Кондитерка для аристократа: Попаданка с кремом и характером

Пролог или закрытие бизнеса — дорожка в чудесатые края

Три года после окончания университета я отдала пекарне своего дяди. На последнем курсе менеджмента ресторанного бизнеса я пришла к нему со своим дипломным проектом, дабы кто-то со стороны смог оценить мою идею, помог пересчитать все формулы и сметы, а Дима — брат моей матери — разглядел во мне потенциал, нарек мои способности весьма исключительными и предложил мне бизнес-план новаторской пекарни с новыми вкусами, необычными рецептами кремов и нежнейшим тестом булочек во всем нашем захудалом городишке. Будучи довольно самоуверенной студенткой, перед которой мелькали золотом баснословных деньжат перспективы, я без раздумий согласилась, еще не подозревая, какими разрушительными последствиями для меня обернется совместный с родственником бизнес.

— Говорила мне бабушка никогда серьезных дел с родственничками не водить, — тяжелый вздох сорвался с моих искусанных уст. Сказанное эхом отразилось от пустующего помещения. Больше никаких витрин, круглых столиков с ажурными скатертями, стульчиков с высокими спинками и бархатными подушками, что стирали каждый чертов день. Если бы знала, что дядя будет с помощью пекарни отмывать деньги, загонит меня в глубочайшую кредитную яму, а мне придется самой научиться заваривать крем, печь пирожки и стоять за кассой, потому что не будет денег платить персоналу — никогда бы не согласилась на эту авантюру.

Будущее больше не блестело, не светило. Зияющая пасть пустоты и отчаяния поглотила весь свет. У меня не было своего жилья, машины, дохода и огромные долги, которые я не понимала, как выплачивать. Я продала всю технику, мебель и инвентарь из булочной и кое-как наскребла, чтобы заплатить ближайший платеж по кредитам. Уж молчу о налогах…

В последний раз щелкнула выключателем света, и ни одна лампочка не зажглась — безусловно, мы пять месяцев не платили за электричество. Откуда же ему взяться?

В сжатом кулаке тяжелел ключ, словно камень, тянущий на дно. Колокольчик над входом звякнул, и мое тело, укутанное в тонкое пальтишко, принял в хладные объятья моросящий дождь. Гул машин с соседней улицы, спрятанной кирпичными домами пятидесятых годов, доносился слабым эхом. Я всегда любила этот проулок за его тишину и некую аутентичность.

— В сигнализации больше нет никакого смысла, — пробурчала себе под нос, и было дело уже собралась вставить в замочную скважину ключ, как он выскользнул из влажных пальцев, звонко ударившись об мокрый асфальт. — Черт бы тебя побрал…

Я наклонилась, дабы поднять его, и жгучая боль змеей заструилась вдоль позвоночника. Не стоило самой таскать мебель позавчера! Теперь не могу даже согнуться, словно мне лет девяносто (хотя был бы неоспоримый плюс — пенсия). Но я хотела сохранить любую копейку, а не отдавать их разнорабочим. Как только подушечка указательного пальца коснулась металлической поверхности ключа, как боль усилилась и вспышка света ослепила меня. Я инстинктивно уперлась ладошками в стеклянную дверь и упала вперед…

1 глава. Наследница?!

— Мисс Ландерфилд! — Кто-то воскликнул и подхватил меня под локти. Голова кружилась, и залитая послеполуденным солнцем комната плыла перед глазами, будто я нырнула в соленые воды Черного моря, не опустив веки. К горлу подступил ком, и казалось, что меня вот-вот стошнит. Я машинально вцепилась в чье-то крепкое предплечье, обтянутое атласной тканью. — Вам дурно? Может, прохладной водицы?

— Что… что происходит?

Слова давались тяжело, каждое из них проходилось острым лезвием кондитерского ножа по сухому языку. Я часто заморгала, прогоняя наваждение, и не узнала помещение с роскошным убранством вокруг: дубовый стол, заваленный бумагами, за которым в кожаном кресле восседал старик с моноклем и седой бородой, в которую были вплетены золотистые нити, пять широких книжных стеллажей, на которых аккуратно стояли разношерстные книги с неизвестными авторами и чудаковатыми названиями, столик на колесиках, на поверхности которого стояли графин с янтарной жидкостью и граненными стаканами. Я опустила взгляд и заметила, что кремовые туфли утопают в персиковым ковре. За дедулей было арочное окно, в которое влетал ветерок, принося цветочные ароматы и играясь с полупрозрачной шторкой.

