почесал ухо, — но они еще никого не ели. Может, они не для этого уводят людей? Мне бы так хотелось в это верить.

— Если бы они их просто по головке гладили, наши бы так не сопротивлялись, — он поправил вечно съезжающие очки.

— И ведь правда. Вчера десятый номер ставил какие-то преграды. Видать, прятался в своей квартире от этих, как их… синтетиков. Такие крики были. Наверно, это очень больно, когда тебя едят.

— Угу, — кивнул Блэк. — Хватит гулять. Пойдем. Мне одному дома скучно.

Дети доверчивы, особенно к словам своих матерей. Веря своей матери, Блэк и Уайт боялись надзирателей и парящих камер слежения, даже не догадываясь, что, если дадут о себе знать, то получат свободу.

Зайдя в одну из квартир второго этажа, они залезли на кровать. Небольшое квадратное окно выходило на практически пустовавшую разбитую улицу. Лампа на одном из фонарных столбов, установленных по краям дороги, прерывисто мигала, грозясь потухнуть. Однако, несмотря на свои помехи, она продолжала тускло освещать местами потрескавшийся асфальт, так же, как и жители бедного городка, до последнего выполняя свою работу.

— С нами все будет в порядке, Уайт. Пока я рядом — точно.

Блэк почесывал голову прижавшегося к нему Уайта. Подобно любому другому серви, тот издавал урчание. Блэк был слабее Уайта, но, тем не менее, чувствовал себя ответственным за него. И его не волновало, чувствовал ли его брат нечто похожее.

Прошли несколько спокойных минут, прежде чем Блэк услышал шаги в прихожей, и вот нарушительница тишины появилась на пороге комнаты. Это была женщина двадцати пяти лет, внешне выглядевшая гораздо старше своего возраста: лицо ее уже покрывали первые морщины, неухоженная шерсть всклочилась и небрежно торчала из-под волос на задней части шеи.

Заметив двоих детей, которым она приходилась матерью, женщина породы тигров прокралась к ним.

— Уайт всегда так сладко спит, когда ты рядом с ним, — подметила она.

— А вот я — нет, — тихо ответил Блэк, подняв голову, когда вошедшая присела на край широкой кровати, еле слышно скрипнувшей под ее весом. — Интересно, как выглядел наш папа? Где он сейчас?

— Ему одному известно, как он выглядел. И я надеюсь, что он уже не в этом мире. Вчера такой шум был, когда кто-то из патрульных бежал отсюда. Быть может, это был он, а может, и кто-то другой. Во всяком случае, один номер из списков тогда исчез.

— Костюм прямо как у тех, кто под окнами ходит?

— Он самый. Эти люди — настоящие негодяи, — она помолчала. Почесала щеку. — Знаешь, у меня есть кое-что от него. Не так давно один хороший человек отдал мне это, — она выудила из-под серых лохмотьев металлическую пластинку на цепочке. — Нашел где-то.

— Что это?

— Жетон патрульного. Номер вроде тот самый. Держи, — она протянула личный знак служащего ребенку. — Вот ты завел разговор, а я как раз хотела отдать эту безделушку вам двоим. Ну, или в плавильню закинуть — так, наверно, было бы даже лучше сделать. Зачем вспоминать такие вещи?

Взяв жетон, Блэк повертел его перед глазами. На одной стороне был указан номер — CP-243, а на другой имя — Харри Фултон. Был и какой-то графический код, но его расшифровать никто, кроме управленцев колонии, не мог.

Файл1: Роковое задание. День 1

3100 г.

Island 3 (бывш. Лос-Анджелес)

Открыв глаза, Блэк тут же зажмурился и неразборчиво крякнул, бранясь. Даже сквозь веки яркий неоновый свет, казалось, выжигал глаза. Для альбиноса это сродни пытке.

Одновременно разразился звоном будильник.

Повернувшись на бок, Блэк поерзал. Приподнялся на локте и раздраженно сощурился. Оглядел комнату с высоты своего второго яруса.

— Ну все, проснулся я, проснулся. Выруби чертов будильник!

Техника послушалась его. Тут же звон прекратился, а освещение стало тусклым.