Я отшатнулась и хватанула воздух ртом. Неужели я упала и сильно ударилась головой, что аж отключилась?! Или того хуже — впала в кому?!

— Мисс Ландерфилд… — Обеспокоенно прошептал второй мужчина приятной наружности и шагнул ко мне. Каштановая вьющаяся прядь волос упала ему на лоб, и он протянул мне руку. Его поджарое тело обтягивал лиловый камзол, а на груди звенели немногочисленные награды. — Мы понимаем, что новость о внезапной гибели дядюшки могла вас ошарашить, но вам нужно успокоиться и подписать документы о праве наследования. Он указал вас в завещании, и если вы не сделаете это сегодня, то уже завтра его сын сможет подать заявление и оспорить последнюю волю несчастного. Думаю, вы достаточно сильно любили мистера Ландерфилда и почтите его память тем, что прислушаетесь к его последнему желанию.

Я старалась вникнуть в то, что он мне говорит, но ничего не понимала. Фамилия моего дяди была Смирнов. У него не было никакого сына. И уж если бы у него были хоть какие-то средства, то он не оставил их мне. Кровь застучала в ушах, и я не заметила, как мужчина поднес стакан воды к моим губам. Ошарашенная, я послушно отпила, наслаждаясь, как влага потекла по мягким стенкам гортани, хоть немного приводя меня в чувства. Однако мне не дали окончательно опомниться и подвели к столу.

— Изабелла Ландерфилд, — прокряхтел старик, облизнул палец и достал из папки некую бумагу, пододвинув ко мне. — От вас требуется всего лишь одна подпись, и на этом дело будет кончено.

Более молодой собеседник обмакнул перо в чернильницу и сунул мне в руку. Я нахмурилась, замерев в миллиметре от документа, и все-таки решила играть по местным правилам. Даже если я в коме или же сплю, то происходящее вокруг намного приятнее той блеклой реальности, в которой я жила. Интересно, какая подпись у меня должна быть здесь? Я пожала плечами и, усмехнувшись, накалякала птичку. Больше смеха ради.

Старик забрал бумагу и неопределенно повел бровями, крякнув:

— Пташка? Весьма занятно.

— Всегда завидовала их свободе, — отозвалась я.

— К слову, о свободе… главным условием в завещании было то, что деньги должны пойти в дело. Вам будут выдавать определенную сумму каждый месяц для жизни, но она ничтожно мала, что не сможет покрыть даже половину базовых потребностей, особенно юной леди, — говорил старик, задумчиво поглаживая бороду. — Знаем, как вы любите различные наряды, украшения, кружева…

Мне стало тошно от того, с какой неоднозначной интонацией он произнес последнее слово.

— И то через год эту сумму у вас отнимут, если вы не пустите остальное наследство в оборот.

— Что это значит?

— Если хотите увидеть все богатства, оставленные вашим великодушным дядюшкой, придется открыть свое дело. За некоторую плату из ваших запасов я могу отправить к вам своего помощника, чтобы он помог вам со всеми формальностями. — И тут он кивнул на мужчину рядом со мной. — Джеймс, ты ведь не откажешь?

Ах, вот как зовут этого заботушку…

— Никак нет. Более того, я очень обеспокоен вашим состоянием, мисс Ландерфилд, и настаиваю на том, чтобы проводить вас до дома.

— Я и сама… — Запнувшись, я прикусила язык практически до металлического привкуса. Чуть не сморозила настоящую глупость! Конечно, я привыкла все решать сама, но я ведь не ведаю, где находится мой дом здесь. Придется побыть дамочкой в беде. — Буду очень благодарна, Джеймс… Джеймс, верно?

Легкая полуулыбка тронула его гранатовые уста, и он галантно кивнул, подставляя мне свою руку, согнув ее в локте. Я скользнула в проем своей и, попрощавшись, мы отправились восвояси.

2 глава. Дом. Милый дом

«Мой» дом находился в конце улочки, усаженной со всех сторон благоухающими кустами цветов, чьи бутоны, казалось, мерцали в надвигающихся сумерках. Я свалила эти некие галлюцинации на усталость и головную боль, которая стучала набатом в висках. Я терла их почти всю дорогу, пока мы тряслись в карете, и едва выглядывала в окошко. Хотя это и было упущением — полезно запоминать дорогу, когда тебя везут в неизвестное место.

Карета резко затормозила, и Джеймс недовольно цокнул, выругавшись под нос, что обязательно сделает выговор кучеру.

— Ужасная жара, — пролепетала я. — Все мы невероятно вымотаны. А ваш кучер провел весь путь под палящим солнцем, покуда мы ехали в теньке и прохладе. Думаю, он заслуживает милосердия.

— Не зря дядюшка оставил наследство именно вам. У вас добрая душа. Вы правы. Нам повезло…

Джеймс постучал сжатым кулаком по крыше кареты, и она зажглась синими огнями, что складывались в причудливые созвездия. От удивления у меня буквально отвисла челюсть, и мне пришлось нажать на подбородок тыльной стороной ладони снизу, дабы прикрыть рот.

— Благодаря стараниям заклинателей в моей карете зимой царит тепло, а летом — прохлада.

— Вот же чудеса…

— Никогда не сталкивались с бытовой магией заклинателей?

Я не стала лгать и отрицательно покачала головой, не подавая виду, что до этого вообще не верила в волшебство и считала, что оно существует только в детских книжках и фильмах. Как же будет горько, когда этот сладкий сон закончится.

Джеймс подцепил пальцами малахитовые шторки, подвязанные серебристыми тонкими канатиками, и приоткрыл окошко, указав на домик с белоснежным заборчиком.

— Такой аккуратный газон. Сразу видно, что у него ответственная хозяйка. Не сомневаюсь, что у вас получится реализовать все полученные средства в лучшем виде.

Джеймс наклонился ближе ко мне, не оставляя никакого расстояния между нами, притворяясь, что разглядывает мое новое жилище. Мне почудилось, что воздух раскалился, словно по нему текло расплавленное стекло. Я уперлась в стенку кареты и шарила рукой позади себя в поисках дверной ручки, покуда не нащупала ее и не открыла. Практически выпала на улицу, но удалось устоять на ногах.

— Благодарю, Джеймс, за то, что позаботились обо мне.

Я присела в нелепом реверансе, припоминая все книги про средневековье, которые когда-либо читала, и помчалась к калитке, торопливо пересекла сад, не осматриваясь вокруг, чтобы поскорее сбежать от пристального взгляда бирюзовых глаз Джеймса.

Крыльцо я миновала так же стремительно и с удивлением обнаружила, что входная дверь была не заперта. Я захлопнула ее за собой, и в помещении в то же мгновенье вспыхнули свечи и с треском поленьев загорелось пламя в камине. Струйка холодного пота скатилась по лбу, а сердце загнанным щенком билось об костяные прутья темницы ребер.

— Врожденная вежливость, конечно, мне подсказывает, что стоило пригласить Джеймса на чай, но его врожденная беспардонность позволила ему так бесстыдно прижиматься ко мне!

Ворчала я себе под нос, ступая вглубь дома. Все здесь дышало уютом: деревянные стены, диванчики и кресла с кофейным столиком, на котором стоял букет полевых ромашек, у камина, полки, беспорядочно заваленные книгами и пергаментами. Я скинула туфли, чтобы не пачкать ковры и наконец-то отдохнуть от каблуков. На кухне царил идеальный порядок: тарелки, кружки, чугунные сковородки и кастрюли были аккуратно сложены в настенных шкафчиках со стеклянными дверцами. Внизу плиты были уложены дровишки и хворост, а на самой плите чайник со свистком. На столе лежали кружевные кремовые салфетки, а вокруг стояло четыре задвинутых стула. В конце кухоньки притаилась темная кладовка с соленьями. Вход в нее прикрывала бордовая штора. На второй этаж вела лестница с широкими ступеньками, где я наткнулась на комнатку зимнего сада. Такого разноцветья я видала только в деревне у почившей бабушки, будучи совсем малышкой. Далее — просторный кабинет с письменным столом и книжными стеллажами. Здесь уже книги стояли ровно, их наверняка распределили по алфавиту. А возле кабинета подобие купальни с медной ванной и отхожим местом. В конце коридора я достигла спальни, и с тяжелым вздохом завалилась на мягкую постель с балдахином.