Под Блэком, уткнувшись в подушку, лежал еще один человек. Из-за того, что лежал он в тени, световой будильник его не коснулся, а звон под вторым ярусом казался тише. Выгодное место для сна.

В отличие от длинных волос Блэка, доходивших до плеч, у дремавшего они коротко подстрижены. Его тонкий ошейник подключен к системе «Panopticon» и подсвечивается зеленым. Такой же ошейник сверкает и на шее Блэка.

Эта система следит за тем, где находится носитель ошейника. Она не безгрешна, ее можно обмануть, так как за передвижениями носителей наблюдают призраки, а не безошибочная программа. Точно так же можно обмануть и уличные камеры: через них призраки хоть и наблюдают за дворами и дорогами, но выборочно. Однако, даже зная об этом, все понимают, что судьбу лучше не испытывать.

Призрак — разум умершего человека, мозг которого был сохранен, а сознание перемещено в виртуальную реальность. Подчиняется государству, так как оно обеспечивает работу всех мозгов. Призраки созданы как ассистенты для облегчения быта и рутинных рабочих задач. Так как содержать призраков гораздо дороже, чем серви, то труд последних они не заменили.

У обоих братьев белая шерсть и глаза красного оттенка. Являясь близнецами, они, тем не менее, довольно-таки отличаются друг от друга из-за того, что Блэк крупнее своего брата.

Блэк лениво свесил ноги и спрыгнул с кровати.

— Эй, — позвал он, — пора просыпаться.

Комната, как и вся квартира, отдавала минимализмом: из скудного количества мебели — несколько полок по обе стороны от окна, высившегося напротив кровати, а из сложной техники — массивный инвентарный терминал у стены.

Бытовая техника начинала свою работу после будильника. Управлял бытовой техникой призрак здания. Над терминалом высвечивалось полупрозрачное табло, на котором указывались текущие год, месяц, число, день недели, а также краткая сводка по здоровью хозяев квартиры. Третий год Блэк не обращал внимания на строку здоровья, так как она оставалась неизменной все то время, которое они здесь прожили: болезни обходят стороной обоих братьев.

Еще одна неприметная строка — стоимость их жизней, которая менялась раз в год. В стоимости учитывались раса, пол, здоровье, возраст, уровень образования, опыт работы. Блэк оценивался в три миллиона долларов, тогда как Уайт — всего в два.

Каждое утро вместо приветствия и пожелания доброго утра табло высвечивало памятку:

«Земля не выдержит еще одной катастрофы, в связи с чем разработка ИИ карается смертной казнью».

Люди из числа древней расы стремились не допустить новой ядерной бомбардировки, увидев ее однажды. После катастрофы около четверти земного шара осталось покрытым вечными снегами, а остальная территория отравлена радиацией. Поэтому эти слова были высечены повсюду как напоминание гражданам об истощении ресурсов планеты и об опасностях климата за границами купола, которые делают жизнь за пределами тяжкой для людей.

Блэк приложил палец к экрану терминала. Он выбрал серую водолазку и черные мешковатые штаны, сложенные в небольшой складской комнатке в их квартире. Одежда сама собой появилась на его теле, а на глазах оказались линзы.

Оба брата мучались от светобоязни, но у Блэка была еще одна беда с глазами — плохое зрение. И это вопреки тому, что у представителей его расы, как правило, зрение в молодом возрасте не портится. На операцию по исправлению зрения денег у него не было.

Вместе с одеждой появились берцы на специальной платформе. Такая обувь не давала упасть на четвереньки пальцеходящим людям. На шее оказалась побрякушка, которой Блэк обзавелся незадолго до кончины матери.

Обычный жетон патрульного. Блэк оставил его себе на память и с тех пор привязался. Жетон удивительным образом справлялся с задачей оберега: с ним Блэк чувствовал себя увереннее. Если жетона с именем возможного отца не было при нем, им овладевало стойкое ощущение, будто что-то не на своем месте.

Посмотрев на брата, Блэк заворчал, собирая волосы в небрежный хвост:

— Нет-нет, так дальше дело не пойдет. Нам надо к ревизору идти отчитываться, сами себя бумажки не отдадут. Прямо сейчас, не то опоздаем на наше время.