«Сумасшедший день!» — думалось мне, пока я рассматривала убранство комнаты: комод, на котором валялись различные украшения, туалетный столик с неизвестными бутыльками, платяной шкаф, в котором однозначно я отыщу целую кучу нарядов. Судя по тому, как был обставлен дом, у настоящей хозяйки и без того водились деньжата. Больше, чем у меня. Я не была Изабеллой, но притворяться ей весьма приятно.

Я гладила шелковые простыни, пока не провалилась в объятья Морфея…

3 глава. Зачарованные цветы

Джеймс ожидал меня на крыльце с первыми рассветными лучами солнца, которое напоминало мне разрезанный пополам свежий апельсин, коим когда-то я любила украшать кремовый летний тортик. Проснувшись, я удивилась тому, что все еще нахожусь в этом подобии странного и сюрреалистичного сна. Однако настойчивый стук Джеймса в дверь заставил меня быстро собраться: в платяном шкафу я отыскала голубое платье с ажурным воротом, ситцевые перчатки и широкополую соломенную шляпу с бантом в цвет платьица.

Стоило отворить двери, как нарушитель покоя протянул три прекрасные лиловые розы. Необычный оттенок меня поразил, а сладкий аромат сразил наповал. Лисья хитрая улыбка заставила вернуться в «реальность», и я упрямо сложила руки на груди, нахмурившись. Меня не так-то просто взять такими миленькими уловками.

— Дай угадаю: сорвал эти чудесные цветы в моем саду, негодник?

Казалось, подобное предположение его задело, потому что он тут же принял оскорбленный вид.

— Вот, какого ты обо мне мнения… А я постарался, чтобы порадовать тебя с утра! Ведь нас ожидает весьма тяжелый день.

— Почему?

Я все же приняла скромный букет и ненадолго вернулась домой. Джеймс проигнорировал вопрос и прошел следом, уточнив:

— К слову, цветы зачарованы моим личным заклинателем-садовником, и не нуждаются в воде. Будут радовать тебя много лет.

— Ого, — ахнула я, поставив их в пустую вазу, а Джеймс подошел сзади. Он с некой нежностью взял меня за запястье и заставил коснуться еще невысохшей росы на лепестке.

— Каждый месяц одна капелька росы будет высыхать, и, когда их совсем не останется, розы, увы, завянут. Эта водица подпитывает их. Но не переживай! Как только это случится, я заставлю улыбку воссиять на твоем лице, подарив более роскошный букет. У моего садовника сегодня не хватило сил на нечто большее, ибо он истратил много энергии на весь сад, что окружает мое поместье.

Я почувствовала, как под скулами расцвел предательский румянец, и склонила голову ниже, дабы он его не заметил.

— Надо же… какая прелесть. А если мне твоя компания вскоре наскучит?

— Даже если мое присутствие перестанет приносить тебе удовольствие, я все равно пришлю тебе целую корзину.

От сказанного вдоль позвоночника побежали мурашки. Я отпрянула от Джеймса и пошла в сторону выхода, молча солгав, что эта близость мне неприятна. Хотя сладостная истома, сжавшая сердце, говорила об обратном.

— Что ты там говорил… про «тяжелый день»?

— Хм… — Джеймс призадумался, закрывая дверь, и мы зашагали к калитке. — Нам нужно придумать, какое дело ты хочешь открыть и найти место. Я решил, что лучший способ — побродить по улочкам и посмотреть, какие помещения сдают в аренду. Я наслышан, что ты никогда не вела свое дело. Возможно, наша прогулка натолкнет тебя на мысли.

«Ага, как же. Не вела прям» — промелькнувшая мысль вызвала у меня самодовольную улыбку. Поднялся легкий ветер, и я придержала шляпку на голове.

— Ты сегодня без кареты?

— «Побродить» означает, что мы пойдем собственными ножками, миледи.

Джеймс озорно подмигнул и подставил мне руку. Я закатила глаза и в этот раз не взялась за него.

— Миледи не такая уж и беспомощная.

Теперь настала моя очередь подмигнуть, словно лисица, дразнящая загнанного в ловушку зайца, и мы направились к центральной улице, как нарек ее болтливый спутник, что перед этим бросил мне что я якобы — «разбивательница сердец». Да, когда-то жизнь разбила и сломала меня, и если я действительно не сплю, не впала в кому, а каким-то чудесным образом оказалась в ином мире, то больше не позволю расколоть мое сердце на мелкие и острые осколки или же провести меня вокруг пальца, после чего я вновь упаду на илистое дно.

Теперь я не буду марионеткой.

Я буду тем самым кукловодом.

4 глава. Подарок, что будет напоминать обо мне

Город будто не торопился просыпаться: сонные продавцы лениво открывали ставни, хозяйки таверн выносили плетеные стулья на мощеные тротуары, а мужчины помогали со столами. Однако больше всего меня поразила цветочная лавка, потому что стоило тучной даме отворить дверь, как цветы в кадках раскрыли пышные бутоны, а лепестки словно потянулись навстречу к солнцу.

— Мелани — чародейка, — пояснил Джеймс. — Она сама выращивает цветы, и стоят они ой как долго.

— Похоже, она очень талантливая.

— Ей пророчили будущее в качестве главной садовницы королевы, но она слишком независима, поэтому выдержала все давление и отстояла право вести свое дело. К ней привозили драгоценности целыми телегами. Даже подарили земли под нашим чудесным городишком — Вестрингом. Все без толку.

«Вестринг… хотя бы теперь знаю, где мы находимся» — размышляла я, пока мы поворачивали на следующую улочку. Я без стеснения глазела по сторонам, стараясь не бросать кроткие взгляды на Джеймса, что вышагивал рядом со мной, будто кавалер. Все дома были выкрашены в светлые приятные тона, что несказанно радовало взор. Облака мерно плыли по небосводу, и отсутствие суеты успокаивало сердце. Я всегда любила размеренную жизнь — хоть и была ее лишена, благодаря дяде. И если судьба решила одарить меня подобным подарком за все мои страдания, то я рада, что все сложилось именно так.

— К слову, это здание пустует.

Джеймс резко затормозил и указал на первый этаж деревянного дома. Окна были покрыты пылью, на двери висел большой замок. Я приблизилась к зданию и прижалась лбом к стеклу, пытаясь придирчиво оглядеть внутреннее убранство. Передо мной предстала унылая пустота, напоминающая мою старую булочную. Поджав губы, я отрицательно покачала головой.

— Не-а, слишком мало места. Мне нужно больше пространства. В таком легче задохнуться, нежели продуктивно работать.

— А я тебя недооценивал. У тебя есть деловая хватка.

Джеймс подмигнул, когда я к нему повернулась. Все раздражение от его недавних нахальных действий сдуло морским бризом. Джеймс был приятным молодым человеком, чья теплая аура будто обволакивала все мое естество. Все же рядом с ним находится легко. Он, как многие мужчины дотоле, не пытался заставить меня чувствовать рядом с собой какой-то глупышкой, поставить на ступеньку ниже. Мне показалось, что у него не было нужды потешить мужское эго за чужой счет.

Я снизошла до мягкой улыбки.

— Посмотрите-ка, наша мисс угрюмая-тучка, умеет улыбаться! Надеюсь, что это я такой особенный?

Мне не удалось сдержать смешок, и я слегка стукнула его в бок. Джеймс схватился за сердце и театрально ахнул, а затем схватил меня за руку и потянул к следующей витрине. Я послушно помчалась за ним, позволив себе сегодня побыть легкомысленной, довериться ему. Сколько можно держать все под контролем?

— Решил показать мне еще одно помещение?

— Еще нет…

Он подвел меня к магазинчику драгоценностей, и у меня перехватило дыхание. Полки блистали невероятными самоцветами, обрамленными золотом, серебром и неизвестными мне металлами различных цветов. Глаза в прямом смысле разбегались, а от бирок с ценниками лезли на лоб. Я не разбиралась в местной валюте, но цифры были слишком длинные.