— Еще пять минуточек… — простонал Уайт. — Никуда этот отчет не денется…

— Никаких пяти минут. Ты и так долго валяешься. Ну же, всего на минутку дело, туда и обратно.

— Сходил бы один. Сказал бы, что я заболел…

— Давай-ка не наглей.

Уайт даже не шевельнулся. Пожав плечами, Блэк вывел на экран карту сектора. Приблизил район с домашним адресом. Ближайшая станция была перечеркнута. Кликнув по маркеру, Блэк включил новостную ленту, чтобы узнать, что случилось.

«Протестующие серви устроили пикет у здания суда. Движение монорельса нарушено из-за большого скопления людей, выезжающего из жилого района, отведенного для серви».

Показали лица людей, на головах коих торчали пушистые уши.

«Мы требуем справедливого суда…»

«Этот рекс виновен в смерти двоих наших детей, почему его не казнят?..»

— Вот дрянь, — выругался Блэк. — Придется нам немного пройтись пешком. Уайт, мать твою, вставай!

Он подошел к кровати и схватил спящего за торчавший из-под одеяла хвост, от чего тот взвизгнул и выругался. Оглянувшись, Уайт недовольно уставился на Блэка.

— Хорошо, я уже встаю, — он обратил внимание на экран, на котором показывали бушующую толпу. — Страшно даже представить, что чувствуют родители, хороня своих детей.

Файл2: Роковое задание. День 2

Помогло ли Уайту успокоительное? Он не чувствовал того равнодушия, которое должно было накрыть его после приема выписанных пилюль. Он не ощущал того безразличия, без которого задание обречено на провал. Уайт корил себя за эту свою беспомощность. Но ему нужно переступить через себя, чтобы перестать быть посмешищем. Не только в глазах Блэка, но и в своих.

Он напоминал себе, что не впервые сталкивается с трудностями на работе, что много раз он справлялся со своими чувствами. Он уже много раз видел, как замертво падали мужчины и женщины, настигнутые и убитые их дуэтом. Иногда он и сам без всякого сочувствия исполнял смертные приговоры. Все это — его рабочая повседневность.

Но сейчас он не был готов. Что же ему мешало? Дело только лишь в желании не быть детоубийцей?

Вечер. Узкая тропа меж домами. Ноздри щекотало влажное зловоние этих грязных мест, какое бывает после кислотного дождя. Атмосфера мрака беспокоила Уайта, усиливая скверное ощущение, засевшее где-то в груди.

— Я надеюсь, что на сей раз ты не помешаешь, — говорил идущий рядом Блэк. — У нас остался только этот вечер, если упустим их — мы трупы. Так что решай для себя, чья жизнь важнее. Усек?

— Усек.

— Кстати, о мальчишке известно лишь то, что ему тринадцать. Раса не указана, так что я начинаю догадываться, на чем поймали этого мужика.

Собеседник Блэка лишь с грустью выдохнул.

— Тогда, может, я попробую хотя бы отвлечь этого человека на себя? — спросил Уайт, когда они вышли на окраину, усеянную ветхими домиками. — Он никуда не уйдет и ты сможешь прицелиться. Так у нас не получится, как в прошлый раз.

Эта нежилая часть района напоминала свалку. Здешние дома, стоявшие в темноте среди захламленных лужаек, были не выше двух этажей и стояли друг напротив друга. Дальше виделись горы.

— Делай то, что посчитаешь нужным, только будь осторожен, он наверняка вооружен. И наушник не забудь нацепить, — сказал Блэк, после чего двинулся в сторону деревянного домика без крыши.

Когда-то до катастрофы эти домики, очевидно, были жилыми. Среди мусора валялись побитые рамки с пожелтевшими семейными фотографиями.

Уайт ушел в другую сторону, к другому дому, напоминавшему сарай, в котором и скрывались жертвы. Местами дырявое строение стояло напротив позиции Блэка.

Грянул гром, предвещавший радиационную бурю. Зайдя в одноэтажное здание через открытую дверь, Уайт, внезапно для самого себя, сразу заметил цель. Мужчина гремел неподалеку от сквозной дыры в закрытых воротах. Он что-то искал. На него падал тусклый свет. От Уайта его отделяла наполовину разобранная поржавевшая машина.

Старая крыша пробита в некоторых местах. Через эти пробоины капал набиравший силу дождь.

Металлическая открытая дверь предательски скрипнула, заставив обратить на себя внимание человека. Он оглянулся, заметив Уайта. В помещении разразился оглушительный звон и тут же стих. Тревожный звук заставил белого испуганно попятиться и застыть. Призывающий к инстинкту, он был действеннее выстрелов.

— Стоять! — рявкнул мужчина, сжимая сигнализацию. Он сразу заметил действующий ошейник.

— Успокойтесь, — придя в себя, Уайт поднял руки, — я не кусаюсь.

— За нами, да? — гавкнул незнакомец. — Господи, по наши души пришел белый.

— Я здесь для того, чтобы помочь вам…

Он лгал. Он лишь хотел самостоятельно сделать хоть какую-то часть работы.

В этот момент из-за угла другого отсека показался мальчишка в капюшоне и замер на месте, вылупившись на карателя. Как только взгляд Уайта упал на него, то он задумался о том, сможет ли просто закрыть глаза на то, как убивают этого человечка?

— Папа? — воскликнул ребенок.

Мальчишеский голос привлек внимание мужчины, и тут же — еще один сигнал, от которого ребенок убежал. И когда сигнал стих, рекс достал пистолет и направил его на карателя.

Однако спустить курок он не успел.

Эхо далекого выстрела. Заряд снайперской винтовки вонзился в голову рекса. Уайт замер, наблюдая, как падает безжизненное тело.

На короткий миг все стихло. Из темноты вышел тот самый ребенок и неуверенно прошел под тусклый уличный свет. Опустился на колени перед телом.

Уайт обогнул хлам и подошел к подростку. Он сжимал пистолет, однако что-то не давало ему поднять оружие на ребенка. Что-то, что очень мешало его работе.

С усилием белый поднял пистолет. Чуть зажал курок. И тут же ослабил.

— Ты в порядке? — спросил Блэк через мобильную связь.

Уайт хотел что-нибудь сказать, но слов не находилось.

— Уже подхожу, — говорил Блэк. — Давай, доделывай работу. Даже если это не он, одним больше, одним меньше, для нас разницы не будет. И сними наручники с того мужика, нельзя уходить без его паспорта.

— Понял, — ворчнул Уайт, после чего, не убирая оружие, вновь переключился на ребенка. — Где твоя мама?

— У меня… — выдавил мальчуган, всхлипнув. — Как же я устал от всего этого.

Пройдя в помещение, Блэк заметил смятенного парня, которым уже овладели чувства, несвойственные их породе. Вчерашней дозы успокоительного оказалось недостаточно. Понимая, что просто так с места он уже не сдвинется, Блэк попробовал сказать иначе.

— Черт возьми, не заставляй его мучиться. Ну же, это легко и быстро делается.

Мальчик не отвечал. Он просто оглянулся на Уайта, будто ожидая, пока тот соберется с силами. В его глазах с застывшими кристалликами слез читалось смирение, но в то же время было видно, что он боялся смерти.

— Уайт, у нас не так много времени, чтобы церемониться с ним, — гаркнул Блэк, когда Уайт опустил пистолет и сделал пару шагов в сторону преступника.

— Как тебя зовут? — спросил Уайт, после чего спустил капюшон с головы ребенка.

Увидев, что скрывалось за капюшоном, братья замерли. Светлые волосы и такие же светлые кошачьи ушки.

— Но, — протянул Уайт, — у его отца…

— Ребенок от женщины нашей расы, — сказал Блэк. — Так и знал.

Одно из немногих дел, за которые рекса могут казнить — рождение детей от серви.

Файл3: Дуэт разносортных

Строгое кубическое здание полиции. Рассадник гепардов самых разных рангов. И все они передвигались быстрыми шагами, бряцая шокерами на поясах униформ. Для них время будто шло иначе, чем для других людей.