— Мы пока что не нашли идеальное помещение, но раз уж мы здесь… — Джеймс запнулся, словно мальчишка, решившийся впервые пригласить старшеклассницу на свидание. — Хотел бы что-нибудь тебе подарить, что через долгие годы будет напоминать тебе о дне начала новой жизни.

Знал бы он, насколько это символично в моей ситуации.

— И… обо мне.

— Здесь все очень дорого. Я не могу принять такой подарок.

— Брось. — Джеймс махнул рукой. — Я родился в далеко не бедной семье. И если бы захотел, мог никогда не работать, а валяться на постели, качать ногой и плевать в потолок. Да и в моей семье девушкам не принято интересоваться ценой даров, что мы им преподносим.

— Однако я — не часть твоей семьи.

— Знаешь ли, — проговорил Джеймс, пожав плечами. — Всегда можно исправить.

Я фыркнула и закатила глаза. Что ж, тот еще дамский угодник. И несмотря на это, не могла отрицать его галантность и то, что он явно умеет ухаживать за девушками. Не то, что все те парни, которые жалеют деньги даже на чашечку кофе на первом свидании.

— Я все равно не…

— Мы не сдвинемся с места, пока ты что-то себе не выберешь. Надо будет — простоим здесь несколько суток, пока ты не начнешь валиться с ног от недосыпа и голода и тебе придется сдаться.

— Решил измором взять?

— Осадить, как самый роскошный замок.

— Ой, что же с тобой делать…

Я вновь обратилась к украшениям и начала выискивать самое дешевое.

— Если выберешь какую-то безделушку подешевле, то я возьму самое дорогое кольцо.

— А ты не говорил, что умеешь читать мысли.

— По тебе видно, что ты неизбалованная девица. Мне бы хотелось, чтобы ты почаще носила подарок, а не кинула его в самый дальний ящик. Это стало бы самым ужасным оскорблением.

Я не нашлась с ответом и перевела взгляд на браслеты, а после — к подвескам. Сразу же отринула мысль о кольцах, потому что это выглядело бы как подобие предложения, а я слишком плохо знала своего спутника. Подвески были самого разного толка: звездочки, солнышки, лисички, зайчики — и это лишь малая часть. Ни одна не цепляла меня за живое. Но тут мне попалась русалка, сидящая на камне. По ее спине струились волнами локоны, и она глядела бирюзовым камешком-глазом из-за плеча, прижимая к уху ракушку. Цвет ее глаза напоминал мне ясные очи Джеймса.

5 глава. Открываем кофейню-пекарню, господа!

Покинув лавку драгоценностей, мы бродили по торговым улочкам уж точно не меньше часа. Витрины и вывески пестрым разноцветьем встречали нас на каждом шагу. Казалось, здесь готовы были предложить все, что человеку может прийти в голову: сласти, украшения, книги, растения, экзотических животных. Вскоре от новых впечатлений у меня совсем разболелась голова, и я не переставала перебирать пальчиками подарок Джеймса в попытке отвлечься от назойливой боли, что словно муха витала вокруг. Интересно, можно ли здесь приобрести снадобья, которые избавят от этих страданий? Только я хотела заикнуться об этом, как Джеймс перебежал через мощеную дорожку, чудом не попав под колеса кареты с открытым верхом. Лошади недовольно фыркнули, и я была солидарна с ними.

Джеймс нагнал мужчину средних лет, и он снял перед ним цилиндр, склонив голову. Оглядевшись по сторонам, чтобы никто меня не сбил, я направилась к своему спутнику и его собеседнику, чей рот едва виднелся под гусарскими усами.

— Бенджамин, я слышал, что ты разорвал контракт с Кевином, — говорил Джеймс, когда я подошла. Бенджамин неохотно кивнул. Похоже, разговор не доставлял ему удовольствия. Подозреваю, что между ним и загадочным Кевином произошла весьма неприятная ситуация или даже конфликт.

— Верно, — подтвердил Бенджамин. — Он задолжал мне за три месяца аренды. Уже не было никаких сил терпеть. Если уж не умеешь держать бизнес на плаву, то и не стоит лезть в пасть акул-кредиторов.

— Занятно… А кто-нибудь уже снял помещение?

— Я особо и не искал. Есть дела поважнее.

— А можно ли взглянуть на то, что ты предлагаешь?