Темный одноглазый парень, шедший по узкому коридору, боялся оказаться сбитым с ног одним из этих мелких шустриков. Мелких, конечно, по его меркам. На фоне тонких гепардов мускулистый тигр казался карикатурно огромным.

И он ни за что бы не пришел в это место, тем более утром, если бы не одно неотложное дельце.

Кличали его Даффером. Примерный гражданин и недавний выпускник военного училища из первого сорта. Про таких, как он, говорят «подающий надежды».

— О нет, — выдохнула рыжая девушка, сидевшая за неоновой решеткой вытрезвителя, когда тот подошел к ее камере. — Ну за что мне такое наказание…

— Это у тебя спросить надо, — ответил он. — Чего ты на этот раз натворила?

Помятая бледная тигрица утомленно откинула голову к стене. Ее перекинутый набок ирокез превратился в бесформенную копну волос, татуировка в виде ветвей шиповника на правой руке погрязла в пятнах, зеленая футболка испачкана. Очевидно, все это — последствия какой-то потасовки, но рассказывать о ней девка не спешила.

Нудл. Полная противоположность «подающему надежды» Дафферу. Выпускница из второго сорта, в который попадают отпетые хулиганы. Таких, как она, называют «плохой компанией».

— За ней пришли? — спросил неуверенный голос сбоку.

— За ней, — ответил посетитель. — Я несу за нее ответственность, могу показать документы.

Подошедший дежурный гепард хоть и был явно старше тигра, но сильно ниже, отчего немного его страшился.

— Я уже увидел все, что мне нужно, как только ваш паспорт попал в поле ближайших контактов. Однако я попрошу внести за нее необходимую сумму.

— А что, собственно, произошло? — спросил брюнет, перечисляя деньги с экрана наручного компьютера.

— Ваша дебоширка решила подраться с полицией, когда ее задержали ночью за распитие алкоголя в общественном месте.

— Обошлось без жертв?

— Разумеется. Иначе вы бы так быстро ее не забрали.

— Отвали! — воскликнула Нудл, когда решетка исчезла.

— Хочешь остаться? — удивился Даффер, проходя к ней.

— Да, мне здесь уютно, — хрипло заворчала та и вмиг разозлилась, когда ее схватили за руку. — Отъебись, я сказала!

— Нет уж, ты пойдешь со мной. Проветришься.

Нельзя сказать, что Даффер в восторге от такой напарницы, как Нудл. Бывают моменты, когда ему хочется просто оставить ее, но он не мог. Не только потому, что по правилам стажировки от работы с ней зависело получение им должности ревизора. Ему мешала еще и мысль о том, что без него она просто не выживет, если ее не перевоспитать.

Да, только через адаптацию второсортного можно заслужить место в начальственном кресле. Даффер мог выбрать любого другого, однако взял самую проблемную выпускницу, которую никто не захотел брать. Непонятно, сделал он это из-за чувства долга перед государством, которое старалось сберечь каждую тигрицу, или из жалости. Или здесь было замешано что-то еще?

Как бы она ни сопротивлялась, а ответственный за нее напарник был гораздо сильнее. Слыша перепалку этих двоих, гепарды расступались и отходили. От греха подальше.

***

Ранний вечер. За круглым столиком сидели двое — привлекательная, невысокая по меркам породы, но бойкая девица со стрижкой под ирокез, рыжие пряди которого перекинуты направо и смуглый парень в идеально выглаженной рубашке, скрывающий отсутствие правого глаза за черной повязкой. Напротив них сидели еще двое — их старшие коллеги Блэк и Уайт. Диковинная по местным меркам картина: темные и белые тигры мирно беседуют в одном из крытых кафе. Уже второй раз приходят.

— Ну и история, — протянул Уайт, выслушав Даффера. — И как вы натыкаетесь на такие неприятности?

— Это у нее талант такой, — ответил тот.

— Где вы двое находите работу? — заворчала Нудл. — Нам она позарез нужна.

— Мы не находим ее, — усмехнулся Блэк, — она сама нас находит. Хотя ты, Даффер, один из лучших стрелков в своем выпуске, но, видать, из-за твоей напарницы на твои навыки забивают.