— Прямо сейчас?

— Да, — уже я вмешалась в их беседу. Если уж Бенджамин уважал деловую хватку, я должна показать себя в полной красе. — Дядюшка оставил мне — Изабелле Ландерфилд — наследство, и я желаю поскорее пустить его в правильное русло. Верные инвестиции строят крепкое будущее, покуда бездумное растрачивание ведет к краху.

Я умолчала о том, что выбора у меня, по сути, не было — либо заставь деньги работать на себя, либо потеряй все. Это мой второй шанс, новая жизнь, в которой теперь зависит все от моей воли и ума. Я не собираюсь упустить возможности, коих была лишена раньше. Я заметила, как Джеймс с восхищением глянул на меня. Бенджамин сначала насупился, а затем расплылся в улыбке, протянув руку. Я пожала ее.

— А ты мне уже нравишься, — изрек арендодатель и махнул рукой, призывая следовать за ним. — Здесь недалеко.

И он не солгал. Нам не пришлось долго идти по жаре до двухэтажного деревянного здания опрятного вида. Дверь первого этажа находилась посередине двух панорамных окон. Мне не пришлось прислоняться к стеклу лбом, стирать пыль ладонью, ибо оно было кристально чистым, как и широкое помещение внутри. Мебели совсем не было, но воображение уже живо рисовало, куда встанет касса, столики со стульями, цветы в горшках и витрины с выпечкой.

— Сдается только первый этаж или…

— Оба, — ответил Бенджамин, не дав мне закончить. — Поэтому арендная плата будет выше, чем у многих здесь. Как видишь, и места там немало.

— Отлично! На втором этаже можно разместить кухню и склад, а первый полностью посвятить гостям и их комфортному пребыванию. А еще можно разместить книжные стеллажи! Тогда люди смогут приходить не только перекусить, но и еще провести увлекательное время за какой-нибудь историей.

— Хочешь открыть кофейню?

Теперь настала пора Бенджамину задавать наводящие вопросы. Он уже прощупывал почву, дабы понять, насколько прибыльным может оказаться дело, которое я задумала. Теперь понять нужно и мне. Я крутилась на месте, разглядывая лавки и магазинчики вокруг: ателье, керамика, снова украшения, гончарная мастерская. Даже ни одного книжного — вот удача! Только радость длилась недолго, потому что взгляд зацепился за пирожные через дорогу. Я спешно перебежала на другую сторону улицы, а Бенджамин и Джеймс проследовали за мной. Я заглянула внутрь и осознала, что выпечку здесь продавали на любой вкус и цвет, но посетителям совершенно негде присесть — только купить и вкусить в ином месте. Я сложила руки на груди и на носочках повернулась к своим спутникам. Самодовольная ухмылка сама расцвела на моих устах.

— Да, открываем кофейню-пекарню, господа!

6 глава. Приятно познакомиться, чародейка

Бенджамин и Джеймс умчались решать все важные вопросы с документами, оставив меня с тяжелой связкой ключей от всех комнат будущей пекарни. Руки била мелкая дрожь, посылаемая ударами беспокойного сердца. Я тщетно пыталась успокоить его, делая дыхательную гимнастику: глубокий вдох, задержка на десять секунд и медленный выдох — так по кругу, пока ноги сами не сделали шаг вперед, а пальцы не выбрали самый большой из ключей и не вставили его в замочную скважину.

Щелчок замка.

Стук сердца.

Щелчок замка.

Стук сердца.

И вот… дверь без какого-либо скрипа отворилась, словно крышка сундука с сокровищами. Внутри пахло затхлой сыростью, которую, похоже, очевидно предшествующая генеральная уборка не смогла изгнать. Неужели бизнес того самого Кевина заключался в том, чтобы разводить плесень? Неудивительно, что он прогорел! Ну, ничего. Я быстренько наведу здесь порядок, и сладкий аромат свежей выпечки будет привлекать сюда жителей всего городка.

Вдруг со второго этажа донесся грохот, будто кто-то уронил эмалированный тазик. Первой мыслью был побег — да поскорее. Нужно тихонечко уйти, дождаться Джеймса и заставить его разобраться с нарушителем границ частной собственности. Но ее перебила другая мысль: вдруг это просто мышка? А я дам Джеймсу лишний повод побыть рыцарем для дамы в беде. Ну уж нет! Он и так, наверное, считает, что уже практически добился моего расположения.