— Справедливо, — вздохнул Даффер. — Если бы я не связался со второсортной…

— Я здесь, между прочим, — промычала Нудл, постучав по столу когтями татуированной правой руки. — И да, я горжусь тем, что второсортная.

— Было бы, чем гордиться. Вот уже месяц, как выпуск был, а работы все еще нет, и виновата в этом только ты. Училась бы прилежнее — заказы потекли бы в твои ручонки в первую же неделю, да и мне не пришлось бы тобой заниматься и кормить тебя. Сама бы себя содержала.

— Не умничай, — вцепившись в кусок пиццы, она захомячила его в пару укусов за обе щеки.

— А вы ладите, — умиленно улыбнулся Уайт, подперев голову рукой.

Тигрица подняла палец, прожевывая фастфуд.

— Тебе нужны линзы как у Блэка, Уайт, — подметила Нудл, покосившись на альбиноса. — Как вас, белых, вообще допустили до работы? Вы даже в школе не учились.

— Обучались по экспресс-курсу, разницы в знаниях на выходе нет, только социализация хромает. Повезло нам тогда с опекунами, определили в хорошее место, — Уайт мечтательно посмотрел в потолок. — Учеба. Если говорить о нашем училище, то я даже скучаю по тем дням.

— Это был сущий ад, — воскликнула Нудл, — особенно для тебя. Ты же белый. Боюсь спрашивать, сколько тебе по башке прилетало.

— Помню-помню, — хмыкнул Даффер. — Помнишь нашу первую встречу в гардеробном отсеке, Уайт?

— Не самое лучшее воспоминание, но зато в тот момент я понял, что помимо Блэка в училище есть еще некто, готовый помочь мне. Ты был и остаешься хорошим человеком и вне должности старосты.

— А ты был и остаешься хорошим льстецом.

Файл4: Лишний

«Вы же в отпуске?»

Маленький сканер НК на руке Уайта мигнул, оповещая о сообщении. Автором был Даффер. Блэку он ничего не отправлял, попросив Уайта передать суть сообщения.

— Даффер предложил развлечься этой ночью в Инферно, — подал голос Уайт, когда они возвращались домой по безлюдной ночной аллее. — Не хочешь сходить?

— А своего приблуду оставить один на один с техникой решил?

— Почему бы и нет.

— Посмотреть надо, сильно ли Марлин помял нашего уборщика, а там глянем.

— А, так это он сломал его?

— Да, тот еще паршивец. Да и вообще мне отдохнуть после работы надо. Ты-то ничего не делаешь, у тебя есть силы по кабакам шляться.

Обидно такое слышать, но Уайту нечем было возразить. Шагая рядом с братом, он смотрел под ноги.

Ему казалось, что Блэк не ценит его. Но ценил ли сам Уайт своего родного брата? Бесспорно. Когда он думал о значимости Блэка, к нему в голову лезли воспоминания.

***

— Выродок!

Сколько раз Уайт слышал это во время своего обучения среди тех, кого рексы и людьми-то не называют? Невозможно сосчитать на этом свете всех ненавистников альбиносов. Но что ему оставалось делать? Он мог лишь закрывать руками голову.

Быть слабым по вине эмпатии унизительно. Особенно среди тех, кого с малых лет обучают ремеслу убийц, служащих государству. Они унижали и избивали всякого, кто даст слабину, и это поощрялось. Считалось, что жестокость способствует закалке характера работника особого отдела. Однако определенные порядки были, и только благодаря им Уайт вышел из училища живым.

Уайт ненавидел свою породу. С самого начала белый был обречен на выбор между исполнительным отделом и армией, но даже этот выбор он упустил, ведь он давался лишь тем, кто хорошо учился. Военными могут быть только достойные, а Уайт был среди отстающих.

Нападения совершались на первом году обучения, но долго не длились, так как Уайт не был одинок. И он прекрасно знал об этом.

— Эй, уроды!