Мышь или не мышь — сама разберусь.

В углу главного зала я быстро отыскала швабру и вместе с ней направилась наверх, едва наступая на ступеньки, дабы они не заскрипели. Не знаю, кого я больше боялась — вора или грызуна. С первым я могу не выстоять в схватке, но хотя бы задержу до возвращения Джеймса и Бенджамина, а второй со своим пищащим семейством может подъедать запасы, если от вредителей не избавиться.

На последней ступеньке я нервно сглотнула и, набравшись смелости, резко выскочила, выставив швабру вперед. Я зажмурилась, чтобы точно не испугаться первой, но девичий вскрик заставил меня открыть глаза.

— Кто ты такая?!

Завопила рыжеволосая девчонка с испачканным сажей лицом. Я все еще стояла с выставленной шваброй, словно с мечом. На девушке было пышное изумрудное платье с засученными до локтей рукавами, а кудряшки топорщились в разные стороны.

— Это ты — кто такая?!

Парировала я вопросом на вопрос. Девица горделиво выпрямилась, поправив ворот.

— Хозяйка этого места.

— Ложь.

— Ну, почти…

— Отвечай!

— Сказала же, что почти хозяйка этого здания, — фыркнула девушка. — Анетта. Анетта Блумрайз. И я намерена вызвать стражу.

— Нет, это я намерена вызвать стражу, потому что владелец этих помещений — Бенджамин. А я каких-то пять минут назад арендовала первый и второй этажи. Изабелла Ландерфилд, если тебя это так интересует.

— А… — Анетта замялась и заложила руки за спину, переминаясь с ноги на ногу, словно дитя, которое застукали за поеданием запретных конфет перед обедом. — Ясно. Как же быстро — не успел выгнать Кевина, как уже нашел нового человека. Прости, я… дочь Бенджамина.

— И с каких пор дочери прячутся в пустующих владениях своих богатых отцов, а не отплясывают на балах?

У Анетты был такой растерянный вид, что я опустила швабру, но не убрала окончательно. Жизнь научила особо не доверять незнакомцам в первые секунды знакомства.

— Потому что не интересуют меня эти балы, пустые празднества, куда приходишь набить желудок, да поболтать с пустоголовыми простофилями.

Анетта потупила взгляд в пол. Только сейчас я позволила себе осмотреться и заметила в углу комнаты матрас с шелковыми простынями и стол с огромным множеством колб, тарелок и кружек. Часть колбочек тоже была запачкана сажей. Варила зелья здесь?

— У нас непростые отношения с отцом.

— Как же знакомо.

— У нас с Кевином был заключен договор. Надеюсь, что и ты мне не откажешь…

— Смотря какая выгода будет для меня.

— Я мечтаю поступить в Академию Заклинателей и Чародеек, а отец всегда был против этого, потому что когда-то матушка погибла при неудачном магическом эксперименте. Ее дар перешел ко мне, но без развития от него толку никакого нет. Отец запрещал мне заниматься в надежде, что когда-нибудь сила угаснет во мне. — Анетта прошла к столу и запрыгнула на его край. Она беспечно болтала ногами, продолжая рассказ. — Я его обманула и ночью тайком зачитывалась учебниками по магическим искусствам. Не достигла каких-то высот, но что-то могу, на бытовом уровне. Он отказался оплачивать мое обучение. До бюджетного места мои способности не дотягивают. Я в сердцах бросила, что сама заработаю, отучусь и буду работать при дворе! Как видишь, дела мои пока плохо идут.

— Хм, мне кажется, что мы можем друг другу помочь.

Печальный рассказ Анетты совсем растрогал меня, и я убрала швабру к стене, начав расхаживать по комнате. Шестеренки в голове крутились — лишь искры летели. Я попала в мир, что полнится магией и волшебством, в котором совсем ничего не смыслила. Нужно быть дурочкой, чтобы считать, что я смогу обогнать другие пекарни с помощью обычных рецептов. А что, если мои булочки и тортики будут улучшены магическими способностями новой знакомой?