Родной голос. После него боль заканчивалась. Слышались глухие удары, но они не касались Уайта. Открывая глаза, он видел уносящих ноги обидчиков. Убирая руки, он видел стоящего над ним Блэка. Тот, как и всегда, невозмутим и обозлен. В такие моменты избитого юношу одолевала ужасная печаль. Разглядывая сильного брата, он будто смотрел в зеркало, в котором — отражение параллельной вселенной.

— Постарайся в следующий раз не давать себя в обиду, — недовольно ворчал Блэк, помогая братишке подняться на ноги.

Уайт уверял Блэка, что такого больше не повторится, но обещания этого не держал, чем вызывал недоумение братца.

На втором курсе Блэк придумал, как покончить со всем этим. Идея его была немудреной: он начал стричься под Уайта. С тех пор, как двух братьев стало невозможно отличить, учащиеся перестали нападать. Никто не хотел себе лишних переломов из-за случайной путаницы.

***

Когда Уайт думал обо всем этом, то начинал сравнивать себя с паразитом. Червь, который живет за счет того, на ком паразитирует. Настроение тут же катилось под хвост.

Тоскливые мысли испарились, когда перед носом пролетела бутылка, едва не попавшая в голову. Звон битого стекла. Уайт поднял ушки и оглянулся в ту сторону, откуда прилетела бутылка.

— Чертовы нелюди, — едва разборчиво ворчал рекс, сидевший на лавке. Рядом с ним сидел еще один синяк постарше.

— Нефиг бухать на территории серви, — гаркнул Блэк.

— Себе подобным указывать будешь, животное!

— А я всегда говорил, — сказал второй, — что бестерская корпорация совершила самый большой грех, изнасиловав природу и породив вот это. Лучше бы андроидов в свое время развивали… Чего вылупились? Убейтесь об стену, твари! Брысь!

Братья шли и слышали, как эти двое материли Beaster Corporation за выведенную расу. Они боялись, что мутанты корпорации приведут к чему-то более страшному, чем ядерная катастрофа. Что они уничтожат остатки человечества.

— Идиоты, — хмыкнул Блэк.

Эти двое рексов не были каким-то исключением, наоборот, таких, как они, было много. Они лишь высказали вслух то, о чем думало большинство из тех, кто проходил сегодня мимо близнецов. Оставшуюся дорогу до дома Уайт думал о том, что эти рексы ошибаются, ведь серви и сами не хотят ничего разрушать, не жаждут крови. По крайней мере он — точно.

А дома их ждал Марлин. Любопытный мальчишка с кисточкой на хвосте тянулся к экрану терминала, листая каталог какого-то магазина.

— Ах ты засранец, — прошипел Блэк, заметив подростка. — Выдать нас решил?

Прошагав к терминалу, Блэк выключил его и осуждающе посмотрел на ребенка. Тот лишь пожал плечами.

Уайт наблюдал, как Блэк возмущенно отчитывал Марлина. Ведь этот мальчик действительно мог выдать братьев с потрохами, даже не имея таких намерений. И в эту секунду Уайт задумался. Блэк ведь был прав: если бы они убили мальчишку, то всем стало бы легче.

Но Уайт не мог позволить этому случиться. И в который раз он проклинал себя за это.

***

Рекламные щиты, электрокары, окна, фонари. Огни ночного города, как и всегда, были настолько яркими, что на их фоне мутнели звезды. Красивейшая ночная панорама предстала перед глазами Блэка и Уайта. Стоя у прутьев перегородки, ограждавшей крышу, Уайт смотрел вниз с высоты пятидесяти этажей.

— Теперь ты понимаешь, почему я был против того, чтобы оставлять его в живых? — спросил Блэк. — Ты увидел достаточно проблем? В любой момент он может нас подставить. И тогда наша жизнь для государства будет стоить меньше, чем ничего.

— Но что теперь остается делать?

— Ты интересовался правилами выдачи гражданства детям оттуда? Их ведь с радостью берут под купол.

— Да. Его родословную распознают в ходе подготовки паспорта. Уничтожат и его, и нас. Тупик.

— Послушай, тайное все равно станет явным. Мало того, что его рано или поздно заметят и выловят, так нам еще и томограф лжи через неделю проходить надо будет, а его обмануть — дело не из простых, — Блэк отпил пива из припасенной им жестяной баночки.